Теплое место рядом с тобой

      Чонгук прижался ухом к двери, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук. За ней было тихо. Он на мгновение засомневался — не ошибся ли комнатой? — и сверился с бумажкой, которую вручила ему комендантша общежития: корпус B, четвертый этаж, комната 412.       — Только этого мне и не хватало. Я теперь тебя по всей общаге искать должен, что ли? — он вздохнул. Тащить тяжелый чемодан на последний этаж здания без лифта по узкой лестнице было не слишком приятным занятием. А если он еще и зря сюда перся…       Чонгук постучал снова — тишина. Что ж, ничего не поделать. Ключи, по словам женщины, которую он полчаса назад умолял подселить его к Ким Тэхену, были у владельца комнаты, а тот, судя по всему, шатался не пойми где. С досады Чонгук без особой надежды пнул бедную дверь ногой — вышло куда внушительнее, чем когда он таранил ее кулаком.       — Занято. Проваливай, — мгновенно раздался раздраженный голос.       — А ну открывай! — Чонгук забарабанил по двери кулаком. — Открывай, или скажу, что ты меня пустил!       За дверью послышалось глухое недовольное рычание, а следом шум приближающихся шагов.       — Ну наконец-то! — Чонгук предусмотрительно отступил, задвигая за собой и чемодан, чтобы ничего не мешало двери распахнуться и впустить его внутрь.       Последовавший после щелчка замка «бдщ» Чонгука нисколько не удивил. Дверь открылась так стремительно, что со свистом пронеслась мимо его носа и с грохотом впечаталась в стену, едва не слетев с петель. А тот, кто столь агрессивно пожелал отправить ее в нокаут, уже направлялся обратно к кровати. Рухнул на нее прямо в обуви и демонстративно скрестил руки на груди.       Чонгук вошел следом. В комнате 412 царил откровенный срач. Не «творческий беспорядок», который он мог бы понять и даже оценить — и сам не слыл образцом аккуратности, — а нечто иное. У самого входа на полу валялись несколько пар обуви. На спинке стула посередине комнаты свисали вещи, вывернутые наизнанку — явно требующие стирки. Они цеплялись друг за друга, сползая почти до самого пола, а подоконник облепили пустые бутылки из-под какой-то сладкой дряни, запахом которой, казалось, насквозь пропиталось все помещение.       Сам же Ким Тэхен, откинувшись на подушку, смотрел в потолок с таким видом, будто само существование этого потолка наносило ему личное оскорбление.       — Ну, — произнес Чонгук, осознав, что дружелюбного приветствия от нового соседа ему не дождаться. — Теперь понятно, почему от тебя трое соседей съехали за прошлый семестр.       Парень на кровати медленно, словно делая одолжение, перевел на него взгляд. С тех пор как Чонгук видел его в последний раз, Тэхен почти не изменился: вымахал, возмужал, но черты лица остались прежними. Он смотрел на Чонгука секунду, другую — тот выжидающе замер.       — Чон Чонгук, — судя по всему, Тэхен тоже его узнал. — Надо же. А я думал, ты не собирался учиться в Сеуле.       — С чего бы это?       — Не знаю, — он неопределенно пожал плечами, скользнув взглядом по чемодану и рюкзаку на плече парня. — И что, тебя поселили именно сюда? Или ты сам напросился?       — Твоя мама меня попросила, — улыбнулся Чонгук, глядя на кислую мину ирбиса, чей пушистый, белоснежный хвост, покрытый темными пятнами, уже начал раздраженно взбивать покрывало.       Животная сущность Кима всегда его забавляла. У Тэхена было довольно редко встречающееся явление: уши и хвост оставались видны почти постоянно, а полностью обернуться большой мягкой кошкой он мог по нескольку раз на дню, и это ничуть его не смущало. Чонгук же, напротив, был полностью лишен связи со своим внутренним зверем. Он никогда не замечал за собой никаких странных повадок и уж тем более никогда не видел собственных вторых ушей. Это не означало, что у таких, как он, звериное обличье вовсе не проявится. Просто с ним нужно выстраивать взаимопонимание, разговаривать, позволять влиять на повседневную жизнь. Но сколько бы Чонгук ни старался — у него не получалось, и вскоре он смирился с тем, что яркой животной сущностью не одарен.       Впрочем, это его совсем не беспокоило. Он наслаждался собственной свободой, потешаясь над окружающими, которые в самый неподходящий для этого момент позволяли зверю распоряжаться своим телом. А это влекло за собой как порой забавные и неловкие ситуации, так и реальные неудобства. Поэтому Чонгук был вполне доволен раскладом — «не иметь животного внутри».       — Моя мама? — ирбис смотрел на парня с искренним недоумением. — Ты что, прикалываешься, Чонгуги?       — Эй, чучело, не дразни меня! — Чонгук недовольно сощурился. Ким всегда любил коверкать его имя. Это не злило, скорее просто раздражало, пока прозвища не становились совсем обидными. — Да, хен, твоя мама. Потому что, если ты не заметил, тебе до отчисления осталось вот столько. — Он поднес большой палец почти вплотную к указательному, оставив между ними едва заметную щелку. — И если ты не начнешь нормально посещать пары, то вылетишь из университета, не успеет начаться новый семестр. И никакая спортивная стипендия тебя не спасет.       — А ты-то каким хуем оказался здесь посреди учебного года? — Тэхен предпочел проигнорировать все то, что Чонгук только что вылил на его уши.       — Вуз можно сменить и в середине года, — Чонгук пожал плечами, будто не заметив грубого тона, с которым Тэхен вел с ним диалог. — Вот мама и передала мне просьбу тетушки Ми-ен.       — И ты согласился? — Тэхен вскинул бровь. — Бросил все и прибежал спасать бедного-несчастного меня? Как трогательно.       — Типа того.       — Ясно. Значит, слушай сюда. — Он поднялся с кровати, разминая затекшую шею, и начал лениво двигаться к Чонгуку, волоча за собой хвост. Тот грациозно скользил по полу, но, каким бы красивым он ни выглядел, Чонгук, глядя на него, мог думать только о том, что длинная шерсть сейчас соберет с пола всю пыль, а затем перенесет ее обратно на постель владельца. Аж чихнуть захотелось. — Мне не нужна нянька. И ты не будешь жить со мной, слышишь? Только попробуй мне…       — А-а-апчхи! — Ну вот. Он так и знал. — Ты хоть иногда протираешь тут полы? Пыль летает по всей комнате, а ты еще и своим пипидастром ее из угла в угол гоняешь. Самому-то не противно? — Чонгук брезгливо замахал рукой перед лицом, будто и впрямь разгоняя пыль. — Боже…       Ирбис растерянно смотрел на него все это время. Но, придя в себя и осознав, что его перебили, а затем посмели еще и оскорбить его самый-потрясающий-красивый-пиздатый хвост, зарычал, оголяя клыки — заметно более длинные, чем им полагалось быть, сдерживай он свое нахальное животное.       — Ты ахуел, мелкий? — Тэхен смотрел на него сверху вниз, возвышаясь сантиметров на десять. — Я сказал — мне похуй, что наговорила тебе моя мать. Вали отсюда. Этажом ниже полно свободных комнат, не удручай себя созерцанием моего пипидраста.       Чонгук звонко рассмеялся, прикрывая рот ладонью. А Тэхен злился все сильнее — он решительно не понимал, чем вызван этот смех и почему его угрозы пропускают мимо ушей.       — Нет, Тэхен, ты такой смешной, правда. А когда мы с тобой общались, ты совсем другим был. — Чонгук постарался успокоиться и стереть с лица широкую улыбку. — Ладно, прости.       На самом деле он соврал. Даже пятнадцатилетний Тэхен казался ему по-настоящему классным другом. Дружили они, правда, совсем недолго — Тэхен переехал в другой район Тэгу, и общие утренние походы в одну школу прекратились. Чонгуку тогда было тринадцать, но он отлично помнил, как восхищался другом — почти старшеклассником, который, к тому же, играл в составе волейбольной команды и представлял их школу на городских турнирах. Он здорово успел к нему привязаться, однако позже сумел найти новых друзей — куда больше, чем один-единственный Ким Тэхен, новости о котором он узнавал теперь только от мамы, да и те все реже.       — Я все сказал — проваливай. Я хочу жить один.       — Нет, хен. Меня уже вписали по документам в твою комнату, и, случись проверка, мне не очень-то хочется нестись сюда сломя голову и делать вид, что живу в этом дерьме. Так что придется потерпеть.       — Ого. — Тэхен усмехнулся. — Когда это ты научился огрызаться?       Чонгук проигнорировал его слова и прошел вглубь комнаты, задев чужое плечо и стараясь не наступать на разбросанные вещи. Поставил рюкзак на свободную кровать у противоположной стены и оглядел голый матрац — на удивление чистый, уже спасибо. Расстегнул молнию, начав доставать вещи, и снова посмотрел на Тэхена.       — Твоя мама заботится о тебе. Не стоит злиться, и к тому же я пообещал. Мне самому не слишком приятна компания такого, как ты.       В ответ Тэхен лишь пробурчал что-то себе под нос и вышел из комнаты, с силой хлопнув дверью. Чонгук мог только надеяться, что та протянет до тех пор, пока он не наведет здесь порядок. И дело не в одной лишь чистоте в комнате.       — Вредный кошак.       

***

      Вечером Чонгук возвращался с кафедры, где несколько часов провел за передачей, проверкой и подписанием документов. Он давно мечтал учиться в столице, но внезапная болезнь мамы спутала его планы. Пришлось поступить в вуз рядом с домом, в Тэгу. Нужно было навещать ее в больнице — она перенесла несколько операций на сердце, за которыми последовало долгое восстановление. Маме требовались забота и внимание, и Чонгук посчитал своим долгом оставаться с ней до тех пор, пока болезнь не будет побеждена окончательно. Мама была категорически против, но он настоял на своем. А спустя полтора года, по ее же наставлению, решил все-таки воспользоваться шансом и поступить в желанный Сеул. Оценки у него были неплохие, тем более специальность он менять не хотел — факультет социальной работы его вполне устраивал. Чонгук любил заниматься общественными делами, общаться с новыми людьми и организовывать различные мероприятия. Он преуспел в этом еще в школе, организовывая кружки по интересам и занимаясь рисованием школьных стенгазет с новостями и интервью, а в университете Тэгу продолжил реализовываться в том же направлении. Ему бы очень хотелось заниматься подобным и здесь, но для этого следовало найти того, кто направит его в нужное место.       Сегодняшний день дался тяжело. Дорога, следом бумажная волокита, да и встреча с Ким Тэхеном прошла не слишком удачно. Чонгук, конечно, предполагал, что старший не проявит особого радушия, но его отношение все равно слегка расстраивало. Не желая возвращаться в комнату, где он и без того провел бóльшую часть дня за уборкой, Чонгук прошел к общей кухне. Она располагалась на первом этаже и оказалась совсем небольшой для общежития, битком набитого студентами. Он открыл холодильник, достал пакет с продуктами, привезенными из дома, и мысленно поблагодарил мать, заставившую его взять с собой еду. Соображать, что бы поесть, сил уже не осталось. Чонгук засунул контейнер в микроволновку и, ожидая, пока тот согреется, только сейчас заметил девушку, сидящую за одним из столиков. Она смотрела прямо на него.       — Привет, — девушка улыбнулась. Видимо, ждала, пока Чонгук сам обратит на нее внимание. — Ты новенький у нас?       — Да, — Чонгук кивнул, вежливо отвечая улыбкой. — Чон Чонгук. Из четыреста двенадцатой.       — Соболезную, — девушка хихикнула, откидывая назад длинные пепельные волосы. — Я Юри. Учусь на последнем курсе вместе с твоим соседом. Он тот еще засранец. Вы уже познакомились?       — Уже да, — наверное, сейчас он выглядел удрученно. Но мешкать не стал и, услышав сигнал микроволновки, отвернулся, доставая контейнер с рисом.       — Ну, ты не переживай, — как ни в чем не бывало продолжила Юри. — Он, знаешь… К нему можно найти подход.       — М-м… Да, наверное, — он подошел к ее столику и сел напротив, беря в руки палочки.       — Я тебе говорю. Ой, кстати, раз уж ты друг Ким Тэхена, то останешься со мной тут ненадолго?       — Зачем? — Чонгук недоуменно покосился на нее.       — Его друг, а по совместительству мой парень, Чимин, пошел за выпивкой. Думаю, они смогут незаметно пронести ее к нам. Ну так что?       — Ты зовешь выпить? — он засомневался. В сон клонило жутко, а завтра начинались пары. Честно говоря, к ночным гулянкам он не привык — в Тэгу было не до них.       — Не переживай, мы не будем тебя слишком задерживать, — Юри, видимо, заметила его сомнения. — Стоит отметить начало учебы, ты так не считаешь?       — Я… — начал было Чонгук, но, услышав чей-то приближающийся смех, повернул голову к выходу. Через секунду в дверях появился парень с двумя пакетами в руках, содержимое которых без труда угадывалось по характерному звону стекла. А за ним на кухню ввалилась еще куча народу, в основном парней. Чимин — как сразу понял Чонгук — подошел прямиком к ним, поставил пакеты на стол и поцеловал Юри в щеку.       — Вы что, с ума сошли так шуметь? — она смотрела на парня во все глаза и недовольно оттолкнула его от себя.       — Да ладно тебе. У комендантши уже нет желания с нами бороться. Она спит и видит, как бы мы поскорее закончили уник и съехали отсюда.       — «Сил моих на вас больше нет», — раздался за спиной знакомый голос, но писклявый и до жути похожий на голос той самой женщины, с которой Чонгук сегодня договаривался о заселении.       — Твою мать, Ким, у тебя всегда чертовски хорошо получается повторять эту ее противную манеру, — захохотал Чимин, хлопнув Тэхена по груди. — О, кстати, это ты — Чонгук? — он пристально посмотрел на него. — Парень, мне этот гад о тебе все мозги промыл, пока мы перли эту ношу, — он кивнул на алкоголь, который Юри уже взяла в оборот, разливая по пластиковым стаканчикам. — Он тебя, небось, строит вовсю.       — Уже построил, — Тэхен прошел к столу и без церемоний упал на свободный стул, закинув ногу на ногу. Его хвост свесился вниз, качнувшись.       — Это я уже заметил, — Чимин смотрел на Чонгука с интересом. — То-то думаю, чего такой пришибленный.       — Не пришибленный я, — возразил Чонгук, на что Чимин присвистнул. Он был полной противоположностью Тэхена — громкий, тактильный. Вот и сейчас уже успел сесть рядом с Юри и обнять ее за плечи.       — Мне нравится этот парень, — заявил он. — Кстати, я Чимин. Я учусь на том же потоке, что и Юри, и являюсь единственным человеком, который способен терпеть Кима Тэхена дольше десяти минут.       — Ты себя переоцениваешь, — фыркнул Тэхен.       — А давай проверим? — Чимин пододвинул к нему одну из бутылок. — Посидишь с нами, а, Ким? Или боишься, что твой новый сосед узнает о тебе что-то лишнее?       Тэхен бросил на него уничтожающий взгляд, затем перевел его на Чонгука и неожиданно усмехнулся:       — Наливай.       Народ на кухне зашевелился и загудел. Чонгук насчитал человек восемь — все примерно одного возраста — последний курс, все явно знали друг друга не первый год. Юри подвинула Чонгуку стакан с выпивкой.       — Давай, новенький, за знакомство.       Чонгук покачал головой, отодвигая налитое обратно:       — Я не буду.       — Чего? — Чимин театрально прижал руку к груди. — Ты меня ранишь в самое сердце.       — Я с дороги, — спокойно пояснил Чонгук. — И завтра на пары. Мне бы выспаться.       — Скучный ты, — подал голос Тэхен. Он уже придвинул к себе один из стаканчиков и теперь вертел его в пальцах, не торопясь пить.       Юри фыркнула в кулак. Но никто больше не заставлял его пить — Чонгук был им за это благодарен. Следующие полчаса он провел, потягивая чай из пакетика, который нашелся у Юри, и наблюдая за происходящим. Разговор шел об учебе: кто-то жаловался на предстоящую сессию, а кто-то пересказывал сплетни о преподавателях. Потом Чимин начал травить байки о том, как они в прошлом году напились после матча, да так, что с пола встать не смогли. Тренер их тогда знатно приложил — причем об этот же пол. Особенно досталось Киму — капитану волейбольной команды — его только-только тогда назначили на эту должность.       — Ты бы видел его морду, — смеялся Чимин. — Стоит в одних шортах, хвост трубой, уши прижаты. Тренер орет на него, а он ему втирает, что мы все болеем лунатизмом.       — Я правда лунатик, — лениво отозвался Тэхен. — Это ты, Пак, решил так отмазать остальных.       — Ага, ты ведь у нас на это не сгодился.       Чонгук слушал и улыбался. Он заметил, как Тэхен постепенно оттаивал в компании друзей — не то чтобы становился милым и пушистым, но хотя бы переставал скалиться на что ни скажи. Чонгуку даже стало немного обидно, что Ким так грубо отнесся к его приезду. Нет, он не рассчитывал, конечно, что тот стал бы вести с ним дружбу, как раньше, но почему-то ожидания от их встречи были совсем другие. Пил Тэхен немного, больше просто сидел, подперев щеку рукой, и изредка вставлял свои комментарии.       В кармане завибрировал телефон. Чонгук сам не заметил, как начал клевать носом, но вздрогнул, вытащил мобильный и глянул на экран — Наби.       Улыбнувшись, он поднялся из-за стола.       — Извини, мне нужно ответить, — обратился он к Юри.       — О-о-о, — протянул Чимин, заметив выражение его лица. — Девушка?       — Девушка, — подтвердил Чонгук, направляясь к выходу с кухни. Неужели по его улыбке все было настолько очевидно?       — Ну иди-иди. Мы не держим. — Чимин переглянулся с Юри, которая провожала Чонгука с таким же любопытством во взгляде.       Чонгук вышел в коридор и прислонился к стене, принимая звонок.       — Привет, — из телефона послышался мягкий женский голос. — Ты как, добрался нормально?       — Привет. Да, все хорошо. Заселился, вещи разобрал. Сижу вот на кухне с соседями.       — Соседями? — с интересом переспросила она. — И какие они?       — Разные, — усмехнулся Чонгук. — Но вроде неплохие.       — Это хорошо. Я боялась, тебе будет одиноко. — Она помолчала. — Слушай, ты завтра занят?       — Завтра? — Чонгук прикинул расписание. Первая пара, потом окно, потом еще одна, но в целом… — После обеда свободен. А что?       — Я же обещала показать тебе город, забыл? — в ее голосе послышалась легкая обида.       — Не забыл, — быстро ответил он. — Просто думал, ты занята.       — Я взяла выходной. — Теперь она тоже улыбалась, он слышал это по интонации. — Так что завтра в час дня у главного входа в университет. Пойдем гулять. Я покажу тебе свой любимый район. Там такие классные кафе… Тебе понравится. Я уже все распланировала.       — Договорились.       — Тогда спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Наби. — Он отключился и еще несколько секунд стоял, глядя на погасший экран, и улыбался, как дурак.       С Наби они познакомились два месяца назад в чате для абитуриентов — он зашел туда еще когда только начал думать о переводе в Сеул. Она училась здесь же и охотно отвечала на его вопросы о вузе и о том, куда лучше подать документы. Слово за слово — завязалась переписка. Потом — созвоны по вечерам, долгие разговоры ни о чем и признание, что они нравятся друг другу. Встречались два месяца онлайн. Наби была милая, немного наивная — она мечтала о жизни как у тех знаменитых кореянок, за которыми следила в соцсетях. Чонгуку это даже нравилось: ее открытость и желание видеть в мире только хорошее. Что-то в этом было похоже на него самого. Завтра они увидятся впервые за два месяца. Вживую.       Он убрал телефон в карман и вернулся на кухню. Там уже собирались расходиться. Юри и Чимин о чем-то тихо переговаривались, Тэхена за столом уже не было.       — Пойду я, — сказал Чонгук, ни к кому конкретно не обращаясь.       — Давай, новенький, — отозвался Чимин. — Завтра увидимся.       — Если что, мы тут часто сидим, — добавила Юри. — Присоединяйся в любое время.       — Хорошо, спасибо. — Он поблагодарил их за компанию и поднялся на четвертый этаж, остановившись перед своей комнатой. Входить было немного волнительно. Он выдохнул и все же открыл дверь, стараясь сделать это потише, хотя смысла в этом не было — Тэхен не спал. Он лежал на кровати и смотрел в телефон, пока его хвост свешивался на пол и размеренно постукивал по линолеуму.       — Не стал пить, а выглядишь ужасно, — бросил он, не отрываясь от экрана.       — Такое веселье — это без меня.       — А я и не говорил, что без тебя было невесело.       Чонгук хмыкнул, не поведясь на провокацию. Он прошел к своей кровати, на ходу стягивая футболку. Свежая постель, которую он успел застелить днем, выглядела сейчас как лучшее, что случалось с ним за последние сутки.       — Свет выключи, — пробормотал он в подушку.       — Сам встань и выключи. — Ким даже не пошевелился.       — Ты ближе к выключателю.       — Я не встану.       — Упрямый кошак. — Свет пришлось выключать самому.