Деймон Сноу

      Его звали Джон Сноу. Как… обычно.       По крайней мере, Винтерфелл был прекрасным замком.       Его дядя оказался великолепным родителем. Эддард Старк, хотя и был Верховным лордом и, следовательно, постоянно был занят, обязательно находил время, чтобы провести его со своими детьми. Когда Деймон и Робб были еще младенцами, он приходил в детскую даже раньше нянек, чтобы проверить их и поговорить с ними со своим тихим северным акцентом. Он не мог вспомнить, делал ли так принц Бейлон в его первой жизни. К своему стыду он мог признать, что не уделял столько внимания своим детям. Он любил их, но по сравнению с Недом Старком он был не таким уж хорошим отцом.       Физические ограничения младенчества научили его терпению, если не сказать иначе. Он боролся за то, чтобы разобрать слова окружающих, и начать говорить самому, но был физически неспособен формировать звуки. Усилием воли он начал говорить раньше обычного возраста. Он заставил себя встать, а затем сделать свои первые шаги, усугубляемые неуклюжестью слишком маленьких конечностей. Прошло некоторое время, прежде чем он вернул себе прежнюю грацию и ловкость. И пока лорд Старк и слуги, уроженцы Севера, хвалили его за очевидно раннее развитие, леди Старк и те, кого она привела с собой, хмурились.       Его не удивило, что жена Старка — бывшая Талли, его не любила. Какой женщине понравится внебрачный ребенок ее мужа? Он задавался вопросом, дала ли она мужу повод не доверять ей, потому что в его доме наверняка было бы больше спокойствия, если бы он сказал ей правду. То, что его дядя/отец не доверил жене знание о его истинном происхождении, говорило о том, что ему тоже следует быть осторожным. Леди никогда напрямую не причиняла ему вреда и даже не пыталась сделать этого, но она не дарила ему теплоты или материнской заботы. Неважно. Если он смог терпеть Бронзовую Суку все годы своего брака, он мог выдержать и Кейтилин Старк.       Наконец он вырос достаточно, чтобы положить книгу на колени и открыть ее, не рискуя, что неуклюжие руки порвут драгоценные страницы. Он снова, похоже, удивил всех, с легкостью освоив чтение. Поначалу круг его чтения был ограничен — взрослые считали некоторые книги слишком сложными или тревожными для ребенка (их чрезмерная опека порой раздражала). Однако он быстро понял, что даже среди произведений, «подходящих» для юного ума, можно было найти много нового и познавательного. На Севере были сказки и истории, которым его никогда не учили на Юге.       Оглядываясь назад, возможно, было глупо думать о Старках как о неизменно благородных и верных. Короли Зимы не могли править тысячи лет при помощи одной лишь чести. Среди представителей дома Старков было много весьма интересных представителей. Те, у кого было кровавое прошлое, о котором можно было узнать, если понять, как читать между строк. Это имело смысл, конечно же. Слабые люди не могли выжить в таком диком и враждебном месте.       Наконец, ему и Роббу исполнилось по пять лет. По правде говоря, наступили пятые именины Робба, а поскольку Джон был всего на несколько лун младше, лорд Старк не видел причин, по которым они не могли бы учиться военному делу вместе. Хотя им дали только деревянные тренировочные мечи, он наконец смог начать восстанавливать свои навыки. В этом он тоже преуспел. Сир Родрик как-то сказал о том, что бастарды взрослеют быстрее, и ему пришлось погасить искру раздражения, которая вспыхнула при этих словах. Пусть люди думают, что хотят. Пока что.       На этот раз он уделил больше внимания стрельбе из лука. Он по-прежнему предпочитал мечи, ближний бой, но лук был полезен. Северяне так же поощряли борьбу и без оружия, так как меч можно было потерять в бою или тебя могли застать врасплох, когда ты спишь или отдыхаешь. Он был готов отмахнуться от этого, пока не узнал о предке Старка, который выиграл Медвежий остров, бросив вызов железнорожденному идиоту, который его захватил, на состязании по кулачным боям. Затем он даровал его дому Мормонтов, которые все еще были их верными знаменосцами. Кроме того это было большим испытанием для его маленького тела, а после долгих лет вынужденного перерыва, он жаждал испытаний.       С взрослением начались и настоящие уроки с мейстером, и он наконец смог лучше понять, что произошло за многие годы между его смертью и возрождением. История и события, которые Робб считал слишком скучными, чтобы полностью их понять. То, что он узнал, опечалило и ужаснуло его.       В его семье больше не было драконов.       Его семья больше не занимала Железный трон.             Последний король Таргариенов совсем сошел с ума. Хотя Деймон однажды сказал своему брату, что мнение лордов не имеет значения, поскольку он дракон, а его слово — истина и закон, даже он мог признать, что Эйерис зашел слишком далеко.       Сожжение людей заживо Диким огнем из-за малейшего призрака неуважения. Он сжёг предыдущего лорда Старка заживо в его доспехах. И заставил его наследника задушить самого себя, в попытках спасти своего отца. Смерть соратников Брандона Старка, все из которых были сыновьями уважаемых домов. Требование прислать ему головы Эддарда Старка и Роберта Баратеона, за то, в чем ни один из них не был повинен, за исключением того, что Эддард был сыном лорда Старка, а Роберт был женихом его матери.       Танец драконов, как историки решили назвать их борьбу за право рождения его жены, научил его, что да, нужно поддерживать хорошие отношения со своими лордами. Борос Баратеон отвернулся от клятв, которые его отец дал в пользу Зеленых. Ланнистерам никогда нельзя было доверять. Они владели Долиной только благодаря кровным узам Рейниры с ними, потому что его собственный брак с Реей Ройс не принес им никакой пользы. Старки были… ну… Старками. Хотя его нынешние родственные связи, могли предрасположить его в их пользу.       Король может быть королем, но он не вечно им останется, если не будет уважать лордов, на чьи армии вынужден опираться. Как доказало восстание, эти же армии могут быть обращены и против короля. Без драконов, поддерживающих порядок и контроль, Таргариены должны были стараться наладить лучшие отношения со своими подданными. Эйерис потерпел полную неудачу в этом. Его отец в этой жизни должен был действовать раньше, чтобы устранить его ради блага Короны.       Его отец. Рейегар Таргариен. Ещё один дурак. Он вряд ли был из тех, кто завидует другим мужчинам, глядя на их любовниц, в конце-концов нужно помнить о том, как не приличествует поступать. У него была жена, принцесса Дорна, которая родила ему двоих детей, а он потерял голову из-за другой, которая едва переступила детский возраст. Лианне Старк было всего пятнадцать. Она еще не достигла совершеннолетия и была обещана другому. Более мудрым поступком было бы позволить ей выйти замуж за Баратеона, а затем найти причину, которая бы позволила бы приблизить их ко двору после того, как она родит своему мужу наследника. Скромную интрижку можно было бы легко скрыть. Вместо этого он начал думать своим членом и превратил и без того нестабильную политическую ситуацию, которую допустил его безумный отец, в полный хаос.       Он нашел книги об их Танце, и его дети победили. Но слишком высокой ценой. Джейс, Люк и Джеффри проиграли. Его драгоценную Рейниру скормил дракону её сводный брат. Его милая Рейна вышла замуж за чертова Хайтауэра! Его Эйгон был настолько испуган, став свидетелем смерти своей матери, что ему удалось вбить последний гвоздь в гроб их драконов, но его Визерис вернулся, чтобы стать королем, как и положено. Последующие Таргариены были из его и Рейниры линии, и их потомки все испортили.       Для этого ли он возродился? Боги привели его сюда, чтобы вернуть себе трон?       Он часто думал об этом. Старая Нэн, сморщенная, слишком старая, чтобы выполнять тяжелую работу, но бывшая одной из тех служанок, которые были при дворе так долго, что становились близки, как родственники, часто говорила ему, что он слишком молод, чтобы так много думать. Он хотел бы размышлять об этом ещё больше, но он все еще был лишь разумом мужчины в теле маленького мальчика, и часто взрослые вокруг него побуждали его вести себя соответственно возрасту, на который он выглядел. Его отвлекали от его размышлений, втягивая в игры с Роббом, иногда включая маленькую Сансу, которая родилась через два года после его прибытия сюда. Теперь появилась и Арья, которой была всего лишь луна от роду, все еще крошечная и непривычная. Судя по всему, для Лорда Старка было несложно затащить жену в постель.       Затем прилетели вороны и рассказали о восстании на Железных островах. Железнорожденные мудаки снова затеяли беспорядки. Были созваны знамена, и его дядя/отец должен был отправиться на войну.       Быть ребенком во время войны было… странно. Он предпочитал сражаться самому. Это… это постоянное напряжение среди тех, кто остался в замке, раздражало. Леди Старк была более сварливой, чем обычно, и Деймон/Джон должен был напоминать себе, что он должен отступать только до определенного предела. Вместо этого он использовал все возможности, чтобы не попадаться на глаза этой рыбе.       Одним из мест, которое подходило лучше остальных, была Богороща. Талли придерживалась Веры Семерых. Старк даже построил ей маленькую септу (которой не слишком обрадовались северные лорды) для ее молитв. Обычно он мог быть уверен, что его в Богороще не потревожат.       Именно в один из таких дней он обнаружил себя, теперь почти восьмилетним мальчишкой, сидящим у основания Сердцедрева. Он посмотрел на лицо, вырезанное на коре, и постучал по земле палкой, которую он подобрал, выводя ей случайные узоры. — Это вы? — он посмотрел на лицо, как будто оно могло заговорить, — Это вы сделали? Я умер над Божьим Оком. Над Островом Ликов. Это было ваше место, до того как оно стало чьим-то ещё. Вы послали меня сюда? В это время. В эту семью. С какой целью? Драконы мертвы. Моя семья мертва. Что вы хотите от меня? Или это наказание за то, что я сделал при жизни?       Ветер играл с листьями над ним. Его новый отец сказал, что Старые Боги говорили с ними в ветре и шелесте. Им надлежало слушать.       Он все еще не был уверен в существовании богов, Старые Богов, Семерых или богов Старой Валирии. Но если они и существовали, то именно Старые Боги послали его сюда. Кто еще мог отдать его Дому Старков? — Чего ты хочешь от меня?       Шелест усилился, когда поднялся ветер. Он уставился на лицо. Никто точно не знал, кто их вырезал. Некоторые говорили, что Дети Леса. Некоторые говорили, что сами Старые Боги. Хотя он не знал, верили ли северяне, что Старым Богам нужны лица, чтобы их видеть, или же лица были там только для того, чтобы приверженцы веры могли сосредоточиться на них.       Он наблюдал, как из порезов на коре сочился красный сок. Красный, как кровь, но ярче. Кровь, как правило, становилась немного коричневой, когда подсыхала, но сок чардрева сохранял свой цвет.       Странно, что порезы, которые составляли лица, никогда полностью не заживали. Даже из такого старого дерева, как это, сок все еще тек. И тек густо.       Деймон/Джон нахмурился. Слишком густо. И слишком обильно. Пока он смотрел, сок потек быстрее, чем прежде, как будто порезы нанесли только что. Он наклонился вперед, завороженный, наблюдая как красный сок стекал вниз, окрашивая белую кору. Он потек быстрее, как будто кровоточила свежая рана на плоти.       Он протянул руку и погрузил пальцы в сок. Он растекся по его коже, толстый и странно теплый.       Попробуй.       Он поднес пальцы ко рту и коснулся его кончиком языка. Он был кислым и горьким. Его язык покалывало, как будто по нему пробежала искра, которая появляется, если быстро провести рукой по шерстяному одеялу. Ощущение расползлось от его рта к остальной части его головы, которая потихоньку онемела.       У него потемнело в глазах, и он рухнул вперед на Сердцедрево.

***

— Вы добились большего, чем я предполагал, дедушка. Я почти что ждал, что ваше высокомерие возьмет над вами верх.       Деймон все еще был в Богороще. Ветер смолк. Листья затихли.       На другой стороне, у горячего источника у основания Сердцедрева стоял высокий мужчина с тонкими орлиными чертами лица. Его длинные белые волосы и бледная кожа выдавали в нём валирийца, но единственный глаз был красным, а не индиговым или сиреневым. Значит, альбинос. — Кто ты? — Ну же. Ты поглощал все книги которые смог найти, как только стал достаточно большим, чтобы доставать их с полок библиотеки. Жадный до каждой крохи информации, которую мог найти о нашей семье. Разве ты не понял?       Альбинос. Один глаз. Винно-красное родимое пятно на правой стороне лица. — Бринден Риверс. Бастард Эйгона IV. Верный дому Таргариенов во время восстаний Блэкфайров.       Еще один глупый поступок со стороны его потомков. Признание всех бастардов. У них было достаточно проблем, когда возникали раздоры между законнорожденными детьми. Когда появились бастарды стало только хуже. — Тебя приговорили к Стене после убийства Эйниса Блэкфайра по мирному соглашению Великого Совета. — Я бы снова пожертвовал собой, если бы это означало не допустить Блэкфайра на трон и посадить на него Таргариена. — Ты поднялся до должности лорда-командующего Ночного Дозора, но исчез за Стеной во время великого похода, — Деймон нахмурился, — Мой меч был утерян вместе с тобой. Ты был последним, кто держал его в руках. — Я все еще люблю его, хотя теперь он мне не нужен. Я прикажу принести его тебе, когда ты станешь достаточно взрослым, чтобы снова им владеть.       Он нахмурился еще сильнее. — Ты говоришь так, словно ты еще жив. Ты сделал это со мной? — Не многие сочтут мое нынешнее состояние «живым», — он был поражен, увидев старого и иссохшего Бриндена Риверса, сидящего среди толстых, извитых корней дерева. Они росли вокруг него и сквозь него. Ужасная тюрьма и трон.       Но спустя мгновение, он снова смотрел на молодого Бриндена, стоявшего напротив него, высокого и сильного. — Знаешь, что самое впечатляющее в чардревах? Они не умирают. О, их можно уничтожить, но если их не трогать, то они не умрут. Они будут продолжать расти и процветать. И они наблюдают. Они хранят воспоминания обо всем, что их окружает.       Сцена вокруг них изменилась. Они стояли в садах Красного Замка. — Они помнят дерево, что стояло здесь, пока Бейлор Благословенный не срубил его в своем благочестивом рвении, — Деймон увидел себя. Таким, каким он был прежде. Высоким и красивым. Он стоял под чардревом, подняв лицо, чтобы погреться на солнце, когда Рейнира, свежая и молодая, какой она была тогда, шла к нему.       Сцена снова изменилась. Он уже не был в Красном Замке, а стоял в окружении множества чардрев. — Они помнят твою битву за них.       Драконьи крики заставили его поднять глаза. Он наблюдал, как Караксес столкнулся с Вхагар высоко наверху. Наблюдал за собой, когда он спрыгнул с седла, чтобы сократить расстояние между собой и Эймондом, с Темной Сестрой, готовой нанести удар.       Затем драконы исчезли. Небо было ярким и ясным. Два голоса перетянули его внимание обратно на землю. Он стоял на том участке земли, где множество лиц чардрев смотрели на него. Люди стояли рядом. Не очень много. Септон и трое мужчин, одетых как королевские гвардейцы, да молодая парой перед ними. Один высокий с серебристо-золотыми волосами, а другая — прекрасная девушка с темными кудрями. Они произнесли брачные клятвы перед своими свидетелями, счастье играло на их лицах, пока они держали друг друга в объятьях. — И они помнят это. Рейегар Таргариен и его Волчья Дева.       Эту девушку явно не брали силой. — Он женился на ней. Вторая жена, как у Эйгона Завоевателя. — Не совсем. Это не просто какой-то септон, а Верховный септон. Он не был в восторге от идеи многоженства. Даже учитывая то, что он Таргариен. Но у Элии и Рейегара был только один сын и дочь. Не было второго сына, что, как показывает история, часто бывает необходимым. Элия не могла рисковать еще одной беременностью, поэтому был сделан компромисс. Эйгон и Рейнис, его дети от Элии, остались бы Таргариенами, Эйгон был бы наследником, но брак с Элией был расторгнут. Они не любили друг друга, но уважали и заботились друг о друге. Они были друзьями, больше, чем любовниками, и она была готова позволить ему иметь свое счастье, пока ее дети остаются первыми в очереди на престол.       Деймон наблюдал, как его родители дали друг другу клятву верности и скрепили ее поцелуем. — Клятвы Семи Верховному септону, произнесенные на Острове Ликов в знак приверженности невесты Старым Богам. — Восстание Баратеона было основано на лжи. — Ложь. Трагическое недоразумение. И то, и другое одинаково разрушительно, если ими пользуются жадные люди.       Конечно. — Наследный принц не может оставить одну жену и жениться на другой, так чтобы об этом никто не знал. Не без того, чтобы этому невежеству поспособствовали.       Он видел много таких махинаций в своей первой жизни. Жаждущие власти могли провернуть и не такое. — Я не делал этого с тобой, Деймон. Я не вырывал твою душу из твоего трупа и не протаскивал её сквозь годы. Но я знал, что это произошло. И хотя твой отец был так уверен, что его жена родит Висенью, чтобы править вместе с его Эйгоном и Рейнис, именно я прошептал твое настоящее имя на ухо твоей матери.       Они были в комнате. Лианна, бледная и слабая, лежала на залитой кровью кровати. Эддард Старк присел рядом с ней, в его глазах читалась печаль и боль, хотя она умоляла его пообещать, что он сохранит его в безопасности. Деймон был слишком мал, когда это произошло. Все еще ошеломленный и неспособный полностью осознать свое окружение, когда одинокая служанка, которую его мать, отдала его в объятия дяди. — Его зовут… Деймон Таргариен. Обещай мне, Нед. Обещай мне. — Спорное имя, учитывая более позднюю историю, но оно твое. Я подумал, что ты захочешь его сохранить. Старк, конечно, не мог назвать тебя так. Тогда бы это помешало ему поступить так - спрятать у всех на виду. Повезло, что ты унаследовал внешность Старка. Шкура лютоволка, которая скрывает чешую дракона.       Он уже много думал о том, что если бы правда всплыла наружу. Что человек, называющий себя его отцом, был его дядей. Что он сделал это, потому что после бессердечной смерти Рейнис и Эйгона Таргариенов, он бы был осужден при попытке сказать правду. Однако он не знал, что он был рожден в браке. И что это было по любви, а не результат изнасилования или случайной ночи. Он достаточно хорошо знал Эддарда Старка, чтобы думать, что он мог бы относиться к нему плохо из-за этого. Он видел только невинного младенца, разделяющего кровь Старков. Но знание того, что его родители в этой жизни были вместе по собственной воле, было… утешающим. — Значит, Старые Боги. — Старые Боги. Хотя я подозреваю, что Р’глор попытается заявить на тебя свои права. Но это выходит за рамки любой веры.       Деймон снова нахмурился. — Как так? — Из-за сна Эйгона Завоевателя. Его видения великой тьмы с Севера, которая уничтожит всю жизнь.       Он поморщился. — Снова это. Рейнира рассказала мне про тот сон. Тот, о котором ей рассказал мой брат. Я скажу тебе то же, что сказал ей: не сны сделали нас королями. Это сделали драконы.       Риверс кивнул. — Верно. Но именно сон направил Эйгона на путь завоевания. Потому что он увидел, что то, что случилось раньше, повторится снова. Увидел, что все будет потеряно, если что-то не предпринять. — Что случится снова? Риверс покачал головой. — Ты был так сосредоточен на возвращении Таргариенов, что пренебрег Старками. В тебе течет кровь королей Зимы, а также драконов. Тебе следует обратить внимание на волка. Тебе понадобятся дары, привнесенные обеими сторонами твоего наследия, если ты хочешь добиться успеха.       Кровавый Ворон ухмыльнулся ему как истинный Таргариен. — Но ты справился лучше, чем я думал. По крайней мере, ты достаточно умен, чтобы не кричать «Я — Деймон Таргариен! Принц Драконьего камня!» во все горло. Ну, разве что в те редкие моменты, когда ты баловал Робба Старка небольшой игрой. — Чтобы Эддард Старк посчитал меня таким же сумасшедшим, как мой дед? Конечно, нет. — Да, ну, ты был хитрее, чем твои враги могли себе представить. Я действительно удивился, что ты переродился со всеми своими воспоминаниями в целости и сохранности. Хотя это и означает, что многие, кто отвечает за твое воспитание в этой жизни, считают тебя уникальным ребенком. Я верю, что ты сможешь использовать это в своих интересах. — С какой целью? Возрождение Таргариенов? — эта мысль пришлась ему по душе. — Если возможно, но хотя бы стань тем человеком, за которым люди будут следовать и которого будут уважать. Тебе действительно нужно изучить историю и легенды Старков и Севера, Деймон. Темные вещи происходят за Стеной, и враг собирает свои силы. Прямо сейчас ты мальчик, который еще не видел полных восьми лет жизни, независимо от истинного возраста твоего разума. Ты должен провести эти годы, готовясь, потому что грядет Долгая Ночь. Она грядет, и живым понадобится их Песнь Льда и Пламени, если они хотят выжить.

***

      Его голова все еще странно гудела, когда грубые руки схватили его за плечи и тряхнули, оттаскивая от Сердцедрева. Солнце зашло, и резкие укусы северного холода догнали его. Он попытался открыть глаза и увидел седое лицо одного из стражников, оставленных присматривать за ними, как раз перед тем, как почувствовал, как его поднимают сильные руки.       Он наблюдал за ветвями, которые переплетались над его головой. Богороща занимала добрых три акра внутри стен Винтерфелла. Мирное и красивое место, на самом деле.       Они вошли в крепость, и человек, несший его, крикнул, что они его нашли. — Где он был? — В Богороще, миледи. Парень, должно быть, уснул у Сердцедрева во время молитвы. Он все еще стоял на коленях у него, когда я его нашел. Лоб прижался прямо к лику.       Тонкие руки коснулись его кожи. Они были горячими. — Он холодный, как лед! Неси его прямо в баню. И приведи мейстера!       Он смутно осознавал, что кто-то стаскивает с него одежду, а затем опускает в кипяток. Возможно, ему следовало бы пожаловаться на то, что его пытаются сварить заживо, но он слишком устал, чтобы сделать это. Над ним суетились голоса. Леди Старк. Мейстер Лювин. Робб, прежде чем его мать прогнала его. В конце концов остался только один голос, старый и нежный, хотя и ругающий его. — Напугал нас всех до смерти, маленький волчонок. Ты так беспокоился за своего отца, что тебе пришлось молиться до смерти? Не беспокойся об этом. Ворон прилетел сразу после ужина. Война окончена. Железнорожденные вернулись на свои острова. Твой отец возвращается домой, в целости и сохранности.       Он открыл глаза и взглянул на старое, сморщенное лицо в обрамлении облачно-серых кудрей, выглядывающих из-под шерстяной шапочки. — Нэн? — Что такое, волчонок? — Расскажи мне о Долгой Ночи.