Деймон Сноу

      Они привезли с собой припасы для Стены. Леди Мормонт выдала им из своих кладовых то, что они могли позволить себе отдать, а также несколько выделанных медвежьих шкур и письма от себя и своих дочерей.       Когда лорд Гловер встретил их на берегу, то предоставил им повозки для перевозки припасов и добавил немного и от себя.       Перед самым их отплытием с Медвежьего острова были отправлены вороны. Один — в Винтерфелл, чтобы известить об изменении планов, другой — в Чёрный Замок, предупредить о своём визите, а остальные — в дома на границе Дара, дабы те знали, что лорд Старк отправляется в путь, и могли обратиться к нему, если возникнут неотложные вопросы.       И при всём при этом свита у этого человека состояла всего из двадцати бойцов!       Этого было достаточно, чтобы Деймону захотелось закричать от ярости. Окажись он сейчас не в теле десятилетнего ребёнка, он бы схватил этого мужчину за плечи и яростно встряхнул.       К счастью, путешествие по Королевскому Тракту обошлось без серьёзных происшествий. По дороге они повстречали несколько лагерей, разбитых знаменосцами, которые везли припасы для Стены. Один из фургонов, к тому времени перегруженный, пришлось заменить на более прочный, предоставленный Форрестерами, и вместе с ним к отряду присоединились десять человек в цветах этого дома.       Деймон заскрежетал зубами. — Ты специально так хмуришься, чтобы тебя перестали принимать за девчонку?       Он бросил на брата хмурый взгляд, тогда как отец, и несколько мужчин вокруг их костра рассмеялись. Старк потянулся, чтобы пригладить его кудри. — Быть красивым мальчиком не так уж и плохо, Джон. Многие мужчины когда-то были такими же. С годами из таких хорошеньких мальчиков и вырастают те самые прекрасные герои, о которых ты читаешь в книжках. В твоем случае это может даже помочь.       Пока его тело не поспевало за разумом, у него и впрямь не возникало желания завалить какую-нибудь девушку в койку. — Каким образом? — Обычно мужчины склонны не доверять красивым лицам. Все думают, что за такой внешностью ум не водится. Но здесь-то все прекрасно знают, как ты умен.       Солдаты Старка пробормотали что-то в знак согласия. Каждому мальчику выдали вертел с жареной белкой. Мясо было без приправ, и никаких богатых, ароматных подливок, какие подавали на кухне Винтерфелла, тут и в помине не было, но сгодилось и это. Свежая дичь наполняла желудки и давала силы.       Потом Старк отослал его и Робба в шатер. Мальчишки залезли в свои спальные мешки и укутались в плащи, пока их отец в составе первой стражи обошел лагерь, после чего вернулся к ним. Они подвинулись, давая ему место между собой. Его собственный плащ был большим — таким большим, что мог укрыть всех троих.

***

      Створки ворот были старыми, а когда начали поднимать решетку, то цепи пронзительно завизжали. Внутри Замка было скудно и неприветливо. Здания были крепкими, но грубо сколоченными, а деревянная башня с чердаком стояла прямо напротив холодной белой стены из слежавшегося льда и снега, которая поднималась в небо. В Стене был вырезан туннель, и цепи завыли и того громче, когда поднялась еще одна решетка.       Деймон двинулся вперед, не пытаясь войти в туннель. Он двинулся, не чувствуя холода, когда открылась еще одна решетка, и он прошел на поле смерти между Стеной и лесом.

Иди прямо на север.

      Он последовал за зовом Бриндена и прошел сквозь деревья, пока не наткнулся на старое чардрево. Лицо смотрело на него в холодном молчании.

      Подарок дому Старков, если ты сможешь проявить терпение, великий предок.

***

      Ворота в Черный Замок выглядели точно так же, как во сне. И звучали так же. Этот звук причинял боль ушам.       Здания были далеко не впечатляющими. Ночной Дозор едва держался. В данный момент Дозор служил скорее исправительной колонией, за исключением тех единиц, кто отчаялся настолько, что предпочел хоть такую крышу над головой холодной смерти, и тех немногих, кто присоединился к братству, чтобы защитить своих собратьев-северян от одичалых.       Одним из последних был Джиор Мормонт. Он решил отречься от титула в пользу своего сына Джораха и принять Черное, пока был еще достаточно молод, чтобы сражаться. Его избрали лордом-командующим как раз перед восстанием Грейджоя. Неудивительно. У него был опыт командованием крепостью, и он знал, как сражаться. Этот человек был сильным кандидатом на эту должность. — Лорд Старк, Черный Замок ваш, — мужчины пожали друг другу руки, но лорд-командующий не стал кланяться. Дозор не принимал участия в политике и не подчинялся лордам или королям. Они были здесь, чтобы охранять Стену и защищать королевство людей.       Только они забыли, от чего на самом деле их защищают.       Риверс показал ему Долгую Ночь. Или, по крайней мере, одну из битв. И это знание не давало ему спать. Северяне с бородами, белыми от инея и льда, сражающиеся так яростно, как только могли, с факелами и оружием, сделанным из драконьего стекла. Сражающиеся с мертвецами и мертвыми зверями с неестественно голубыми глазами. Враг, которому не нужен был ни отдых, ни еда, ни вода. Враг, который забирал тела павших людей, сражающихся за свои жизни, и поднимал их заново на своей стороне.       Риверс сказал, что эти твари снова зашевелились. Медленно. Тихо. Они поднимали тех, кто умер, потерявшись в снегах. Одичалые и Дозор одинаково сжигали своих мертвецов не просто так, но все еще были те, кто бесследно исчезал.       Деймон посмотрел на массивное сооружение и удивился, как люди могли обманывать себя, забыв реальность того, зачем оно было построено, решив вместо этого верить, что оно было предназначено для того, чтобы не пускать обычных людей. Люди иногда могли быть глупыми. Даже Таргариены. В конце концов, если Эйгон Завоеватель действительно мечтал об обещанном принце, о песне «льда и пламени», то как так получилось, что никто из его предков не был достаточно умен, чтобы понять, что тех невест, которых они не брали из своего собственного дома, они должны были брать из Дома Старков? Где еще они могли получить свой «лёд», если не от старых Королей Зимы?       Его внимание привлекли хруст снега под сапогами. Их дядя, Бенджен, улыбался им. Робб среагировал первым, метнувшись к дяде. Мужчина рассмеялся и взъерошил его рыжие кудри. — Ворон вашего отца прилетел как раз тогда, когда я вернулся с вылазки. Лорд-командующий Мормонт приказал мне остаться здесь и ждать вашего прибытия, — он протянул руку, чтобы поманить Деймона к ним, и тот так и сделал.       Он задавался вопросом, знал ли Бенджен Старк правду о его происхождении. Хотя в любом случае он все еще был племянником этого человека.       Он также задавался вопросом, почему Старк позволил своему младшему брату принять Чёрное. После восстания их осталось только двое. Для стабильности их семьи он должен был жениться и ожидать, что станет отцом еще нескольких Старков. Предпочтительно на девушке из дома, который бы укрепил их связи с их знаменосцами. Например, Мейдж Мормонт. Она никогда по-настоящему не была замужем, и, несмотря на ее дочерей, Деймон не считал ее шлюхой. Она была смелой и свирепой женщиной. Многие мужчины были слишком неуверенны в своей собственной доблести, чтобы взять себе такую невесту, поэтому она взяла дело в свои руки и отправилась в леса, чтобы «найти себе медведя». Для замужества ей нужен был мужчина, такой же свирепый, который понимал бы северную практику дев щита и меча. Дядя Бенджен был таким человеком. — Ваш отец отправился на встречу с лордом-командующим.       Робб поморщился. — Да. Ему нужно поговорить с ним о его сыне.       Бенджен вздохнул. — Мы уже знаем, что случилось. Получили письмо с вороном, — он покачал головой, — Чертов дурак. Так глупо опозорить себя и свой дом, — рейнджер вздохнул. — Поэтому я подумал, что возьму своих любимых племянников наверх, чтобы они посмотрели на мир со Стены. Достаточно смело?       Так оно и было. Лифт поднял их троих на вершину Стены, хотя это было медленное путешествие. Наверху Стены стало ясно, что она действительно достаточно широка для того, чтобы дюжина конных рыцарей могла ехать по ней в ряд. Хотя Деймон сомневался, что им удастся затащить туда лошадей.       Робб покачал головой. — И люди построили это? Как? Мы пытались построить насыпи из снега для сражений и чуть не отморозили себе руки, прежде чем закончили.       Их дядя рассмеялся. — Да, я помню те дни. Он может и не признавать этого, но мне говорили, что твой отец был самым удачливым в этом деле. Лия обычно выбирала его, чтобы он помогал ей, когда они объединялись против Брандона, потому что Нед был самым надежным из ее товарищей по играм.       Он это знал. Эддард Старк всегда был прилежен и трудолюбив во всём, что делал. — Ваш отец признал леди Мейдж новой главой дома Мормонт, — это было утверждение.       Робб кивнул. — Да. У лорда Джиора нет других сыновей или братьев. Почему бы и нет?       Деймон покачал головой. — Он был бы в своём праве, если бы забрал Медвежий остров себе, как сюзерен. Он мог бы отдать его другому дому, где есть третий-четвёртый сын или кому-то, кто доказал, что достоин большой награды.       Бенджен кивнул. — Или посадил бы кастеляна, чтобы тот готовил остров для Брандона, когда он станет совершеннолетним, или для Джона. Какой-нибудь южанин, вероятно, так бы и сделал, — Бенджен заглянул Роббу в глаза, — Знаешь, почему твой отец решил оставить там Дом Мормонтов, хотя у них больше нет лордов?       Робб задумался. — Дом Мормонтов верен нам. Старки отдали им эту землю после того, как отвоевали её у Железнорожденных. Джорах Мормонт виновен, но его тетя и племянницы не имеют к этому никакого отношения. Они остановили его и спасли людей, которых он пытался продать. Они послали весточку отцу.       Бенджен кивнул. — Да. Они могли бы просто убить Джораха, чтобы заставить его замолчать, или прогнать его и сказать, что он мертв. Убийца родичей будет проклят навсегда, но даже Боги иногда закрывают на это глаза. Иногда некоторые родственники не оставляют выбора, как, например, когда Беннард Старк пытался узурпировать законное место своего племянника как лорда Старка, или когда младшие ветви нашего дома попытались сломить веру и восстать против Старков. Мейдж могла бы поступить по-другому, но вместо этого она сохранила свою честь и поступила правильно, даже зная, что это может стоить ей Медвежьего острова.       Деймон прокрутил это в уме. — Другие лорды запомнят решение отца. Они не единственный дом, в котором есть только дочери и нет сыновей. Эти дома будут спокойнее, зная, что Дом Старков признает право их дочерей по рождению. И все увидят, что он не из тех, кто судит всю семью по глупости одного человека. — Да. Преступления Джораха лишь на его совести. Мейдж и ее девочки страдают, они, вероятно, чувствуют себя преданными, и теперь им придется иметь дело с тем хаосом, который он им оставил, но они не пытались продать людей в рабство. Они не должны быть наказаны за его грехи.       Он представил их нескольким своим братьям. Деймон почувствовал, как дядя внезапно напрягся, мягко, но решительно переставив его за свою спину. Мальчик сразу понял причину и окинул присутствующих беглым, взглядом, стараясь не привлекать внимания. Так и есть: в углу сидел какой-то скрюченный, полузамерзший тип, который смотрел на него с болезненным блеском в глазах. С таким взглядом Деймон ещё не сталкивался в своей новой жизни, Старк зорко следил за тем, кто подходил к его детям, но в прошлой жизни видел не раз. Это была та самая, знакомая ему, тёмная и тошнотворная страсть к красивым детям.       Похоже, Стена стала пристанищем для всякого человеческого отребья. Однажды, в той жизни, он лишил мужского достоинства одного типа, пойманного на преследовании двух уличных детишек с точно таким же взглядом. А его Золотые Плащи как-то раз нашли в лачуге очередного ублюдка ещё одного симпатичного мальчишку — полуголодного, грязного, всего в синяках и прикованного цепью к кровати. После этого он прикончил и самого негодяя. Он так и не запомнил его имени и не счёл, что тот его заслуживает.       Если бы этот тип посмел явиться к ним в тесную комнатёнку ночью, Деймон с превеликим удовольствием избавил бы и его от его члена.       Они спустились на лифте, и Бенджен проводил их в обеденный зал, где собирались братья. В воздухе царила лёгкая, весёлая атмосфера. Два их фургона с припасами привезли немного эля и мёда, а также еду получше той, что обычно доставалась Дозору. Для братства это был настоящий праздник, и, похоже, они очень ценили эту сторону визитов гостей.       Деймон и Робб сидели за столом вместе с Бендженом и несколькими братьями, которых тот счёл для них достаточно подходящей компанией. Те рассказывали им байки о стычках с одичалыми и о ледяной красоте, что можно найти за Стеной. Да, великаны всё ещё существовали. Увидеть их — большая редкость, они удивительно ловко умели прятаться, несмотря на свои исполинские размеры, но иногда попадались следы, оставленные их стадами мамонтов. Водились там и лютоволки — целые стаи рыскали по лесам. А ещё — огромные снежные медведи! Крупнее и свирепее бурых сородичей, что водятся южнее Стены, и с шерстью цвета свежего снега.       Что касается ледяных драконов — о них никто и не слыхивал. Это были всего лишь моряцкие байки, порождённые долгими плаваниями в ледяных водах.

Иди на север

      Демон отпил еще немного глинтвейна с медом, он был не таким крепким, как медовуха, поэтому их дядя был более склонен притворяться, что он не видит, что мальчики пьют уже вторую кружку, и как раз собирался сделать глоток, когда увидел своего деда. Прямо там! Он сидел за одним столом с лордом Джиором и отцом! — На что ты смотришь, Джон? — Бенджен вытянул шею и проследил за его взглядом, — Ага. Да, полагаю, он, должно быть, самый старый человек, которого ты когда-либо видел. Думаю, он старше Старой Нэн по крайней мере на десять лет, если не больше. — Кто он? — Мейстер Эйемон. Старший брат короля Эйгона V. Он здесь с тех пор, как его брат был коронован, то есть дольше, чем кто-либо из нас живёт на этом свете. Будьте вежливы, если подойдете к нему, и обязательно представьтесь. Время лишило его зрения.       Слепой мейстер. Это было печально. Хотя он мало заботился о серых крысах, этот человек был принцем по крови. И не первым, кто выковал свою цепь. Среди Таргариенов было несколько мужчин, которые приняли это призвание, хотя бы для того, чтобы дать своей семье опору в Цитадели.       После еды Деймон схватил Робба и потащил его туда, где жил мейстер. Он постучал в дверь, и чёрный брат открыл ее. — Кто там, Чет? — Это сыновья лорда Старка, мейстер, — мужчина отступил в сторону, пропуская их в комнату.       Робб огляделся и вздохнул. — Конечно, ты пошёл искать книги. — Тебе лучше присоединиться ко мне и моим книгам, Старк. — Я и так провожу достаточно времени с твоими книгами, Сноу.       Старый мейстер удивленно и тихо рассмеялся. — Ах, давно я не слышал таких молодых голосов. Это радует сердце старика. Подойдите. Подойдите поближе и дайте мне узнать вас.       Они пересекли комнату и сели в соседнее кресло. Его пустые глаза смотрели в никуда и на всё. Он действительно был похож на короля Джейхейриса. Возможно, он обладал немного более крепким здоровьем, несмотря на более преклонный возраст и отсутствие коричневых пятен, которые образовались на коже старого короля в более позднем возрасте. — Итак, один из вас Робб Старк? — Да, мейстер. — А. Дай-ка я на тебя посмотрю, — он поднял руку, и подождал, пока Робб не приблизился и не оказался в пределах досягаемости, чтобы он смог дотронуться до него. Затем обе руки старика легко скользнули и обвели черты лица мальчика, — Кажется, следующий Верховный Лорд Севера будет весьма миловидным. Какого цвета твои волосы? Глаза? — Темно-рыжие, почти коричневые. Голубые глаза. Моя мать — Талли из Риверрана. — А! Поразительное сочетание! Знаешь, Одичалые питают слабость к рыжеволосым людям. Они считают их счастливыми. Говорят, что их «поцеловал огонь». Нам приется внимательно следить за таким симпатичным мальчиком, как ты. А то какая-нибудь копъеносица прокрадется и утащит тебя из твоей кровати!       Он сделал хватательное движение пальцами, и Четт хихикнул, помешивая угли. Деймон был рад, что не его дразнят за красоту, хоть в этот раз. — А ты, должно быть, Джон Сноу, — пальцы, слегка дрожавшие от возраста, потянулись к нему. Деймон шагнул вперед и позволил мягкой прохладной коже соприкоснуться со своей. Эйемон провел пальцем по линиям и изгибам его лица. Хоть он и был незрячим, Деймон все же заметил легкое замешательство, перешедшее в шок. Его дыхание на мгновение сбилось.       Он знал, что мейстер «видел». Те черты, которые были жутко знакомы многим Таргариенам даже в его время.       Деймон осторожно поднял руку, чтобы обхватить запястье мужчины, как будто для того, чтобы прекратить «осмотр». Он дважды быстро и размеренно сжал его — молчаливый способ показать, что он понял. Он подозревал, что этот человек достаточно умен, чтобы уловить невысказанное. Ответом ему служили легкая улыбка и короткий кивок. — Кажется, второй сын такой же симпатичный.       Робб покачался на каблуках. — Настолько, что мог бы быть моей сестрой!       Деймон свободной рукой ударил брата по руке. Мейстер рассмеялся. — В самом деле! В самом деле. Волосы? А глаза? — Темно-каштановые волосы. Глаза у меня серые.       Эйемон кивнул. — Хорошо. Хорошо, — Деймону показалось, что он сказал что-то вроде «это помогло бы», но это было сказано еле уловимым шепотом. — Чему я обязан удовольствием лицезреть такую прекрасную компанию? Хм? — Полагаю, моему брату-красавчику взбрело в голову стать мейстером. Он вечно утыкается книги. — Неправда! Я с той же частотой нахожусь на тренировочном дворе. И мейстером я всё равно не буду.       Почти невидимые брови Эйемона поползли вверх. — О? И почему это? — Полагаю, через пару лет я буду находить женщин куда более приятными, чем цепи.       Четт расхохотался так сильно, что чуть не поперхнулся своим элем. Он захрипел, от души хлопнув себя по колену. Мейстер тоже рассмеялся. — Полагаю, что так оно и будет, юноша. Подойдите. Присаживайтесь. Оба.       Деймон сел рядом со своим потомком. — Вы Таргариен. — Да. Это так. По крайней мере, я был им.       Робб завороженно уставился на Эйемона. — Но вы живы. Думаю, потому что, будучи братом Ночного Дозора, вы не можете претендовать на трон или проявлять к нему интерес. — Возможно, хотя я подозреваю, дело скорее в том, что там, на Юге, о моём существовании попросту забыли. — он вздохнул. — Да и годы отняли у меня зрение ещё до Восстания. Я был никому не нужен, даже если бы сам чего-то хотел.       Должно быть, это было нелегко. Жить в дали, и в одиночестве, пока его семья разрывала саму себя на части. — Зачем же становиться мейстером? — Мне нравилось учиться. Я был третьим сыном четвертого сына. Трон никогда не должен был стать моей ношей. Я уже был мейстером, признанным и уважаемым, когда трагедия унесла жизни моих родных. Мне и впрямь предлагали сложить цепь мейстера, чтобы принять на себя корону, но это было не для меня. Я отказался в пользу своего брата Эйгона. А поскольку Королевская Гавань кишит предателями, лжецами и интриганами, я решил и вовсе уйти с игрового поля, приняв Чёрное.       Естественно. — Потому что кровь дракона густа.       Робб смущённо на него посмотрел, а мейстер печально улыбнулся и кивнул. — Он был верен брату и сделал то, что считал необходимым для его защиты. Это как говорят, что в ком-то из нас «проснулась волчья кровь», когда мы гневаемся друг на друга или делаем что-то, вызывающее гнев отца.       Эйемон усмехнулся. — И часто у вас это происходит?       Робб ответил с ухмылкой: — Редко. Мы стараемся вести себя как и полагает хорошим сыновьям. Мы всегда стремимся к тому, чтобы отец нами гордился. — Он всегда к этому стремится и является идеальным наследником. А я просто негодник. Мой долг — создавать в два раза больше проблем, чтобы компенсировать его идеальность. — Хо-хо! Вижу, с вами двоими скучать не приходится. Не сомневаюсь, что залы Винтерфелла плачут от ваших проказ. — Если только на нас не кричит леди Старк, которая выговаривает мне за всё.       Беседа текла легко и непринуждённо. Мейстер Эйемон был живой историей. Он рассказывал им о жизни принца, которую променял на цепь мейстера. Он поведал им даже о Бриндене Риверсе. В конце концов, они прибыли на Стену вместе: Эймон — по выбору, Риверс — по приговору. Он даже помнил день, когда Риверс отправился в тот свой последний поход.       И унёс с собой мой меч! Мудак! — Уже поздно. Но тебя и впрямь интересуют мои книги? Наша библиотека весьма обширна. Ей потребовалось много времени, чтобы вырасти. — Готов поспорить, там есть что-то и на Древнем Языке. Джон решил, что нам стоит его выучить, ведь старые книги, написанные северянами на их родном наречии, могут быть… точнее, чем те, что перевели или написали южане, которые… могут видеть нас не с лучшей стороны? — Робб, было сорвавшись, вдруг спохватился, что говорит с бывшим южанином и мейстером.       Эйемон усмехнулся. — Мудро. Очень мудро. То же можно сказать и о книгах на валирийском. Особенно о моей семье. А некоторые вещи, вроде поэзии, при переводе теряют часть своего смысла и красоты.       Деймон оживился. — У вас есть книги на валирийском? — Да. Теперь, когда я не могу их видеть, здесь больше нет никого, кто смог бы их прочесть.       Его брат нахмурился. — Ты собрался учить ещё и валирийский? — Nyke gīmigon skorkydoso naejot şaldrīzes valyrīha. — Что?       Эйемон ухмыльнулся. — Он уже его знает.       Робб закатил глаза. — Именно из-за таких вещей наша мать переживает, что ты можешь отобрать у меня Винтерфелл. Ты же это знаешь. — Зачем мне быть лордом Винтерфелла? Ты видел, как это изматывает отца. Нужно разбирать каждую мелкую тяжбу между знаменосцами, улыбаться и вести политические игры с гостями, которые считают себя выше нас. Ты можешь взвалить на себя это бремя, Робб. Ты будешь образцовым и уважаемым лордом. — он пожал плечами. — А я буду лютоволком, которого ты спустишь с цепи, когда потребуется проявить жестокость.       Наследник Винтерфелла нахмурился. — Мне не нравится, когда ты так о себе говоришь. Ты не мой сторожевой пёс. — Конечно нет. Я буду твоим сторожевым лютоволком. У тебя что, слух притупился? Храп отца в пути был не настолько громким. — Отец вообще не храпит! — А, тогда, видимо, это твой преклонный возраст даёт о себе знать. Всё-таки ты старше.       Мейстеру явно нравилось их слушать. — Ах, юность! Как я скучал по таким словесным перепалкам. — он протянул руки, чтобы похлопать обоих мальчиков. — Что касается книг… — Я был бы вам признателен, мейстер, если бы вы позволили мне изучить вашу коллекцию.       Этого для Робба было достаточно. — Уже поздновато, Сноу. Я оставлю тебя наедине с твоей второй любовью. — Всего лишь второй? — Деймон смотрел, как брат поднимается. — О, да. Сомневаюсь, что ты сможешь полюбить что-то сильнее, чем свои волосы.       Деймон шлёпнул его снова. Теперь, стоя, он мог дотянуться только до бедра. Робб ответил ему лёгким ударом в плечо. Эйемон, как и большинство взрослых, сделал вид, что ничего не заметил. Пока все целы, не ломается мебель и не льётся кровь — это не проблема. — Четт, будь так добр, проводи лорда Робба до его покоев. А мы с юным Сноу, несомненно, засидимся здесь допоздна.       Чёрный юрат поднялся, чтобы проводить Робба. Дверь за ними закрылась с громким щелчком.       Эйемон Таргариен наклонился вперёд, его руки вновь легли на плечи Деймона. — Дитя моё… это кое-что объясняет в тех странных слухах, которые ходили под конец войны. Не в последнюю очередь то, что Эддард Старк вдруг оказался отцом бастарда, хотя он менее всех на это способен. Ты в порядке? Ты в безопасности?       Он поднял руки, накрыв ими ладони Эйемона. — Да. — А Старк? Он хорошо к тебе относится? — Он относится ко мне так, как если бы был моим настоящим отцом. Я ни в чём не нуждаюсь. Ко мне хорошо относятся. Мне позволено учиться и тренироваться, и я получаю лучшее из возможного.       Слепой принц улыбнулся и кивнул. — Хорошо. Это очень приятно слышать.