Десять причин моей ненависти

Драко Малфой появилась на платформе девять и три четверти в без двух минут одиннадцать. Они аппарировали с мамой на станцию, и она проводила Драко до самого вагона. Двигалась она степенно, с идеально ровной осанкой, а тёмно-синяя мантия отливала богатым шёлковым блеском с каждым шагом. Она не плакала. Малфои не плачут на глазах у сброда. У них в запасе всегда есть зелья и припарки, чтобы скрыть опухшие веки и налитые кровью глаза. Мама лишь остановилась у подножки, взяла Драко за подбородок двумя холодными пальцами и посмотрела на неё долгим взглядом. — Северус будет рядом, — сказала она. Это было её собственное заклинание, которое она повторяла всё лето. Можно подумать, чем больше она его произнесёт, тем вероятнее это случится. — Если понадобится что угодно — он поможет. Ты знаешь это. — Знаю, — сказала Драко, покривив душой. Ей нужно было скрывать детали своего плана от всех и каждого. Снейп тёрся слишком близко с Дамблдором, чтобы она могла его о чём-то попросить. — Ешь нормально, — наставляла мать. — Спи. Не позволяй никому видеть, что ты устала. — Мам. — Знаю-знаю, — с лёгкой улыбкой отозвала она. — Ты и так в курсе, — и нежно погладила дочь по щеке. Мама притянула её к себе — так крепко, что Драко ощутила холод шёлка её одежды и запах её духов: белая роза, всегда белая роза, сколько она себя помнила. Прошла секунда, может, две. Мама поцеловала её в скулу, ведь они сравнялись в росте. — Я люблю тебя, — сказала она тихо, почти беззвучно — так, чтобы слышала только Драко. — И я тебя, мам, — с лёгкой горечью в голосе ответила Драко и поспешила вырваться из объятий. Меньше всего на свете ей хотелось торчать на перроне, ловить на себе косые взгляды и слушать лицемерные соболезнования от тех, кто ещё вчера заискивал перед её отцом. Времени в Хогвартсе ещё будет предостаточно, чтобы окончательно возненавидеть всех этих людей. Она коротко попрощалась с матерью и шагнула в вагон ровно в тот момент, когда раздался оглушительный свисток «Хогвартс-Экспресса». Резкий звук ударил по ушам, и Драко поморщилась, прижав пальцы к виску. Лето выдалось абсолютно отвратительным. Уроки окклюменции с тёткой Беллой оставили после себя стойкую мигрень. Сказать, что тётушка — плохой педагог, — ничего не сказать. Она была садисткой, которая искренне считала, что лучший способ научить племянницу «очищать разум» — это швыряться в неё фарфоровыми статуэтками и визжать дурниной, бесцеремонно ковыряясь в её воспоминаниях. Драко приходилось выстраивать ментальные кирпичные стены и обносить колючей проволокой, просто чтобы скрыть от этой сумасшедшей то, как сильно она ненавидит её маниакальный смех и как до одури боится того, что ждёт её в Хогвартсе. Уроки заканчивались носовыми кровотечениями и такой головной болью, что спасало только зелье Сна без сновидений, услужливо приносимое Тилли каждый вечер. Иногда дважды за день. У неё не осталось секретов. Этим летом Драко вывернули наизнанку и обратно по меньшей мере раз сто. Эхо этих уроков пульсировало в её голове в такт дребезжанию поезда. К сентябрю Драко была на взводе, и её раздражало абсолютно всё. По крайней мере, никто не узнает об её планах. — Крэбб, Гойл, — щёлкнув пальцами, бросила она своим верным телохранителям, поджидавшим её в поезде, даже не глядя на них. — Отнесите мои вещи. У меня собрание старост, я приду позже. Уверенно продвигаясь по коридору, она поправила зелёный в серебряную полоску галстук, расправила несуществующую складку на чёрной с изумрудной подкладкой мантии и выровняла эмалированный значок с буквой «С». Нацепив на лицо маску своего фирменного высокомерия, она отодвинула дверь купе старост. По всей видимости, Драко зашла последней. Она заметила Забини у окна. Всем своим видом он демонстрировал, что оказался здесь по нелепой случайности, но, встретившись с ней взглядом, едва заметно улыбнулся и коротко кивнул в знак приветствия. Гордо подняв голову, она прошагала к свободному сиденью возле своего напарника, брезгливо стряхнула невидимую пылинку и села, закинув ногу на ногу. Старосты школы в лице семикурсника Рейвенкло Найджела Тейта и хаффпаффки Марты Блишвик суетились у небольшой грифельной доски, с важным видом раскладывая пергаменты. Из них получатся отличные бюрократические крысы, подметила про себя Драко. Она обвела взглядом купе. Главная заноза в заднице сидела прямо напротив неё. Вислый занимал катастрофически много места. Казалось, он вырос ещё больше с их последней встречи в Косом переулке и теперь напоминал шпалу. Он сидел, ссутулив широкие плечи, словно сам ещё не успел к ним привыкнуть, а его длинные ноги в коротковатых форменных брюках нагло вторгались на её половину прохода. Рядом с ним, разумеется, устроилась грязнокровка, уже раскрыв блокнот и занеся над чистой страницей самозаправляющееся перо. Уизли бросил на неё странный взгляд без всякого выражения, как смотрят на что-то, что было неприятным вчера и обещает остаться неприятным сегодня. Драко ответила ему тем же и закатила глаза. — Малфой, ты опоздала, — прервал их безмолвный обмен любезностями Тейт, сверяясь с часами. — Я задержалась ровно настолько, чтобы пропустить ваши церемонные расшаркивания, — лениво отозвалась Драко, небрежно рассматривая свои ногти. — Можешь не благодарить, Тейт. Начинай уже. Насупившись, он объявил: — Что ж. Поздравляю всех нас с началом нового учебного года и добро пожаловать, пятикурсники, — кивнул он в сторону группки новичков. Настало время ежегодной приветственной речи. Прикрыв рот рукой, Драко демонстративно зевнула и отвернулась к окну. Она занимала себя тем, что подмечала дождевую каплю на стекле и следила, как та медленно спускалась вниз, пока окончательно не исчезнет из виду. Затем ещё одну. И ещё. «У-бий-ца, у-бий-ца, ста-нешь у-бий-цей», — отбивало в её голове в такт колёсам. Драко сидела, скрестив руки на груди, стараясь забыть о Тёмной Метке на предплечье. Она бы с удовольствием отдала её Грейбеку, который так жаждал это позорное клеймо. После особенно мучительного — пусть и недолгого — Круцио, которым Драко наградила Белла после обнаружения этой мысли, прогресс в окклюменции был феноменальным. Как бы ей хотелось вернуться в прошлое и отвесить смачную пощёчину той версии себя, что мечтала заполучить эту дрянь на коже. — …В этом году у нас особые обстоятельства. Мы, как старосты, должны стать глазами и ушами преподавателей! — тем временем вещала Блишвик. Драко едва слышно фыркнула. — Особое внимание прошу уделить контрабанде, — пискнула хаффлпаффка, поправляя очки. — В Косом переулке открылся магазин «Всевозможные волшебные вредилки», и мы обязаны изымать все подозрительные товары на территории школы… — Какая героическая самоотверженность, — громко и скучающе протянула Драко. — Полагаю, директор может спать спокойно, пока вы мужественно бросаетесь грудью на блевальные батончики. Тейт сурово сдвинул брови: — Это вопросы школьной безопасности, Малфой. Продукция близнецов Уизли может нанести реальный вред ученикам! — О, Тейт, поверь мне, я отношусь к этому максимально серьёзно, — ядовито усмехнулась Драко. — Абсолютно всё, к чему прикасаются Уизли, наносит непоправимый вред. Обычно моему чувству прекрасного, иногда — интеллектуальный, когда начинает говорить младшенький. Но теперь они перешли на прямой физический ущерб. Растут над собой. Уизли напротив неё мгновенно вспыхнул: — Заткнись, Малфой, — рявкнул он, подавшись вперёд так резко, что Грейнджер вздрогнула. — Мои братья за день зарабатывают больше, чем твой отец успеет потратить в Азкабане! Он выпалил это, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь барабанящим по крыше поезда ливнем. Внутри Драко всё болезненно сжалось, голова заболела с удвоенной силой. Снова эти разговоры про Азкабан. Когда у тебя есть молоток, то всё вокруг — гвоздь. Только у Уизли в руках был тупой, ржавый тесак, которым он размахивал при любой возможности. Но на её лице не дрогнул ни один мускул. Драко лишь изящно выгнула бровь: — Зарабатывать на идиотах, продавая им взрывоопасный мусор, — потрясающая карьера, Уизли. Надеюсь, они подкинут тебе пару сиклей на новые брюки. Из этих ты, кажется, вырос ещё в мае. — Достаточно! — рявкнул Тейт. — Особенно тщательно следим за контрабандой, все поняли? — Старосты закивали. — Переходим к графикам патрулирования. Сообщаю для новеньких, — обвёл он взглядом группу старост пятого курса, — каждый из нас дежурит трижды в неделю. Он развернул длинный пергамент. — Рейвенкло, пятый курс… — принялся перечислять он зоны и дни для каждой группы. — Слизерин, шестой курс, — Драко начала вполуха слушать. — …Среда — западное крыло… Она на долю секунды замерла. В Западном крыле ей патрулировать никак нельзя. Именно там на седьмом этаже висел гобелен с идиотом и его троллями. Это Крэбба и Гойла можно приспособить себе в помощь — они делили одну извилину на двоих, у них вопросы не возникали в принципе. Но Забини ни в коем случае не должен видеть, как она пропадает в Выручай-комнате. А работы с Исчезательным шкафом предстояло столько, что нельзя терять ни дня. — Западное крыло не подходит, — поспешила вмешаться Драко. Её капризный тон не выдал ни капли её истинного беспокойства. — Расписание утверждено замдиректора, Малфой! — растерялся Тейт. — Значит, пусть переутвердит. — Драко откинулась на спинку сиденья. — Я отказываюсь патрулировать крыло, по которому носятся первокурсники-гриффиндорцы. Запиши меня в восточное. — Восточное крыло уже занято! — взвилась грязнокровка. — Нельзя просто перекраивать зоны по настроению! Тут тебе не ресторан, чтоб бронировать столик! — Я не с тобой разговариваю, гр… Грейнджер, — отрезала Драко, не удостоив её взглядом. — Тейт, башни и средние этажи меня тоже устроят. — Это вопрос дисциплины, — не унималась та, выпрямляя спину. Её пушистые волосы казались ещё более непослушными из-за влажности. — Но я понимаю, что для тебя концепция правил всегда была слишком сложной. — Не напрягайся, Гермиона, — раздался сбоку голос Уизли. — Малфой просто злится, что её папочка больше не купит ей значки «Инспекционной дружины». Приходится носить обычный, как остальным плебеям. Внутри Драко всё похолодело, а затем вспыхнуло такой яростью, что пальцы сами сжались в кулаки. Упоминание отца было ударом ниже пояса, и он это знал — видел по её лицу в прошлый раз, и в позапрошлый, и методично бил именно туда, снова и снова. — Завали, Уизли, — прошипела она, подавшись вперёд, — пока я не превратила твой язык в слизня. Когда ты ими блевал, ты был куда более приятным собеседником. — Попробуй, — даже не шелохнулся он, только с вызовом вскинул подбородок. — У тебя палочка-то не сломается от натуги? — Запиши её куда-нибудь, Найджел, — устало потёрла переносицу Грейнджер. — Пусть Макгонагалл сама разбирается с ротацией. Можешь отдать западное крыло нашим пятикурсникам, как раз и башня Гриффиндора будет ближе. — Ладно-ладно, — миролюбиво поднял руки Тейт. — Марта, запиши С-6 на средние этажи. Драко победоносно улыбнулась и встретилась со взглядом Уизли, метавшим молнии. Ей оставалось лишь слегка приподнять брови, как бы говоря: «Выкусил?» — а затем она вернула своё внимание окну. Его перекошенное от возмущения лицо немного скрасило её гнусное настроение. Наконец с речами, правилами и распорядками было покончено. Старосты школы ещё раз поздравили присутствующих с новым учебным годом и удалились. Настало время обходов «Экспресса». В них Драко принимать участие не собиралась — с её мигренью её в прямом смысле могло стошнить от резких звуков (гвалта младшекурсников), запахов (сэндвичей с копчёной курицей и навозных бомб) и света (вспышек неудачных заклинаний). Должно быть, это читалось у неё на лице. А, возможно, Блейз просто проявил привычную для него проницательность. Он поднялся, изящно одёрнув полы мантии, и заявил: — Пойду быстро проверю, не убили ли кого-нибудь в седьмом вагоне. Встретимся у наших, Драко. Грейнджер, закрыв свой блокнот, дёрнула Уизли за рукав: — Рон, пошли, у нас обход. Нам достались первые три вагона. Но Уизли упёрся ногами в пол, продолжая буравить Драко мрачным взглядом: — Иди, Гермиона. Я тебя догоню. Грейнджер недовольно цокнула языком, но всё же вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Они остались одни. Драко неторопливо поднялась. Голова раскалывалась так, что хотелось лечь на пол и застонать, но перед Уизли она скорее проглотила бы флоббер-червя, чем показала слабость. Он с возмущённым видом встал следом. В купе было тесно, и теперь, когда они оба стояли, разница в росте стала катастрофически очевидной. Уизли вымахал так, что ей приходилось задирать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. В одной только рубашке с небрежно ослабленным галстуком он казался возмутительно… широким в плечах. Это сбивало с толку. Он должен быть нескладным идиотом, над которым легко издеваться, а не перекрывающей ей путь стеной, даром что тощей. — Уйди с дороги, — процедила она. Уизли посмотрел на неё сверху вниз с искренним возмущением, к которому примешивалось что-то ещё, чего Драко не могла распознать. Должно быть, из-за своей головной боли. Но это «что-то» её подбешивало. — И не подумаю, — упрямо заявил он, скрестив руки на груди. — Ты пойдёшь на обход? Или принцессе и это не пристало? — Я пойду туда, куда сочту нужным. С дороги, Уизли, или я пройду по тебе. — Мерлиновы панталоны, как же ты бесишь, — выдохнул он, качнув головой. — Твой отец обосрался, а ты продолжаешь строить из себя королеву и устраивать драму из-за какого-то расписания. — Сколько слов ты выучил за лето, — холодно сказала она. — Поздравляю. — Ты несчастная, злая стерва, и всё, что ты умеешь, — это тянуть всех вниз, чтобы не быть несчастной в одиночку, — продолжал он. — Тебе просто физически необходимо выводить людей из себя, да? Драко прикусила внутреннюю сторону щеки. Он попал в точку. Стычки с тем же Уизли были единственным, что оставалось нормальным в её жизни. Если она может заставить его злиться — значит, она всё ещё Драко Малфой, а не просто пешка с уродливым клеймом на руке. Ей нужно — жизненно необходимо — было ударить в ответ. Её ледяной взгляд скользнул по его длинному носу, по россыпи веснушек, по острому подбородку и остановился на волосах. Раньше его стригли под дурацкий горшок (что ему, дураку, вполне соответствовало). Но за лето волосы отросли. Рыжие, непослушные пряди падали ему на лоб, а на затылке слегка вились. Намётанный глаз быстро нашёл, за что уцепиться. Его причёска выглядела так небрежно, что Драко почему-то зависла на этой детали дольше, чем планировала. Это делало его каким-то… не таким, как раньше. Взрослее, что ли. — Смотрю, — издевательски протянула она, — ты теперь стрижёшься сам. Рон моргнул: — Что? — Волосы, — Драко брезгливо покрутила пальцем в воздухе возле его головы. — Справа длиннее, слева вообще криво. Твоя мать заложила ножницы в ломбард, чтобы наскрести вам на хлеб? Или ты просто обкорнал себя секатором в тёмном чулане? Его лицо мгновенно вспыхнуло таким ярким румянцем, что почти слилось с ярко-рыжими волосами. Весь его боевой запал — то настоящее, что только что было в его голосе, — вся его проницательность и бравада испарились и сменились чистым, мальчишеским бешенством. — Ах ты… — начал он. Так-то лучше. — Что «ах»? — перебила Драко. — Я просто сделала тебе замечание. Мог и поблагодарить за бесплатный совет. — Ты просто невозможна! — выдохнул он. — Это у тебя врождённое или ты тренировалась? — Талант, — согласилась она. — Не завидуй. Не говоря ни слова, он резко вскинул правую руку. Повернул её тыльной стороной к Драко и выставил два длинных бледных пальца. Она чуть не прыснула — что-что, а «рогатку» она от него не ожидала. Ого. Детские перепалки закончились. Гриффиндорский рыцарь перешёл на язык подворотен. Что ж. Малфои вызов принимают. Не отрывая насмешливого взгляда от его полыхающего лица, она подняла правую руку и с абсолютно серьёзным видом выставила средний палец прямо перед его конопатым носом. — Сказать «иди на хуй» можно и словами, Уизли. Тебе рот зачем дан? Уизли онемел с глупо отвисшей челюстью. Уголок губ Драко против воли дрогнул в триумфальной, злой, но почему-то весёлой ухмылке. Шах и мат, придурок. Она грациозно опустила руку. — Отомри, Уизли. А то муха залетит, — бросила она. Драко протиснулась мимо него, намеренно задев его плечом. Голова раскалывалась, перед глазами плясали чёрные точки. Патрулировать она не собиралась — ей срочно нужно было лечь в тишине и темноте. — Эй! Ты куда?! — гаркнул ей вслед Уизли. — У нас обход! Драко даже не обернулась, лишь издевательски перебросила светлые волосы за спину вместо прощания. Но Вселенная явно задалась целью довести её сегодня до ручки. Не успела она пройти и двух шагов, как дверь позади неё снова хлопнула, и в коридор вывалился Уизли. Теперь они шли по узкому проходу «Хогвартс-Экспресса» вместе. Поезд мотало, за окном лило как из ведра. Драко заглядывала в стеклянные окошки дверей с абсолютно незаинтересованным, брезгливым видом. — Тебе обязательно дышать мне в затылок? — раздражённо бросила она, резко обернувшись. — Коридор не такой уж узкий, чтобы мы не могли разойтись, как в море корабли. Рон, не ожидавший, что она остановится, едва не врезался в неё. — Я бы предпочёл, чтобы твой корабль вообще пошёл ко дну, — отозвался он. — Но приходится следить, чтобы некоторые старосты не отлынивали от обязанностей. И говорит это человек, который только что бросил обход ради скандала. — Настучишь на меня? — она криво, издевательски усмехнулась, хотя виски сдавило железным обручем. — Будешь плакать в жилетку Макгонагалл, что злая Малфой не хочет ходить по вагонам и отбирать у детей конфеты? — Да пошла ты, Малфой, — сказал он. Драко расправила плечи и с невозмутимым видом шагала дальше, пока, наконец, не встретила Крэбба и Гойла в соседнем вагоне, где они пытались отобрать сладости у первокурсника. — Крэбб. Гойл. За мной, — звонко скомандовала она им. Телохранители вырвали добычу и подошли к ней. — Эй, вы там! А ну уберите навозные бомбы! — рявкнул Уизли, просунув голову в проём. Дети испуганно пискнули и попрятали товар. — Вот ты где, Рон! — навстречу шла его подруга-грязнокровка. — Я тебя обыскалась. Воспользовавшись случаем закончить этот дурацкий разговор и отвязаться от Уизли, Драко поспешила в хвост поезда. Увальни пыхтели на небольшом отдалении. Наконец нашлись остальные слизеринцы. — …И тогда я сказала мадам Примпернель, что если она попытается продать мне это зелье для укладки, я подам на неё жалобу в Министерство! — щебетала Паркинсон, листая глянцевые страницы «Ведьмополитена». — Блейз, ты меня вообще слушаешь? Я думаю над новой причёской к Хэллоуину. Хочется чего-то романтичного. Может, волны? — Думаю, Пэнси, что романтичные волны требуют наличия хоть какой-то романтики в радиусе мили, — меланхолично отозвался Забини, который уже успел пробежаться по поезду «для галочки» и теперь читал в своё удовольствие. — А пока наш единственный пример истинной любви — это история Гойла и его конфет. Паркинсон прыснула, а Крэбб и Гойл лишь оторопело моргнули. Они запихали в рот так много сладостей, что напоминали двух хомяков-переростков. Драко устало закатила глаза и взмахнула палочкой, опуская жалюзи на стеклянной двери. Она тяжело опустилась на сиденье, прижав ладони к пульсирующим вискам. «Ты несчастная, злая стерва, и всё, что ты умеешь — это тянуть всех вниз, чтобы не быть несчастной в одиночку». Паскуда. Она прокрутила этот разговор в своей голове ещё раз. И снова. И снова. Туда-сюда, как невозможно перестать облизывать ранку на десне. Прикушенная щека продолжала саднить. Этот недоумок из Норы со своей подержанной палочкой и облезлой метлой, который не может себе позволить даже нормальную стрижку, посмел читать ей нотации! Как будто ему есть дело, счастлива ли она. Придурок. Ограниченный рыжий придурок. «Ты несчастная». Вот это особенно смешно от Уизли. Уизли! Который вырос в доме, где на семерых детей делят одну приличную мантию, у которого папаша всю жизнь чинит магловские розетки… Артур Уизли, между прочим, такая же паскудина, только тихая. Ходит по Министерству с блаженной улыбкой и коллекционирует магловский мусор — зубочистки, или что там у него, — и делает вид, что это нормально, когда у него дома целый выводок голодных ртов. Инфантильность и безответственность. И сын у него такой же, весь в папашу. Как его вообще взяли в старосты? Однозначно, потому что он дружок Поттера. «Всё, что ты умеешь — это тянуть всех вниз, чтобы не быть несчастной в одиночку». Она спрятала это воспоминание в один из пустых ящиков своего разума и навалилась на него сверху. Он не закрылся. Драко надавила крышкой сильнее. У недоумка нет ни малейшего представления о том, что значит «в одиночку». Или что значит просыпаться каждое утро этого лета и знать, что ты должна сделать невозможное, иначе — об иначе она даже не думала. Не может быть иначе, другого варианта попросту нет. Ящик нехотя закрылся. — Драко, ты меня слышишь? — Паркинсон помахала рукой у неё перед носом. — Я спросила, как тебе мои новые серьги. — Паркинсон, — сказала Драко, приоткрыв один глаз, — если ты ещё раз помашешь у меня перед лицом, я превращу тебя в герберу и поставлю в вазу. — Ой, всё, — обиделась она и вернулась к своему журналу. Драко снова закрыла глаза. «Придурок», — повторила она про себя, на всякий случай. Помогло не очень. — С тобой всё в порядке? — осведомился Забини. — Лучше не бывает.