Десять причин моей ненависти

На Хогвартс, как тяжёлая бархатная портьера, опустилась глухая ночь. Точь-в-точь такая же портьера, как на пологе кроватей в спальне Слизерина. Тишина комнаты нарушалась только редкими всхрапами Милисенты Булстроуд. Без заглушающих чар Драко не смогла бы уснуть, даже если бы захотела. Но она не могла. Сердце всё ещё билось чуть быстрее от адреналина после того, как она разбила нос Поттеру. Ей удалось убедить своих сокурсников, что это было здорово и весело, но она бы предпочла, чтобы Поттер на неё настучал. Может, тогда бы её отчислили, и этот кошмар бы закончился. Но нет. Наверное, было стыдно признаться, что ему разбила нос девчонка. Пришлось бы рассказывать учителям и про мантию, с помощью которой он всё своё время в школе совал нос не в чужие дела… Но даже без этих переживаний у Драко были дела куда важнее сна. Решив, что прошло достаточно времени, она выскользнула из-под одеяла и набросила мантию прямо поверх сорочки. Она на цыпочках вышла из комнаты, а затем так же осторожно — из гостиной в коридоры подземелий. Как старосте ей, конечно, можно было не особенно бояться ходить по замку после отбоя. Но она не могла себе позволить быть замеченной. Её отнюдь неблизкий путь лежал на седьмой этаж Западного крыла. «Мне нужно место, где эльфы прячут ненужные вещи, — зажмурившись, мысленно произносила Драко, вышагивая перед гладкой каменной стеной. — Мне нужно место, где эльфы прячут ненужные вещи. Мне нужно место, где эльфы прячут ненужные вещи». Она распахнула глаза. В тёмном камне проступила простая лакированная дверь с медной ручкой. Драко ахнула: наконец-то у неё что-то начало получаться. Хоть что-то! Может, всё не так безнадёжно? Но стоило ей переступить порог, её восторг мигом улетучился. — Мерлиновы панталоны, — только и смогла выдавить она. Насколько хватало взгляда, простирались горы, нет, настоящий лабиринт хлама. Высокие стопки учебников, которые, кажется, были готовы обрушиться на голову от малейшего сквозняка. Поломанная мебель: столы без ножек, стулья с ободранными сидениями, шкафы без дверок. Старая одежда, которая вышла из моды ещё до рождения бабушки Друэллы. Потрёпанные мётлы, в которых окончательно угасла магия, и прикованные цепями бешеные бладжеры, в которых магия, судя по всему, сошла с ума. За лето по своим связям и по приказу Драко — ослушаться было нельзя — Тилли разузнала, как в Хогвартсе утилизируют ненужные вещи. Что Тилли не посчитала нужным сообщить, так это что в комнате спрятанных вещей невозможно ничего найти. Тилли, впрочем, была не виновата: ей сказали найти место, и она его нашла. Виновата была сама Драко — в том, что вообразила, будто это окажется простой задачей. Драко двинулась наугад в первый попавшийся проход. Лабиринт будто нарочно старался свести её с ума: проходы петляли, обрывались тупиками, расширялись в маленькие альковы рухляди. Где-то наверху висели кривобокие портреты с порезанными лицами и зашитыми ртами — содрогнувшись, Драко прошла под одним, прибавив шаг. «Гениально, — мысленно прокомментировала она. — Ты не придумала ничего лучше, как попытаться починить потрясающе сложный шкаф, который сначала надо найти среди десяти тысяч кубических футов мусора. На это год уйдёт». Года у неё, в общем-то, не было. И с каждой минутой блужданий времени оставалось всё меньше. Она прошла мимо проржавевших доспехов, мимо чучела трёхголовой совы (одна голова отвалилась и валялась у подставки), мимо клетки, из которой доносилось подозрительное посапывание, и Драко предпочла обойти её по широкой дуге. «Нет такой задачи, чтобы Малфои с ней не справились», — мрачно вспомнила она папины слова и свернула за очередной угол. «Посмотрим, как ты справишься в Азкабане», — злобно ответила Драко голосу отца, живущему в её голове. Они встретились за очередным поворотом. Шкаф стоял в небольшой нише, словно ему специально расчистили место. Высокий, из тёмного дерева, с зеркальной дверцей. Драко остановилась как вкопанная. Она знала этот шкаф — точнее, знала его близнеца, который стоял в лавке Боргина. Тот же узор по карнизу. Те же тяжёлые ножки в форме лап. Та же ручка из тусклой бронзы. Сердце ухнуло вниз и тут же подпрыгнуло обратно. — Ну, привет, — тихо сказала Драко. — Я ради тебя весь Хогвартс перерыла. Шкаф, разумеется, не ответил. Она подошла ближе и положила ладонь на дверцу. Дерево было прохладным и отдавало знакомым запахом старого лака — тем самым, каким пах кабинет деда Абраксаса в детстве. Запах ей внезапно понравился, чему она не обрадовалась. Шкафы, через которые планируется пропихнуть отряд Пожирателей, не должны вызывать у людей сентиментальных чувств. Дверца открылась с тихим скрипом. Внутри было пусто, темно и очень пыльно. Драко аккуратно постучала ногтем по задней стенке — просто дерево. Шкаф как шкаф. Если бы не Монтегю, никто и не догадался бы, что в нём спрятано нечто большее. Драко достала палочку. — Специалис Ревелио, — прошептала она, проводя кончиком по ребру створки. Палочка слабо нагрелась и тут же остыла. Драко нахмурилась и провела ещё раз, медленнее. Произошло то же самое. В шкафу была магия, но какая-то рваная, закопанная на глубине. — Ладно, магия в нём хотя бы есть. Уже что-то. Она попробовала ещё одно заклинание, которое вычитала в одной из книг семейной библиотеки. С помощью него можно выявить структурные повреждения в зачарованных предметах. По идее, из палочки должна была вырваться серебряная нить, которая пройдёт вдоль повреждения, — Драко несколько раз опробовала его на старинных вещах в доме и убедилась, что оно работает. Она медленно произнесла вербальную формулу. Из палочки выплыло серое облачко, которое тут же растворилось в воздухе, даже не попытавшись стать нитью. — Превосходно, — пробормотала Драко. — Просто блеск. Ещё одна попытка. Облачко. Ещё раз. Облачко. Ещё — на этот раз с гораздо большей, со всей ей доступной, сосредоточенностью, как её учила Белла, — и палочка наконец выдала тонкую, дрожащую нить, которая вспыхнула где-то в районе задней стенки и тут же рассыпалась крошечными искрами. Драко уставилась на это место. Стенка как стенка. Никакой видимой трещины. Проявляющие заклинания не показывали ничего странного. По крайней мере, она нашла возможное место проблемы. Это ей говорило ровным счётом ни о чём. Придётся ещё раз перечитать дюжину книг, которые она привезла с собой из дома. Драко нервно провела липкой рукой по волосам. Не паникуй. У тебя есть целый учебный год. Она просидела перед шкафом ещё час, перебирая все заклинания, которые могла вспомнить, и в итоге выяснила следующее: магия в шкафу есть; магия в шкафу повреждена; повреждение находится где-то в области задней стенки; что именно сломано и как это чинить, она не имеет ни малейшего понятия. Можно сказать, она ничего не выяснила. У неё были книги по ремонту древних артефактов и пара рекомендаций от Боргина. Но ни у неё, ни в библиотеке Хогвартса не было руководства по восстановлению парных Исчезательных шкафов XIX века. Возможно, в Запретной секции? Надо будет подумать, как попросить доступ. Снейп бы дал, но он не может быть никоим образом вовлечён в этот ремонт: он слишком близок и с Дамблдором, и с Тёмным Лордом. Возможно, простофиля Слагхорн? Если ей удастся пробиться в «Клуб Слизней»… Продолжая размышлять о следующих шагах, Драко медленно встала. У неё ныли колени, а ноги затекли, и их кололи тысячи иголок. — До завтра, — тихо сказала она шкафу и закрыла дверцу. Ручка коротко звякнула.

***

На свой второй урок нового учебного года Драко шла без особенного восторга — Слагхорн ей никогда не нравился. Он был из тех, кого отец называл «прилипалы»: старик десятилетиями цеплялся за чужие фамилии, как репей, и по какому-то собственному свойству транзитивности считал, что чужие успехи — часть его жизни. У Малфоев таких знакомых было пруд пруди, и все они до недавнего времени стелились перед отцом до такой степени, что становилось за них стыдно. В коридоре уже толпились ученики. На зельеварение Ж.А.Б.А. записалась лишь жалкая дюжина: кто-то не сдал С.О.В. на нужный балл, кто-то счёл предмет бессмысленным для своей карьеры, а кто-то был Крэббом и Гойлом, которым пришлось заново ходить на уроки с пятым курсом, чтобы всё-таки сдать С.О.В. Про себя Драко ядовито хмыкнула: вполне вероятно, что в следующем году у каждого будет всего лишь один карьерный путь — служить Тёмному Лорду. От Слизерина набралась четвёрка: она, Нотт, Забини и Дафна Гринграсс — последняя, как всегда, стояла чуть в стороне, сама себе на уме. — Что-то он опаздывает, — лениво процедил Забини, прислоняясь к стене и доставая из кармана яблоко. — Наверное, чтобы войти эффектнее. — Это, видимо, тоже входит в курс Ж.А.Б.А., — отозвалась Драко. — «Эффектные появления». Тебя, Блейз, кстати, не возьмут — слишком тощий. Он рассмеялся, откусив от яблока. Дверь распахнулась. Первым из неё показался живот Слагхорна, обтянутый жилетом сливового цвета, следом коридор наполнил аромат его ядрёного одеколона, и лишь последним нарисовался сам моржеподобный преподаватель. Он принялся пропускать учеников внутрь по одному, и каждый удостаивался чётко отмеренного количества внимания. Слизеринцы стояли ближе всех к двери. К тому же они были с его факультета и, что самое важное, куда более родовитыми, чем многие другие ученики. — Мисс Гринграсс, добро пожаловать! Положенное ей внимание сводилось к двум секундам и кивку. — Мистер Забини! Превосходно, превосходно. Помните, я Вас жду в субботу. Четыре секунды и улыбка. Совсем другое дело. Драко подавила желание закатить глаза. Следом настала её очередь, но Слагхорн смотрел поверх её плеча. Там наверняка уже маячил Поттер со своей свитой, она его спиной чувствовала. — Мисс Малфой. Проходите, — и всё. Даже без приветствия. На лице Драко не дрогнул ни один мускул. Она заставила губы растянуться в идеальной, подобающей настоящей леди, улыбке и учтиво кивнула мерзкому моржу. Неважно, как она относилась к нему и как это пренебрежение заставляло её себя чувствовать, он по-прежнему был преподавателем, с которым приходится считаться. Растущий с начала лета склизкий комок в груди отвратительно дёрнулся. Зато стоило нарисоваться возле неё Поттеру, как Слагхорн весь просиял: — Гарри, мой мальчик! Драко быстрым шагом прошла в кабинет, делая вид, что не слышит. Всё она слышала. А ещё она прекрасно помнила, как два года назад на рождественском приёме в поместье Малфоев — последнем, как теперь оказалось, — Слагхорн обеими руками тряс ладонь её отца и говорил, что Люциус — «гениальный, абсолютно гениальный» политик. У гнусного старика была крайне избирательная память. Кабинет зельеварения сильно отличался в отсутствие Снейпа. Казалось, в подземелье даже стало теплее. В воздухе клубился разноцветный пар, от которого слезились глаза, а приторные запахи, исходившие от котлов, сливались в единую тошнотворную вонь. От всего этого у Драко моментально заныла голова. Драко заняла парту рядом с Ноттом. Это устраивало её по двум причинам. Во-первых, Нотт был молчаливым и компетентным партнёром, на которого можно положиться в случае работы в паре. А во-вторых, Тео сейчас был в ровно таком же положении, что и она, и с ним не нужно было делать вид, что эта показательная порка её не трогает. Острое, унизительное чувство собственной незначительности всё ещё грызло её гордость. Раньше она была элитой Волшебной Британии. Но теперь папа прозябал в тюрьме, а его дочь стала парией, о которую не хотел мараться даже такой скользкий тип, как Слагхорн. Забини — сын привлекательной вдовы с сомнительными связями, но огромным состоянием — был более желанным гостем в дурацком «Клубе Слизней», чем она. Совершенно неслыханно. — Какой смешной мерзавец, — задумчиво произнёс Забини, провожая Слагхорна взглядом. — Никогда таких не любил. — Поэтому ты и идёшь к нему в субботу, — отозвалась Драко. — Поэтому я и иду к нему в субботу, — ничуть не смутившись, согласился он. Она усмехнулась. Забини она в принципе уважала. В его поведении не было ничего от той липкой жалости, которую иногда позволяли себе менее умные слизеринцы, а в глазах не появилось того снисходительного блеска, который Драко начала замечать у даже того же Макмиллана, который сейчас из кожи вон лез, чтобы скорешиться с Поттером. В целом, Слизерин держался. Пожалуй, это был последний оплот стабильности и знакомых устоев в её расшатанном положении. Она по-прежнему оставалась принцессой своего факультета, что бы там ни думали остальные. У всех слизеринцев родители были либо там же, где её отец, либо в положении, при котором лучше с Малфоями не ссориться. Скоро, совсем скоро всё будет по-другому. А проклятия возвращаются, как курочки на насесты. — Ну-те-с, ну-те-с! — провозгласил Слагхорн, выкатываясь к доске. — Все расселись? Прекрасно, прекрасно. Достали весы, ингредиенты, и не забудьте «Расширенный курс зельеварения»… — Сэр? — раздался голос Поттера. — У меня нет ни учебника, ни весов. И у Рона тоже… Хмыкнув, Драко медленно повернула голову. У Поттера и Уизли действительно не было ни книг, ни ингредиентов. Вот идиоты. Они даже не удосужились подготовиться к предмету, а Слагхорн с готовностью кинулся им помогать, выгребая из шкафа какие-то потрёпанные старые книги. Для святого Поттера правила были не писаны. Удивительно, что он соизволил притащить хотя бы пергамент и перья. — Я приготовил для вас несколько зелий, — довольно провозгласил профессор, когда закончил с раздачей старья, — так, для интереса. Кто-нибудь скажет мне, что в этом котле? Он указал на котёл рядом с их столом. В нём кипела бесцветная жидкость, на вид обычная вода. «Сыворотка правды», — тут же подумала Драко. Она почти сказала это вслух, но на другом конце комнаты в воздух взлетела рука. Грязнокровка. Драко закрыла рот, из которого не успело вырваться ни звука, и недовольно скрестила руки на груди. — Это сыворотка правды, — отчеканила Грейнджер. — Бесцветная жидкость без запаха, заставляет того, кто её выпьет, говорить правду. — Очень хорошо! — обрадовался Слагхорн. — А это? — он указал на следующий котёл. И снова рука Грейнджер. Драко закатила глаза. — Оборотное зелье. Ну конечно. Грязнокровка варила его, кажется, ещё на втором курсе, когда Уизли с Поттером пробрались в её гостиную за ней пошпионить (и бездарно спалились). Драко скрипнула зубами. Кроме как следить за ней, Поттер, судя по всему, больше ни на что не способен. Давно пора было разбить ему лицо. — А это? — Амортенция! — снова потянула вверх руку Грейнджер. Могла бы и не опускать. «Да хватит уже», — мысленно простонала Драко. — А Вы знаете, как оно действует, моя дорогая? — Это самое мощное приворотное зелье в мире! Узнать его можно по перламутровому блеску… и по характерным спиралям пара… и оно пахнет для каждого по-своему — я, например, чувствую запах свежескошенной травы, нового пергамента и… Она внезапно замолчала и порозовела. Драко, у которой с каждым ответом всё сильнее ныли зубы, вдруг ощутила злую радость. Ну-ну, давай, выкладывай, что там пахнет — твой потный Поттер, что ли? Взгляд Драко скользнул по перекошенному лицу Уизли. Что бы его ни злило, ей было приятно видеть, как он бесится, и неважно отчего. Маленькие проблески радости в её беспробудном кошмаре. Сама же Драко вдыхала совершенно иной букет. Из котла доносился тонкий аромат дорогой полироли, сочных зелёных яблок и… что-то уютное, домашнее, но неожиданно раздражающее. Лучше всего это можно было описать как пропитанная дымом шерсть. Драко брезгливо сморщила нос и повернула голову к партам гриффиндорцев. А, это Уизли со своим вонючим свитером сидел слишком близко, перебивая даже аромат Амортенции. — А что в этом котле, сэр? — спросил Макмиллан, ткнув толстым пальцем в чёрный котелок на учительском столе. В нём весело плескалась золотистая жидкость, и капли подскакивали, как маленькие рыбки, не проливаясь наружу. — О-о, — довольно протянул Слагхорн. — Это, дамы и господа, весьма любопытное зельице под названием «Феликс Фелицис». Полагаю, мисс Грейнджер, вы скажете нам, что оно делает? Драко замерла. Она не могла даже заставить себя разозлиться на то, что снова вызвали ответить всезнайку-грязнокровку. Весь её мир сузился до размеров этого крошечного котла. Сердце, до этого вяло бившееся в груди, вдруг совершило бешеный кульбит и ударилось о рёбра, словно стараясь прыгнуть в растопленное золото зелья вслед за каплями-рыбками. Конечно, она знала, что это такое. Но одно дело — знать, что где-то на свете есть зелье, которое делает счастливцев счастливее, и совсем другое — увидеть его в паре шагов от себя. Это могло спасти ей жизнь. — …Невероятно трудное в изготовлении, — продолжал тем временем Слагхорн. — Но если зелье сварено правильно, всё, за что вы ни возьмётесь, будет вам удаваться. — Почему же его не пьют постоянно, сэр? — выпалил Терри Бут. — Потому что в больших дозах оно чрезвычайно токсично. Драко слушала, едва дыша. — И это зелье, — продолжил Слагхорн, и в подземелье воцарилась такая тишина, что бульканье котлов казалось оглушительным, — будет наградой на нашем сегодняшнем уроке. Нотт рядом с ней еле заметно подался вперёд. Пара парней с Рейвенкло о чём-то зашептались. Даже самый большой везунчик в мире не откажется от лишней удачи. — Один малюсенький флакончик Феликс Фелицис, — Слагхорн извлёк из кармана жилета крошечный, как игрушечный, флакон. — Доза рассчитана на двенадцать часов удачи. У Драко пересохло во рту. Если она выиграет это зелье… Ей не придется ночами сидеть в Выручай-комнате, сходя с ума от страха, что она не успеет. Она сможет провести Пожирателей в Хогвартс. Нет — ей не понадобится никакая помощь, с таким везением она справится без шкафа и без посторонних. Мама… Мама останется жива. Как и она сама. Может, даже получится вызволить папу… Облизнув пересохшие губы, Драко смотрела на бутылочку, как заворожённая. — …победитель должен будет использовать его только в обыкновенный день. Так! — Слагхорн хлопнул в ладоши. — Что же нужно сделать, чтобы выиграть этот сказочный приз? Откройте страницу десять. У нас осталось немногим больше часа, и за это время вы должны попытаться сварить Напиток живой смерти. Я знаю, что до сих пор вы таких сложных зелий не делали, и потому не жду идеального результата. Однако тот, кто добьётся наилучшего зелья, получит этот флакончик. Начали! Лихорадочно открыв страницу десять, Драко быстро просмотрела список необходимого и метнулась к шкафу с ингредиентами, позабыв обо всех своих манерах и годами отработанной нарочитой ленце в движениях. Она схватила корень валерианы, дремоносные бобы — асфодель и полынь у неё были куплены в Косом переулке, — и бросилась обратно к столу. Драко была неплохой ученицей по зельям. Даже, можно сказать, одной из лучших на курсе. Не такой блестящей, как безупречная Грейнджер, увы и ах, но достаточно, чтобы получить «П» по С.О.В. — чего не смог Поттер. У неё были неплохие шансы. Над котлом уже вился голубоватый пар. У Грейнджер, разумеется, дело продвигалось быстрее всех — её зелье уже стало «однородной жидкостью цвета чёрной смородины», как и было написано в книге. У Драко пока был мутно-зелёный отвар, но это было нормально на этой стадии. Она выровняла дыхание и принялась помешивать. Быстрее, ну же. Драко в каком-то маниакальном исступлении кромсала корень валерианы, пока зелье булькало и приобретало фиолетовый оттенок. В её пальцах мелькал фамильный серебряный нож, каждый раз в доле дюйма от того, чтобы ей их отрезать. Соберись. Сохраняй хладнокровие — всё должно быть идеально. Прекрасное не терпит суеты. Уроки из детства шли не впрок — руки предательски дрожали, давление было слишком велико. Прошло пятнадцать минут. Зелье никак не приобретало нужный оттенок. Драко заметила краем глаза, как Слагхорн медленно шествует между столами. Это был её шанс. Она выпрямила спину и, когда профессор поравнялся с её партой, произнесла, вложив в голос всю светскую учтивость, на которую была способна: — Сэр, я думаю, вы знали моего дедушку, Абраксаса Малфоя? — вытащила она из рукава козырь. — Да, — бросил он на ходу, глядя на бурлящие котлы. — Меня очень огорчило известие о его смерти, но, разумеется, это нельзя назвать неожиданным — драконья оспа в его возрасте… И прошёл мимо. Драко почувствовала, как краска стыда и ярости заливает щеки. Нотт рядом едва слышно хмыкнул. Она сжала рукоятку ножа так сильно, что на ладони остался глубокий след от выпуклого серебряного герба Малфоев. В этом новом мире Слагхорна она была никто — дочь преступника, а не внучка, одного из золотых мальчиков его драгоценной коллекции. Она опустила глаза на свой дремоносный боб и принялась за варку с утроенной силой. Гадкие бобы не поддавались и разлетались с доски по всему кабинету от любой попытки их разрезать. Сцепив зубы, Драко продолжала работать. «Сосредоточься, — приказывала она себе. — Не упусти свой шанс». Через двадцать минут Драко подняла голову, чтобы оценить обстановку. Она чувствовала, как её лицо раскраснелось от пара, а влажные пряди волос прилипали к щекам. Зелье у неё было светло-сиреневым — цвет правильный, но недостаточно насыщенный. Слегка густоватое. Драко перемешивала ровно столько, сколько было сказано в книге, и чётко против часовой стрелки. Но необходимая прозрачность никак не приходила. Однако, скользнув взглядом по чужим котлам, Драко отметила, что у неё вполне неплохой результат. Слагхорн двинулся между столами. Помешал содержимое её котла. Печально улыбнулся чернильно-чёрной жиже в котле Уизли — Драко мстительно усмехнулась про себя — кивнул Грейнджер, а затем остановился у котла Поттера. И на лице у него вдруг появилось то самое восторженное выражение, с которым сильно немолодые мужчины смотрят на молоденьких ведьмочек. Внутренне содрогнувшись, Драко поморщилась. — Безусловная победа! — проревел Слагхорн на всё подземелье. — Отлично, Гарри! Боже праведный, вижу, Вы унаследовали талант своей матери! Она наблюдала, как профессор извлекает флакончик с золотом, как протягивает его Поттеру. Как тот небрежно берёт его, словно не понимает, какое могущество таится в этой бутылочке. Эти двенадцать часов могли бы спасти её семью. И он достался мальчишке, которому просто везёт, которому всегда, мантикора его дери, всё достается просто так! Драко опустила взгляд на собственный котёл. Светло-сиреневое зелье уныло булькало. У него был почти правильный цвет. И это было совершенно неважно. — Урок окончен! — сияя, провозгласил Слагхорн. — Прекрасное начало семестра! Прекрасное! Ярость, смешанная с таким глубоким отчаянием, что на глаза едва не навернулись слёзы, затопила Драко с головой. Она небрежно побросала вещи в сумку, не заботясь о сохранности фамильных весов и ножей, и быстро, с прямой спиной гордо вышла из кабинета. Вскоре к ней присоединились остальные слизеринцы. Не сговариваясь, им удалось обогнать трио. Уизли сказал что-то вполголоса — Драко расслышала только: «Как это ты ухитрился?» Поттер ответил тоже тихо: «Повезло, наверное». Везёт же некоторым.

***

Холодный сквозняк гулял между каменными стенами, дразня пламя факелов и заставляя тени от доспехов плясать в уродливых, ломаных судорогах. Драко шла по коридору, чеканя шаг, хотя больше всего на свете ей хотелось прислониться к стене и сползти по ней на ледяной пол. Она подавила зевок. Усталость стала ей верной спутницей. Часы показывали первый час, и уже скоро ей можно будет закончить обход. Её рука в кармане судорожно комкала пергамент, который в обед принесла сова из дома.       «…Я не говорила тебе, чтобы не волновать тебя, не думала, что дойдёт до ‘Пророка’. Они всё перевернули, Драко. Твой отец никогда бы не позволил! До сих пор поверить не могу, что Уизли повысили. Во что превратилось Министерство…» К горлу подкатила желчь. Драко остановилась, судорожно вздохнув. Она резко развернулась, собираясь направиться к лестницам, но в тишине послышались шаркающие шаги, эхом отдававшие по коридорам. Мысленно прокляв очередного непутёвого второкурсника, решившего почувствовать себя крутым и дерзким, она шагнула навстречу звукам. Из-за поворота показалась долговязая фигура. Волосы даже в тусклом свете факелов вспыхнули ярким всполохом пламени. Рон, бладжеров сын, Уизли. Он шёл, засунув руки глубоко в карманы брюк, ссутулившись. Длинное веснушчатое лицо перекосило от злобы. Он яростно пинал невидимые камни на полу, тихо матерясь себе под нос. Судя по обрывкам фраз — словно Драко было до этого дело, — виноваты в его страданиях были Слагхорн, мантии с рюшами и почему-то Маклагген. — Заблудился, Уизли? — издевательски протянула она, гнусно радуясь его расстройству. С её собственными проблемами это не сравнится, но всё же было приятно вставить пару шпилек виновнику переживаний её матери. Уизли вздрогнул, едва не споткнувшись о собственные ноги: — Мерлиновы кальсоны, Малфой, — скривился он. — Отвали, а? Не до тебя сейчас. Но Драко упрямо двигалась в его сторону. — Нет настроения? — Она театрально вскинула брови. Её сердце колотилось где-то в горле от переполнявшей её ненависти. — Бедный уизлёнок. Что случилось? Поттер не позволил поцеловать подол своей мантии перед сном? Или грязнокровка снова тебя отшила, потому что книжки лучше твоего жалкого общества? Лицо Уизли с каждым её словом становилось всё мрачнее. Её губы сами растягивались в злорадной ухмылке. Драко видела, как дернулся его кадык, как расширились ноздри. Ей нравилось, когда ей удавалось нажать на его болезненные точки. — Заткнись, — рявкнул он. Он шагнул ещё ближе, так что Драко пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Не смей говорить о Гермионе, ты, пожирательская подстилка. Тебе до неё как до Луны. Пожирательская подстилка. Слова ударили её, как пощёчина. Левое предплечье предательски заныло. Драко сузила глаза, не показывая своего унижения: — Ну и словечки. Тебя что, растили в свинарнике? Ах, точно, именно там, как я могла забыть, — ядовито прошипела она. — Минус пятьдесят баллов Гриффиндору за нарушение комендантского часа и хамство старосте. И отработка с Филчем. Я лично прослежу, чтобы он заставил тебя драить ночные горшки… Рон моргнул. Затем злость на его лице сменилась неожиданным весельем, и он издал короткий, лающий смешок. — Ты идиотка, Малфой, или у тебя от зелий для волос последние мозги усохли? — фыркнул он. — Я тоже староста. Ты не можешь снимать с меня баллы, да и отработки назначать тоже. Так что засунь свою угрозу вместе с ночными горшками себе в задницу. Ой. Недосып её здорово подставил. Драко на секунду стушевалась. Она действительно забыла, что этот олух тоже носит значок. Но отступать было не в её правилах. Краска гнева (и лёгкого смущения) прилила к её бледным щекам. Оставалось надеяться, что в полумраке это было незаметно. — Зато я могу доложить Макгонагалл, что ты шляешься по ночам и вынюхиваешь сведения для своего папаши, чтобы его не выперли с новой работы! — выплюнула она. — Чего? — Это ведь ты его науськал, да? Побежал, как обычно, стучать, Мерлин знает на что, чтобы он устроил обыск в моём доме! Кстати о свинарниках, передай ему, Уизли, что в приличном обществе принято вытирать ноги, прежде чем ступать на антикварные ковры. Хотя откуда вам знать, что такое ковёр. — Рехнулась? — выпалил он, опешив. — Не строй из себя невинность! — Драко ткнула пальцем ему в грудь. — Ты и твой драгоценный Поттер! Следите за мной уже Моргана знает сколько лет. Признайся, Уизли, ты просто одержим мной. Жить не можешь без того, чтобы не совать свой конопатый нос в мои дела! Уизли посмотрел на палец, упирающийся в его свитер, потом перевёл совершенно ошарашенный взгляд на неё. — Одержим? — хохотнул он. — Малфой, у тебя эго размером с украинского железнобрюхого. Я понятия не имею, что папа делал у вас дома. Наверное, искал, не завалялись ли у вас остатки совести. — Ага, рассказывай, — скрестила Драко руки на груди. — То-то Поттер свисал с полки моего купе. — Я вообще-то не Гарри. Тебе, может, проверить зрение? — помахал он ладонью у неё перед носом. — Я о тебе вообще не думаю, — фыркнул он. — Ты не такая интересная, как тебе кажется. Просто заносчивая, злая девчонка, которая бесится, что мир перестал крутиться вокруг неё. Так что спустись с небес на землю. Прежде чем она успела ответить какой-нибудь колкостью, Уизли слегка, как бы снисходительно, наклонился и добавил: — Мой отец выполнял свою работу и искал тёмные артефакты в доме преступника согласно выданному ордеру. И то, что он ничего не нашёл, значит только одно: вы хорошо прячете своё дерьмо. А твой — сидит в Азкабане, потому что он неудачник, Малфой. Задохнувшись от ярости, не отдавая отчёта своим действиям, Драко выхватила палочку: — Инф… Но рефлексы вратаря сработали мгновенно. Рон перехватил её запястье в воздухе. Его хватка была железной. Он рванул её руку вниз и шагнул вплотную, прижимая её спиной к каменной стене. — Даже не думай, — выдохнул он. Они стояли непозволительно близко. Драко чувствовала жар, исходящий от его тела и вдыхала едва уловимый запах дыма, пропитавший его одежду. В гостиной Гриффиндора топили дровами, в отличе от зачарованного пламени Слизерина. Быстро несущаяся кровь заставляла вены в запастье пульсировать под его цепкими пальцам. Драко безуспешно попыталась вырваться. — Отпусти меня, урод! — задыхаясь, выплюнула она. Ощущение физической беспомощности возвращало её к холодной хватке и нечеловеческим глазам Тёмного Лорда. — Убери руки! — Чтобы ты пустила мне в спину Непростительное? Чёрта с два. Он сурово смотрел на неё сверху вниз. Его прищуренный взгляд блуждал по её лицу, словно что-то высматривая. Драко старалась успокоиться, выстроить в голове стены, как её учила Белла, чтобы оградить себя от удушающей паники. Внезапно его голубые глаза на чём-то задержались, и он слегка недоумённо моргнул. Хватка на её запястье чуть ослабла. Драко мгновенно со всей силы оттолкнула его, вырывая руку. Она отшатнулась, прижимая пострадавшее запястье к груди. Волосы растрепались, грудь тяжело вздымалась. — Вы с Поттером думаете, что лучше всех всё знаете, играете в героев, — её голос сорвался, прозвучав хрипло и сдавленно, но она тут же вскинула подбородок. — Но вы понятия не имеете, что надвигается. И когда это случится, Уизли, твой грязный домишко сгорит первым. Она развернулась на каблуках и, взметнув полами мантии, зашагала прочь, почти бегом направляясь к лестнице. — Чокнутая! — донёсся ей вслед его выкрик. — Отпросись в Мунго проверить голову.

***

Мерное тиканье напольных часов сводило с ума. Драко сидела в кабинете Макгонагалл и бездумно писала короткое штрафное эссе по трансфигурации. Испачканные чернилами пальцы сводило судорогой. Она завалила сроки сдачи домашней работы — впервые в жизни. Но когда ты проводишь каждую ночь в Выручай-комнате, глотая пыль веков и пытаясь заставить гнилые доски Исчезательного шкафа работать как надо, эссе по трансфигурации как-то выпадает из списка приоритетов. За окном свистел промозглый октябрьский ветер. Это был первый выходной в Хогсмиде — удивительно, что вылазки не отменили. Драко рассчитывала, что со всеми усиленными мерами безопасности случится именно это, а потому заранее наведалась летом в «Три метлы» и всё подготовила. Перо в руке Драко предательски дрогнуло, оставив на пергаменте жирную кляксу. Она должна была быть там. Но, возможно, это наказание было к лучшему. Ей не пришлось смотреть в бездумные, остекленевшие под Империусом глаза Розмерты. План был отвратительным, совершенно идиотским и безнадёжным. Может, летом это должно было быть запасным вариантом, но сейчас это было чем угодно, кроме него. С первого сентября Филч маниакально размахивался своими детекторами и вредноскопами, проверяя каждого ученика на входе в замок. Ожерелье ни за что бы не миновало дубовые двери. Но Драко не была дурой. Именно на это она рассчитывала. Это был её крик о помощи, замаскированный под покушение. Она хотела, чтобы Филч нашёл побрякушку, на которую она потратила немалую часть своего наследства. Драко ждала, как он в панике побежит к директору. Дамблдор тоже не дурак, хоть и отчаянно его из себя строит. Он отследит магию и поймёт, откуда дует ветер. Тогда он вызовет её в свой кабинет и посмотрит на неё поверх своих очков-половинок, и ей больше не придётся притворяться. Драко ему всё расскажет. И этот всемогущий старик, сокрушитель Гриндевальда, придумает, как спрятать её мать и снять с неё эту непосильную ношу. «Пожалуйста, пусть его найдут, — мысленно молилась Драко, тупо глядя на кляксу. — Пусть всё это закончится». — Можете идти, мисс Малфой, — сухой голос Макгонагалл вырвал её из оцепенения. — И я надеюсь, это первый и последний раз, когда Вы позволяете себе подобную небрежность к моему предмету. — Да, профессор. Она быстро собрала вещи и вышла в коридор. Замок постепенно наполнялся гулом разговоров: старшие ученики возвращались из деревни, румяные от холода, с полными карманами конфет из «Сладкого королевства». Приближалось время ужина. Драко шла в Большой зал. Ей хотелось бежать от нетерпения поскорее закончить свои муки и одновременно — остановиться как вкопанная посреди коридора. Она с трудом переставляла ноги. Войдя в зал, она сразу поняла: что-то пошло не так. Атмосфера была не радостной, а истерично-взбудораженной. Ученики шептались, перегибаясь через столы. Драко села на свое привычное место, игнорируя вопросительный взгляд Забини. Она прислушалась к шёпоту хаффлпаффцев неподалёку. — …Прямо в воздух поднялась… — …Кричала так страшно… — …Говорят, она только дотронулась до него через дырку в перчатке… — …Кэти Белл забрали в больницу Святого Мунго. Поттер был там, он пытался помочь… Драко забыла как дышать. Кровь отлила от лица, а пальцы, сжимавшие кубок с тыквенным соком, онемели. Ожерелье даже не дошло до ворот Хогвартса. Её план провалился, покалечив невинного человека. В глазах потемнело. Желудок скрутило спазмом, а к горлу подступила тошнота. Её отчаянный план обернулся кровавым кошмаром. Дамблдор не придёт к ней с предложением помощи. Если он и придет, то только с аврорами, чтобы отправить её в Азкабан, в соседнюю камеру к отцу. Она не могла этого вынести. Задыхаясь в толпе жующих, сплетничающих людей, Драко резко встала, едва не опрокинув кубок, и бросилась вон из зала. Ей нужно было оказаться в знакомой темноте. Это единственное, что у неё осталось. Шагая по холодным каменным ступеням вниз, в гостиную Слизерина, Драко чувствовала, как по щекам, обжигая кожу, текут злые слёзы бессилия. Надежды не было. Дамблдор не прочтёт её мысли, его вообще нет в школе. Она была совершенно одна. Стены замка давили на неё, как крышка гроба. Добравшись до спальни, Драко даже не стала переодеваться, а прямо в мантии рухнула на покрывало. Лёжа на самом краю кровати с распахнутым пологом, она уставилась на стену невидящим взглядом. Скоро её ждёт ещё одна бесконечная ночь возле чёртова шкафа.

***

Воздух в шесть утра был настолько ледяным, что, казалось, оставлял царапины на лёгких. Серебристый ноябрьский иней покрывал кольца на поле для квиддича хрустящей коркой, а над озером висел густой, как холодная овсянка, туман. Драко пустила свой «Нимбус» в крутое пике, позволяя ветру выбить из головы все мысли об Исчезательном шкафе, Тёмном Лорде и сходившей с ума от страха матери. Она заложила идеальную, выверенную до дюйма петлю вокруг центрального кольца, плавно вышла из штопора и грациозно зависла в воздухе. Драко летала отлично и знала это. Квиддич оставался её последней нитью, связывающей с нормальной жизнью. Она попыталась исполнить резкий вираж, имитируя захват снитча, но пальцы соскользнули с обледеневшего древка, метлу дёрнуло, и Драко пришлось неуклюже, тяжело приземлиться на мёрзлую траву, едва не проехавшись коленями по земле. Она раздражённо выдохнула, откидывая со лба растрепавшиеся светлые волосы, и в этот момент тишину над полем разорвали медленные, издевательски громкие хлопки. — Блестяще. Просто завораживающее зрелище, Малфой, — раздался насмешливый голос. — Это финт Вронского? Драко резко обернулась. У кромки поля, прислонившись к деревянной опоре зрительских трибун, стоял Уизли. Он был в гриффиндорской форме, сжимал в руке свой облезлый «Чистомёт» и смотрел на неё с откровенным, злорадным удовольствием. Очевидно, он тоже припёрся потренироваться перед уроками. Завтра они встречались на первом матче сезона. — Как всегда подглядываешь из кустов? — огрызнулась Драко, выпрямляясь и мгновенно натягивая на лицо привычную маску ледяного высокомерия. — Старую лошадь не научишь новым трюкам. — Пытаюсь понять, что это сейчас было, — Рон отлепился от опоры и вразвалочку направился в её сторону. В его глазах плясали язвительные чёртики — вид её неудачи явно действовал, как успокоительное для его собственных расшатанных перед матчем нервов. — Ты пыталась поймать снитч или отбивалась от роя пикси? — Я разминалась, придурок. Что тебе вообще известно о тактике ловцов? Твоя задача — просто висеть у колец и ловить мячи лицом. — По крайней мере, я летаю на метле, а не болтаюсь на ней, как мешок с картошкой, — Рон подошёл ближе, преграждая ей путь к раздевалкам. — Серьёзно, Малфой, что за стиль полётов? Это преступление против аэродинамики. Ты её водишь, словно слепой тролль пытается припарковать тележку с навозом на склоне. Удивительно, как ты ещё не выбила себе зубы. — Ах, простите, эксперт по полётам высказался! — фыркнула Драко. Отступать она не собиралась. — О каком стиле управления метлой можно говорить, когда твоя выглядит так, будто ею подметали конюшни фестралов. Скажи честно, на неё наложено заклятие Незримого расширения, чтобы сверху поместились все твои комплексы, или их поддерживают торчащие прутья? — Очень смешно. Ты эту шутку всю ночь придумывала? — саркастично протянул он. — Очередная малфоевская шутка про деньги. Как свежо! А знаешь, что не купишь ни за какие галеоны? Умение летать! — Я прекрасно летаю! — возмущённо вспыхнула Драко. Её самообладание, и без того расшатанное неудачами и недосыпом, затрещало по швам. — Да ладно?! — Рон рассмеялся. Его смех был громким, искренним и невыносимо обидным. — Ты отвратительный ловец! Болтаешься над полем, как испуганный хорёк. — Я хотя бы не дёргаюсь от каждого бладжера, как первокурсница! — Да ты визжишь, когда они пролетают мимо! — довольно парировал Рон. — Я не визжу! Это… тактический крик! — нашлась Драко. — И единственная причина, по которой ты смеешь сейчас так со мной разговаривать, это потому что Поттер пожалел тебя на отборочных! Лицо Рона мгновенно помрачнело. — Я заработал своё место! — процедил он, и его глаза опасно сузились. — Своими навыками и опытом! В отличие от тебя. Единственная причина, по которой в команде ты, — это кошелёк твоего папаши! Так что, надеюсь, ты научилась держаться на метле, потому что новые игрушки оплачивать больше некому. От возмущения Драко задохнулась. Уязвлённая гордость мешала трезво мыслить. Это было пять лет назад! Ах ты ж, рыжий ублюдок… — Завтра, — прошипела она, подаваясь вперёд, так что между ними остался едва лишь фут, — я лично прослежу, чтобы Вейзи накидал тебе столько квоффлов, что ты расплачешься прямо на кольцах. Ты ведь боишься, да, Уизли? От тебя за милю разит паникой. Она увидела, как дёрнулся мускул на его челюсти, и мстительно улыбнулась, нащупав его слабину. — Маклагген, наверное, уже гладит свою форму, — вкрадчиво, почти ласково продолжила Драко. — Знает, что тебя вынесут с поля после первых десяти минут позора, потому что у тебя руки дрожат даже сейчас. Уизли сжал челюсти так крепко, что почти послышался скрип зубов. — Мечтай, — глухо процедил он. Он грубо задел её плечом и почти бегом направился к центру поля. Через секунду он оттолкнулся от земли с такой злостью, что чуть не слетел с рукоятки, и резким, совершенно неконтролируемым движением взмыл в воздух. Драко осталась стоять на покрытой инеем траве. Стычка вытянула из неё последние физические силы, и знакомая пульсация в висках начала набирать обороты. Накатывала уже ставшая родной мигрень. Она закинула «Нимбус» на плечо и медленно побрела к сараю для мётел. Ей предстояло лежать в своей постели в подземельях с мокрым полотенцем на лбу, вероятно, до самого завтрака. Может, был смысл зайти в Больничное крыло. Но, несмотря на раскалывающуюся голову, Драко поймала себя на том, что глупо, совершенно по-детски улыбается. Страх перед Тёмным Лордом и строптивым шкафом на это короткое утро удивительным образом отступил. Жалкие попытки Уизли её задеть, то, как горели его глаза во время их перепалки, — всё это сработало лучше любого Бодроперцового зелья. Вывести его из себя оказалось поразительно, почти физически приятно. Она обернулась у самых дверей замка. Высоко в небе, среди рассеивающегося тумана, долговязая фигура гриффиндорского вратаря чуть не врезалась в кольцо, слишком резко накренив метлу. Утро определённо удалось. А завтра их ждёт занятный матч.