Десять причин моей ненависти

— Гойл, после завтрака заберёшь у Блейза мой конспект по трансфигурации. Крэбб — проследишь, чтобы он его донёс, а не сожрал по дороге. Драко раздавала утренние указания. Вместо того чтобы забирать конспект самой, у неё найдётся минутка проверить новое заклинание для починки Шкафа. Верные лакеи торжественно кивнули, всегда готовые исполнить её приказы. — И передай Дэвис: ещё раз возьмёт мою помаду без спроса — будет чистить своими губами котлы. Спала она прошлой ночью плохо. Осознав, что её отметки и общее самочувствие оставляют желать лучшего, Драко решила, что в новом семестре не будет проводить ночи возле дурацкого шкафа. Получалось так себе — вместо того, чтоб красться по пустынным коридорам, она ворочалась без сна в своей постели, а все её мысли были заняты расчётами. Но, по крайней мере, теперь она могла отмести некоторые идеи заранее, не вставая с мягкой перины. Раздался мерзкий, громкий, но до зубного скрежета знакомый смех. Прежде чем она успела себя остановить, Драко заметила, как за спинами Крэбба и Гойла прошли Уизли и Браун. Она висела на его руке, липла к нему всем телом, как мокрая форменная мантия после матча под дождём. А в следующую секунду они принялись пересчитывать друг другу зубы языками. Лицо Драко непроизвольно скривилось. — Я что-то не так сказал? Драко моргнула и сфокусировала взгляд на Гойле. В его пустых глазах промелькнул неподдельный страх. — А ты тут ни при чём? Крэбб, у которого всё же было на пару извилин побольше, обернулся через плечо. — Если он тебя бесит, могу дать ему в морду. Усмехнувшись, Драко даже прикинула, как было был бы смешон Уизли с разбитым носом, но быстро спохватилась, вспомнив, что сегодня его очередь дежурить в теплице. Нечего давать придурку возможность лишний раз найти отмазку, чтобы слиться со своей части работы. Разделить дежурства было их первой — и лучшей — идеей перед началом совместного проекта, пусть ядовитая коряга встречается с этим нищеёбом. Драко качнула головой и открыла рот для ответа, но сбоку раздался весёлый голос: — Не кисни, осталось чуть-чуть потерпеть. Пэнси плюхнулась возле неё на скамейку: — Мальчики, не передадите тосты? — обратилась она к парням с седьмого курса, которые тут же поспешили за ней поухаживать. Тем временем два придурка наконец-то отклеились друг от друга и, держась за ручки, побрели к столу Гриффиндора. — В смысле? — спросила Драко, отрывая взгляд от омерзительной сцены и переводя его на сокурсницу. Пэнси уже воодушевлённо размазывала масло: — Поговаривают, Уизли надоела Браун. — Да ладно? Не похоже, судя по тому, как он щупает языком её миндалины. — Она жалуется, что он стал чаще избегать её и ведёт себя с ней холоднее, чем перед каникулами. — Это она тебе сказала? — Нет, — беспечно пожала плечами Пэнси. — Она жаловалась Патил, а та всё рассказала своей сестре, разумеется, а та обсуждала это с Макдугл, а мы с ней в паре на прорицаниях, вот я и услышала. Как знать, может, на каникулах он встретил кого-то ещё… С тихим хлопком Драко накрыла лоб ладонью и помассировала виски. Она почти чувствовала, как от сплетен Паркинсон подкатывает мигрень. Откуда у неё вообще столько сил, а главное — желания всё это помнить? Она убрала руку от лица и невольно бросила взгляд на стол Гриффиндора. Браун сидела на коленях у Вислого, а он, насколько можно было судить, не возражал, опустив свои лапы так низко, что будь Амбридж всё ещё в школе, он бы уже давно писал у неё в кабинете строки своей кровью. Верхняя губа Драко приподнялась от омерзения, но тут она подметила нечто куда более неожиданное. Кроме Браун, к нему больше никто не жался. Грязнокровка сидела через три места, демонстративно воткнувшись носом в книгу с такой прямой спиной, будто ей в задницу вставили метлу. Поттера видно не было вовсе. Помоечный король остался при единственной поклоннице. — Не похоже, что он охладел, тебе бы проверить свои источники, — с лёгкой издёвкой заметила Драко. Обычно Пэнси остро реагировала на любые сомнения в трепетно собранных ею слухах, однако на этот раз она ничуть не смутилась: — Кто ж откажется пососаться, пока дают. — Фу-у, — поморщилась Драко. От подобных заявлений хотелось помыться. — Так уж устроены парни. — А ты эксперт? — Уж побольше твоего, — хмыкнула Пэнси. В целом, она была недалека от правды: Драко даже ни разу ни с кем не целовалась, не считая случайных «чмоков» под омелой на рождественских вечеринках. В отличие от Пэнси, которая прямо сейчас кокетливо наматывала на палец прядь иссиня-чёрных волос, справляясь о здоровье Вэйси и приглашая его прогуляться. Драко опустила взгляд на чашку остывающего чая — единственного, чего сегодня коснутся её собственные губы. — Жалкое зрелище, — ядовито заметила она. — Браун вцепилась в него, как дьявольские силки. Это ж надо так себя не уважать — стелиться перед Уизли, бр-р! Даже дементора поцеловать и то лучше. Пэнси пристально посмотрела на неё, слегка прищурившись, и медленно изогнула бровь. Однако если она и хотела что-то сказать, то Драко спасла Булстроуд. Заспанная сокурсница села напротив, возле Крэбба, и зевнула, не прикрывая рукой рот: — Доброе утро, — тут же принялась она накладывать на свою тарелку сосиски. — О чём болтаем? — Да так. Давайте сыграем в игру, — трещала Пэнси, — Миллисента, кого бы ты поцеловала… Крэбба или Гойла? Гойл поперхнулся апельсиновым соком, а Крэбб густо покраснел. — Детский сад, — протянула Драко. — Пэнси, давай в следующий раз ты вместо меня проследишь за малолетками в Хогсмиде? Вы как на одной волне.

***

— Фу, я думал, почему в коридоре дерьмом воняет, а это ты, — раздался над головой отвратительно знакомый голос. Драко медленно подняла голову. Впрочем, это было ни к чему, она и без этого прекрасно знала, что за башня — рыжая, сорванная башня — над ней нависает. Уизли ухмылялся, неимоверно довольный своей убогой шуткой. — Да пошёл ты, — огрызнулась она. — Не суй свой нос в чужие альковы. У неё не было ни сил, ни желания тягаться в остроумии. На прошедшем только что уроке зельеварения Драко облилась ядом из своего задания, и теперь от неё воняло чем-то отчаянно напоминавшим кошачью мочу. А вдобавок на открытом воздухе эта гадость начала сворачиваться ошмётками, которые выглядели как оранжевато-серая рвота. Очищающие заклинания не справлялись с этой мерзостью, а обращаться за помощью к Слагхорну было нельзя по двум причинам: во-первых, она всё ещё не оставляла надежды добиться его расположения и получить доступ в Запретную секцию, а во-вторых, сейчас с ним наедине беседовал золотой мальчик Поттер, на которого у всех всегда найдётся время. Впрочем, разве не поэтому Уизли сейчас болтался неприкаянным неудачником? Грейнджер не хочет его знать и всячески избегает — это было видно невооружённым глазом даже тем, кто не ловит каждую сочную сплетню, как Пэнси, словно она неугомонная летучая мышь с эхолокатором. Браун была слишком тупа, чтобы сдать зельеварение на достаточно высокий балл, и сейчас, скорее всего, натирает рукавом мантии свой хрустальный шар. А у Поттера свидание с моржом… С другой стороны, из хорошего у неё только и оставалось, что нажать на болевую точку Уизли и подпитываться его энергией возмущённой ярости. — Помнишь, перед распределением я сказала Поттеру, что ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин? — с издёвкой протянула Драко. — И ему не стоит общаться с отребьем вроде тебя? Уизли достаточно красноречиво покраснел и нахмурил брови, чтобы она могла обойтись без слов. Драко усмехнулась, разглядывая его перекошенное лицо. Хоть что-то приятное за день. — Пожалуй, я ошибалась, — с лёгкостью продолжала она. — Надо было предостеречь тебя: даже тебе не пожелаешь такого друга, как Поттер. Уизли моментально — предсказуемо — выхватил палочку, а свободная рука сжалась в кулак. — А ну повтори, что ты сказала. — Что слышал, — с лёгкостью отозвалась она. — Поттер — отвратительный друг. Постоянно тебя бросает, когда ему от тебя ничего не надо. — Гарри задержался поговорить с учителем, — принялся оправдывать своего дружка Уизли, — по важному вопросу. — Разумеется. У него все вопросы самые важные, он же Избранный, мы все без него пропадём. Ты всегда делаешь, что он скажет, а его не заботит ни-че-го, кроме себя… Когда он в последний раз прислушивался к тебе? Спрашивал о твоих делах? — Подумав долю секунды, она добавила: — Он не счёл нужным даже подсказать тебе сейчас про безоар, чтобы снова незаслуженно блистать. В голубых глазах Уизли вспыхнул недобрый огонь. — Тебе-то откуда знать? У тебя и друзей нет, только пара прихвостней с одной мозговой клеткой на двоих. Друзей у неё правда не было. Были Крэбб и Гойл, ходившие за ней, потому что их отцы строго-настрого наказали им беречь принцессу Малфой. Была Пэнси, которой нужна была не сама Драко, а место возле неё. Был Нотт, которого мама присмотрела ей в женихи ещё до того, как они пошли в школу, — но без влияния отца Нотт смог дышать полной грудью и теперь её избегал… Никто из них не был бы рядом, зовись она иначе. Что-то в её лице, должно быть, дрогнуло, потому что Уизли осёкся. Злорадная ухмылка сползла, уступив место какому-то озабоченному выражению. Он внимательно всматривался в её глаза. Сколько он успел подметить за их треклятые общие обязанности: собрания старост, тренировки по квиддичу, передачу журнала наблюдений? Тёмные круги под глазами, которых не было в сентябре, и от которых не помогали никакие припарки? То, как у неё в последнее время временами трясутся руки? Как она невольно вздрагивает от резких звуков? Уизли — недоумок, спору нет. Но недоумок, который таскается за Поттером, а Поттер совал свой длинный нос всюду, где не просили. Если даже этот рыжий что-то заметил… Драко затолкала сосущее под ложечкой ощущение куда подальше. И не стала стараться описать то, что шевельнулось следом: что за весь этот год никто не смотрел на неё так, будто за фасадом её фамилии и преступлений её родителей есть что-то ещё. Этого Драко допустить не могла. — Убери палочку. Мои прихвостни хотя бы знают, что они прихвостни. А ты всё воображаешь, что Поттеру нужен друг, а не свита и рабочая сила для исполнения его задумок. Уизли ещё секунду смотрел на неё, будто хотел что-то сказать, но быстро передумал. — Я бы на твоём месте поменьше трепал языком, — процедил он, убирая палочку в карман, — и побольше занялся бы пятном. — Тебя забыла спросить. — Такие пятна не убрать ни Тергео, ни Экскуро, если не хочешь вонять до выходных. — Так я тебе и поверила, — на самом деле поверила ему Драко, ведь она уже опытным путём убедилась, что это правда. Однако других заклинаний она не знала, она же не домовик, чтобы тратить время на сложные пятна. Должно быть, из нищеты ему пришлось освоить побольше бытовых чар. Жаль, что в списке предметов Ж.А.Б.А. нет домоводства, хоть где-то он бы блистал… Драко мысленно осеклась и задумчиво нахмурилась. С чего бы ему вообще давать ей советы? Ей послышалось? Стоящие советы дают тем, от кого тебе что-то нужно. От неё Уизли не нужно было ничего. Помощь без выгоды не укладывалась у неё в голове, как дважды два, дающее пять. Драко списала это на пары ядов, которыми они дышали целую пару — должно быть, у него помутилось в мозгах.

***

Сарай для мётел Драко облюбовала по той же причине, что совятню и заброшенный класс на пятом: туда не совался никто, у кого была хоть капля самоуважения. А ей нужно было место, где никто не будет дышать из-за её плеча, на один час, в который никому ничего от неё не нужно. Часики неумолимо тикали. Жадный морж не стал дарить Дамблдору медовуху, присвоив выпивку себе, а стало быть, Драко снова не смогла попасться и получить помощь. Оставался план со шкафом, но чем больше она над ним работала, тем более невыполнимым он начинал казаться. Возможно, у этой задачи не было решения… Драко толкнула скрипучую дверь и замерла на пороге. Внутри на коленях стоял Уизли. Перед ним на полу лежал его дурацкий «Чистомёт», а в руке была зажата промасленная тряпка. Рыжая голова повернулась на звук. — Заблудилась, Малфой? Подземелья в другой стороне. — Это сарай для мётел, а не твоя спальня, Уизли, хотя понимаю, легко спутать, — бросила Драко, сжимая в кармане свёрнутый пергамент с расчётами. — Что ты тут забыл? — Проветриваю голову, — буркнул он, снова вернув внимание древку. — Боюсь, сквозняку там не за что зацепиться. Она шагнула внутрь, не собираясь уступать ему территорию. — Ты-то что припёрлась? — спросил он, с нажимом втирая воск. — Тренировка сегодня у Рейвенкло. — Буду я ещё перед тобой отчитываться, — огрызнулась она. — Пришла проверить инвентарь команды. — С куском пергамента? — Уизли хмыкнул. — Ты паршиво врёшь. К тому же весь год шарахаешься от поля. Так что либо ты пришла прятаться, либо… — он пожал плечами, не глядя на неё, — прятаться. Других вариантов нет. Драко стиснула зубы. Каким-то образом этот недоумок умудрялся считывать её состояние лучше, чем люди, с которыми она жила в одной комнате. Нужно было ударить первой, пока он не развил эту блестящую мысль. — Какая наблюдательность, — протянула Драко, прислоняясь спиной к холодной каменной стене. — Удивительно, что с такими талантами ты не замечаешь, что грязнокровка перестала с тобой даже здороваться. Рука Уизли замерла. — Девушку себе нашёл, а друзей растерял, — её голос сочился ядом, скрывая дрожь усталости. — Какая преданность. И главное — совершенно безответ… — Заткнись, — резко бросил он. Уизли поднялся с пола, на который следом упала тряпка. Он шагнул в её сторону — высокий, широкий в плечах, с помрачневшим от злости лицом. Драко инстинктивно отпрянула к стене, сильнее натягивая левый рукав на запястье. Сейчас он наорёт, выхватит палочку, начнёт угрожать — ничего нового. Но Уизли вдруг остановился, не дойдя до нее пары шагов. Он молча смотрел на неё пару долгих секунд. Желваки на его скулах дрогнули. А затем он просто выдохнул сквозь зубы, отвернулся, поднял свою тряпку и сел обратно возле метлы. — Отвали, Малфой, — тихо сказал он с какой-то глухой усталостью. — У меня нет на тебя сил. Драко так и осталась стоять у стены, сбитая с толку. В этот момент снаружи ударил ливень. Дождь обрушился на деревянную крышу сарая с оглушительной, тяжёлой дробью тысяч стеклянных бусин, мгновенно отрезая их от остального мира. В щель под дверью потянуло сыростью. Если пойти сейчас обратно, даже Импервиус может не справиться. Драко выдохнула, прошла в дальний угол сарая и опустилась на стопку старых матов. Она развернула свой пергамент, достала палочку с тихим: «Люмос», — и уставилась на колонки рун. Буквы плыли перед глазами. Сначала она сидела настороженно, прямо, готовая в любой момент закрыть расчёты рукой, если Уизли решит подойти. Но он этого не делал. Он сидел к ней вполоборота и методично полировал свою метлу. Шурх. Шурх. Тихий звук трущейся о дерево ткани вплетался в монотонный шум дождя по крыше. Запах пчелиного воска смешался с запахом мокрой земли и холодной воды. В какой-то момент Драко поймала себя на том, что её жёсткие плечи немного опустились. Железный обруч, стягивающий виски, слегка ослаб. В сарае было тихо. В этой тишине не было той опасной, звенящей стали, которая всегда висит между врагами. Это была просто пустая тишина. Можно даже сказать, уютная. Они сидели в десяти футах друг от друга и, очевидно, просто вместе злились на весь мир и просто дышали одним воздухом. Уизли изредка тихо чертыхался и снова замолкал. Драко макала перо в чернильницу и вычёркивала неправильные уравнения. По какой-то неясной причине ей было невыносимо, до одури спокойно. Она не стала задумываться об этом. Сейчас не до этого. Драко позволила себе закрыть глаза на десять секунд и послушать стук дождя. Когда ливень снаружи сменился мелкой моросью, она резко свернула пергамент. Маты под ней скрипнули. Уизли даже не поднял головы. Драко подошла к двери, взялась за ручку и на секунду обернулась. — Смотри не сотри её в труху, — бросила она привычно-высокомерным тоном. — Летать будет не на чем. — Иди уже, Малфой, — донеслось ей в спину.

***

Вскоре затяжные ливни превратились в колючий мокрый снег. Драко терпеть не могла дежурства в теплице №6. Стекло запотело изнутри, отчего далёкие огни замка расплывались мутными пятнами, словно его и не было вовсе: лишь кадки с грязью, драконий навоз и та тварь, которая замыкала почётную тройку Драко самых невыносимых ублюдков в этой школе, после Поттера и Уизли. К несчастью, Уизли тоже был там. Он сидел на перевернутом ведре, с хрустом грыз яблоко и при её появлении демонстративно метнул огрызок в компостную яму — мимо. Придурок. Взгляд Драко задержался на его ботинках. По правде, она сперва заметила их, а уже потом его лицо и нескладные конечности. Огромные, с облезлыми шнурками и комьями грязи в бороздках. Драко поморщилась. Ботинки выглядели так, будто до Уизли в них умерло как минимум три поколения магловских бродяг. — Фу, а ничего поприличнее надеть не мог? — поинтересовалась Драко, стряхивая снег с мантии. — Всё-таки пришёл на встречу с девушкой. — Я пришёл на встречу с хорьком в юбке, — огрызнулся он, даже не подняв головы. — Надевай перчатки и бери секатор. Раньше начнём — раньше закончим. Я не собираюсь тут возиться до старости. — О, не переживай. С твоими генами ты сначала облысеешь. Уизли наконец поднял на неё глаза, и в них вспыхнуло то самое клокочущее раздражение, от которого у Драко всегда приятно холодело внутри. Она привычным, отработанным за шесть лет зельеварения и травологии жестом натянула плотные перчатки из драконьей кожи и подошла к решётке. Ядовитая тентакула угрожающе зашевелилась. За пару недель эта дрянь вымахала до неприличных размеров: плети толщиной в руку слепо и голодно шарили в воздухе. Спраут дважды подчеркнула в журнале: «Подрезать строго вдвоём». Если бы не она, совместного дежурства у них бы и не было. — Ты оттягиваешь плеть, а я срезаю мёртвые побеги. — Разбежалась, — бросил гондон. — Почему тебе достанется более лёгкая работа? — Потому что… — «я так сказала», — почти добавила Драко, но ей тоже хотелось поскорее разобраться с Уизли и заняться своими делами. Перед глазами встала кокетливо наматывающая на палец прядь волос Пэнси. — Потому что ты сильнее, так мы быстрее разойдёмся. Внутри Драко что-то умерло, но, как ни странно, эта примитивная уловка сработала. Хмыкнув, Уизли больше не стал с ней пререкаться и без единого слова встал с противоположной стороны кадки. Они принялись за дело. Первые десять минут всё шло до тошноты гладко. Он дёргал — она щёлкала секатором. Они умудрились поймать хороший, чёткий ритм, и эта неожиданная слаженность неимоверно бесила Драко. Словно её руки решили сотрудничать с ним в обход рассудка. А потом тентакуле стало скучно. Одна из плетей метнулась вперёд, проигнорировала подставленную руку Уизли, скользнула по его плечу и нагло нырнула ему прямо за пазуху. Вислый издал комичный сдавленный писк и отшатнулся. — Эй! — завопил он, колотя себя по груди. — Какого чёрта?! — Уизли, если ты решил с ней уединиться, я могу выйти, — невозмутимо протянула Драко, очищая секатор от тягучего сока. — Заткнись и помоги мне! — Он прыгал на месте, пытаясь выудить из-под свитера извивающуюся лозу. — Она лезет мне в пупок! Растение, видимо, не оценив пупок Уизли, резко вынырнуло обратно, сжимая в листьях что-то блестящее. Подвеску на толстой, безвкусной цепочке. — Отдай! — рявкнул Уизли, вцепившись в плеть. — Она жрёт мое золото! Тентакула потянула добычу на себя. Цепочка натянулась. В свете фонаря Драко прекрасно разглядела огромные пузатые буквы «Мой любимый» и расхохоталась в голос. Видимо, ей давно не доводилось смеяться, раз от подобной дурацкой сцены у неё на глазах выступили слёзы. — Уизли, отпусти! — задыхаясь, выдавила она. — Это латунь, Пушок отравится! — Захлопнись, Малфой! — покраснел он до корней волос и дёрнул лозу на себя со всей дури. — Это подарок! — Лучше скажи спасибо. По тебе давно плачет полиция моды. — Отдай, кому сказал! Растение не собиралось сдаваться. Уизли дёрнул ещё раз, вложив в рывок весь свой гриффиндорский идиотизм. Цепочка с жалким звоном лопнула. Лишившись хлипкой опоры, Уизли полетел спиной назад, прямо на шаткий стеллаж с рассадой. Стеллаж угрожающе хрустнул и накренился. Драко инстинктивно отпрыгнула в сторону, забыв, что на ней простые туфли на тонкой подошве. Нога поехала по мокрой, склизкой плитке. Она чувствовала, что падает, приближаясь всё ближе к холодному кафелю. Она слышала, как бьются дюжины горшков. Она видела разлетающиеся комья земли. И — вопреки всякой логике — жёсткий рывок. Чужая рука мёртвой хваткой вцепилась ей в плечо, буквально вздёргивая в воздух. Когда мир перестал вращаться, Драко поняла, что висит в полунаклоне, вцепившись в свитер Уизли. Он стоял над ней, тяжело дыша, удержавшись на ногах только благодаря своим уродливым, тяжеленным ботинкам, которые намертво вгрызлись в гладкую поверхность. В нормальной обуви они бы уже оба барахтались в компосте. Он оказался непозволительно близко. Её лицо было в нескольких дюймах от его шеи. Сердце гулко колотилось о рёбра, отдавая эхом в ушах, а лёгкие отказывались делать вдох. Драко обдало жаром. От него пахло дождевой водой, тёплой шерстью, дымом от камина, еле уловимо, и какой-то прохладной свежестью. По коже пробежали колючие мурашки, ноги казались ватными. «Я чуть не разбила голову, — лихорадочно принялась искать оправдание своим странным ощущениям Драко. — Это просто адреналин». Но этот жар пульсировал прямо под пальцами, которыми она всё еще комкала его свитер. Уизли тоже замер. Его грудь тяжело вздымалась, и на секунду — всего на одну жалкую секунду — его взгляд скользнул по её губам, прежде чем снова стать резким и полным отвращения, которым она ему сполна отвечала. — Пусти, — хрипло выдохнула Драко, отдёргивая руки, словно обожглась. Он мгновенно отпустил её плечо и отступил на шаг. Наклонился, подобрал из лужи свою дурацкую побрякушку, небрежно стёр с неё грязь большим пальцем и сунул в карман, делая вид, что у него не горят уши. Драко же, в свою очередь, резким, нервным движением стянула перчатки, выворачивая их наизнанку, и бросила на стол. Руки всё ещё мелко дрожали от пережитого испуга. Ей жизненно необходимо было вернуть контроль над ситуацией. Отгородиться от того, что только произошло, что бы это ни было. — На сегодня хватит, — бросила она, пытаясь вернуть голосу привычную ледяную надменность. — Убирать это я не собираюсь. Если Спраут спросит, скажешь, что это ты всё разбил, пуская слюни на Браун. И вообще, это моё последнее дежурство. Я напишу отцу, хватит с меня этой грязи. Слова вылетели раньше, чем она успела их обдумать. Это была старая, хорошо прижившаяся привычка — срабатывала каждый раз, когда Драко чувствовала себя особенно уязвимой. Сердце Драко пропустило удар. Уизли, собиравший с пола осколки горшка, замер. — Отцу? — сдавленно переспросил он, давясь смехом. — Серьёзно, Малфой? Куда ты ему напишешь? В Азкабан? Она с трудом сделала вдох, чтобы хотя бы отчасти успокоиться. — Тебя это не касается, — бросила Драко, не оборачиваясь. — У него всё ещё достаточно влияния и… — Влияния! — Уизли издал короткий лающий смешок, который на этот раз не стал сдерживать. Он, однако, был отнюдь не весёлым. — Очнись, твой отец за решёткой. Всем плевать на его влияние… По обе стороны баррикад. Драко обернулась так резко, что светлые волосы взметнулись отливающим серебром каскадом и снова опали на плечи. Она была готова выплюнуть самое мерзкое, самое болезненное проклятие, какое только знала, но слова застряли в горле. Но, вопреки её ожиданиям, Уизли стоял посреди разгромленной теплицы с испачканным землей лицом и смотрел на неё без привычного злорадства. — Ты всё ещё строишь из себя неприкасаемую принцессу, — тихо сказал он. — Но он больше не может тебя защитить… И если ты не начнёшь думать своей собственной головой и брать ситуацию в свои руки, то пойдёшь ко дну. И потащишь за собой мать. Слова ударили под дых больнее, чем могло бы недавнее падение на пол. Вся кровь отхлынула от её лица, на него словно дыхнуло холодом. Драко открыла рот, чтобы сказать, что он грязный лжец, предатель крови, идиот… но не смогла. Именно с этими мыслями она просыпалась в холодном поту почти каждую ночь, когда ей удавалось заснуть. Даже ей подобная ложь была не под силу. Уизли не стал дожидаться её ответа. Прошёл мимо, толкнул дверь плечом и шагнул в колючую метель, оставив её стоять наедине со своими страхами. Спустя мгновение Драко изо всех сил хлопнула дверью. Стёкла теплицы жалобно зазвенели в ответ.