Карточный домик

На горизонте из-за холмов надвигались темно-синие облака. Своим плотным весом они полностью заполняли небо, скрыли сверкающую пропасть над склоном, предвещая кислотный дождь, небо стало угрожающим, пугающим и холодным. В своих красивых, дорогих нарядах, развевающихся на ветру, двое детей, прижавшись друг к другу, затаили дыхание, пока оковы теней сдерживали их на месте. Отмерив приблизительное расстояние до жертв, Аластор остановился, огляделся по сторонам, выискивая глазами своего соперника, кого можно так легко задеть. На его бледном лице не осталось выражения беспокойства или гневного недовольства, Люцифер лишь наблюдал за ситуацией, бесшумно паря в небе над ними. — И как всегда всю работу сделал я, Ваше Величество! — радостно рассмеялся Аластор, сильнее сжимая пленников теневыми руками. — Я просто задержался, — отвёл взгляд Люцифер, приземлившись на крыше достаточно далеко, слегка опасаясь новых гостей, особенно после того, как о его неспособности навредить грешникам узнал весь ад. — Задержался ты в росте и развитии, — с ухмылкой отмахнулся от оправданий Аластор, — А здесь ты просто опоздал. Как впрочем и везде в жизни. Элли не смогла скрыть смешок, искоса глядя на брата, но Алли закатил глаза, словно говоря: «Даже спустя столько лет они ведут себя также, видимо, что-то никогда не меняется». — Ты же знаешь, что я не могу помочь тебе с грешниками, — тихо пробубнил Люцифер с вздохом печали. Узкая полоска света, прорезающая облака, словно лезвие огромного топора, тускло светила в небе. Печальный ветер был наполнен серыми красками, раздражающим холодом и всепоглощающей тревогой, нависшей над ними. — А мы не грешники! — выпалила Элли, широко улыбаясь, пока от этого признания у Алли пробежали мурашки по телу. — Не надо, не говори, пожалуйста, — дрожащими губами полушёпотом пытался остановить сестру Аллан, но Люцифер уже услышал их. — И кто же вы тогда? — с интересом спросил король, оперевшись на свою яблочную трость. — Мы родились здесь, — встряхнула волосами Элли и с юношеской дерзостью посмотрела на родителей, всё ещё сдерживаемая тенями. Радио-демон на мгновение замолчал, пытаясь что-то понять, а затем, чуть-чуть притихнув, равнодушно пожал плечами на это заявление, словно боясь выдать своё любопытство. Если честно признаться, то Аластору должно было быть глубоко всё равно на происхождение демонов перед ним, как и на их предысторию, но что-то в этих молодых душах до странности цепляло его, не позволяя просто закрыть глаза на всё происходящее. Однако отношение Люцифера стало другим, после правды о том, что молодые демоны оказались адорождёнными. Падший никогда не скрывал, что грешники вызывали у него довольно мало тёплых чувств и сочувствия, а с условием того, что король был совершенно бессилен перед ними, о нежности и речи тут быть не могло, ведь нельзя полюбить тех, кого тайно боишься. Это как раздать всем вокруг заряженные пистолеты, кроме себя, и надеяться, что никто не выстрелит. Наивно и глупо. А вот адорождённые изначально были творением Люцифера, и он их искренне любил и жалел от того, что понимал, несчастные души ничем не заслужили адские муки, этот серный воздух и эту выжженную землю. — Хорошо, что вы упомянули своё адское происхождение, — радостно хлопнул в ладоши демон, — Нам понадобится верёвка с ангельской сталью. — Аластор, это же дети! — укоризненно посмотрел на него Люцифер. — Тогда две верёвки. Король закатил глаза от явного непонимания ситуации, пока лицо Аластора озарилось неподдельным весельем. Люцифер сдержанно улыбнулся одними губами, снисходительно, словно обращаясь к маленьким детям, объяснил: — Знаете ли вы, что это за место? Это отель, где все грешники могут искупиться, — падший вздохнул, пока чувство сожаление окрасило его прекрасное лицо, — Все грешники, но не адорождённые. Отель не сможет вам помочь попасть на Небеса, ребята. Так что идите лучше домой к родителям. Они вас, наверное, уже заждались. — Нет, — покачал головой мальчик, что его светлые оленьи уши слегка дернулись, — Не беспокойтесь об этом, наши родители… — Мы пришли устроиться на работу в Отель! — перебила брата Элли, избегая болезненной темы, пытаясь что-то придумать, — Мы знаем, что нам не суждено искупиться, но, может быть, отелю нужен новый персонал? Сердце короля дрогнуло от жалости и возможно от чего-то ещё. Он хотел спросить об их родителях больше, но встретившись со взглядом светловолосого мальчика, отступил. Словно чувствовал, что случилось что-то плохое. — Вы можете остаться здесь, если Чарли одобрит ваше предложение, — чуть более официально и отстранённо сказал Люцифер. — Естественно, и после моего одобрения, — перебил Аластор, наклоняясь к королю, напоминая о своей значимой позиции. — Отпусти их, — отдал властный приказ падший, что Аластор на мгновение не смог возразить. Когда дети поняли, что отразили «первую атаку», одержали победу, их охватила огромная радость. Элли тихо усмехнулась, огляделась с озорным выражением на своем весёлом, лукавом лице. Алли сдержанно улыбался в своей манере, где-то раздался гул радиопомех, и Аластор с явной неохотой отозвал тени. — Обсудим вопрос о вашем заселении на собрании, — сказал Радио-демон и постучал своей тростью, — А теперь, как управляющий отеля, я предлагаю вам навести порядок в гостиной, которую вы с успехом уничтожили при заселении. И Элли, сияя от радости на своем курносом лице, улыбнулась: — Конечно, мы справимся.

***

Примерно через полчаса, новые гости уже были в гостиной. Аластор спокойно наблюдал за их работой, прислонившись спиной к барной стойке. Люцифер ещё немного препирался с демоном, но вскоре ушёл, чтобы рассказать Чарли обо всём, что произошло этим утром. Аластор не мог понять всего, но чувствовал, что за внешней простотой и неряшливостью новоприбывших скрывалось что-то умелое, сильное и надёжное. И только, может быть, у золотоволосого мальчика не было в себе никакой силы, и поэтому он так страдал. Но он пел что-то под нос, подавляя в себе страх, пытался хоть как-то помочь общему делу, которое они творили. — Я пойду, схожу ещё за водой, — устало вздохнул Алли и поднялся с колен. Не обладая особым талантом к магии, как у сестры, ему приходилось собирать разбитый витраж вручную, стёклышко к стёклышку. Его тонкие музыкальные пальцы аккуратно вставляли осколки в металлические прорези. Магия сестры пока не обладала такой точностью, поэтому она занималась реставрацией мебели и ковров. — Не вздумай отдыхать без меня, — притворно надулась Элли, и потом со смехом добавила, — Давай скорее. Аллан кивнул и направился по лестнице, пройдя мимо Аластора. Наконец оставшись один на один с собой, он сильнее сжал губы и пошёл в темноту коридора. Алли часто прятался в одиночестве, когда хотел побыть в тишине или скрыть свои детские обиды. В конце концов, папа всегда находил его, утешал и подбадривал. И тогда маленький Алли думал, что так будет всегда, но теперь он точно знал, что Люцифер не придёт. Сейчас, в этот ужасный период страданий Аллан уже несколько перестал замечать мелкие жизненные невзгоды. Назначение работы в отеле, порезанные стеклом руки и голод не сильно беспокоили юношу. Только одно великое, непрекращающееся переживание мучило его душу сейчас. Он был робким и молчаливым мальчиком, внимательным к тем, кто старше и мудрее его, никогда никому не рассказывал о своих страданиях, всегда слушал других, думая, что его горе — это не горе. Правда, это ничуть не облегчало ситуацию, и всё внутри было омрачено незабываемой болью прошлого... Если бы только время можно было остановить, жизнь можно было бы изменить с самого начала, он бы никогда не позволил сестре изучать магию времени, никогда не согласился помочь и никогда бы не сказал тех слов! Возможно, Алли не совершил бы этого оскорбления в адрес самого дорогого и близкого ему ангела — Люцифера, оскорбления, которое теперь так сильно ранило и тревожило его душу. Аластор был добрым отцом, никогда не ругал сына, часто брал детей на весёлые и опасные приключения, которые так любила Элли. Аллан никогда не слышал ни одного сердитого, грубого слова и от Люцифера, папа всегда был жизнерадостным, что каждый, кто встречал его, сразу же светло улыбался. И жизнь тогда была очень счастливой. «Что же мы наделали…» — прошептал Алли, пока темнота коридора окутывал его, слёзы застлали его глаза, он опустился на колени и тихо заплакал. В этом крыле отеля было темно и довольно уютно. Одеяло, наброшенное на старые доски, защищало его от сырости. Алли потянул за пыльный край, вытер щёки от слёз и закрыл глаза. Вдруг тихое пение скрипки заставило мальчика вздрогнуть. Он вскочил на ноги, и собирался исчезнуть, но знакомая мелодия заставила застыть на месте. Алли выпрямился и, прислушиваясь, направился через коридор к самой дальней комнате, где плакала в чьих-то руках скрипка. Заглянув внутрь, мальчик увидел, как Люцифер сидит на краю дивана, закрыв глаза, нежно переставляя пальцы по грифу, пока другая рука грациозно взмахивала смычком. Алли, несколько меланхолично стоял в дверном проёме и прислушивался к звукам, не издавая ни звука. — Ну что? Нравится? — вдруг спросил Люцифер, не обернувшись. Он точно знал о присутствии другой души рядом. — Извините, сэр! Ой, мой король. То есть, Ваше Величество! — поправил сам себя Алли, отчаянно жестикулируя руками, осознавая, что совершил очередную ошибку. Люцифер наконец обернулся и окинул мальчика обеспокоенным взглядом, тот вжался в дверь, а золотые уши опять прижались к голове. Король на мгновение замер, вспоминая точно такое же выражение лица на более демоническом лице Аластора, которое терзает его и без того расшатанные нервы. Конечно, у Аластора все эмоции были гораздо тоньше. Можно моргнуть — и пропустить. Но сходство было нельзя отрицать. Особенно когда Люцифер замечал проблески этого выражения посреди спора, когда лицо этого мерзавца находилось так близко от его собственного. — Хочешь поиграть со мной? — внезапно предложил мальчику Люцифер и предложил смычок. Тонкие руки Алли потянулись в инструменту, но вспомнив о ситуации, он одернул их, опустив глаза в пол, солгал: — Я не умею играть, простите. Люцифер прищурился, тщетно пытаясь понять, что здесь не так. Король аккуратно спрыгнул с дивана, положил свою скрипку на левое плечо мальчика, и вручил смычок в правую руку, стал рядом. — Поставь пальцы на гриф, поднимай их по очереди, и проведи смычком по струнам. Алли не смел отказать, он специально криво провёл смычком, задевая другие струны, отчего собственные уши вновь затрепетали. — Попробуй ещё раз, — похвалил его Люцифер, направляя руки к деревянному грифу. На этот раз Алли сыграл чище, возможно слишком быстро перебирая пальцами. — Ещё раз, — улыбнулся король, и создал ещё одну скрипку из воздуха, и сам заиграл нежную мелодию. Алли вздохнул и поднял смычок. К его первым робким нотам присоединились другие, их мелодии, танцующие рядом, сливались в далёкую, приглушенную песню, ноты звучали беспорядочно и неторопливо, взмывая в алое небо. Забыв обо всём, пальцы Алли танцевали над струнами, смычок безжалостно заставлял скрипку заплакать самым изящным способом из возможных. Когда музыка закончилась, Люцифер стоял перед мальчиком в приглушённом свете, пока за окном раздался первый раскат грома. — Врунишка, ты же умеешь играть, — с ласковой улыбкой произнёс падший. — Извините, что соврал, — опустил плечи Алли, — Я просто хотел, чтобы вы меня научили. — Зачем? — удивился Люцифер, — Ты же прекрасно играешь. — Папа! — сорвалось с губ мальчика, он тут же стыдливо отвёл глаза и продолжил, — Мой папа… учил меня играть на скрипке. Сейчас он очень далеко, и я… Хотел, пережить это ещё раз. Люцифер был удивлен, совершенно не понимая, что это значит, и молчал, озадаченный необычным разговором. Вывести падшего из этого неожиданного оцепенения смог тихий голос: — Наверное, мне стоит уйти, спасибо. Ещё нужно закончить с уборкой гостиной. Мимолетная радость мальчика быстро прошла, и он вновь погрузился в новые размышления и тревоги о ближайшем будущем. В этот момент Алли был готов броситься к папе, обнять и просить прощения, что оставил его, и что они с сестрой отыскали то магическое плетение. После сегодняшнего вечера он полюбил Люцифера ещё больше. Он обязательно расскажет ему об этом когда вернётся. Так и будет.