Падение в бездну

      От слов Танисиэля по спине Итана пробежал холодок. Внезапно его осенило, и он бросился в соседний медпункт. Включив компьютер, Итан вывел на экран медицинские карты прежнего персонала и наугад открыл несколько записей.       Как он и ожидал, за неделю до исчезновения многие жаловались психиатрам на бессонницу, тревогу, рассеянность и слуховые галлюцинации. Даже те, кто не сообщал о психологических проблемах, испытывали физическое недомогание: усталость, головные боли, головокружение и тошноту. Количество производственных травм также резко возросло. Просмотрев еще десяток документов, Итан убедился — у всех в ту последнюю неделю начались странные проблемы.       — Итан! Чего ты там застрял? Пошли! — окликнул его Сэмюэл из коридора. — Тут даже тени призрака нет.       От этих слов — «тени призрака» — у Итана волосы на теле встали дыбом.       В холле остальные тоже никого не нашли. Смеркалось. На густо-синем ночном небе проступили бледные изогнутые контуры трех лун разного размера. За горизонтом очертания причудливых гор окрасились в роскошный фиолетовый цвет, а искаженный свет падал на конусовидные растения, отчего их тени удлинялись. С этого ракурса пейзаж казался необъяснимо зловещим.       С материнского корабля поступил приказ остаться на базе на ночь. Многие предложили разойтись по спальням, но Итан не считал это хорошей идеей. Он вполголоса, с жаром обратился к Сэмюэлу:       — Пока на корабле все отдыхают, нам нужно как можно скорее найти растение, о котором говорил Танисиэль.       — Тсс. Мы все еще ждем вечера, чтобы показать видео и все объяснить. Тогда люди поймут, что происходит.       — Нет! — поспешно возразил Итан. — Большинство из нас пригнали сюда силой, многие психически нестабильны. Если ты покажешь им видео сейчас, начнется хаос!       Сэмюэл нахмурился и обернулся к Итану: — Хочешь сказать, мы не должны им ничего говорить? Просто бросить их на произвол судьбы?       Услышав явное недовольство в голосе Сэмюэла, Итан замолчал. Про себя он гадал, откуда у такого «нелюдя» из Запретного города взялось сострадание. Сбавив тон, он посоветовал:       — Необязательно говорить всё прямо, так? Ты и остальные девять человек здесь главные, люди сделают то, что вы скажете. Но действовать нужно немедленно. Я читал отчеты пропавших: перед тем как «это» появилось, они были крайне нестабильны. Если мы затянем, боюсь, у наших начнутся те же проблемы.       В этот момент неподалеку послышался шум. Женщина-бета, которая до этого все время плакала, вдруг зажала уши руками и забилась в кресле, раскачиваясь из стороны в сторону. — Хватит! Прекратите! Замолчите!!! — кричала она.       Мужчина-бета, ее ровесник, пытался ее успокоить, но она с широко раскрытыми глазами продолжала вопить: — Заткнитесь! Заткнитесь! Заткнитесь! Я не хочу умирать!       Ее охрипший, пронзительный голос напоминал крик кукушки, харкающей кровью. В чрезмерно ярких сумерках Красной Земли сцена выглядела еще более жуткой.       Итан быстро подошел и спросил мужчину, что случилось. Тот ответил, что женщина внезапно спросила, кто с ней сейчас разговаривал, хотя все молчали. А потом начала кричать.       Сердце Итана ушло в пятки. Он вспомнил медицинские записи: те, у кого были проблемы с психикой, утверждали, что слышат несуществующие голоса. Он присел перед ней, пытаясь убрать руки от ее ушей, чтобы поговорить, но она держалась мертвой хваткой.       В это время Танисиэль пробился сквозь толпу и положил руку женщине на лоб. Его третий глаз слегка приоткрылся, и Итан мгновенно почувствовал, как изменилась атмосфера: сухой воздух будто стал влажным. Невидимая сила поглотила истошный крик и подавила необъяснимую тревогу окружающих. Танисиэль прошептал что-то похожее на молитву на языке Ева, и женщина наконец затихла. Спустя мгновение она уставилась на жреца, который смотрел на нее с глубоким состраданием.       Танисиэль медленно закрыл глаз на лбу и коснулся щеки женщины светлой ладонью — его движения были полны нежности и жалости. Итан невольно засмотрелся и вдруг поймал себя на мысли, что хочет оказаться на ее месте. Испугавшись этого внезапного желания, он быстро прикусил язык, чтобы прийти в себя.       — Скажи мне, что ты слышала, — мягко приказал Танисиэль.       Женщина на мгновение сжалась, все еще пребывая в шоке. Она вытерла рукавом слезы, катившиеся по щекам, и, помедлив, заговорила едва слышно:       — Оно такое огромное… невероятно огромное… мы все умрем… нет… это хуже смерти… оно съест нас, и мы станем его частью… я больше не увижу дочь… я не видела ее четыре года!       Сказав это, она снова зарыдала.       — «Оно»? — переспросил стоящий рядом Альфа. — Что за чушь ты несешь?       Танисиэль резко взглянул на него, и Альфа, который был гораздо выше жреца, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Когда Танисиэль отвернулся, его лицо снова приняло кроткое и сострадательное выражение. Итана лишила дара речи такая мгновенная перемена.       — Оно использовало язык землян, чтобы говорить с вами? — спросил Танисиэль.       — Я не знаю… не знаю… — Женщина нервно заламывала руки, ее голос дрожал. — Я слышала это с того самого момента, как мы прибыли на планету. Сначала это было неразборчиво, как щебет птиц, но когда я попала сюда, голоса стали отчетливее.       Танисиэль внезапно протянул руку и коснулся воротника женщины. Информация, хранящаяся внутри, мгновенно считалась его пальцами и поступила в личную базу данных. Сфера с десятью тысячами функций, парящая рядом с ним, тут же зависла перед жрецом, проецируя данные на языке Ева. По обрывкам слов на языке землян Итан понял, что это была ее медицинская карта.       — Шизофрении в анамнезе нет, — с достоинством произнес Танисиэль, убирая сферу.       Обычно у людей возникает своего рода предчувствие перед контактом с реликвиями Бога Хаоса, причем те, кто чувствителен от природы или психически уязвим, более подвержены этому влиянию.       В этот момент Итан подошел к нему и спросил:       — Что она сказала?       — Поглощение… чтобы родиться заново… это не может быть она, верно?.. — пробормотал Танисиэль. В его глазах вспыхнула радость, и он добавил: — Боюсь, у нас осталось еще меньше времени, чем я предполагал.       Наблюдая за этим, Сэмюэл понял, что Итан был прав. Он немедленно созвал остальных девятерых лидеров. Каждый взял по десять человек, чтобы прочесать окрестности в поисках синих конусовидных растений, о которых говорил жрец. Итан и Танисиэль остались на базе, чтобы продолжить изучение архивов в компьютерной системе, оставленной первыми колонистами. Все были в замешательстве — люди не понимали, зачем Сэмюэлу и остальным выходить наружу посреди ночи, но, видя нервозность лидеров, не смели задавать вопросы и просто последовали за ними.       Итану поручили выудить из компьютера как можно больше информации. Чем дольше он читал, тем бледнее становился. Наконец он резко вскочил и подошел к Танисиэлю, который с комфортом устроился на диване посреди круглого зала.       Итан не знал, где жрец Ева раздобыл бутылку нераспечатанного красного вина, но тот уже налил себе бокал и медленно его потягивал. Танисиэль настроил настенный экран так, что панорама окрестностей проецировалась прямо на белоснежные стены. На равнинах медленно сгущались темно-пурпурные сумерки, три огромные серебряные луны образовали в небе треугольник, а красные луга покрылись слоем морозного серебра.       — Все растения на этой планете связаны друг с другом! — Итан подбежал к Танисиэлю. — В соке образцов, собранных предшественниками, нашли компоненты, схожие с кровью местных животных! Эти «растения» снаружи на самом деле животные!       Итан в ужасе уставился на Танисиэля. Жрец лишь усмехнулся и, указав на место рядом с собой, бросил:       — Садись.       Видя полное безразличие жреца, Итан почувствовал, что почти сходит с ума. Он не понимал, как Сэмюэл и этот пришелец могут сохранять такое спокойствие. Неужели они не осознают, что вскоре столкнутся с чем-то невообразимым? Итан не хотел умирать так скоро. Столько всего еще не было испробовано. Первые двадцать девять лет жизни он провел в скуке и тишине, а единственного года потакания своим желаниям хватило, чтобы загреметь в Запретный город.       Он не мог погибнуть здесь.       — Почему этот твой Бог Хаоса появляется лишь раз в три года? Где он прячется всё это время? Эта планета такая странная… — Итан метался перед Танисиэлем, не в силах успокоиться. — Когда я работал в Энергетическом бюро, я посетил немало неразведанных примитивных миров. Но даже самые глухие и дикие планеты не были настолько жуткими… Тебе так не кажется? Все растения связаны между собой. Даже у животных здесь растут тонкие отростки, соединяющие их с корневищем под землей… Сама планета — словно один живой организм!       — Итан, — Танисиэль слегка повысил голос, и в нем прозвучала непререкаемая власть. — Подойди и сядь.       От внезапной резкости в голосе жреца Итан замер, не в силах противиться приказу. Поколебавшись мгновение, он нехотя прошел к противоположному краю дивана и сел.       Танисиэль протянул ему свой бокал:       — Оно было спрятано за какими-то гнилыми овощами. Похоже, Бог Хаоса до него не добрался. Поможет унять тревогу.       Итан замялся, прежде чем взять бокал. На краю остались отпечатки губ жреца, а сама жидкость походила на кровь, оставляя на стенках бледные красные разводы. Он нахмурился:       — Разве вам, жрецам, можно пить алкоголь?       — Не больше бокала в день, — невозмутимо ответил Танисиэль. — Мы верим, что лучше всего следовать инстинктам, сохраняя умеренную сдержанность. Никакие крайности не приблизят нас к Богу.       — К Богу? — Итан горько усмехнулся. — Если та тварь и есть ваш Бог Хаоса, неужели ты хочешь стать таким же после стольких лет службы?       — Что в этом плохого, если это позволит вырваться из оков времени и пространства? — отозвался Танисиэль, играя со своей сферой. Он вздохнул: — Знаешь, мы, жрецы Ева, разделены на две фракции. Большинство следует ортодоксальным путем, веря в Бога Порядка и принимая его учения за норму. Другая же фракция, к которой принадлежу и я, поклоняется таинственному Богу Хаоса. Именно поэтому мне пришлось участвовать в этой поисково-спасательной миссии и отправиться с вами на Красную Землю. Храм, к которому я принадлежу, не разделяет моих взглядов.       Итан с удивлением уставился на человека перед собой, изящного, словно старинная кукла. Он не ожидал, что этот мужчина, чье тело буквально излучало свет, поклоняется монстрам. Разве это не то же самое, что поклонение Сатане? Очевидно, такая вера должна в корне противоречить служению Богу Порядка. Почему же он говорит об этом так, будто это просто другая ветвь религии?       Мировоззрение расы Ева было поистине специфическим.       Итан сделал глубокий вдох, резко закинул голову и осушил бокал. Густой аромат вина ударил в нос, неся в себе едва уловимый металлический привкус крови. Капля скатилась из уголка губ, очертила челюсть и поползла по шее ярко-алой струйкой. Танисиэль наблюдал за ним с нечитаемым выражением, продолжая поглаживать сферу — данные о личности Итана беспрерывным потоком лились в его разум.       Изначально его внимание было приковано к Сэмюэлу, но интуиция этого беты превзошла все ожидания. Теперь Итан интересовал его гораздо больше.       — Так это была государственная измена. Никогда бы не подумал…       Итан не ожидал такого поворота. Он поперхнулся вином и закашлялся, прикрывая рот рукавом.       — Что… что ты сейчас сказал? — выдавил он.       Танисиэль слегка склонил голову и невинно произнес:       — Ничего. Просто стало любопытно.       Атмосфера между ними стала натянутой. Точнее, Итан чувствовал жгучую неловкость, а в глубине его души тлели гнев и нетерпение. Впрочем, он привык сдерживаться. Танисиэль видел, как тот отвел взгляд, и как побелели костяшки пальцев, сжимающих бокал. Жрец извиняюще и искренне улыбнулся:       — Прошу прощения. Я изучил твои личные данные без разрешения.       В глубине души Итан понимал: у «нелюдей» нет права на частную жизнь, так что винить собеседника было не в чем. Он лишь недавно попал в Запретный город и еще не привык к ощущению полной прозрачности. Глядя на серьезное лицо извиняющегося жреца, Итан понял, что злиться бессмысленно. Он медленно выдохнул, успокаиваясь. Он уже собирался ответить, что это неважно, как вдруг заметил на светлом полу некое существо. Короткое и тонкое, оно медленно приближалось к ним. Похоже на насекомое.       Но ведь база полностью запечатана? Откуда здесь взяться насекомым?       Итан прищурился, разглядывая покачивающееся создание. Однако, когда он разглядел его отчетливо, первобытный ужас заставил волосы на затылке зашевелиться.       Это был червь длиной около двадцати сантиметров с цилиндрическим телом. Чуть толще многоножки, но без единой лапки. Серовато-черное тело без панциря, со слизистой кожей, как у слизня. Сквозь нее виднелись извилистые черные сосуды, пульсирующие при каждом движении. Но по-настоящему пугающим было не это, а бугристое, едва различимое лицо на переднем конце тела.       Человеческое лицо.       Итан резко вскочил и попытался отступить, но забыл о диване позади и рухнул на подушки. В ужасе он обернулся к Танисиэлю и увидел, что тот слегка удивлен, но совсем не напуган — скорее, заинтригован находкой. Жрец поднялся и присел на корточки в паре шагов от существа.       Червь, почувствовав на себе взгляд, перестал извиваться. Он внезапно свернулся спиралью и замер. С такого расстояния Итан не мог разобрать выражение этого лица или понять, находится ли существо в сознании. Он сидел на диване, словно окаменев. Половина вина из бокала расплескалась, оставив пятна на белой коже обивки.       Танисиэль молча застыл напротив монстра. Передняя часть твари странно вздувалась. Смутно проглядывались черты наслоенных друг на друга человеческих лиц, но искаженных и деформированных, отчего морда казалась опухшей и уродливой. Там, где должны быть глаза, зияли две щели разной длины, а на месте рта зияло круглое отверстие, внутри которого шевелился странный черный пушок. В мягком, желеобразном теле тоже что-то двигалось и перетекало.       Какая мерзость.       Танисиэль обернулся и забрал бокал из рук Итана. Выплеснув остатки вина на пол, он перевернул сосуд, накрыв им существо. Тварь мгновенно оказалась в прозрачной ловушке и замерла, словно умерла.       Набравшись смелости, Итан сделал несколько шагов вперед. Его лицо исказилось от отвращения:       — Что это, черт возьми, такое? Как оно сюда попало? Джина ведь должна была запечатать базу?       Танисиэль не отвечал, поглощенный созерцанием монстра. Щель у него на лбу медленно разошлась.       На этот раз третий глаз открылся шире, чем прежде, и Итан увидел, что в нем нет зрачка — лишь чистая серебристая пустота. Выражение лица Танисиэля резко изменилось: он широко распахнул глаза, его серые радужки выцвели до белизны, а тонкие черты застыли в странном, торжественном смирении.       Итан невольно отшатнулся, не зная, как быть. Он слышал, что представители расы Ева способны видеть «истину» мира всеми тремя глазами, но никто не мог внятно объяснить, что это за истина. Он и не подозревал, что в таком состоянии они выглядят настолько… одухотворенно.       Это длилось лишь мгновение. Танисиэль зажмурился, а когда снова открыл глаза, к нему вернулся прежний серый цвет радужек. Он тяжело вздохнул и поднялся.       Итан тут же засыпал его вопросами:       — Что ты видел? Что это? Местная фауна? Как оно пробралось внутрь?       Танисиэль посмотрел на него и покачал головой:       — Тебе лучше не знать.       От такого ответа Итан едва не впал в панику. Он терпеть не мог, когда кто-то недоговаривал и напускал туману. Но окружающие его люди обожали строить из себя загадочных личностей, особенно этот ненормальный жрец.       Такой способ общения, требующий постоянных догадок, абсолютно неэффективен. Почему Альфы и Омеги этого не понимают?       — Значит, это как-то связано с твоим Богом Хаоса? Может, раздавим его?       Итан уже был готов привести угрозу в исполнение, но Танисиэль остановил его:       — Нет. Я оставлю его у себя на время. Когда остальные вернутся, не позволяй им прикасаться к нему.       Итан почувствовал раздражение, но, видя, что тон Танисиэля не терпит возражений, промолчал и согласился.       Однако не ослышался ли он? Танисиэль только что сказал «его» вместо «это»?       Это была случайная оговорка?