Падение в бездну

       Итан в оцепенении цеплялся за руку жреца, изо всех сил стараясь вернуться к реальности. Это можно было назвать и сладким сном, и кошмаром, но реальность, в которую он вернулся, определенно была ужаснее любого ночного видения. Когда его безумные мысли наконец улеглись, он осознал свое нынешнее положение.        Итан стоял в коридоре, все стены которого, особенно в углах, покрылись черными пятнами. Его всё еще обнимали сильные руки Танисиэля; жрец спокойно похлопывал его по спине — так же нежно, как когда-то отец утешал его в детстве, когда он пугался страшных историй и не смел уснуть. При мысли об отце и матери Итан внезапно почувствовал, как сердце кольнуло от горечи. Ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы подавить нахлынувшие чувства.        Умение контролировать свои эмоции было самым важным навыком для беты. Его учили этому с малых лет, но с тех пор, как он оказался на этой странной планете, сохранять спокойствие становилось всё труднее.        Неужели это тоже влияние так называемой богини плодородия?        Он уперся в плечо Танисиэля и высвободился из этих полных ностальгии и нежности объятий, после чего неловко поправил очки и спросил: — Почему ты здесь? А как же твое перепелиное яйцо?        Танисиэль не стал поправлять Итана, который так фамильярно окрестил священную реликвию народа Ева, и даже усмехнулся: — Запуск уже идет, но потребуется время, чтобы всё сработало. Я почувствовал, что снаружи что-то происходит, поэтому решил сначала найти тебя.       — А как же остальные? Ты знаешь, что Джефф сбежал? Он сейчас где-то в здании! — Итан внезапно вспомнил о событиях, предшествовавших влиянию Шуб-Ниггурат, и огляделся, торопливо добавляя: — Мы должны найти его как можно скорее! Ты можешь запустить Джину с помощью своего яйца? Джина смогла бы выследить его, а может, мы бы еще починили систему связи и запросили помощь у материнского корабля!        Выслушав этот поток вопросов, Танисиэль остался невозмутимо спокоен: — Сейчас мы не можем этого сделать. Нужно дождаться завершения запуска. К тому же, я сомневаюсь, что материнский корабль пришлет нам серьезную помощь.        Вторая половина фразы заставила сердце Итана заледенеть. — Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, материнский корабль даже о тебе не позаботится?       — Ты забыл? После массового исчезновения разработчиков первая поисково-спасательная группа тоже пропала по прибытии. Обычно спасатели оставляют свои корабли на низкой околоземной орбите, но и люди на корабле, и люди на поверхности — все исчезли.       — Но ведь Волшебная Флейта остановилась на высокой орбите! С такого расстояния на них не должно ничего влиять, верно? Даже если произойдет несчастный случай, они смогут вовремя ускориться и покинуть гравитационное поле Красной Земли.       — В теории всё так, но теория ничего не значит перед Богом Хаоса. Они сами по себе — воплощение хаоса, поэтому их действия невозможно ни контролировать, ни предсказать, — Танисиэль поднял голову к темнеющему потолку. — На самом деле, я только что кое-что слышал. Если другие Ева еще не заражены, они тоже должны слышать тяжелый, глухой звук, идущий с неба. Похоже, материнский корабль ведет огонь из лазеров по Шуб-Ниггу. Если они пустили в ход оружие, значит, что-то случилось.        Надежда в сердце Итана угасала, и после слов Танисиэля его плечи поникли. Если материнский корабль будет уничтожен, то даже если они захотят сбежать, куда им бежать?        Почему бы ему просто не сдаться? Почему не принять это? Почему просто не слиться с ней?        Как и говорил Роланд, даже если он вернется, его просто снова бросят в Запретный город. Его отец заявлял, что никогда не признает такого сына, так что на Земле его никто не ждет. Ради чего он вообще борется за жизнь?       Для него было бы лучше принять это, чем жить в таком страхе и изнеможении.        Богиня плодородия, похоже, нащупала трещину в его сознании, и подобные мысли вновь хлынули в его разум. Танисиэль увидел, как зрачки зеленых глаз Итана расширяются, застилаясь слоем светло-серого тумана, и понял, что они оказались в ужасном положении.        На самом деле богиня плодородия постоянно пыталась вторгнуться и в его разум. Несмотря на его ментальную стойкость, он чувствовал, как чужеродное сознание постепенно набирает силу. Однако многолетние тренировки позволяли ему сохранять разум чистым и ясным, с трудом сдерживая натиск. И всё же даже он порой проваливался в темное, неистовое состояние.        Но эти земляне никогда не тренировали свою ментальную силу. К примеру, дух той женщины-беты был стерт в порошок сознанием богини плодородия, и она оказалась полностью в её власти. Лишь мгновение назад было обнаружено Яйцо Порядка, и ментальная атака Бога Хаоса внезапно возросла в геометрической прогрессии. К тому времени как Танисиэль покинул центр управления, со стороны холла уже доносились звуки выстрелов и крики.        Учитывая слова Итана об исчезновении тела Джеффа... он не знал, скольким людям удалось выжить.        И сейчас Итан явно был на пределе. Его воля ослабла, а в ментальном щите зияли дыры.        Танисиэль скрепил свое сердце и внезапно прижал Итана к стене, еще не успевшей покрыться черными пятнами. Одной рукой он обхватил щеку Итана, а другой с силой приподнял его лицо и яростно поцеловал.        Итан был в смятении.        Его лазурно-зеленые глаза широко распахнулись, и на мгновение он забыл, как дышать.        Что происходит? Что это значит?        Что творит этот жрец?        Его губы оказались во власти горячего дыхания, а бесцеремонный язык разжал зубы, вторгаясь в рот и сплетаясь с его собственным, оцепенелым языком. Итан попытался сопротивляться, но рука жреца властно удерживала его за щеку, а массивное тело прижимало к стене так плотно, что он не мог пошевелиться.        Наконец Танисиэль отстранился, между их губами на мгновение натянулась серебристая нить слюны. Серые глаза жреца пристально смотрели в его собственные, и туман в голове Итана начал постепенно рассеиваться.       — Ты... — Итан лишился дара речи. Он не понимал, что сейчас произошло, и не знал, должен ли он злиться или чувствовать что-то еще. Честно говоря, в голове была абсолютная пустота.        Танисиэль не отводил взгляда; его мягкие светлые волосы упали на брови. Он заговорил с неожиданной страстью:       — Не смей сдаваться так быстро! Я не хочу, чтобы ты стал таким, как Джефф! Мне плевать на остальных, но я не хочу, чтобы ты превратился в одну из этих тварей!        Итан всё еще не понимал, что заставило жреца спасать его. С самого начала Танисиэль уделял внимание только Сэмюэлу, верно? С чего вдруг такая перемена?       — Но почему? Я просто скучный бета, от которого нет никакого проку. У меня есть тот пароль, но он станет бесполезен, как только связь восстановится.        Танисиэль гневно нахмурился. Итан никогда не видел его таким опасным — глаза жреца горели яростью.       — Ты думаешь, мы, жрецы Ева, холодные и бесчувственные машины? Неужели я не могу просто хотеть, чтобы у кого-то жизнь сложилась хорошо?! Если ты ждешь, что я скажу, будто спас тебя, потому что ты какой-то «особенный», то перестань витать в облаках. Даже не думай об этом, потому что ни ты, ни я — никто из нас не особенный. Но отсутствие уникальности — не повод сдаваться, ясно? По крайней мере, я не думал, что ты такой трус!        Он звучал так, будто был глубоко разочарован в Итане. Слушая его, Итан почувствовал укол вины и стыда за свою слабость. Он не знал, было ли это влияние Бога Хаоса, но сейчас он чувствовал себя ничтожеством. Однако этот жрец, прекрасный и ослепительный, как солнце, вытащил его из бездны отчаяния. Ощущение недавнего яростного поцелуя всё еще горело на губах, и Итану вдруг отчаянно расхотелось разочаровывать Танисиэля.        Когда его сознание стабилизировалось, навязчивые образы в голове исчезли, и даже гул в ушах, к которому он начал привыкать, стал гораздо слабее. Итан глубоко вздохнул и тихо произнес:       — Нам нужно найти Сэмюэла и остальных. Здесь больше не безопасно, Бог Хаоса начал прорываться внутрь. Возможно, нам придется оставить базу...        Услышав это, Танисиэль наконец смягчился. Он поднял фонарик, который Итан выронил на пол, и вложил его обратно в руку беты. Свет позволил Итану сориентироваться: они были в трех коридорах от медблока, но он так и не понял, где именно они разминулись с Сэмюэлом.        Итан шел впереди с фонарем, Танисиэль следовал за ним. Вскоре в коридоре показалось нечто пугающее. Это был человек с огнестрельным ранением в живот. Рядом на полу истекали кровью еще четверо. Присмотревшись, Итан узнал в одном из них старика, которому было за семьдесят.        Именно ему Итан помогал писать письмо дочери. Он остановился перед телом старика, присел и, пошарив у него за пазухой, нашел то самое письмо и спрятал его у себя. Танисиэль молча наблюдал за этим, не проронив ни слова.        Дальше по коридору им встретились еще двое, но те были еще живы. У одного прямо из лица прорастали насекомые — крошечные жуки с человеческими лицами извивались и шевелили лапками в воздухе. Человек, казалось, был без сознания. Другой в ужасе разрывал на себе одежду, крича и расцарапывая собственный живот. Это был альфа, но его живот раздулся, как у омеги на седьмом месяце беременности. По всему его телу пошли уродливые бугры. Руки и лицо тоже были густо усыпаны этими наростами.        Инфекция начала распространяться.        Увидев Итана, альфа, раздирающий свой живот, попытался схватить его, но Итан успел отпрянуть.       — Помогите! Помогите мне! В моем животе... оно под кожей!!! Больно! Как же больно! — лицо мужчины было искажено и деформировано, на мгновение став пугающе похожим на ту странную тварь. Складки его кожи наслоились и перекрутились в мучительной агонии. В тусклом свете фонарика он походил на мстительного призрака. Итан не смел больше на него смотреть и ничего не ответил. Он мог только идти прочь.        По мере продвижения им попадалось всё больше тел. У некоторых полностью выпали волосы, одежда начала растворяться, а сами они, подтачиваемые заразой изнутри, теряли человеческие очертания, оплывая, словно расплавленный воск.        Самое жуткое зрелище предстало перед ними в холле, где лежало множество застреленных. Дрожащий бета, прятавшийся за диваном, рассказал им, что один из раненых солдат внезапно забился в конвульсиях, и его кожа покрылась буграми. Кэвин и другие «нелюди» заявили, что он заражен вирусом, и потребовали выбросить его наружу, но один из земных солдат на эмоциях застрелил лидера альф. В ответ разъяренные заключенные бросились на охрану, и обе стороны погрязли в кровавой свалке. Многие погибли, а выжившие в ужасе разбежались.        Случилось худшее. Итан лихорадочно допытывался:       — А что с Сэмюэлом? И где начальник охраны?       — Я не знаю, куда они делись. Я видел волосатую черную тварь, ползущую вон по той стене. Огромную, размером с человека. Начальник охраны несколько раз выстрелил в нее, но не смог убить. Потом он и Сэмюэл вступили с ней в бой. Спустя какое-то время они исчезли, — при воспоминании о монстре нелюдь начал неконтролируемо трястись. Он указал в сторону массивных дверей, ведущих к выходу, и добавил: — Кажется, они отступили туда.        Танисиэль прошептал на ухо Итану:       — Неужели их вынудили покинуть базу?