Падение в бездну

       Адам приближался. За его спиной молча стояли другие нелюди, явно поддавшись необъяснимой ненависти Омеги. Ситуация явно принимает самый скверный оборот. Какими бы логичными ни были его доводы, этим людям, доведенным до отчаяния, просто нужно было найти объект для контроля или выплеснуть на кого-то свой гнев и страх. Его «выбрали» мишенью лишь из-за прошлого статуса государственного чиновника.        Сердце Итана бешено колотилось, а воздух вокруг казался ледяным. Взгляды нелюдей пугали его сильнее, чем бросок к Богине Плодородия на Красной Земле. Он не знал, на что они способны, но отчетливо понимал, в этой вселенной ему никто не поможет.        Внезапно подал голос Кэвин, который всегда его недолюбливал:       — Кончайте это. Посмотрите, в какой заднице мы оказались. Неужели этот спор сейчас важнее всего?       — Его нужно взять в заложники! — выкрикнул Бета. Тот самый, что еще недавно вежливо улыбался и предлагал Итану пиво. Теперь же его лицо исказила ярость, а брови взлетели вверх — он походил на ощетинившегося кота.       — В заложники? — Кэвин нетерпеливо махнул рукой. — Мы все здесь — нелюди. Если правительство захочет от нас избавиться, им проще сбросить на Запретный город ядерную бомбу. Станут они возиться с засылкой шпиона-секретаря с такой рожей? Не валяйте дурака. Лучше подумайте, как заставить их вернуть нас обратно.        Другой Альфа с грохотом пнул стул:       — Да что мы можем! Они и не собираются нас возвращать!        Снова вспыхнула перепалка. Итану казалось, будто перед ним кружится хоровод безумных демонов, и единственным желанием было бежать. В этот момент пол содрогнулся — гораздо сильнее, чем прежде. Послышался скрежет изгибающейся стали и пронзительный визг трущегося металла; звуки шли отовсюду: из-под ног, сверху, из-за стен.        Итан посмотрел вдоль длинного центрального перехода станции и увидел, как коридор медленно выгибается вверх. В нескольких сотнях метров впереди открылось немыслимое зрелище. Прямой путь внезапно оборвался, сдвинувшись на несколько метров влево, образуя тектонический разлом пространства. За этим разломом всё закручивалось в безумном вихре. Мебель летала, а сверхпрочная сталь извивалась, словно лапша. Итан протер глаза до боли, надеясь, что это галлюцинация, но аномалия никуда не исчезла — она стремительно приближалась.        Яркий белый свет сменился кроваво-красным. Раздался голос Лема:       — Обнаружена критическая пространственная деформация. Всем немедленно эвакуироваться в Южное крыло!        Под вой сирены нелюди, охваченные ужасом, бросились прочь от наступающего искажения. Итан заметил, что аномалия движется неравномерно: она то замирала, то совершала резкие скачки на десять-двадцать метров вперед. В любой момент она могла прыгнуть на сотни метров, поглотив их всех.        Итан пригнул голову и, не оглядываясь, бросился бежать.        Тот самый Бета, предлагавший связать его, бежал медленно — сказывались грузное телосложение и одышка. Вскоре он начал отставать. Итан услышал странный хрип — то ли тяжелое дыхание, то ли всхлип. Обернувшись, он увидел, что искажение настигло беднягу.        Пространство захватило его правую ногу. Мышцы и кости мгновенно скрутились, натянувшись, как резиновые жгуты. Хруст ломающихся костей и звук рвущейся плоти отчетливо доносились до остальных. Ступни, голени, бедра, спина, плечи... Крик человека слился с шумом разлетающейся крови. Части тела, попавшие в зону деформации, превращались в бесформенную слизь. Молекулы кожи, жира и костей распадались, удерживаемые лишь слабой силой искаженного поля. Узнать в этом месиве человеческие черты было невозможно.        Когда деформация достигла головы, крик наконец оборвался. Глаза выкатились из орбит и лопнули в пространственной «мясорубке». Кровь или какая-то иная жидкость мгновенно испарились, превратившись в облако дыма. Мозг, ставший похожим на серый соевый творог, вибрировал в унисон с кусками плоти, обломками стали и бетона.        После гибели Джеффа на Красной Земле Итан думал, что ничего страшнее уже не увидит. Он ошибался.        Нелюди ускорились. Никто не знал, когда прекратится эта турбулентность. Эта вселенная была враждебна к жизни. Им не следовало приходить сюда. Никому не следовало.        Лишь остатки инстинкта самосохранения заставляли их двигаться дальше — многие уже были на грани того, чтобы окончательно лишиться рассудка от ужаса.        Итан не знал, сколько они пробежали, прежде чем грохот скручиваемого металла стих и воцарилась тишина. Он опустился на пол, жадно хватая воздух; сердце колотилось так бешено, будто собиралось взорваться. Перед глазами плыли черные пятна, а в горле застыл сладковатый привкус крови. Обернувшись, он увидел, что тяжелый механический затвор заблокировал путь назад. Должно быть, это сделал Лем. Сейчас у Итана не было сил размышлять — смерть Беты все еще стояла перед глазами. Он понимал, что отныне эта сцена будет преследовать его в кошмарах до конца дней.        В помещении царил полумрак, вокруг были лишь голые стальные стены. Никаких белых панелей-экранов — похоже на склад припасов. Большинство нелюдей сидели или лежали на полу, парализованные шоком, и тяжело дышали. Спустя мгновение Итан услышал тихий плач Адама.       — Всё кончено. Нам конец! Связи нет. Остается только ждать смерти!        Другой Альфа обнимал его, что-то шепча, — видимо, пытался утешить. Остальные молчали; кто-то кусал губы, кто-то тихо плакал, а кто-то в ярости колотил кулаками по стенам. Итан осторожно забился в угол, стараясь сжаться как можно сильнее в надежде, что его никто не заметит.        Однако в конце концов Альфа, обнимавший Адама, поднял голову. В его глазах читалась ненависть и жгучее желание убить Итана.        Итан пробормотал: — Черт!        И тут же услышал: — Почему этот человек всё еще здесь! Это он во всём виноват! Вышвырните его!        Этот рев одобрили сразу несколько человек.       — Да! Это Энергетическое бюро виновато в том, что нас затащили в эту проклятую вселенную!       — Он их прихвостень! Вышвырните его!       — Если мы принесем его в жертву Великому Богу Хаоса, нас могут пощадить! Он вообще не должен был возвращаться с Красной Земли!        Под нестройный хор проклятий Итан, цепляясь за последнюю соломинку надежды, посмотрел на Кэвина. Однако тот, явно потрясенный увиденным недавно ужасом, замялся и ответил ему сложным, нечитаемым взглядом.       Итан не замечал, что его губы дрожат. Он лишь продолжал качать головой.       — Нет… это не я…        Вскоре угрозы переросли в действия. Черноволосый Альфа первым схватил его за шиворот, вытащил из угла и, швырнув на пол, ударил коленом в живот. Итан вскрикнул и скрючился, как креветка.       — Вели своему хозяину забрать нас отсюда! Или я забью тебя до смерти!       — Именно! Ты же можешь связаться с этим доктором! Иди и поговори с ним! — закричал другой Бета.        К ним присоединились и другие Альфы и Беты. Итан крепко обхватил голову руками, уже не понимая, куда именно приходятся удары. Казалось, из легких выбили весь воздух, стало нечем дышать. Рот наполнился кровью. Его таскали за волосы, били по лицу; очки отлетели в сторону.        Лежа в крови и полузабытьи, он тихо взмолился: — Хватит… перестаньте… простите…        Он и сам не знал, за что просит прощения, но в центре этого вихря ненависти рассудок отказывал.       — Смотрите! Он извиняется! Значит, признает, что он шпион!       — Твои извинения бесполезны! Мы все подохнем!       — Вышвырните его, пусть он сдохнет первым!       — Дайте мне развлечься с ним напоследок! Говорят, Сэмюэл его обожал. Хочу посмотреть, на что он годен!       — Хватит! — рявкнул Кэвин.        Шум мгновенно стих. Внимание толпы переключилось на него. Итан дрожал на полу. Неужели его спасут?        Кэвин оглядел искаженные яростью лица. Прежнее доверие в их глазах сменилось провокацией и недовольством. Один из Альф в упор уставился на него:       — Ты ведь не собираешься его защищать?! Факты налицо! Знай я раньше, что ты такой сострадательный, я бы «благословил» и твоего Омегу, и его любовничка!        В такие моменты, когда все ополчаются на одного, инакомыслие не прощалось даже лидерам. Они хотели его смерти, хотели слышать его крики и видеть смертный ужас в его глазах, потому что считали, что он это заслужил. Каждый, кого они ненавидели, должен был умереть, а любой, кто мешал им достичь цели, становился врагом.        Кэвин шагнул вперед и одним ударом свалил этого Альфу с ног, после чего яростно взъерошил пятерней волосы. Холод в его глазах исчез. Он с силой ударил по металлическому контейнеру, оставив на нем глубокую вмятину. — Если хотите его вышвырнуть — делайте это быстро, но не смейте его избивать, — бросил он в конце концов.        Последняя надежда рухнула. Распухшие глаза Итана не могли выдавить ни слезинки; он застыл в оцепенении, не до конца осознавая весь ужас происходящего. Его рывком подняли на ноги. Кто-то нажал на кнопку, и механическая дверь перед ним поползла вверх. За ней открылся изуродованный коридор. Хотя пространственное искажение еще не достигло этого места, темно-красный свет аварийных ламп напоминал разлитую повсюду кровь.        Он отчаянно затряс головой: — Нет… нет… я не выйду!        Но именно этого толпа и ждала. Его грубо вытолкнули, и он рухнул на холодный пол. Превозмогая боль во всем теле, Итан попытался подняться, но увидел, что дверь уже закрывается. Он рванулся назад, спотыкаясь на ходу, только было слишком поздно. Итан принялся колотить в тяжелую сталь: — Пустите меня! Пустите обратно!        Позже, вспоминая это, он понял, что его отчаяние было иррациональным — подобные искажения пространства никакая дверь не остановит. Смерть была одинаково близка по обе стороны. Просто перед лицом конца люди инстинктивно стремятся к себе подобным, словно толпа может дать защиту и безопасность, пусть даже иллюзорную.        Обессилев, Итан опустился на пол, привалившись спиной к тяжелому металлу. Казалось, по бесконечному красному коридору бродят невидимые призраки.        Когда это случится? Насколько больно будет, когда тело начнет скручивать в спираль? Неужели все средства связи уничтожены?        В каком-то забытьи он поднялся и побрел назад тем путем, откуда они пришли. В коридоре завывал хаотичный ветер. Голос Лема давно не был слышен — неужели главный компьютер разрушен?       Наконец в какой-то подсобке Итан наткнулся на терминал и на ощупь запустил старую машину. Цепляясь за последний призрачный шанс на спасение, он лихорадочно перебирал программы, пытаясь найти способ связаться с человеческой вселенной.        В тот момент, когда он уже готов был сдаться, проекционный экран мигнул, и на нем появилось лицо.        Резкие брови, глубокие серебристо-серые глаза, кожа цвета слоновой кости и ярко-красный знак на лбу.        Итан не ожидал увидеть его здесь, но и собеседник, широко распахнув глаза, явно был потрясен.       — Танисиэль!       — Итан!        Они выкрикнули имена друг друга почти одновременно. Раньше Итану казалось, что Танисиэль окружен ореолом святости, но сейчас его появление ощущалось как истинное чудо. Итан прильнул к терминалу и закричал в порыве отчаяния: — Помоги нам! Пространство разрывает станцию на части! Мы все погибнем! Заставь их вернуть нас назад!       — Итан, я уже убедил доктора Сюя. Тебе нужно продержаться всего четверть часа. Все будет хорошо, — голос Танисиэля звучал непоколебимо спокойно, напоминая бездонное море, на котором никогда не бывает волн.        Закончив фразу, он, казалось, собрался уйти. Итан забыл, что перед ним лишь проекция, и рванулся вперед, пытаясь схватить его за руку: — Не уходи!        Услышав этот полный ужаса крик, Танисиэль остановился и с легким удивлением посмотрел на него.        Итан щурился, но из-за близорукости не мог ничего разглядеть. Ему было смутно стыдно за свою слабость, но сейчас это не имело значения. — Не уходи. Я здесь совсем один…        Только сейчас Танисиэль заметил подбитые глаза и окровавленный нос Итана. В его сердце вспыхнул глухой гнев. К счастью, на шее беты не было следов укуса другого Альфы — иначе он, пожалуй, убил бы доктора Сюя…       — Хорошо, я не уйду, — Танисиэль пристально посмотрел в зеленые глаза на экране.        Итан почувствовал внезапное облегчение; даже зловещий красный свет теперь казался не таким невыносимым. Он не знал, о чем говорить, и принялся сбивчиво, путаясь в словах, описывать преследующую их пространственную турбулентность. Когда он заговорил о гибели Беты, Танисиэль молча поднес палец к губам.        Итан умолк, осознав, что его речь звучит почти безумно.       — Не бойся. Ты тот, кого коснулся сам Бог Хаоса. Это лишь одна из бесчисленных вселенных, подвластных их влиянию, — мягкая улыбка Танисиэля словно таяла в сиянии его золотистых волос. — И потом, я здесь.        Итан усиленно закивал. Он верил жрецу — это была последняя соломинка, за которую он мог ухватиться, чтобы не потерять рассудок.       Но тут снова раздался знакомый скрежет скручиваемого металла, похожий на раскаты грома. Лицо Итана побелело. Хромая, он подошел к дверному проему и посмотрел на север.        Оно идет.        Оно идет.        Чтобы сожрать их.        Итан метнулся обратно в комнату и в изнеможении рухнул на стул перед терминалом.       — Слишком поздно… — пробормотал он, глядя на Танисиэля. — Когда я умру… ты можешь передать кое-что моим отцу и матери? Скажи… просто скажи…        Он повторил это несколько раз, но так и не смог закончить фразу. Танисиэль что-то кричал кому-то по ту сторону экрана, и Итан не знал, слышит ли он его вообще.       — Просто скажи… что я их люблю, — произнес Итан голосом, который мог слышать только он сам.        Он горько усмехнулся, закрыл глаза и приготовился к мучительной смерти.