Падение в бездну

       В последнее время Итан постоянно пребывал в прострации. Он не слышал, что Сэмюэл говорил ему за завтраком, пока тот в нетерпении не постучал по столу.       — Эй! Да что с тобой такое? Ты будто душу потерял, — Сэмюэл недовольно воззрился на него.        Итан попытался найти оправдание и выдавил: — Мож… может, голова кружится от запаха в коллекторах.       — Хм, уж не о том ли трехглазом жреце ты мечтаешь? — Сэмюэл вскинул бровь. Он спросил это мимоходом, но с таким видом, будто поймал Итана за руку. Итан рефлекторно возразил: — С чего ты вообще о нем вспомнил?        Сэмюэл откусил кусок хлеба и пояснил: — Я расспросил Кэвина. Он рассказал, что после того происшествия на Десятой космической станции явился этот жрец и забрал тебя на целую ночь.        Плечи Итана невольно опустились под грузом нечистой совести. Но тут же он подумал — а в чем он, собственно, виноват? Почему Сэмюэл ведет себя так, будто он командир на допросе? — Да, он забрал меня, и что с того?       — Что с того? Не забывай, что в глазах окружающих ты — мой Омега. И тут тебя на всю ночь уводит другой Альфа! Как мне после этого людям в глаза смотреть?       — Если он хочет меня забрать, разве я могу отказать? Ты забыл, что я здесь не полноправный гражданин?       — Ты должен был хотя бы сопротивляться!        Итан закатил глаза, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать этот спор. Но это лишь сильнее раззадорило Омегу. Сэмюэл поднялся, навис над Итаном и пригрозил тихим голосом: — Хочешь верь, хочешь нет, но однажды ночью, пока ты спишь, я вцеплюсь тебе в шею так, что мало не покажется.        Итан быстро прикрыл шею рукой и отодвинулся. — Ты псих. Омега, который спит и видит, как бы кого пометить.       — А почему Омега не может помечать других? В крайнем случае, я укушу посильнее, до крови. Это будет мало чем отличаться от метки Альфы, и заживать будет очень долго.        Итан тяжело сглотнул и всерьез задумался, не стоит ли ему начать спать в ошейнике. Оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет, он поднял руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно, я сам нарисую себе след от укуса, идет?.. Но если подумать, почему у тебя до сих пор не началась течка? Я уже вернулся с миссии, а она задерживается на неделю. Ты ведь не можешь быть беременным, верно?..        Сэмюэл в ответ отвесил Итану щелчок по лбу. — Что за чушь ты несешь? Я просто использую ингибиторы.       — Ты всё еще их принимаешь?! Ты вообще хочешь иметь детей в будущем? Разве ты не понимаешь, что если так пойдет и дальше, ты станешь бесплодным?       — Хм... Это было бы идеально.        Итан вздохнул и серьезно произнес: — Дети — это не главное. Суть в том, что длительный прием подобных препаратов повышает риск развития рака матки и вызывает раннюю менопаузу. Тебе нужно дать организму нормальный отдых.        Сэмюэл залпом допил молоко и нетерпеливо бросил: — Когда я выберусь отсюда, я больше никогда не прикоснусь к этой дряни.       — Выберешься? — удивленно переспросил Итан.       — У меня сейчас 64 балла. Если бы не то, что случилось на Красной Земле... а, забудь. Если я возьму еще три задания по десять баллов и доберу по мелочи, то смогу выбраться отсюда года через три!        64 балла... Прошло всего три года с тех пор, как Сэмюэл попал в Запретный город, а он уже накопил столько очков. Очевидно, он пахал как проклятый и вызывался добровольцем на каждое опасное задание. И... он действительно дожил до этого дня. Похоже, этот Омега был не просто невероятно силен, но и чертовски везуч.        Однако Итан промолчал. Он считал, что вся эта система накопления баллов для освобождения из Запретного города — сплошное надувательство.        После последней пятибалльной миссии он смутно осознал: сложность задания вовсе не определяется количеством назначенных за него очков. Те, кто планировал эти миссии, плевать хотели на жизнь исполнителей. Некоторые задания и вовсе создавались с единственной целью — «подчистить» контингент.        Итан всерьез подозревал, что как только счет нелюдя приближается к заветной сотне, его отправляют на задание в один конец, чтобы избавиться от него окончательно. Он слишком хорошо знал отношение людей «снаружи». Никто не хотел, чтобы обитатели Запретного города возвращались. Он бесчисленное количество раз слышал разговоры своих бывших коллег о том, что нелюди совершили ужасные поступки, но не понесли заслуженного наказания. Они говорили, что будь они судьями в Комитете по этике, они не были бы столь милосердны. По их мнению, этот биомусор следовало бы травить газом, взрывать или расстреливать пачками, чтобы сэкономить деньги налогоплательщиков.        Более того, такой бывший госслужащий, как он сам, знающий слишком много государственных тайн, должен был стоять в первых рядах на ликвидацию. Неужели найдется хоть один здравомыслящий чиновник, который позволит ему выйти на свободу? Если бы не его бешеное везение и встреча с Танисиэлем, он бы уже давно был мертв.        Но он не стал делиться своими подозрениями с Сэмюэлом. Всегда полезно за что-то цепляться, даже если эта надежда обречена.        Свои же остатки надежды Итан невольно связывал с Танисиэлем.        Да, причина его недавней рассеянности крылась в том, что он постоянно, вопреки воле, думал об этом прекрасном и опасном человеке. Танисиэль ясно дал понять: они просто используют друг друга для взаимного удовлетворения. Сам Итан тоже понимал, что единственная нить, связывающая их, — это его кровь Небожителя. И все же он не мог забыть те серые глаза, губы, скользившие у самого его уха, и теплую грудь, прижимавшуюся к его спине. Он помнил каждое слово, и каждый раз этот низкий вкрадчивый голос разливался в его сознании, точно горячая родниковая вода.        Перед сном Итан ловил себя на мысли: а вдруг Танисиэль внезапно появится завтра? Будет ждать его за каким-нибудь углом? Разум твердил, что это несбыточная фантазия, но чувствам было плевать на логику. Он ощущал себя околдованным жрецом с его демонической верой.        Это не предвещало ничего хорошего, он понимал это, но поделать с собой ничего не мог.        На следующий день Итан нарисовал у себя на шее весьма натуралистичный след от укуса, используя красную, черную и синюю масляные ручки. Сэмюэл, увидев это, остался недоволен и проворчал, что это совсем не похоже на его зубы. Итану оставалось только пожать плечами и списать всё на затянувшуюся задержку течки у приятеля.        В тот день, захватив инструменты, он спустился в систему коллекторов. Преодолев бесконечные повороты и развилки, он добрался до относительно просторного участка, где была даже небольшая насыпь. Однако сегодня, стоило ему свернуть за очередной угол, он сразу почувствовал — воздух стал другим.        Вскоре он услышал чьи-то голоса.        Очевидно, это были человеческие голоса, но сквозь привычную сырость канализации пробивался специфический запах, свойственный большим скоплениям людей. Итан замер, осторожно отложил инструменты и на цыпочках двинулся к насыпи. Он не осмелился показаться открыто и вплотную прижался к стене.        Насыпь, обычно мокрая и пустынная, на этот раз была заполнена толпой и ярко освещена. Оглядевшись, Итан насчитал около сотни человек. Несмотря на такое количество людей, стояла тишина — дисциплина для этого места была редкая. Итан даже заметил две или три фигуры в форме охранников. Все они держали в руках фонари, слегка задрав головы и глядя вперед, где на обломке валуна стоял человек — Чэнь Цзэн.       — На протяжении бесчисленных веков системы человеческого правления оставались несовершенными. Будь то феодализм, демократия или централизованная власть — все они имели изъяны, ибо со временем погрязали в коррупции. Разве не те государства, что громче всех кричали о демократии, едва не уничтожили Землю сотни веков назад? Именно поэтому Земной Союз считает абсолютную свободу злом. Большинство людей невежественны. Кровавые войны и резня, которыми полна история, говорят нам: люди никогда не смогут создать стабильную и идеальную систему.        Мы заражены грехом Люцифера, мы больше не верим в Господа и не желаем подчиняться Его воле и принимать Его власть. Некоторые говорят: «Если Бог существует, то почему мы, расселившись по всей галактике, так и не нашли небеса?» Это оттого, что они не знают: небеса не обязательно находятся в нашей вселенной. Если Господь создал вселенную, как Творец может оставаться запертым в собственном творении? У Господа есть своя обитель. Это параллельная вселенная, более обширная и величественная, чем наша, с высшими законами, которые нам не дано постичь.        И точно так же, если есть параллельная вселенная, зовущаяся раем, есть и ад. Зло в нем невообразимо. В глазах Господа и Дьявола всё, что мы делаем, лишено смысла — так же, как нам, людям, плевать на жизнь бактерий. Вера в Господа подобна паразитированию на здоровом организме. Только так мы можем получить защиту. Лишь прилепившись к Господу, мы укроемся от абсолютных и злых сил ада. Только связь с Господом спасет нас от того, чтобы быть разорванными в клочья пастью Великого Бога Хаоса, когда он снизойдет в наш мир.        Мощный голос Чэнь Цзэна разносился по коллектору. Итан осознал, что тот объединил верования расы Ева с христианством, представив нелюдям некую новую религию.        Обычно Чэнь Цзэн собирал последователей по вечерам после работы, проповедуя в полуразрушенных зданиях на окраинах, непригодных для жизни. Однако стража раз за разом пресекала эти собрания, угрожая участникам вычетом баллов. Похоже, они решили использовать это место как свое новое тайное логово...        Даже обычный охранник не захотел бы спускаться в такое грязное и зловонное место, поэтому Итан был крайне поражен тем, что среди последователей оказались стражи порядка.        Поразительно, свободные и полноправные граждане, стоящие по иерархии выше всех присутствующих, слушают бредни нелюдя? Это становилось по-настоящему интригующим.        Это означало, что охранники могли общаться с внешним миром. Если Чэнь Цзэн нашел способ проповедовать страже, то его учение, скорее всего, скоро вырвется за пределы города...        В этот момент проповедь подошла к промежуточному финалу, и толпа внезапно разразилась оглушительным криком: — Моя верность принадлежит Господу, учителю и Ассоциации «Милость Господня»!        Этот исступленный крик, шедший из самой глубины их душ, эхом разнесся по бесчисленным трубам, заставляя кирпичи и камни содрогаться. Итан на мгновение замер, опасаясь, что вибрация вызовет обрушение ветхих каменных сводов.        Сцена перед ним выглядела пугающе-мистической. Все как один выкрикивали один и тот же лозунг, синхронно чертя в воздухе кресты. В глазах каждого пылал одинаковый восторг и фанатизм. Это зрелище рождало мощную силу, подобную бурному потоку, сметающему всё на своем пути. От этого религиозного безумия у Итана болезненно сжалось сердце.        Чувство страха просочилось в самую глубь его души, а зуд на затылке стал невыносимо резким и начал медленно расползаться вниз. Итан потянулся и коснулся кожи. Она была сухой и грубой на ощупь; это странное раздражение уже охватило плечо и шею.        Кожу стянуло, она словно распухла, будто под ней вот-вот должно было что-то проклюнуться. Однако через несколько мгновений это ощущение исчезло, и он решил, что это лишь плод его воображения.