Падение в бездну

Какая боль на свете самая невыносимая? Кто-то сказал бы, что это заживо горящая плоть, кто-то — что это роды или зубы терзающих тебя хищников. Но Итан сомневался, что в мире существует мука страшнее той, что он испытывал сейчас. Казалось, в его вены впрыснули серную кислоту: сосуды и нервные окончания растворялись одно за другим, а мышцы заживо отделялись от костей. Но хуже самой боли был нестерпимый, удушающий зуд. Его словно расщепляли на атомы и резали на куски — это было куда мучительнее тысячи казней. Однако боль была не такой невыносимой, потому что Танисиэль снова разделил её с ним через душевную связь. Итан впервые услышал, как жрец пронзительно закричал. Прекрасное лицо альфы исказилось и задергалось от дикой судороги, а тело неестественно выгнулось. Если присмотреться, на его бледной коже стремительно проступали и тут же исчезали черные линии, точь-в-точь как у Итана. Итану казалось, что затылок разорван настежь и в рану с силой вбивают что-то чужеродное. Невидимая мощь сдавила его со всех сторон, дробя кости и не давая вздохнуть. Переплетенные щупальца за спиной начали дюйм за дюймом уменьшаться, втягиваясь обратно в тело. Голос Итана сорвался на хрип, дыхание стало частым и прерывистым, а мышцы натянулись до предела, едва не лопаясь. На пике этой агонии сознание померкло, и он провалился во тьму. Они со жрецом лишились чувств почти одновременно. Минут через десять Итан очнулся первым. Зрение еще слегка расплывалось. Вокруг царил мрак, и лишь крошечный шарик голубого света кружил над неподвижным телом неподалеку. Итан посмотрел на свои руки — черные отметины исчезли. Дыша натужно и прерывисто, он судорожно ощупал затылок. Пальцы наткнулись на бугристый шрам, но жутких отростков больше не было. Из горла вырвался полный восторга всхлип. Слезы покатились по испачканным и осунувшимся, но уже не черным щекам. Никогда еще он не чувствовал себя таким счастливым. Он будто родился заново. Утерев слезы, Итан подполз к жрецу, лежавшему на залитой кровью земле. Золотые волосы Танисиэля испачкались в грязи и закрывали половину лица. Итан осторожно убрал пряди, чувствуя вину и глубокую благодарность. Жрец снова спас его и разделил с ним этот ад. Никто в целом мире не был так добр к нему. Этот человек стал его светом, единственным ориентиром в непроглядной тьме. Он нежно коснулся щеки жреца, а затем слегка потряс его за плечо. — Танисиэль? Танисиэль? Жрец тихо застонал и нахмурился, словно ему не хотелось возвращаться из забытья. Его длинные золотистые ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза. Итан облегченно выдохнул. — Ты в порядке? У Танисиэля ломило все тело, будто его по частям собрали после жуткой аварии. Потерев чистую шею, он сел, с трудом соображая, где находится. Жрец огляделся, и его взгляд наконец остановился на лице Итана. — Инъекция... — Он протянул руку и коснулся иссеченного шрамами затылка беты. — Все получилось? Итан неистово закивал и внезапно крепко обнял Танисиэля. Жрец на мгновение замер. Лишь спустя секунду он медленно поднял руку и обнял Итана в ответ, заметив, как сильно тот исхудал. Мутация требовала колоссального количества энергии. И хотя Итан поглотил немало рогатых, этой силы не хватило, особенно в последние дни. Процесс сжигал остатки его ресурсов, пока бета сидел впроголодь, питаясь лишь гниющими останками. Мощь Бога Хаоса определенно была не по плечу человеческому телу. Итан жадно вдыхал едва уловимый аромат горького сандала, исходящий от Танисиэля. Он мертвой хваткой вцепился в одежду на его спине, боясь отпустить. Ему казалось, стоит разжать пальцы, и все окажется лишь сном. — Как ты нашел меня? Ты ведь говорил, что через душевную связь нельзя определить мое точное местоположение? — спросил Итан, зажмурившись и уткнувшись лицом в изгиб шеи жреца. — Когда я прибыл на эту планету, то сначала нашёл спасшихся выживших. Сэмюэл сказал мне, что ты в этом лесу. Оказавшись здесь, я уже смог ощутить твоё точное местоположение. Итан на мгновение замолчал, а затем глухо произнёс: — Прости меня... — За что ты извиняешься? — слегка недоумевая, спросил жрец. — Я всё испортил и втянул тебя в это болото. Ты ведь тайно пробрался на Паллес? — Он понимал, что в Земном Союзе всем послам выдавали пропуска только в определённые сектора. Очевидно, что у Танисиэля не могло быть доступа на Паллес. Танисиэль равнодушно пожал плечами. — Ничего страшного. Если меня поймают, самое большее, что они могут сделать — это отправить меня обратно на Еву. — Но если это случится, я больше никогда тебя не увижу. Танисиэль мягко отстранился и взглянул на Итана с легкой улыбкой. — Раз уж я выбрал тебя, то найду способ прийти, где бы ты ни был. Тебе от меня не сбежать. Итан смотрел в завораживающие глаза Танисиэля, и внутри него бушевал ураган чувств. Он едва не поддался искушению произнести слова, которые означали бы его полное поражение. Однако ему удалось сдержаться. Он медленно разжал руки, обнимавшие Танисиэля за талию, и вдруг осознал, насколько он грязный. Итан обхватил руками своё озябшее тело и спросил: — Что теперь? — Мы сбежим. — А? — Сэмюэл доложил, что ты погиб вместе с остальными, и тебя сожрали выбравшиеся из-под земли черви. Твоего ошейника я тоже не вижу, так что теперь ты можешь сбежать со мной, — сказал Танисиэль и, прежде чем Итан успел опомниться, слегка поцеловал его в лоб. — Как только ты покинешь Земной Союз, тебе больше не придётся быть нелюдем. Больше не придётся быть нелюдем. Итан понимал, что должен радоваться, но в мыслях царила пустота. Почему всё это кажется иллюзией? — Мой шаттл припаркован на опушке леса, так что путь предстоит неблизкий. Нужно быть осторожными, чтобы Земной Союз тебя не обнаружил, — Танисиэль поднялся и потянул Итана за собой. — Идём. Нам ещё многое нужно сделать. Они поспешно покинули зловонную пещеру, но снаружи удушливый смрад оказался ещё хуже. Казалось, этот запах почти обрёл форму видимого тумана, способного сбить человека с ног. Повсюду валялись гниющие, разлагающиеся трупы, а в чернеющей плоти копошились белые черви. Итан взглянул на эту картину, которая превосходила по жестокости и омерзению любой фильм ужасов, согнулся и зашёлся в рвоте. Это он сотворил такое. Если он настолько ужасен, не лучше ли было просто умереть? Танисиэль погладил его по спине, затем внезапно оторвал кусок ткани от подола своего одеяния и завязал Итану глаза. — Ни о чём не думай. Просто задержи дыхание и иди за мной. Он взял Итана за руку. Полуоткрыв глаз на лбу, жрец помог Итану временно заглушить обоняние. Итан спотыкался, пока его вел жрец. Время от времени он наступал на что-то мягкое и липкое, но не смел даже представлять, что это такое. В его подсознании снова возникли синее озеро и огромное красное древнее дерево, а тёплый ветер принёс успокаивающий аромат сандала. Он начал понимать, что это мир грёз, созданный для него Танисиэлем. Он мог прятаться там, когда сознание мучилось от невыносимой боли, чтобы окончательно не впасть в безумие. Когда Танисиэль снял повязку с его глаз, перед Итаном предстал неглубокий ручей. Вода в нём, рождённая тающими в горах снегами, была светло-синей и быстро бежала по руслу, устланному разноцветной галькой. По берегам росли светящиеся грибы, выглядевшие так же тихо и мирно, как ночники. Итан снял грязные брюки и целиком погрузился в холодную воду, смывая грязь и кровь, которые запеклись на теле за эти дни. Он старался не думать о том, что именно уносит течение. Ему просто хотелось отмыть себя и свои поступки. Казалось, если смыть эту грязь, можно будет начать всё заново. Сменной одежды у Итана не было. Возвращаться в грязные армейские брюки совсем не хотелось, поэтому он укутал нагое тело в просторное одеяние Танисиэля. Затем жрец посыпал ветки порошком с Евы и развёл костёр, жестом предложив Итану высушить брюки. Танисиэль поделился с Итаном сушёным говяжьим фаршем, который был у него с собой, и они вдвоём молча ели у костра. — Когда я был маленьким, мы с одноклассниками ходили в поход. Там я пробовал насаживать маршмэллоу на палочку и жарить над огнём. Снаружи получалась поджаристая, хрустящая корочка, но стоило откусить, как рот наполнялся вкусом растопленного сахара. Такой ностальгический вкус, — в зелёных глазах Итана плясали отсветы пламени, отчего он казался почти завораживающим. — Маршмэллоу? — Танисиэль растерялся. Очевидно, он понятия не имел, что это такое. Итан редко видел его с таким выражением лица. Он опустил голову и усмехнулся, объясняя: — Это традиционная сладость с Земли. Обычно она белого цвета и цилиндрической формы. Если на нее нажать, она очень мягкая и упругая. Ты так долго пробыл на Земле, неужели не пробовал? Танисиэль покачал головой. — На марсианской базе всего несколько видов десертов. Я пробовал их все, но не ел этот маш, о котором ты говоришь. — Это называется маршмэллоу, — Итан серьезно поправил его произношение и рассмеялся. — Я зажарю его для тебя, когда представится случай. — Конечно. Если будет невкусно, я съем тебя. Сомневаюсь, что это лучше твоего вкуса, особенно когда ты связан. — ...Не говори постоянно эти извращенные вещи! Итан вытянул ногу и пнул Танисиэля в колено. Ночью Итан лежал у огня, плотно закутавшись в мантию Танисиэля и свернувшись калачиком. Холодный воздух Паллеса заставлял его дрожать, пока со спины не пришло спасительное тепло — Танисиэль обнял его. Два тела тесно прижались друг к другу, и холод отступил. У Паллеса было три луны. Одна была на удивление большой, другая — точь-в-точь как луна с Земли, а третья казалась совсем крошечной, словно крупная звезда. Три небесных тела застыли далеко друг от друга в ослепительном звездном небе. Итан посмотрел на них и спросил: — Сколько я еще протяну? Спустя мгновение Танисиэль ответил: — Не знаю. Твоя мутация прошла успешно. Даже если мы используем тройную дозу инъекции из яйца Бога Порядка, боюсь, это не сможет поддерживать стабильность вечно. — ...Если однажды я не смогу вернуться в норму, у тебя есть способ убить меня? — ...Возможно... — Если я действительно потеряю рассудок, как в прошлый раз… — Итан повернулся и посмотрел на Танисиэля. Словно приняв решение, он произнес: — Убей меня. Танисиэль нахмурился. Он не ответил ни согласием, ни отказом, лишь потянулся к нему. Они проспали около четырех часов. На рассвете, уничтожив следы костра, Итан и Танисиэль двинулись дальше. Но на лесной опушке, где был пришвартован корабль Танисиэля, их ждали — возле аппарата озирались несколько рогатых. Тихо выругавшись, Танисиэль развернулся вместе с Итаном, пытаясь ускользнуть. Однако он быстро почувствовал, что рогатые приближаются к ним со всех сторон. Очевидно, они очень хорошо знали этот лес. Ни малейшее изменение не могло укрыться от их глаз. До этого они шли беспрепятственно лишь потому, что рогатые заманивали их в ловушку, дожидаясь, пока кольцо окружения замкнется. Видя, что выхода нет, Танисиэль призвал свою универсальную сферу, позволив ей превратиться в скипетр, и выпрямился. Его лицо приняло величественное и священное выражение — то самое, которое удавалось ему лучше всего, когда он исполнял обязанности жреца. Итан чувствовал спокойствие, граничащее с оцепенением. В глубине души он не хотел видеть расу, которую подверг резне. Высокая женщина-альфа из числа рогатых подозрительно уставилась на них, сжимая в руке оружие. — Почему Ева прибыл на Паллес? — Я Танисиэль, жрец храма Евы на Красной Луне. Я прибыл сюда, прослышав о Великом Мудреце, которому поклоняется ваш народ, и хотел бы узнать о нем больше, — тактично ответил Танисиэль. — На этой планете редко встретишь Еву. Альфа-женщина явно заинтересовалась жрецом. Она слегка склонила голову, внимательно изучая его. Спустя мгновение она перевела взгляд на Итана. — А это кто? Твой слуга? Прежде чем Танисиэль успел открыть рот, Итан нахмурился и кивнул. — Почему слуга в твоей одежде? — подозрительно прищурилась рогатая. — Он угодил в болото и испачкал свои вещи, пришлось одолжить ему свои. Это проблема? Танисиэль мягко улыбнулся. Его красота явно ошеломила женщину. — Простите, в лесу в последнее время неспокойно. Нам нужно быть очень осторожными, чтобы лишний раз не гневить Великого Мудреца. Итану показалось, что в ее глазах промелькнул страх. Похоже, они действительно забрели в те края, где недавно совершалось кровавое жертвоприношение. Женщина немного помедлила. — Я должна отвести вас к вождю. Пусть он решает, что с вами делать. Так они оба снова оказались в руках рогатых. К счастью, статус Евы оберегал Танисиэля, иначе их бы давно схватили и отправили на алтарь. К жрецу местные не испытывали враждебности, чего нельзя было сказать об Итане. Конвоир то и дело грубо тыкал его стволом в спину, заставляя идти быстрее. Вскоре в горах показалась деревня. Это был оплот мятежников, убежище для беглецов в долине между двух пиков. Под сенью тысяч лазурных деревьев теснились необычные овальные дома: одни стояли на земле, другие крепились прямо к ветвям. Рогатые искусно вписывали жилища в ландшафт. С воздуха заметить строения, скрытые густой растительностью, было почти невозможно. Вероятно, именно поэтому армия Земного Союза до сих пор не выследила базу повстанцев. Становилось ясно — мятежников финансирует Альянс Змееносца. Броня и пушки выглядели слишком чужеродно на фоне первобытного леса. Итан даже заметил несколько колесных бронеавтомобилей и грузовые челноки. Они шли за Танисиэлем под конвоем по широким тропам. Молодые рогатые смотрели на пришельцев во все глаза. Кто-то плел корзины у порога, кто-то выбегал из-за угла с охотничьим снаряжением. На чужаков бросали то любопытные, то презрительные взгляды. Казалось, несмотря на бесконечную войну, народ здесь старался вести обычную жизнь. Внезапно сердце Итана пропустило удар. Он увидел человека. Того, кого никак не рассчитывал встретить снова.