Падение в бездну

После возвращения в Запретный город нелюди постепенно вернулись к привычному, изнурительному и однообразному ритму жизни. В начале каждого месяца большинство из них стягивалось к огромному экрану у городской стены, чтобы проверить свои текущие баллы моральной ценности. Проверяя строчки со своими именами в этих числовых рядах, они подсчитывали, сколько лет еще придется провести в Запретном городе. Каждый прикидывал срок исходя из темпа миссий искупления за последние полгода. Итан тоже пошел проверить свои баллы. Хотя за миссию на Красной Земле с каждого из них сняли по десять баллов, за задания на Нептуне и Паллесе ему начислили награду, так что его баланс наконец-то стал положительным. Однако, поскольку миссия на Марсе так и не была завершена и баллы за нее еще не начислили, сейчас у него было всего три балла. С такими темпами ему потребовалось бы более тридцати лет, чтобы накопить нужное число — если, конечно, он не погибнет на очередном задании раньше времени. На этом фоне положение Сэмюэла выглядело куда более завидным, он мог выйти на свободу уже через два-три года. Впрочем, поговаривали, что именно на этом этапе нужно быть предельно осторожными. Правительство вовсе не горело желанием возвращать нелюдей в общество, поэтому чем ближе кто-то подбирался к заветной сотне, тем выше была вероятность, что его отправят на заведомо смертельное задание. Ходили даже слухи, будто тех, кто набирал девяносто баллов, просто забирали под предлогом секретной миссии и тайно казнили. Итан немного переживал за Сэмюэла, но сам Омега ничуть не беспокоился и держался уверенно. В конце концов Итан успокоил себя мыслью, что если Шнайдер действительно неравнодушен к Сэмюэлу, то он вряд ли допустит, чтобы с тем что-то случилось. Разумеется, при условии, что Шнайдеру вообще можно верить. — О чем задумался? Вечно у тебя вид, будто на похоронах, — Сэмюэл пихнул Итана локтем, пытаясь расшевелить друга. Итан пожал плечами: — Да вот думаю, кто станет моим новым покровителем, когда ты выберешься отсюда. Сэмюэл хмыкнул и покосился на него: — Черт. Я, твой законный муж, еще жив-здоров, а ты, моя благоверная, уже подыскиваешь себе полюбовника на стороне? — А разве ты сам, найдя новую любовь, не позабыл старую? — Итан слабо улыбнулся, глядя на приближающегося к ним Тифея, на лице которого застыло унылое выражение. После того как их пути разошлись на Паллесе, Итан не видел Тифея до самого возвращения на корабль. Поначалу он опасался, что Седой мог причинить ему вред, но Тифей выглядел вполне нормально. По крайней мере, на нем не было видно никаких увечий, да и следов от укусов на шее не проступало. Итану это показалось странным. Не то чтобы он желал Тифею зла, но это было совершенно не в характере Седого — упустить возможность поиздеваться над парнем, когда тот остался один. — Сэмюэл, — обратился к нему подошедший Тифей, — только что глава службы безопасности просил передать, что тебя переводят на другую работу. Он хочет, чтобы ты зашел к нему в восточное крыло здания охраны. Итан внутренне обрадовался. Он подумал, что Шнайдер, должно быть, получил ответ от Танисиэля и просто придумал предлог, чтобы вызвать Сэмюэла. Сам же Сэмюэл лишь недоуменно нахмурился, но Итан тут же поторопил его, заставив подчиниться приказу начальника. Здание охраны, пожалуй, было самым укрепленным и защищенным местом во всем Запретном городе. Роботы-полицейские стояли практически на каждом углу, и любое подозрительное действие могло мгновенно активировать эти с виду безобидные металлические машины. Сэмюэл поднялся по широкой лестнице перед главным входом. Все попадавшиеся навстречу охранники провожали его странными взглядами — должно быть, им нечасто доводилось видеть нелюдя, который идет по коридорам без конвоя. Сэмюэл мысленно вовсю материл Шнайдера. Это было слишком очевидно. Сначала Кэвин пустил слух, будто он спутался с охраной и стал стукачом, готовым предать каждого, а теперь Шнайдер подкинул им новую пищу для сплетен. Настроение у Сэмюэла было хуже некуда, и он насупился еще сильнее. Секретарь-Бета в вестибюле, слегка заикаясь, сообщил, что Шнайдер ждет его в своем кабинете на третьем этаже. Коридор на третьем этаже был тише, чем на других этажах, вероятно, потому, что на этом этаже находились временная канцелярия и конференц-зал для приема членов комитета. Пол был застелен мягким темно-пурпурным ковром. На стену проецировались реалистичные ретро-обои с величественным пейзажем равнин за окном. Сэмюэл быстро встал перед черной двустворчатой дверью кабинета Шнайдера, помедлив мгновение, прежде чем постучать. — Войдите. — Раздался спокойный и магнетический голос начальника службы безопасности. Сэмюэл не знал почему, но, услышав эту простую фразу, он вдруг почувствовал, что его ладони слегка вспотели. Он протянул руку и открыл дверь. Кабинет был светлым и просторным, а широкий письменный стол и высокие французские окна в глубине комнаты отражали серо-желтое небо снаружи. Перед окном спиной к нему стоял Шнайдер, одетый в чистую гвардейскую форму. Вся его фигура напоминала сосну на утесе, несущую в себе некую непреклонную торжественность. Однако эта торжественность была окрашена налетом угасающего аристократизма, так что от этого зрелища почему-то щемило сердце. Сэмюэл закрыл за собой дверь. — Ты искал меня? Шнайдер медленно повернулся, и его красивое лицо озарилось светом, льющимся из окна, когда он произнес: — Письмо, что ты просил отправить, я передал через друга — он как раз недавно ездил на Еву по делам. Танисиэль в настоящее время находится в Храме Красной Луны в столице Евы и пока не принимает ни верующих, ни посетителей. Сэмюэл спросил: — Значит, ответа нет? — Мой друг дал немного денег юному послушнику, но я не знаю, действительно ли ребенок передаст письмо жрецу, как обещал, — сказал Шнайдер. Он пристально смотрел на Сэмюэла своими орлиными глазами, но за этой зоркостью крылась едва заметная дрожь. Сэмюэл сглотнул. — Разве тебе не проще было позвать для такого Итана? — нерешительно спросил Сэмюэл. — Конечно, есть и другое дело. — Шнайдер медленно обошел широкий стол, и его пальцы скользнули по чистой, зеркальной поверхности. — Строительные работы на объекте, за который ты отвечаешь, почти подошли к концу. Мне нужно перераспределить людей на другие посты, а у меня как раз не хватает разнорабочего. Сэмюэл следил за едва уловимыми движениями Шнайдера и за его взглядом, который был намертво прикован к нему. Он почувствовал, что сегодня может произойти нечто неожиданное… — Не знал, что нелюдям разрешено работать в здании службы безопасности. — Взгляд Сэмюэла едва заметно изменился, а в уголке губ промелькнула легкомысленная усмешка. Шнайдер повернулся к нему лицом и присел на край стола. Его безупречно разглаженная форма выглядела строго, а одежда была застегнута на все пуговицы до самого горла, что лишь разжигало желание сорвать ее… — То, что ты сказал тогда на корабле… — Шнайдер многозначительно посмотрел на него и сглотнул, отчего выдающийся кадык скользнул вверх и вниз под кожей. — Я передумал. Сэмюэл сделал несколько шагов вперед, притворяясь дураком. — А что я сказал? Шнайдер слегка прищурился, и в его сдержанном поведении появилось подобие вызова. — Сам знаешь. Сэмюэл подошел еще ближе. — Но я хочу услышать это от тебя. — Теперь он стоял прямо перед Шнайдером. Поскольку тот полусидел на столе, ему приходилось смотреть на Сэмюэла снизу вверх. То ли из-за отблесков света, то ли Сэмюэлу просто показалось, но вечно холодные черные глаза Шнайдера сейчас словно подернулись дымкой. Это лишило его прежней твердости и жесткости, сделав взгляд каким-то отрешенным. Тонкие губы Шнайдера медленно приоткрылись, и он произнес: — Теперь мы оба знаем секреты друг друга. Нет ничего страшного в том, чтобы время от времени помогать друг другу выпускать пар. Сэмюэл тихонько усмехнулся и спросил: — И? Мужчины смотрели друг на друга, между ними оставалось совсем крошечное расстояние, пока Шнайдер не заговорил тем самым ледяным тоном, который всегда использовал при посторонних: — Трахни меня. В следующее мгновение Сэмюэл толкнул Шнайдера на широкий письменный стол, ничуть не заботясь о бумагах, которые с шорохом полетели на пол. Наконец-то получив желаемое, Сэмюэл расстегнул пуговицы, чтобы крепко прижать к себе это сильное тело. Смена Итана закончилась только к вечеру. Он заглянул в столовую, но Сэмюэла там не оказалось. Когда он вернулся в их общую комнату, то не обнаружил и следа омеги. Это слегка удивило его и заставило внутренне затрепетать от тревоги. Не случилось ли с ним чего? Он даже не был уверен, кого именно заразила матка червей. Его или Шнайдера? Или обоих? В конце концов, для размножения им требовалось как минимум одно потомство альфы и омеги, так что нельзя исключать вероятность, что каждому досталось по яйцу. Итан не мог даже вообразить, каким образом самец отложил яйца в их тела, пока они находились у него в желудке. Неужели внутри червя было что-то вроде щупалец? При одной мысли об этом его бросало в дрожь. К счастью, ни Сэмюэл, ни Шнайдер ничего не помнили… Матка лишь сказала, что яйцо не угрожает их жизням. Напротив, оно вылупится только после их смерти. Точно так же, если кто-то попытается извлечь яйцо силой, оба погибнут. Он не знал, правда это или нет, но проверять ценой их жизней точно не хотел. К счастью, до сих пор они не замечали за собой никаких странностей. Итан каждый день проверял состояние Сэмюэла, с тревогой ожидая ответа от жреца. Однако прошел почти месяц, а вестей так и не было. Ему внезапно стало не по себе. Что, если он больше никогда не увидит Танисиэля? Неужели их встреча на Паллесе была последней? Стоило этому страху закрасться в душу, как в затылке появилось знакомое покалывание, словно от удара током. Он выровнял дыхание, силясь переключить мысли на что-то другое. Но, будто в ответ на его отчаянное желание, в голове возникла чужая мысль. — Итан. Поначалу Итан даже не отреагировал. Он не мог понять, почудилось ему или он действительно услышал в мыслях голос Танисиэля. Но тут голос повторил: — Итан. В этот миг Итан наконец понял, что слезы радости — это вовсе не преувеличение. Он застыл как вкопанный, хотел ответить, но в голове была такая каша, что он никак не мог собраться с духом. Только сейчас он осознал, как сильно извелся и сколько проблем не давали ему покоя. Он перебрал в уме все возможные причины, почему Танисиэль не выходил на связь, и теперь эти мысли хлынули нескончаемым потоком. — Танисиэль! Ты жив! — вырвалось у него, как только удалось совладать со своими чувствами. Он прямо-таки видел, как за много световых лет отсюда на лице жреца расплывается мягкая улыбка. — С чего ты взял, что я мертв? — Ты так долго не отвечал, и я подумал… — Со мной все в порядке, глупый. — Итан не слышал его настоящего голоса, но, казалось, улавливал само нежное течение его мыслей. У Итана защипало в глазах; он опустился на край кровати и глупо улыбался в пустоту. — Я сейчас улаживаю кое-какие…пустяки на Еве. — В мыслях Танисиэля промелькнуло раздражение. Похоже, на Еве у него возникли неприятности, но он тщательно скрывал досаду, не желая тревожить Итана. — Я получил твое письмо. Не думал, что в наш цифровой век кто-то станет писать от руки. Это очень романтично. — Итану показалось, что жрец тихонько рассмеялся, а сам он смущенно взъерошил волосы. — Мне… мне нужно увидеть тебя. Это возможно? — спросил Итан. — Я приеду, как только смогу, но тебе придется немного подождать. — Мысли Танисиэля вдруг стали обрывистыми и поспешными, словно он говорил тайком и его вот-вот могли поймать. — Насчет Сэмюэла — не делай глупостей. В ближайшее время им ничего не угрожает. В следующее мгновение в голове Итана воцарилась пустота — было очевидно, что Танисиэль прервал связь. Он еще долго сидел в оцепенении, внезапно ощутив глубокое одиночество и холод. Неужели жреца заперли в храме под домашний арест? Первосвященник, которого Итан видел в прошлый раз, выглядел разъяренным. Иначе он не стал бы угрожать ему изгнанием. Танисиэль... что же ты задумал? Итан вздохнул, подумав, что иметь хоть какую-то надежду — это уже немало.