Падение в бездну

После того как Васильев взял Запретный город под свой контроль, многие порядки изменились. Рабочих мест для самообеспечения стало меньше, большинство заключенных распределили на сборку деталей для предприятий и создание изделий ручной работы. Хотя сейчас почти все заводы полностью автоматизированы, ремесленная продукция Земного Альянса всегда пользовалась спросом в других звездных государствах. На самом деле богачи из тех стран, покупавшие эти товары, и не подозревали, что их производят преступники Запретного города. Это решение Васильева принесло немалый доход, поэтому охранникам повысили зарплату, и большая часть сотрудников, изначально не поддерживавших новое руководство, переметнулась на его сторону. В то же время из-за сокращения штата, обеспечивающего внутреннее функционирование города, объем работы у каждого увеличился вдвое. Более того, установили жесткую ежедневную норму, и если нелюди не успевали выполнить ее до ужина, то оставались без еды. Новой работой Итана стала сортировка, перенос и сжигание бытовых отходов на мусорной станции. Нелюдям на станции не выдавали даже элементарных противогазов, только простая ткань на лице, которая совершенно не спасала от резкого удушливого запаха, бившего в нос. Перетаскивая за день бесчисленное множество тяжелых мешков, к вечеру, когда работа заканчивалась, Итан едва стоял на дрожащих ногах. В первые дни Итан вообще не укладывался в норматив. Обычно ему приходилось оставаться допоздна вместе с несколькими другими бетами и омегами, явно так же не приспособленными к физическому труду, и только тогда он плелся обратно. По возвращении Итан тоже не осмеливался отдыхать. Стоило увидеть, что в комнате Тито другие альфы обсуждают дела, приходилось прятаться в туалете и ждать, пока все уйдут. Если сосед в это время развлекался с кем-то из своих омег, то приходилось всю ночь сидеть на унитазе в кабинке, заснув прямо у стены. В повседневной жизни Итан по возможности избегал Тито, а когда не удавалось — получал побои. После этого приходилось как раб подносить чай, таскать воду для мытья ног или делать массаж. Любая оплошность оборачивалась очередными синяками. Несколько альф среди подчиненных Тито всегда осматривали Итана с ног до головы таким взглядом, от которого волоски вставали дыбом. Его словно раздевали догола одним взглядом. Один из них, по прозвищу Черный Сокол, проявлял к нему особенный интерес. В один из дней, когда Итан вернулся, дверь оказалась заперта, изнутри доносились стоны, сопровождаемые болезненными криками и тяжелым дыханием. Делать нечего, пришлось пойти подождать в туалет, но стоило войти внутрь, как следом внезапно протиснулся человек, втолкнул его, развернулся и запер дверь. Итан еще не успел подняться, как почувствовал, что его схватили за воротник и прижали к раковине. Грубая сильная ладонь бесцеремонно срывала с него брюки. Он отчаянно сопротивлялся, ухватившись за одежду и одновременно громко крича. Горячее дыхание обжигало шею, Черный Сокол, кусая за мочку уха, сказал: — Мать твою, не дергайся, дай кайфануть! — Если ты не хочешь сдохнуть, отпусти меня прямо сейчас! — заставив себя успокоиться, процедил Итан сквозь зубы. — Ха! А ты еще огрызаешься! — сила противника была несоизмеримо больше, брюки полетели на пол. Итан поспешно сжал ноги и мертвой хваткой вцепился в белье. Он так отчаянно извивался, что Черный Сокол на мгновение потерял контроль. Разозлившись, альфа схватил его за голову и с силой приложил о зеркало. Стекло разлетелось осколками, распоров висок. Зрение застелила красная пелена, во рту появился густой металлический привкус. Шум поднялся нешуточный, в дверь туалета с силой забарабанили. Послышался раздраженный голос другого подручного Тито: — Блэк! Босс велел тебе живо выходить! Иначе огребешь по полной! Черный Сокол, естественно, побаивался Тито. Выругавшись, он напоследок дважды пнул Итана по голени и лишь тогда нехотя отпустил. С тех пор Итан стал еще осторожнее. Боялся крепко уснуть. Вздрагивал от каждого шороха. Спустя какое-то время щеки ввалились, синяки под глазами залегли еще глубже, а весь вид стал болезненным и изможденным. В то же время Итан старался разузнать обстановку в Восточном районе. Среди напарников на свалке был рыжеволосый бета, который параллельно чистил канализацию и часто пересекался с местными. Итан взял на себя часть чужой работы, чтобы выменять немного информации. Оказалось, Сэмюэла уже вернули в Запретный город, но после раскрытия его настоящего вторичного пола дела шли скверно. В Восточном районе царил хаос. Бывшие подчиненные превратились в посмешище среди альф: целая банда столько лет послушно плясала под дудку омеги. Узнай об этом за пределами города, борцы за права омег точно растащили бы эту историю на лозунги. Одураченные альфы не могли смириться с позором. Пытаясь восстановить уязвленную гордость, четверо из них зажали Сэмюэла в переулке. И все же после кровавой бойни тот в одиночку отбился. Да, его избили до крови, но нападавшим досталось куда сильнее: двоим он сломал ребра, одному вывихнул руку, а последнему выбил передние зубы. Шнайдера привезли двумя днями ранее, его появление сразу вызвало беспорядки. Не каждый день выпадает шанс увидеть, как надменный начальник охраны, когда-то помыкавший всеми, надевает тюремную робу и становится таким же отбросом. Причем возбудились не только нелюди, но и сами надзиратели. В первый же день сокамерники-нелюди попытались пометить Шнайдера. К счастью, бывший начальник охраны пользовался авторитетом среди бывших коллег, поэтому охрана быстро вмешалась и предотвратила насилие. После этого Шнайдера перевели в камеру к Сэмюэлу. Васильев специально раскрыл детали суда. Пустил слух, будто нелюди готовы подтвердить под присягой интимную связь между бывшим начальником и Сэмюэлом, и что они покрывали друг друга. Теперь все были уверены в их романе. Связь двух омег, пусть один из них на самом деле интерсекс, для большинства консервативных граждан Земного Альянса и нелюдей выглядела дикостью и вызывала отвращение. Даже многие омеги в Запретном городе тыкали в них пальцами, называя извращенцами. Пару изолировали. Альфы постоянно цеплялись к ним без повода, а на раздаче им нарочно подсовывали просроченные продукты. Их положение было крайне тяжелым. Итан расспрашивал повсюду, но так и не услышал о том, чтобы Тифей пострадал от последствий случившегося. Говорили даже, что его перевели на склад, а это была очень прибыльная и непыльная должность. Зная повадки Васильева, Итан понимал: Тифей ни за что не остался бы в стороне. Единственное объяснение — тот действительно оказался предателем, сдавшим Сэмюэла и Шнайдера, как он и подозревал. Изначально верить в это не хотелось, но факты говорили сами за себя. Неизвестно, когда именно Тифея подкупили. Возможно, еще на Паллесе, когда его распределили в отряд под руководством Васильева. Возможно, он пообещал выгоду за предательство Сэмюэла, либо применил силу и угрозы. А может, Тифей просто слишком испугался, захотел защитить себя и поэтому предал друзей. Итан пытался войти в положение бывшего товарища и понять мотивы, но чувствовал лишь разочарование и душевную боль. Прежний Тифей ни за что бы так не поступил. Конечно, в Запретном городе каждый дрожал за свою шкуру, и после долгого пребывания в тяжелой обстановке любой мог измениться. Но когда предательство произошло рядом, прямо на глазах, это отозвалось горечью в горле. Смириться с этим было трудно. С другой стороны, разве сам Итан не изменился? Он уже убил столько людей, но продолжает жить как ни в чем не бывало. Даже когда его жизни угрожали, первой мыслью было пустить в ход зловещую силу ради убийства. Сам того не замечая, он давно перестал быть прежним законопослушным, трусливым, но все же добрым парнем. Темных мыслей в голове становилось все больше, они сгущались и, похоже, уже начали влиять на его поведение. Запретный город изменил всех. Итан был крайне обеспокоен положением Сэмюэла и Шнайдера. Он твердо решил во что бы то ни стало пробраться в Восточный район и встретиться с ними. Проблема заключалась в роботах-полицейских, патрулирующих рабочие и жилые зоны. Программа мониторинга ограничивала перемещение тремя точками: камера, столовая и работа. Любые попытки ступить в другие зоны без спецпропуска приводили к тому, что роботы фиксировали цель и атаковали. Ускользнуть было крайне сложно. Итан подумал о том, чтобы обратиться за помощью к одной организации — Ассоциации «Милость Господня». Хотя сейчас весь Запретный город был охвачен паникой, Ассоциация совершенно не пострадала. Членам организации даже разрешили проводить службы дважды в день на некоторых пустующих площадках. Итан догадывался, что Чэнь Цзэн и Васильев пришли к какому-то тайному соглашению. Возможно, Васильев хотел через контроль над Ассоциацией управлять всем Запретным городом. Стоило признать, что Васильев действовал решительно и бил точно в цель. Менее чем за месяц город под его железной рукой стал работать как часы. Несмотря на то, что жизнь стала гораздо тяжелее, серьезных беспорядков почти не возникало. Итан предполагал, что Чэнь Цзэн сыграл в этом важную роль, убеждая верующих вести себя смирно и не создавать проблем. Именно поэтому Чэнь Цзэн наверняка обладал определенными привилегиями. Узнать, кто в Западном районе состоит в Ассоциации «Милость Господня», было очень просто. Эти люди всегда носили на шее крест. Правда, он немного отличался от обычного католического: горизонтальная перекладина была длиннее вертикальной. На мусорной станции работало пять или шесть членов Ассоциации. Итан начал намеренно сближаться с ними и помогать в сортировке отходов, чем заслужил расположение. Когда он попросил разрешения посетить еженедельное совместное собрание Западного и Восточного районов в канализации, товарищи охотно согласились. Ему дали похожий амулет и предупредили: если в день собрания он повесит его на шею, роботы-полицейские не станут стрелять. В назначенный день Итан спустился в канализацию. Проработав здесь полтора года, он знал основные коммуникации как свои пять пальцев. Сделав несколько крюков, он успешно разминулся с верующими. Из-за этого Итан так и не услышал, что именно последователи Ассоциации планировали совершить во время проповеди Чэнь Цзэна. Итан приподнял люк и выбрался наружу возле продуктового склада Восточного района. Место было глухим, но роботов-полицейских хватало и здесь. Пробираясь тайком, он потратил немало времени, чтобы добраться до своего прежнего жилища. Однако, постучав в дверь старой камеры, Итан понял, что у нее давно сменился хозяин. Незнакомый бета недоуменно окинул его взглядом и сердито захлопнул дверь. Обернувшись, Итан увидел Тифея. Тот стоял в нескольких шагах и со сложным выражением лица смотрел на него. Итан холодно разглядывал бывшего товарища сквозь линзы очков, словно незнакомца. — Итан… — заговорил Тифей. — Как ты здесь оказался?.. Итану не хотелось говорить с ним и слова. — Где Сэмюэл и Шнайдер? Тифей поджал губы, явно колеблясь. — Наверное, в районе шестнадцатой улицы, на южной стороне, — наконец пробормотал он. — Точного адреса я не знаю. Итан двинулся мимо. В мгновение, когда они поравнялись, он прошептал Тифею на ухо: — Если с Сэмюэлом что-нибудь случится, я тебя не прощу. Омега вздрогнул, но так ничего и не объяснил. Прижимаясь к стенам домов, Итан лавировал по узким извилистым переулкам. Стоило ему приблизиться к шестнадцатой улице, как он заметил неладное. Эта улица была узкой, едва способной вместить один глайдер. Несмотря на комендантский час, она оказалась забита людьми с фонарями в руках. Около сотни человек обступили небольшое здание, яростно что-то выкрикивая. Стоявшие рядом роботы-полицейские бездействовали, словно ослепли. Итан обошел квартал через задворки и заглянул за угол соседнего дома. Всю толпу составляли члены Ассоциации «Милость Господня». Едва в груди Итана зародилось дурное предчувствие, как раздались приветственные возгласы и ругань вперемешку со звуками плевков. Вглядевшись в дверной проем здания, он похолодел. Сэмюэла и Шнайдера вывели наружу связанными по рукам и ногам. Их грубо толкали в спину десяток побитых верующих альф. Лица обоих пленников были в синяках и кровоподтеках — очевидно, они отчаянно дрались. Стоило им появиться, как толпа разразилась проклятиями. Толпа кричала, что они бесстыжие шлюхи, люди плевали в них и швыряли грязью, словно готовые разорвать на части. Ярость, исказившая лица верующих — особенно местных омег, — казалась дикой. Они вымещали такую лютую злобу, будто перед ними были не случайные незнакомцы, а злейшие враги. От этой слепой коллективной ненависти бросало в дрожь. У Итана перехватило дыхание. Худшее, чего он боялся, произошло прямо на его глазах.