Падение в бездну

В три часа ночи внутри Запретного города внезапно раздался пронзительный звук сирены. Резкий долгий гул эхом разносился под серым небосводом, и в темных домах одно за другим загорались окна. Тысячи роботов-полицейских оцепили все кварталы, без конца повторяя приказ: «всем нелюдям запрещено покидать свои комнаты.» Охранников экстренно вызвали из отпусков, все входы в канализацию взяли под усиленную охрану, а в небе над Запретным городом даже появились военные летательные аппараты. Нелюди стояли у окон и молча провожали взглядами ревущие в небе машины, которые оставляли за собой длинные узкие полосы облаков. Под доносившиеся издалека крики стражников стремительно нарастало напряжение. Никто не знал, что произошло. Лишь нелюди из нескольких домов, расположенных ближе всего к одному из канализационных люков на юго-востоке, смутно разглядели, как вдали из-под земли вырвалось нечто черное. Оно утащило вниз несколько силуэтов, похожих на человеческие, и в ночной тишине едва отчетливо прозвучали предсмертные крики этих людей. — Что это было? — протер глаза совсем молодой нелюдь, едва достигший совершеннолетия. — У меня в глазах помутилось? Стоявший рядом пожилой нелюдь опустился на колени и принялся исступленно молиться, лихорадочно повторяя раз за разом: — Грядет великий Злой Бог… Великий наставник был абсолютно прав… Наступает конец света для Земли, наступает конец света для Галактики! Васильев ждал у главных ворот, наблюдая, как несколько летательных аппаратов медленно приземляются на площади перед зданием охраны. В этот момент на горизонте прогремел глухой раскат грома, от которого задрожала земля. Охранники с тревогой посмотрели на небо, словно страшась чего-то, что вот-вот должно было снизойти. Первыми из машин выпрыгнули телохранители, а следом за ними показались председатель комитета Запретного города Хопкинс и его секретарь. Угрюмый и суровый старик шел размашистым шагом, крепко нахмурив брови. Проходя мимо Васильева, он даже не замедлил ход, лишь холодно спросил: — Какова обстановка? — Все входы в канализацию заблокированы. Выбравшиеся оттуда выжившие изолированы для наблюдения, на данный момент никаких признаков мутации не обнаружено. — Сколько выживших? — Всего тридцать пять человек. Пятеро из них — охранники. Хопкинс резко остановился и вонзил в Васильева острый, как у леопарда, взгляд. — Охранники? Значит, ты знал, что столько людей посреди ночи собираются в канализации? Васильев покорно улыбнулся: — Их собрание было одобрено в соответствии с надлежащими процедурами, раньше никаких беспорядков не возникало. В этот раз… По словам выживших, один из нелюдей внезапно подвергся сильной мутации. — Какое еще собрание! Стоит людям сойтись вместе, как начинаются проблемы. Даже за пределами Запретного города запрещено устраивать частные собрания численностью более двадцати человек, а в таком месте ты позволяешь сброду собираться толпами?! Я уже сомневаюсь, было ли мое решение продвинуть тебя по службе правильным. Васильев напустил на себя смиренный и кроткий вид, признавая вину, и сейчас его было не узнать — он совсем не походил на того мрачного и деспотичного человека, каким являлся обычно. — Вы совершенно правы, это мой просчет. Хопкинс тяжело хмыкнул и с раздражением повернулся к секретарю: — Военные уже прибыли? — Уже прибыли, к тому же Марс тоже прислал своих людей. На запястье секретаря сработал портативный капсульный компьютер, спроецировав экран с бегущими строками информации. — Похоже, это из-за того, что мутировавший объект являлся подопытным Проекта Зеро. У Хопкинса дернулся уголок рта. Кажется, дело принимало все более серьезный оборот. Оставалось лишь надеяться, что это не дойдет до ушей госпожи президента… Час назад. В лабиринте запутанных канализационных ходов эхом разносились адские, душераздирающие крики, а в некогда черные сточные воды хлынули потоки крови, пропитывая сам воздух густым запахом нечистот и плоти. Главное убежище Ассоциации «Милость Господня» превратилось в кровавое море. Стены словно покрылись темно-красными гобеленами, пол был завален слоями оторванных конечностей, и повсюду мутные глаза мертвецов с застывшей в них обидой смотрели на темный свод. В самом центре этого мрака глаза Итана блестели безумным удовлетворением и пугающим очарованием. Его ладонь лежала на макушке Джона. Внезапно из каждого кончика его пальца, прорывая кожу, показались тонкие черные щупальца, покрытые шипами, которые плотно обвили кричащую голову нелюдя. В то же мгновение все щупальца резко сжались. Раздался жуткий хруст дробящихся костей, и сквозь щели между щупальцами водопадом брызнула кровь. Итан издал стон, похожий на оргазм от глубокого удовлетворения. Его тонкие губы, всегда бледные от природы, теперь окрасились кровью и выглядели вызывающе ярко. Он быстро слизнул каплю с губы, и на его лице застыло выражение ненасытности. Он чувствовал, как колоссальная жизненная сила вместе с этой кровью и плотью непрерывно вливается в его тело. Это невиданное ранее чувство полноты заставило его осознать, насколько истощенным, иссохшим и близким к краху было его тело до этого момента. Ему нужна была кровь, ему нужно было питаться — эти люди были его едой, и все они станут его частью. Черные линии на его лице становились все гуще, а мысли, прежде принадлежавшие Итану, отступили глубоко в подсознание. Сейчас им правила жажда — бесчисленные голодные, неутолимые желания пылали в его теле, подталкивая захватывать больше, требовать больше. Лишившись опоры, Шнайдер рухнул на землю и в ужасе наблюдал за происходящим. Он не мог поверить, что мягкий, воспитанный и даже немного трусливый Итан в одно мгновение превратился в это кошмарное демоническое существо… Нет, слово «демон» уже не могло описать то, что он видел. Это было чистое зло и хаос. Сэмюэл тоже застыл в оцепенении. Хотя он уже видел нечто подобное однажды, интуиция подсказывала ему, что этот раз отличается от предыдущего. В этот раз Итан превратился в это чудовище добровольно. Он выбрал этот путь, чтобы спасти их. Сэмюэл никогда не знал, чем именно заражен Итан, и сознательно пытался забыть все, что видел на алтаре рогатых. Но теперь он больше не мог обманывать себя. Он видел довольную улыбку на наполовину окровавленном, жестоком и в то же время притягательном лице Итана, видел, как тот без колебаний наклонился и стал пить кровь из шеи обезглавленного Джона. Итан казался ему одновременно чужим и знакомым — существом, возвысившимся над всеми и сбросившим все, что сковывало его. Сэмюэл думал, что Итан не осознает происходящего и не контролирует себя, но когда Итан посмотрел на него, эта уверенность поколебалась. Он увидел, как Итан медленно вытер уголок рта. Одно из щупалец на его затылке ловко метнулось вперед, и острый шип на его конце перерезал пеньковую веревку, связывавшую его руки. Сэмюэл поспешно потянулся дрожащими руками развязывать ноги, намереваясь освободиться сам, а затем помочь Шнайдеру. Однако узел оказался слишком сложным и тугим, и у него не получалось быстро развязать его, а подходящего оружия поблизости не было. Он как раз собирался позвать Итана, чтобы тот помог освободить ноги, но, подняв голову, едва не перестал дышать. Вспыхнули несколько лазерных лучей. Итан внезапно почувствовал, как в груди стало сначала горячо, а затем холодно. Опустив взгляд, он обнаружил, что в районе сердца лазер прожег сквозную дыру. Он услышал, как Сэмюэл в ужасе закричал: — Итан!!! Итан медленно поднял голову и увидел в углу златовласого охранника, который стрелял в него, укрывшись за трупами. Заметив, что цель не упала сразу, охранник, словно теряя рассудок, с криком сделал еще несколько выстрелов подряд. Итан не уклонялся и не прятался — он лишь слегка покачивался от силы ударов, позволяя ярким лазерным лучам прошивать свое хрупкое тело. Но Итан так и не упал. Он даже слегка приподнял уголки губ, глядя на охранника. В кровавой ране на груди внезапно появилось множество тонких черных нитей, которые, подобно волокнам, стали сплетаться слой за слоем, и плоть начала затягиваться прямо на глазах. Не только эта рана, но и все остальные повреждения стали затягиваться, а его кровь, черная как бархат, запекалась на грязной и поношенной форме нелюдя. Итан спокойно протянул щупальце, обвил им златовласого охранника и подтащил к себе, тускло глядя на него изумрудными глазами. — Пощади… Пощади… — охранник уже давно был напуган до смерти и отчаянно цеплялся руками за толстое щупальце на своей талии. Лицо Итана оставалось бесстрастным. Внезапно другое щупальце у него за спиной вонзилось в рот этого альфы. Оно отличалось от остальных: на нем не было смертоносных шипов, острых зубов или кислоты, зато имелось похожее на трубку отверстие. Альфа заскулил, его кадык заходил вверх-вниз — казалось, в него что-то вливали. Затем Итан резко отпустил его, позволив упасть прямо на груду тел внизу, и холодно бросил: — Проваливай. Он и сам не знал, почему не убил этого стражника, и тем более не понимал, что именно заставил его выпить. Он действовал исключительно повинуясь звериному инстинкту. Ему просто казалось, что он поглотил слишком много, в теле появилось ощущение перенасыщения, и хотелось высвободить часть избыточной энергии. К тому же интуиция подсказывала ему: пока эта энергия остается в теле златовласого человека, этот человек будет частью его самого. Убивать его больше не хотелось. Итан был занят охранником, а Сэмюэл судорожно выпутывал ноги. Никто не заметил, что один из палачей на помосте выжил. Итан не убил альфу в маске окончательно — тот лишь временно потерял сознание. Этот человек уже пришел в себя. Он снял с лица маску, обнажив почти безумный лик. С жуткой улыбкой он тихо подобрался со спины к Шнайдеру, который все еще не мог пошевелиться, и лихорадочно забормотал себе под нос: — Если убить их… наказание прекратится… великий Злой Бог уйдет… Шнайдер испуганно вскрикнул, и оба обернулись. Уцелевший палач уже обхватил его, прижав к горлу самодельный стеклянный кинжал. — Стой!!! — Сэмюэл, не обращая внимания на то, что его ноги еще не полностью освободились от пут, пополз и бросился вперед. Итан тоже вскинул руку, и щупальце с кончика его пальца, словно длинный хлыст, рванулось к цели. Голова нелюдя в то же мгновение разделилась надвое, и он рухнул наземь. Однако они все равно опоздали. Глаза Шнайдера расширились, а из его шеи родником заструилась кровь. — Нет!!!!! — Сэмюэл пополз к нему и поймал заваливающееся назад тело. Сэмюэл тщетно зажимал руками рану на шее Шнайдера, но обнаружил, что кровь никак не остановить. Он не замечал, что уже захлебывается слезами, и лишь без конца кричал: — Нет, нет, нет, держись! Прошу тебя! — словно это могло остановить поток крови. Глаза Шнайдера были широко раскрыты, он смотрел на него почти с жадностью. В этом взгляде смешалось столько сменяющих друг друга, теснящихся эмоций: неверие, привязанность, нежелание расставаться, скорбь, сожаление. Вся его жизнь проносилась перед его угасающим взором. Оставалось еще столько дел, которые он не успел завершить, столько мест, где не успел побывать. Он уже два года не навещал бабушку, дома лежали две невозвращенные книги, взятые в Центральной библиотеке Земли, а запланированный месяц назад сослуживцами летний поход в горы теперь не состоится. Они договаривались с Сэмюэлом вместе поехать посмотреть на море, но и этому не суждено было сбыться. Он не успел подумать, стоила ли вообще чего-то его жизнь, — его последнее угасающее сознание запечатлело лишь затуманенные слезами глаза Сэмюэла. Он хотел, чтобы Сэмюэл поцеловал его, но не мог вымолвить ни слова. Затем сердце сделало последний слабый, трепетный толчок и погрузилось в вечную тишину. Итан с оцепенением смотрел, как Сэмюэл прижимает к себе труп Шнайдера и отчаянно воет, подобно раненому зверю. В его мозге, подчиненном инстинктам, внезапно возникла резкая, разрывающая боль. Все щупальца разом стали невероятно тяжелыми и бессильно рухнули вниз. Немногие уцелевшие, еще не расчлененные нелюди и охранники воспользовались этой возможностью и с криками бросились бежать. Итан упал на колени на высоком помосте, и черные щупальца, подобно плащу, разошлись за его спиной, простираясь до самой земли, заваленной горами трупов.