Падение в бездну

Корабль миновал оживленные городские кварталы. Постройки вокруг постепенно редели, а высокие деревья становились всё гуще, смыкаясь над дорогой и образуя длинный живой свод, похожий на бесконечный зеленый коридор. Лучи бледно-золотого солнца пучками пробивались сквозь листву, и мчащийся поток машин с силой разбивал этот световой занавес на мириады искрящихся брызг. С течением времени попутных кораблей и наземного транспорта становилось всё меньше. Стоило им съехать с главной магистрали, как они остались в полном одиночестве, уносясь вперед среди глухих бастионов из деревьев-гигантов. Дорога пошла в гору; петляющая трасса и шоссе казались жемчужной лентой, нанизанной на склоны. С одной стороны высились отвесные скалы, с другой — далеко внизу, у подножия хребта, расстилалось бескрайнее озеро цвета павлиньего пера. А там, на самой вершине, у самого края почти вертикального обрыва, высился величественный замок с остроконечными арочными сводами. Издалека он походил на сурового, умудренного веками правителя, взирающего на подвластные ему горы и воды. Танисиэль указал на очертания архитектурного комплекса на пике: — Вот мой дом. Итан тихо вздохнул: — Как красиво… — Где тут красота? Слово «зловеще» подойдет куда лучше, — вставил Сэмюэл. Машина затормозила перед высокими каменными воротами, железные створки которых были наглухо заперты. Вскоре на приборной панели замигал запрос на связь. Когда Танисиэль принял вызов, на экране появилось лицо пожилого Беты. У него были впалые безбородые щеки и аккуратно зачесанные седые волосы, а одет он был в темно-синее удлиненное платье. Его мутноватые голубые глаза округлились от изумления, стоило ему увидеть жреца. — Молодой господин! Танисиэль тепло улыбнулся в ответ: — Тередос, я вернулся. Десять минут спустя Итан и Сэмюэл уже стояли перед двустворчатой дверью из красного дерева, ведущей в главное крыло замка. Классическая резьба на деревянных полотнах и тяжелые латунные ручки заставили Итана внезапно оцепенеть. Он видел эти двери уже третий раз в жизни. Впервые он наткнулся на них на Красной Земле, в видениях, когда его разум поразила мутация Шуб-Ниггурат. Затем — на Марсе, когда входил в помещение, где хранилось Яйцо Порядка и слизь той самой Шуб-Ниггурат. Каждая встреча с этими дверями, вызывавшими у него невыразимое, странное чувство дежавю, неизменно оборачивалась кошмаром наяву. И вот теперь он стоял перед ними у порога дома Танисиэля. Итан подождал немного, но «галлюцинация» не исчезла. Напротив, створки медленно распахнулись, и оттуда один за другим вышли несколько евианцев, судя по всему, слуг. Возглавлял их тот самый дворецкий, которого они недавно видели на экране терминала. Танисиэль рассказывал, что этот старик всю жизнь преданно служил их семье. Он нянчил жреца с самого рождения, оставался в замке, когда тот принял сан, не ушел и после смерти великого князя Западного Потока. Даже когда ради сокращения расходов большую часть прислуги сократили, дворецкий без колебаний остался присматривать за этим монументальным, лишившимся хозяев замком. И слуги, и старый управляющий были невероятно рады возвращению Танисиэля — рады до такой степени, что у них на глазах заблестели слезы. Итан же не мог оторвать взгляда от дверей. Он начал всерьез сомневаться, что увиденное ранее было лишь плодом его больного воображения. Почему… Почему эти двери находятся здесь? В месте, где они меньше всего должны были появиться? Это липкое, неприятное предчувствие заставило Итана ощутить глухое отторжение к старинному, величественному замку, оплетенному прекрасными лозами. Но стоило ему напомнить себе, что именно здесь вырос жрец, как он тут же укорил себя за излишнюю мнительность. Танисиэль тем временем уже представлял Итана дворецкому: — Это Элдрин, а рядом с ним — Асаниэль. Они оба мои ученики, и я хочу, чтобы пока они пожили здесь. Видя, что Итан никак не реагирует, Сэмюэл незаметно пнул его по голени. Итан мгновенно опомнился и поспешно поклонился управляющему, стараясь подражать манерам жрецов Ева. Дворецкий с холодной, но безупречной вежливостью слегка склонил голову перед ним и Сэмюэлом, после чего повернулся к Танисиэлю. — Поскольку мы не знали заранее о вашем возвращении и о том, что у вас будут гости, потребуется некоторое время, чтобы подготовить и убрать жилые комнаты. — Ах, ничего страшного, я пока могу в общих чертах ознакомить их с поместьем. Госпожа Зельда, будьте добры, приготовьте для нас ужин. Вторая служанка, мягкая на вид женщина-Бета, торопливо закивала и с исключительной теплотой и материнской заботой улыбнулась Итану и Сэмюэлу. Ведь сейчас в их глазах они были всего лишь двумя несовершеннолетними мальчишками. Этот замок насчитывал уже много веков истории. Сменявшие друг друга великие герцоги и принцы, пользовавшиеся наибольшим доверием королей Евы, часто жили в этих стенах, отчего все здание дышало надменным величием и неоспоримым превосходством над всем миром. Внутри замок поражал роскошью: повсюду красовались барельефы и фрески, пропитанные тяжелым духом ушедших эпох. На Земле подобные архитектурные шедевры когда-то тоже существовали, но теперь их полузабытые фотографии можно было отыскать разве что на страницах старинных книг. — Всего здесь два главных корпуса и три башни, все они соединены между собой крытыми воздушными переходами. Столовые расположены на первом этаже, библиотеки и кабинеты — на втором. Вы можете свободно гулять где угодно, но в подвалы лучше не спускаться — там довольно мрачно, сыро и постоянно случаются протечки, — Танисиэль рассказывал это на ходу, то и дело бросая взгляды на Итана, словно ребенок, который хвастается своими сокровищами. — Ну как, тебе нравится? Итан выбросил из головы недавнее наваждение у парадных дверей и с мягкой улыбкой кивнул жрецу: — И ты действительно вырос здесь? — Ну конечно. Итан невольно представил, как крошечный, похожий на белого пушистого кролика жрец бегал по этим бесконечным длинным коридорам, пока солнечный свет пробивался сквозь цветные витражи и запутывался в его ангельских волосах. От этой мысли на душе стало удивительно тепло, и он не сдержал искренней улыбки. — Сколько мы здесь пробудем? — спросил Сэмюэл. — Сколько захотите. Если только вы двое и впрямь не решите отправиться в храм и принять сан жрецов. — Тогда… — Итан в нерешительности посмотрел на жреца, словно не зная, как подступиться к главному вопросу. Однако Танисиэль и без слов прекрасно понял, о чем тот хочет спросить. Он слегка наклонился и тихо произнес ему прямо на ухо: — Не переживай, я найду способ вынести Яйцо Порядок из храма. Я обязательно вылечу тебя, — договорив, он и в самом деле ласково потрепал его по голове, точно маленького ребенка. Итан с напускным возмущением отмахнулся от его руки, но облегчение на его лице скрыть было невозможно. Получив обещание жреца, он наконец сбросил тяжелый камень со своего сердца. В этот момент он поднял голову и заметил в самом конце коридора огромный портрет. На холсте был запечатлен невероятно красивый и статный золотоволосый мужчина-Бета, который чертами лица разительно походил на Танисиэля. Он был облачен в роскошные одежды, его пальцы украшали многочисленные перстни с драгоценными камнями, а во всем облике сквозило утонченное благородство, смешанное с ледяным высокомерием. Особенное впечатление производили его серебряные глаза: даже на картине этот взгляд, казалось, прошивал насквозь холодным стальным блеском. Итан указал на портрет: — Это… твой отец? Сэмюэл тоже обратил внимание на полотно и негромко присвистнул: — Надо же, до чего похожи! Итан повернулся к Танисиэлю, но заметил, что выражение лица жреца изменилось. В этот миг он казался немного другим, непохожим на себя прежнего. С его утонченного лица исчезла как привычная идеальная, чарующая улыбка, так и наработанное годами благочестивое, беспристрастное выражение профессионального священнослужителя. Словно спали все маски, обнажив едва заметную, глубокую печаль и одиночество. — Да, это мой отец, — произнес жрец и вдруг резко переменил тему. — Пойдемте, я покажу ваши комнаты. Почувствовав, что едва не коснулся воспоминаний, которые жрец предпочитал хоронить глубоко внутри, Итан прикусил язык и послушно кивнул. Он вспомнил, как Танисиэль однажды рассказывал ему, почему отказался от права наследования и принял сан. Всё это делалось ради того, чтобы получить доступ к Яйцу Порядка и с его помощью спасти своего отца. Но даже когда он прошел через бесчисленные суровые испытания, действительно стал жрецом и дотянулся до Яйца Порядка, спасти великого князя Западного Потока ему так и не удалось. Возможно, именно в тот момент весь смысл его служения был безвозвратно утрачен. Но что же тогда заставляло Танисиэля до сих пор продолжать играть эту роль?

***

Ужин оказался на редкость обильным. После стольких дней на безвкусных прессованных пайках Запретного города Итан и Сэмюэл наелись так, что едва могли дышать. Вернувшись в свою комнату, окна которой выходили в цветущий сад, Итан устало растянулся на просторной роскошной кровати с балдахином. В камине уютно потрескивали дрова, и всё вокруг казалось безмятежным и мирным. Но его не покидало ощущение, что здесь что-то не так. Дело в стенах? Они словно не были идеально вертикальными, а уходили вниз под едва заметным, едва различимым глазом углом. К тому же в комнате обнаружилось множество совершенно бессмысленных ниш и выступов, и все эти углы имели странный изгиб. Если долго на них смотреть, начинала кружиться голова. Неужели подобная планировка — это и есть архитектурный стиль Евы? За окном сгустились глубокие сумерки. Итан погасил в каюте весь свет, и лишь тогда в темноте проступили туманные очертания далеких горных хребтов. Отраженный кольцами планеты свет озарял край небосвода. При этом призрачном сиянии Итан забрался под одеяло, собираясь уснуть. Но стоило миру погрузиться в абсолютную тишину, как он наконец осознал, что именно его тревожило. Дело было вовсе не в наклоне стен, а в том, что… в комнате раздавалось дыхание. Чужое дыхание. Он рывком сел на кровати и громко спросил: — Кто здесь? Ответом ему была лишь мертвая тишина. Итан соскочил на пол, включил абсолютно все лампы и тщательно проверил каждый угол, включая пространство под кроватью, платяной шкаф и ванную комнату. Никого. Может, это галлюцинация? Итан уже ни в чем не был уверен. Он снова выключил свет и забрался в постель. Однако хриплый звук возобновился. Он отчетливо слышал, как кто-то невидимый дышит из последних сил, словно умирающий человек. Это приглушенное дыхание было пугающе ритмичным, ровным и неторопливым — даже слишком медленным, будто этот некто чего-то ждал или к чему-то готовился. Итан никак не мог понять, откуда исходит этот звук. Он отчаянно пытался абстрагироваться и заставить себя уснуть, но тщетно: временами дыхание казалось далеким, а порой становилось настолько близким, что он почти физически ощущал чужое ледяное дуновение на своем ухе. Вздрагивая, он открывал глаза, но вокруг по-прежнему никого не было. В конце концов, не выдержав, он распахнул дверь комнаты и побрел по тускло освещенному коридору. Отыскав по памяти комнату Танисиэля, он нерешительно замер перед ней, колеблясь, стоит ли стучать — ведь время было уже позднее. Однако не успел он даже занести руку, как створка бесшумно отворилась. Итан вздрогнул от неожиданности. — Ты… Как ты узнал, что я стою за дверью? Жрец мягко прищурился, глядя на него. — Ты забыл, что наши души всё еще связаны? Только что я почувствовал, что ты в полном смятении, тебя гложет тревога и какое-то давящее чувство неправильности. Вот я и предположил, что ты придешь ко мне. Что случилось? Только не говори, что испугался спать один, — жрец одарил его многозначительной, искушающей улыбкой. Итан по привычке потянулся к переносице, чтобы поправить очки и скрыть подступившую неловкость, но пальцы лишь задели воздух. Смущенно почесав затылок, он поколебался мгновение, но всё же решился спросить: — В моей комнате… Почему мне кажется, будто там есть кто-то еще?