Падение в бездну

Стоило им покинуть лиловую атмосферу планеты Ева, как со всех сторон налетели преследующие корабли. Очевидно, приказ на взлет они получили еще в тот момент, когда беглецы покидали замок. Танисиэль никак не мог оторваться от погони, а плотное кольцо окружения не позволяло прорваться ни в одном из направлений. Сжав зубы, он решился на отчаянный шаг и, проигнорировав предупреждения бортового компьютера, направил судно прямиком к поясу астероидов. Он приказал перенаправить почти всю энергию на защитные экраны. Ладони жреца промокли от пота. В воздухе снова вспыхнул запрос связи от Теониэля, настойчиво мигая аварийным красным светом. Поколебавшись секунду, Танисиэль принял вызов. Первое, что выкрикнул верховный жрец, едва появившись на экране, было: — Танисиэль! Ты с ума сошел?! Немедленно возвращайся, и я закрою глаза на твою глупую выходку! Однако золотоволосый жрец лишь плотно сжал губы и решительно покачал головой. Ярость во взгляде Теониэля сменилась ледяным холодом. В его лице читалось безграничное разочарование и скорбь. Он слегка опустил голову и потер бровь, словно от невыносимой головной боли. Когда он вновь поднял глаза, то выглядел уставшим и постаревшим. — Ты влюбился в него? Танисиэль не знал, что ответить. Он никогда никого не любил и понятия не имел, каково это — испытывать к кому-то чувства. Он рос в одиночестве, а едва достигнув возраста юношеских увлечений, стал жрецом. И хотя за последующие годы он отлично научился использовать свое личное обаяние, чтобы вести за собой паству, он никогда не думал, что любовь коснется его самого. Ему казалось, что его нынешнее состояние нельзя назвать любовью. Любовь должна быть чистой и светлой, она должна будоражить душу и быть полной страсти. Она не может с самого начала строиться на обмане и использовании, и в ней не должно быть этой щемящей грусти. Поэтому он промолчал. Наставник продолжил: — Выходит, я зря учил тебя столько лет. Любовь — крайне ненадежная штука. Любая встряска или даже просто время способны разрушить её. Твои чувства к нему — лишь иллюзия, рожденная жалостью, а так называемая симпатия — не более чем уловка твоего чувства вины. Ты и правда готов ради этого мимолетного наваждения нарушить кровный договор с Ползучим Хаосом? Совсем скоро ты пожалеешь об этом, но будет слишком поздно! — Теониэль запнулся, и в его властном взгляде промелькнула явная угроза: — Неужели ты забыл, что стало с прошлым безумцем, который осмелился одурачить Ползучего Хаоса? Танисиэль, конечно, помнил. Когда-то один из жрецов, поклонявшийся Королю в Желтом — заклятому врагу Ньярлатхотепа, — попытался с помощью силы своего бога пленить Ползучего Хаоса. Тот, по слухам, как раз бродил тогда по планете Ева в облике евианца. В итоге собственное божество не смогло защитить жреца. Той ночью жители деревни у кромки леса слышали его истошные, нечеловеческие крики, и никто не знал, что именно Он с ним сотворил. Когда несчастного нашли в лесу, от него осталась лишь кожа. Все внутренности превратились в вонючую жижу, в которой копошились тысячи червей, пожирая остатки плоти. Танисиэль опустил взгляд, словно в его уверенности появилась трещина. Теониэль продолжал мягко, но настойчиво подталкивать его к нужному решению: — Даже без твоего участия ментальное слияние с Азатотом — его неизбежная судьба, он рожден ради этого. Тебе совершенно не нужно винить себя. Мальчик мой, я всегда относился к тебе как к собственному сыну и не хочу смотреть, как ты добровольно обрекаешь себя на вечные муки! Танисиэль закрыл глаза, на его лице отразилась тень тяжелой внутренней борьбы. И как раз в тот миг, когда Теониэлю показалось, что ему наконец удалось переубедить ученика, жрец резко взмахнул рукой и оборвал связь. В следующую секунду на экранах преследователей корабль Танисиэля на скорости в 10% от световой рванул прямо в планетное кольцо. Бесчисленные осколки и космическая пыль сплошным потоком забарабанили по обшивке. Все судно сильно трясло, а аварийные датчики повреждений мигали так часто, что рябило в глазах. Танисиэль, покачиваясь, поднялся и направился к отсеку с капсулами сна. Он шел спотыкаясь, вынужденный постоянно держаться за стены, чтобы сохранить равновесие. Он отчетливо улавливал сильную тревогу в душе Итана. Тот, похоже, пришел в себя и теперь безумно переживал за него. Жрец чувствовал, как Итан в мыслях раз за разом испуганно зовет его по имени, и этот зов шел откуда-то изнутри, на уровне чистых инстинктов. Даже зная о предательстве, подсознание Итана все еще доверяло ему, и от этого у Танисиэля горько защемило сердце. Когда он наконец добрался до отсека, Сэмюэл как раз пытался уговорить Итана лечь в капсулу, но тот лишь с тревогой всматривался в сторону входа. Увидев Танисиэля, он заметно расслабился. — Ладно, дай пройти! — Сэмюэл ворчливо отодвинул жреца, а затем прикрикнул на Итана: — А ты чего до сих пор не улегся нормально? С этими словами он аккуратно усадил Итана в капсулу. В воздухе перед ним тут же всплыли золотистые евианские символы и он замер, не зная, что нажимать. Танисиэль подошел ближе и коснулся его плеча: — Давай я. Сэмюэл холодно хмыкнул, но все же уступил место. Он снял куртку и забрался в соседнюю капсулу. Танисиэль настроил для него время сна, и на экране запустился обратный отсчет. Убедившись, что Сэмюэл закрыл глаза и засыпает, жрец повернулся к Итану. Итан посмотрел на него очень сложным взглядом и тихо спросил: — Куда ты везешь меня на этот раз? — На край Галактики, — Танисиэль прикусил указательный палец до крови, затем аккуратно спустил с плеча Итана наброшенную Сэмюэлом куртку и нарисовал на левой стороне его груди странный знак. Он напоминал ветку с пятью отростками: тремя слева и двумя справа. Закончив, он мягко прижал ладонь к груди Итана, чувствуя, как его сердце бьется гораздо чаще, чем у обычных людей. Итан вглядывался в его опущенные глаза, в самую гущу серебристо-серого тумана которых бурлило темное течение. Жрец сильно изменился. Он больше не держал под контролем собственную жизнь и растерял прежнюю уверенность в своей победе. Но его улыбка сейчас казалась искреннее, чем когда-либо прежде, хоть и была наполнена необъяснимой грустью. — Этот Древний Знак, возможно, защитит тебя. Говорят, это символ Ноденса, одного из сильнейших Древних Богов. С ним Азатот не сможет причинить тебе вред. Но я не знаю, насколько это правда… — произнес он и сам же горько усмехнулся. Как всемогущее Ядро Вселенной может испугаться какого-то маленького знака? Впрочем… раз уж он рисует его кровью слуги Азатота, это должно привлечь внимание Древних Богов. Возможно, они помогут Итану защититься от Ньярлатхотепа, но была и вероятность, что они сами навредят Итану, ведь тот — дитя Ползучего Хаоса. Он сжал плечи Итана обеими руками и серьезно предупредил: — Этот знак может уберечь тебя от Ньярлатхотепа, но в то же время он очень опасен. Если во сне ты увидишь Древних Богов и почувствуешь, что они хотят причинить тебе вред, немедленно сотри его! — Хорошо… Танисиэль вдруг наклонился и нежно поцеловал его в лоб. — Говорят, на Моании очень красивые закаты. Живи и посмотри на них за меня. У Итана внезапно появилось нехорошее предчувствие. Почему кажется, будто Танисиэль прощается навсегда? Но он ничего не спросил. Времени оставалось мало. Танисиэль уложил Итана, закрыл крышку капсулы сна и запустил программу. А сам развернулся и пошел прочь из отсека. Пока вся энергия уходит на защитные экраны для отражения ударов космической пыли, бортовой компьютер ни за что не позволит кораблю войти в режим варп-полета. Это автоматическая блокировка безопасности, установленная на каждом судне, чтобы предотвратить самоубийственные действия искусственного интеллекта. Ведь в момент перехода на сверхсветовую скорость всегда есть риск, что корабль прошьет случайным осколком. Поэтому ему необходимо использовать свои права владельца, временно отключить компьютер и вручную запустить варп-двигатель. А значит, он войдет в режим сверхсветового прыжка в полном сознании. Даже для людей со слабой ментальной силой лететь сквозь варп в сознании — чистой воды самоубийство, законодательно запрещенное во всех звездных государствах. Тот инопланетянин, которого Сэмюэл в наказание за издевательства над Итаном отправил в полет в сознании на Красной Земле, кажется, испустил дух еще до прибытия. Его нашли свернувшимся в клубок, причем половина его тела буквально срослась со стеной, а вскрытие показало сильное разжижение мозга. Никто не знал, через какой ужас ему пришлось пройти в процессе. Сжатие пространства для перемещения корабля быстрее скорости света сквозь бескрайний космос по сути означало короткий заход в другую частоту вселенной. И за пределами защитной капсулы сна могло произойти абсолютно все что угодно. В глубине души Танисиэлю было страшно. Но даже если он не погибнет сейчас, то позже, оказавшись в руках Ньярлатхотепа, он обречет себя на участь гораздо хуже смерти. Он и сам не знал, жалеет ли о таком безумном выборе — точно так же, как не знал, жалел ли когда-то о решении стать слугой Азатота. Он никогда не задумывался о том, что было бы, поступи он иначе. В этом не было никакого смысла. Ему оставалось лишь идти до конца по этой темной и ухабистой дороге навстречу финалу, каким бы он ни был. Чувства поочередно возвращались к нему. Итан сделал несколько попыток и наконец приподнял тяжелые от сонливости веки. Из-за дикого холода всё его тело забилось в судорогах. Холод словно резал кожу, а крайний дискомфорт и паника нахлынули на него удушающей волной. От режущего глаза света тошнило, любые внешние раздражители причиняли невыносимую муку. Он хотел свернуться клубком, но едва пробудившееся после спячки тело не слушалось и окоченело. Сквозь туман в голове он осознал, что период куколки еще не прошел. Когда он наконец открыл глаза, то со страхом обнаружил, что находится вовсе не в капсуле сна, а лежит на медицинской койке. Вокруг был чистый пол, белоснежные стены, а в воздухе плыл слабый запах дезинфицирующих средств. Что вообще произошло? Ему было невыносимо горько, необъяснимо горько. Где-то в груди образовалась пустота, будто там появилась дыра или он потерял самое ценное в жизни, так что даже каждый вдох отзывался болью. Он попытался сесть, желая отыскать одного человека. В этот миг он даже не мог вспомнить его имени, помнил лишь его золотые волосы, серые глаза, которые вечно скрывали секреты, и протянутую из темноты спасительную руку. Схватившись за грудь, он перекатился с кровати и с глухим стуком упал на пол. Вокруг было светло, чисто и прибрано, но ему везде виделись неизвестность и опасность. Он чувствовал, что лишился чего-то, что всегда было при нем, и теперь остался совсем один, затерянный в этой бескрайней темной вселенной. Он попытался ползти, но в руках не было сил; он лишь ворочался на полу, словно выброшенная на берег рыба, выглядя беспомощным и жалким. В этот момент раздался знакомый голос: «Итан!» Вслед за этим сильные руки подхватили его с пола. Итан слегка округлил глаза и встретился взглядом с другими глубокими глазами. Роланд? Почему он здесь? Пока Итан пребывал в замешательстве, Роланд уже поднял его и уложил обратно на койку. Парень с трудом, невнятно спросил: — А Сэмюэл?.. — С ним всё в порядке. Просто ваш корабль сильно пострадал, и наше судно перехватило его. Сэмюэл уже почти пришел в себя и скоро заглянет проведать тебя. Словно в подтверждение этих слов, едва он закончил говорить, послышались торопливые шаги, и дверь с грохотом распахнулась. Сэмюэл влетел внутрь и защитным жестом оттолкнул стоявшего у кровати Роланда, загораживая собой Итана. — Итан! Как ты?! — спросил Сэмюэл. Итан медленно моргнул и с трудом выдавил: — Та... Танисиэль... где? Сэмюэл будто резко лишился дара речи. Он плотно сжал губы и лишь спустя долгое время произнес: — Поговорим об этом, когда ты поправишься. Итан вдруг мертвой хваткой вцепился в руку Сэмюэла с такой силой, какую его нынешнее тело, казалось, просто не могло выдать. Сузившиеся вертикальные зрачки его поразительно зеленых глаз намертво пригвоздили друга: — Где... он? Пока Сэмюэл колебался, стоявший позади Роланд произнес: — Он мертв. Тело Итана вздрогнуло, но он так и не выпустил руку Сэмюэла: — Не может быть... — Ваш корабль был слишком сильно поврежден, он вылетел из режима варп-полета и полностью потерял управление, из-за чего его затянуло на орбиту одной планеты. Мы успели спасти только тебя и Сэмюэла, и понятия не имели, что на борту был кто-то третий. Сейчас это судно уже разбилось на одной из малых планет на границе Третьей Империи. Итан тупо смотрел на него, словно вообще не понимал, о чем тот говорит. Из его широко раскрытых глаз, которыми он даже не моргал, медленно потекли две черные струйки. Эти черные кровавые слезы поползли по его лицу, отчего его скорбь выглядела еще более жуткой. Итан наконец понял, чего именно лишился. Душевная связь между ним и жрецом разорвалась.