Падение в бездну

Квартира Сэмюэла оказалась совсем крошечной, всего две тесные комнаты. В одной из них явно кто-то жил — на аккуратно застеленной постели лежал еще не сложенный свитер. В кухонной раковине лежала немытая тарелка с ножом и вилкой, а на обеденном столе стоял давно остывший чай с по-прежнему плавающим внутри пакетиком. Дома царил относительный порядок, никаких следов борьбы не было заметно, но дозвониться на его персональную капсулу связи не удавалось. Обсудив это, Итан и Сэмюэл решили подождать. Возможно, его отец просто ушел по делам и задерживался. Итан прошелся по сырому, покрытому плесенью полу, который отозвался под его шагами отчетливым скрипом. Он повернулся к Сэмюэлу: — Ты правда вырос здесь? Сэмюэл подошел к тумбе, на которой стоял телевизор, мимоходом взял редкую в этих краях электронную фоторамку и уставился на снимки, сменявшие друг друга каждые десять секунд: — Да. Несмотря на чистоту и порядок, квартира выглядела очень старой, словно время застыло здесь много веков назад. Даже древний телевизор — толстый, как столешница, и давно всеми забытый — все еще гордо возвышался на тумбе. Итан присел перед ним, из любопытства изучая корпус, пока не нашел кнопку включения. Пульт дистанционного управления тоже привел его в крайнее изумление, и он принялся беспорядочно нажимать на кнопки. Большинство каналов выдавали лишь пустую рябь белого шума, но несколько все же оказались подключены к современной вещательной сети, так что на экране даже появились новости. Диктор призывал граждан немедленно доносить на любого, у кого обнаружатся симптомы простуды или жара, особенно если речь шла о родственниках или друзьях. В рекламном блоке показывали безупречно чистые коридоры и палаты карантинной зоны. Пациенты с улыбками на лицах лежали на ослепительно белых больничных койках, врачи и медсестры приветливо расспрашивали об их здоровье, на прикроватных столиках стояли свежие цветы, а еда была настолько роскошной, что больше напоминала завтрак в ресторане. Ни один человек на экране не выказывал и тени недовольства, словно они находились не в лечебнице, а на отдыхе. «Карантинная зона абсолютно безопасна и комфортна. Сюда захочется приехать, даже если вы не больны!» — вещала с экрана миловидная бета-ведущая со сладкой улыбкой. В ушах Итана эти слова прозвучали чистейшим издевательством. Неужели кто-то действительно верил в эту настолько очевидную ложь? Впрочем, даже если и не верили, выбора у них не оставалось. На улицах повсюду дежурили роботы-полицейские со встроенными тепловизорами: стоило им зафиксировать малейшее превышение температуры тела, как человека тут же забирали на анализ крови. Сэмюэл заметно нервничал и в явной тревоге мерил шагами комнату. Становилось все темнее, время ужина давно прошло. Даже если бы его отец задерживался на работе, он бы уже вернулся. Заметив его состояние, Итан подошел к дивану, на подлокотнике которого висел шарф, взял его и поднес к лицу. Ткань еще хранила отчетливый запах отца Сэмюэла — чуть терпкий аромат гормонов, напоминающий запах хурмы. Заметив это, Сэмюэл спросил: — Ты что делаешь? — Пытаюсь запомнить запах твоего отца. Итан опустил шарф и медленно закрыл глаза. Из его шеи тут же выползли несколько тонких черных нитей. Их кончики разветвлялись на крошечные отростки, похожие на щупальца звездоноса, и раскрывались в воздухе, словно лепестки актинии. Эти отростки были густо усыпаны бугорками размером с игольное ушко — по всей видимости, это были органы чувств. Тонкие жгутики вытянулись во всю длину, заполнив собой почти всю квартиру. Они лениво колыхались в воздухе, точно черные ленты, пока сам Итан неподвижно стоял в центре комнаты, напоминая каменную статую. Когда Сэмюэл попытался заговорить с ним, тот даже не услышал. Итан сосредоточился, чувствуя, как его обоняние будто отделилось от тела и взмыло высоко вверх, зависнув над всей хаотичной и перенаселенной седьмой космической станцией. Этот гигантский космический город исходил миллионами самых разных запахов: вонь пота, рыбная сырость, гниющие в сточных водах крысы, трухлявое дерево, ржавое железо, накипь от труб с горячей водой во время купания, резкий дешевый парфюм, низкосортный кожзаменитель... Все эти ароматы сливались в одну колоссальную реку, которая медленно текла вокруг восприятия Итана. Посреди этого бурного потока Итан чутко уловил едва заметный след, точь-в-точь похожий на тот, что остался на шарфе. Эта почти рассеявшаяся ниточка запаха вела в сторону, откуда отчетливо несло смертью и гниением. Итан открыл глаза. Его изумрудные зрачки тускло блеснули, когда он перевел взгляд на Сэмюэла, который в тревоге наблюдал за ним. — У меня плохие новости, — произнес Итан. — Твой отец в карантинной зоне. Сэмюэл изменился в лице: — Он заразился? — Не обязательно. Не исключено, что правительство Земного Альянса догадалось, что ты можешь передумать и скрыть от них мое местонахождение. Они могли просто взять его под стражу, чтобы контролировать тебя, — Итан неспешно втянул щупальца обратно в тело и подошел к узкому окну гостиной. Он молча смотрел на переплетающиеся вдали воздушные высотки, где хаотичные огни окрашивали внешние слои атмосферы в кроваво-красный цвет. — Мне кажется, всё это — ловушка. Сэмюэл с силой сжал кулаки, сорвал с вешалки куртку и направился к выходу: — Я пойду один. Ты оставайся здесь. Однако Итан не собирался его слушать. Он тоже взял свое пальто, набросил капюшон и поднял воротник повыше, чтобы спрятать лицо: — Я иду с тобой. — Ты же сам сказал, что это ловушка! Зачем тогда сознательно лезть в петлю? — Сэмюэл толкнул его назад, намеренно повышая голос, чтобы прогнать: — Ты ведь прилетел на Землю, чтобы найти своего отца? Ну так не жди меня, на этом наши пути расходятся. Сэмюэл до сих пор был уверен, что отец, которого ищет Итан — это Адриан Элдридж. Итан не стал его переубеждать, ведь он действительно хотел разыскать Адриана и потребовать ответов. Напускная суровость Сэмюэла его больше не пугала, поэтому он твердо шагнул вперед: — Возможно, если меня найдут люди из правительства, это будет даже к лучшему. Раз они смогли добраться до твоего отца, ничто не мешало им точно так же запереть под домашний арест и моего. — И ты думаешь, что если попадешь к ним в руки, тебе позволят с ним видеться? — раздраженно выплюнул Сэмюэл, загораживая дверной проем. — Тебя просто сразу же расчленят, чтобы выкачать сыворотку и попытаться создать антидот. Смысл тебе так глупо умирать? Итан вдруг тихо рассмеялся, словно Сэмюэл рассказал ему отличную шутку: — Ты и правда думаешь, что им будет так легко меня поймать? Сэмюэл осекся. Он не знал во всех деталях, что именно произошло в Альянсе Змееносца, но до него долетали обрывки фраз местных конвоиров. Охранники шептались, что с корабля «Звездный ветер» сошло бессмертное чудовище, которое невозможно удержать взаперти, и что оно разносит в себе семена ужасной чумы, из-за чего вся военная база пребывала в панике. Сэмюэл еще тогда догадался, что речь шла об Итане — ведь он слишком хорошо помнил, каким пугающим тот становился во время мутации. Даже сейчас, вспоминая об этом, он чувствовал непреодолимое желание держаться как можно дальше от стоявшего перед ним, с виду совершенно безобидного беты. Но в то же время какая-то часть его существа неудержимо тянулась к этому человеку, который после выхода из медицинского отсека приобрел едва уловимый, пугающий шарм. Сэмюэлу было трудно до конца разобраться в своих чувствах к Итану. Поначалу тот привлек его лишь мимолетным сходством с главной любовью всей его жизни, но позже, когда открылась правда о связи беты с жрецом, это влечение постепенно переросло в дружбу. Эта дружба сильно пошатнулась, когда на Паллесе он воочию увидел мутацию Итана, но все же осталась крепкой. А потом, после гибели Шнайдера, изменилось абсолютно всё. Ослепившая Сэмюэла ненависть требовала уничтожить любой источник его страданий, и ради этого он был готов даже использовать Итана, наплевав на последствия. И в итоге Итан спокойно сказал, что с самого начала обо всем догадывался... Он всё знал, но продолжал относиться к нему как ни в чем не бывало. И даже после того, как карты были раскрыты, простил его без тени упрека. Но сам Сэмюэл не мог смириться. Он не мог простить себе это предательство, как и отказаться от своей мести был не в силах. Ему было необходимо, чтобы Итан завершил ритуал. Нужно было, чтобы он стер в порошок эту прогнившую галактику. Пусть даже вместе с ним самим. Заметив, как меняется в лице Сэмюэл, Итан успокаивающе протянул руку и мягко коснулся его шеи. С невинной, легкой улыбкой он тихо произнес: — Не переживай. Я знаю, что делаю. Карантинная зона седьмой космической станции располагалась на противоположной стороне сектора. На границе была возведена стена из нанопластика, разделившая еще цепляющийся за жизнь человеческий мир и погруженные во тьму владения смерти. По ту сторону заграждения все пригодные помещения были переоборудованы под временные лазареты, хотя многие из этих так называемых палат куда правильнее было назвать клетками. Множество пациентов на начальной стадии болезни содержались там на правах диких зверей. Каждый день им швыряли скудную пайку еды и воду, просто выжидая, пока они окончательно переродятся в покрытых щупальцами и истекающих слизью черных червей, чтобы затем сжечь их дотла. Хоть какую-то человеческую заботу получали лишь те, у кого симптомы еще не проявились открыто, но рано или поздно их тоже ждали эти грязные, залитые кровью и слизью вольеры. В конечном итоге огонь должен был поглотить их скрюченные, потерявшие всякое сходство с людьми тела. Медицинского персонала внутри не хватало, поэтому почти семьдесят процентов санитаров составляли спешно переброшенные сюда солдаты. Над кварталами неистребимо стоял удушливый, едкий запах гари, а на опустевших улицах, если не считать санитарных машин и патрулей, не было ни души. У Итана и Сэмюэла не было жара, так что просто так пройти внутрь они не могли. Они решили дождаться у ближайшего госпиталя одну из машин снабжения, возвращавшихся из карантинной зоны, и незаметно пробраться в кузов. Проникнуть внутрь удалось без особых проблем, и лишь когда конвойные внезапно решили провести осмотр грузового отсека, возникла заминка. Итану пришлось пустить в ход иглы на концах своих щупалец: выделившийся нейротоксин мгновенно парализовал солдат. В темноте кузова те даже не успели разобрать, что именно на них напало — в воздухе лишь свистнуло что-то, похожее на длинный кнут, резкая вспышка боли в шее, и сознание погасло. Сэмюэл и Итан выбрались наружу. Перед ними раскинулся погруженный в серые сумерки мертвый город. В застывшем воздухе изредка доносился утробный, звериный вой, который среди полуразрушенных высоток звучал особенно жутко. К этому часу большая часть санитаров уже закончила смену, да и патрулей было немного. Но даже если кто-то приближался, чуткие щупальца на шее Итана вовремя улавливали чужой запах, давая им достаточно времени, чтобы укрыться. Это было самое сердце эпидемии, где даже воздух казался липким и зловонным. Вдоль широких, но заваленных грязью дорог то и дело встречались горы плотно запечатанных мешков, сквозь которые угадывались бесформенные темные очертания. С виду это походило на какую-то полугелевую массу. Сперва их можно было принять за обычные отходы, но в некоторых мешках отчетливо проступали контуры человеческих голов — обуглившаяся кожа туго обтягивала череп, в то время как остальное тело сплавилось в единое месиво, покрытое частыми, мелкими щупальцами. Это были уже настоящие черви. Кошмар Красной Земли снова в колоссальных масштабах разворачивался у них на глазах. Сэмюэл лишь раз взглянул на это и тут же отвернулся, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Он мысленно умолял, чтобы отца не оказалось среди этих мешков, хотя сам не понимал, к кому обращены его мольбы. Если отец действительно погиб, возненавидит ли он Итана? Но ведь Итан мутировал и стал таким только ради того, чтобы спасти его самого и Шнайдера, верно? Он заставил себя оборвать эти мысли. Сейчас нужно было двигаться быстрее, чтобы найти отца. Но обернувшись, он заметил, что Итан отстал. Бета сидел на корточках возле одного из трупов и с какой-то странной смесью жалости и скорби осторожно, через прозрачный пластик мешка, касался этого уродливого черепа. — Ты что творишь?! У нас мало времени, тех вырубленных солдат в машине скоро найдут! Итан поднялся. Из его шеи снова вытянулись тонкие жгутики щупалец, улавливающие запахи, и он продолжил вести друга сквозь лабиринт заброшенных строений. След привел их к фасаду огромного, мрачного здания, которое взирало на них темными провалами пустых окон. В ночной тишине из глубины постройки доносились полные муки крики, от которых кожа покрывалась мурашками. — Кажется... он здесь, — негромко произнес Итан. По какой-то причине эти дикие вопли вызывали в нем странный отклик. Они не пугали его, более того — в них чудилось что-то смутно знакомое, почти родное. Он вспомнил того зараженного в пивной и его полный благоговейного ужаса взгляд, устремленный на него. В душе беты шевельнулось странное предвкушение. Словно в ответ на его внутренний зов, стоило им ступить на ступени, как доносившийся из недр здания жуткий рев внезапно усилился в несколько раз, напоминая плач тысяч загнанных зверей. Сэмюэл вздрогнул и замер, явно колеблясь, не стоит ли им немедленно отступить. Однако Итан лишь недовольно сморщил нос, и на мгновение его лицо приняло хищное выражение. Из его спины резко вырвалось массивное, толстое щупальце, на конце которого с влажным хлюпаньем раскрылась зубастая пасть. Ряды острых, расположенных по спирали зубов приоткрылись, и из темной глотки вырвался беззвучный для человеческого уха рев. Мощная волна инфразвука мгновенно прорезала воздух. Шум и яростные крики зараженных внутри здания удивительно быстро сошли на нет. Остался лишь тихий, дрожащий скулеж. Сэмюэл ошарашенно уставился на стоявшего рядом Итана. На его глазах огромное щупальце стремительно втянулось обратно под кожу на плече беты, а рана мгновенно затянулась под бурлением черной материи. Итан лишь пожал плечами, всем своим видом показывая: «Я сам без понятия, как это вышло». Однако он еще не знал, что самое невероятное ждало их впереди.