Быть

      Самолет прибыл в аэропорт около десяти вечера, когда солнце едва успело спрятаться за далекую линию, где встречались небо и океан. Ава катила за собой неприметный чемодан на колесиках, который был у каждого третьего пассажира, и периодически поправляла сползающий с головы капюшон толстовки. Завидев издалека камеру, она чуть отвернулась, как будто рассматривала что-то вдали за высокими окнами холла аэропорта. Лишь выйдя на улицу и отойдя от здания на приличное расстояние, она позволила себе расслабить плечи и пойти быстрым шагом.       Дорога вела вниз по склону, и Ава полной грудью вдохнула соленый воздух, чуть отдающий стухшими водорослями. Океан и огни города лежали перед ней, как на ладони. Вдоль дороги вились узкие тротуары и мелькали зеленые шапки высоких, прямых пальм. Адреналин в крови сходил на нет, и девушка ощущала легкое недомогание вперемешку с азартом. Не так, как дома. Другое. Лучше. Можно дышать.       Такси решила не брать, чтобы не ободрали до последних трусов, хоть и парочка пухлых водил зазывали, елейно осыпая её комплиментами. Пешком до города было от силы час. Небезопасно, но это смотря, что считать безопасным. Одной на полупустой трассе она чувствовала себя спокойнее, нежели с незнакомым мужиком в тесноте салона машины. Напоследок оглянувшись на таксистов и убедившись, что те потеряли к ней интерес, она расслабленно пошарила в кармане толстовки.       Пачка привычно легла в ладонь, и Ава зубами вытащила одну сигарету. Подпалив её зажигалкой, она в раздумьях затянулась, не сбавляя шага. Чем ближе она была к городу, тем активнее цеплялась взором за что-то, что могло быть знакомым. До своей поездки она днями изучала карту города в интернете: его улицы, вывески заведений, любые мелочи, что могли бы ей помочь добраться до заранее арендованной квартиры и не теряться в будущем. Телефона с собой не было, она намеренно оставила его в родном городе, полностью отформатированный, вычищенный донельзя.       Во рту появился противный вкус фильтра, и Ава с омерзением откинула бычок в урну. Она ещё немного ускорилась, слыша, как надрывно затрещали колесики чемодана.       — Терпи, родной, нам ещё идти и идти, — обратилась она к нему, покрепче хватаясь за ручку и надеясь, что её пожитки не вывалятся по дороге.       Путь занял больше ожидаемого на сорок минут. Длительный перелёт, во время которого Ава не сомкнула глаз, отнял много сил, поэтому в какой-то момент ей пришлось сделать привал и сесть прямо на плитку тротуара. Только после короткого отдыха она снова собралась с силами и уже шла до победного. Ещё какое-то время заняли поездка на автобусе до нужного района и поиск дома, где она должна была остановиться.       Хозяйка квартиры, на счастье, по-прежнему ожидала её у парадной, то и дело посматривая время на экране смартфона. Запыхавшаяся Ава попросила прощения за опоздание, но, к своему удивлению, услышала, что женщина просто беспокоилась, не случилось ли с девушкой чего-нибудь. Когда в руку Авы легли ключи, она ощутила прилив бодрости и почти что восторга. Хозяйка квартиры проводила её до двери, позволила самостоятельно справиться с замком и провела краткую словесную экскурсию по поводу магазинов и заведений рядом. Круглосуточный продуктовый в десяти минутах от дома особенно порадовал девушку. Иногда она забывала купить сигарет заранее и приходилось искать, где их достать ночью.       Хозяйка поправила витиевато уложенные седые волосы, словно пыталась унять нервы. Девушка подняла на неё взгляд, ожидая, что та передумала сдавать ей квартиру и прогонит прочь, но женщина лишь порывисто сжала руки девушки, сочувственно глядя в глаза и бросила напоследок:       — Береги себя, милая.       Стоило закрыть за ней дверь, как Ава сползла на пол, утомленно вздохнув. И, то ли это гниль водорослей прогоркло осела на языке, то ли чужая жалость, но самобичеванием Ава заниматься давно устала. По привычке дотронувшись до живота сбоку, она мысленно коснулась воспоминания, где звонила хозяйке и неохотно призналась в совокупности причин резкого переезда. Женщина тогда охала и причитала ей в трубку, а после они договорились больше не поднимать эту тему. Сейчас Ава до сих пор ощущала на себе этот взгляд, которым могла смотреть, наверное, только женщина. Понимающим. Оттого и ненавистным.       Она хлопнула себя по щекам, прерывая поток раздумий, что нередко утягивали её в пучину тревоги и бесконечного страха за жизнь. Поднявшись с пола, она взялась разбирать чемодан. Методичное раскладывание вещей по местам отвлекло. В пальцах оказалось черное велюровое платье, которое она купила давно и так не решилась надеть из-за того, что то едва прикрывало задницу. Когда-то она безумно любила красивые вещи, обожала наряжаться, создавать яркие образы, экспериментировать с внешностью. Аве казалось, что это было в другой жизни и будто бы и не с ней. Она зло сжала нежную ткань и бросила его не в шкаф к другим вещам, а на кровать. Следом достала полуботинки на толстом каблуке под серебро и порыскала в сумочке с аксессуарами. Глядя на этот набор, она нерешительно залезла в ещё один отдел чемодана. Она вытащила один из комплектов белья. Красивое, ласковое подушечкам пальцев. Почти забытое за ненадобностью, как и его владелица.       В выживании многие вещи, некогда нормальные и приятные, отбрасывались. Она огладила кружевной край мягкого полупрозрачного лифа и попыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя не грязной, не испорченной. Искренне желанной. Любимой не как статус, приставка, а как личность, женщина. Так, чтобы ей не пришлось терять своё «я». А когда сама хотела кого-то настолько, что становилось сложно думать о чëм-то, кроме?..       Она собиралась надеть это чертово бельё. Хотя бы для самой себя. Ей нужно было вспомнить, что она красива.       Алек разлил в бокал уже, пожалуй, сотую бутылку пива за вечер. Сегодня всех тянуло на легкие напитки и не сложные коктейли. А вот с пятницы по воскресенье включительно пойдёт тяжелая артиллерия: гости клуба вылакают всё, что горит.       Рядом коллега залихватски подкидывала шейкер во время танца, работая на публику. Её яркие синие косички метались из стороны в сторону, отражая её энергичную суть. Тонкий золотой топик игриво скользил на теле, так и норовя показать жаждущим лишний сантиметр загорелой груди, а то и больше. Такая же золотая юбка-мини заставляла гостей тайком глотать слюни. Хотя тех, кто был уже в хорошем подпитии — и вовсе их ронять на барную стойку. Самодовольная улыбка коллеги давала Алеку понять — девушка сегодня собрала хороший улов чаевых.       Ему в своё время пришлось привыкать к политике бара, гласящей: «больше тела — лучше дело». Сначала он ходил в пиджаке, как в офис, а потом смирился и перешёл на майки и полупрозрачные рубашки. Коротенькие шортики или штаны с вырезами на ягодицах, к огорчению коллеги, так и не надел, предпочитая им широкие кэжуал-брюки из легких тканей.       Коллега, отпустив коктейль, который готовила, ущипнула его за выглянувший из-под майки сосок и с язвительной улыбочкой начала делать следующий. Он беззлобно покачал головой, привыкнув к её придурковатости. Они держались в сугубо дружеской плоскости. Она предлагала — он отказался, не желая занимать очередь в числе тех, с кем она спала на регулярной основе. Алек не понимал, как она умудрялась вклинивать в свой плотный рабочий график ежедневный секс. И, судя по её извечно «сытому» виду, не по разу в день.       От ироничных мыслей его отвлекло яркое пятно, не принадлежавшее коллеге. Розовые волосы мелькнули в зеркальной стене барной зоны, нужной, чтобы визуально увеличить пространство клуба. Отогнав воспоминания о том, скольких пьяниц он видел, которые пытались сосаться с собственным отражением, Алек повернулся к девушке и наткнулся на неожиданно колючий взгляд серых глаз. Едва не спросив, а когда он, собственно, успел ей насрать под дверь, парень вежливо поинтересовался, чего может ей налить. Она сощурилась, ничего не расслышав, и он со вздохом быстро наклонился ближе…       Алек вздрогнул, когда она отшатнулась от этого резкого движения к ней. На лице розоволосой девушки на секунду отразился страх. Болезненно ему знакомый. Ещё пару секунд они смотрели друг на друга, как в зеркало, пока он не отвёл взор и не отошёл к подруге.       Ава нервно натянула подол злоебучего платья ниже, стараясь максимально прикрыть ноги. Задница в стрингах липла к деревянной поверхности высокого стула, а в голове роился стыд за собственную реакцию. Ей было стрёмно поднять глаза обратно на бармена, ожидая увидеть привычное выражение недоумения и брезгливости на чужом лице. Переборов себя, она хотела вновь посмотреть на него, но вместо него увидела улыбчивую синегривую девушку.       — Что будешь пить, милая? — громко спросила она, перекрикивая музыку.       Ава сглотнула.       — Что-нибудь ягодное с водкой, — из горла вырвался предательский писк.       — Будет сделано, дорогая, — барменша подмигнула и пошла делать её заказ.       Через пару минут девушка собиралась протянуть ей коктейль, но бармен остановил её за локоть и быстро натянул на бокал чехол с маленьким отверстием под трубочку. Коллега проводила его удивленным взглядом и всё же отдала розоволосой гостье напиток. Сначала он попросил сделать коктейль за него, а теперь напялил чехол на бокал для того, чтобы гостье ничего не подсыпали. Сложив в уме два плюс два, барменша снова обратилась к девушке:       — Если будут проблемы с каким-то назойливым «ухажером» — обращайся, мы вызовем тебе такси к черному входу, ладно?       Девушка медленно кивнула в ответ и припала губами к трубочке.       — У тебя на них глаз наметан? — через десяток секунд синегривая обратилась к Алеку, разливающему новую порцию пива.       — На кого?       — На жертв насилия?       Руки Алека на мгновение замерли, а потом он продолжил свою работу.       — Вроде того, — сухо ответил он.       Она не стала его донимать. Это был не первый и наверняка не последний раз, когда он так относился к посетительницам. Даже чехлы на бокалы покупал на свои деньги. Коллеге иногда хотелось спросить, не подвергалась ли его родственница сексуальному насилию, раз он так опекал совершенно незнакомых девушек, но она всегда оставляла этот вопрос при себе. И задавать — неэтично, и не ответит.       Вкус малины и лимона заглушал горечь водки, но оставлял приятное тепло в желудке. Ава украдкой наблюдала за барменом. Она заметила его жест. Большим пальцем медленно огладила чехол по краю бокала. Это было… уважительно по отношению к ней. И ей такое нравилось. Малиновый напиток раскрывался на языке, а она раскрыла бы ноги только перед кем-то, вроде него. Тот, кто хотел бы обидеть, — тот, кому было бы плевать, — не стал бы заморачиваться их скоротечным казусом. Обычно её дискомфорт не замечали. В иных случаях делали вид, что не заметили, или перетягивали «одеяло» на себя, разыгрывая карту жертвы уязвленного эго.       Может, платье не такое уж и злоебучее. Ава тайком разглядывала молодого мужчину. В лице узнавались черты азиатской крови: раскосые чёрные глаза, небольшой аккуратный нос, тонкая, изящная линия губ, длинные, воронëные волосы, собранные в высокий хвост. Не сказать, что он был высоким, но вполне — крепким, без худобы и выраженной жилистости, в балансе мышц и гладкости тела. Иногда, когда он наклонялся, майка обнажала молочного оттенка грудь с темно-розовыми ореолами сосков. В такие моменты уже и прилипающая задница в стрингах не казалась Аве проблемой.       Она почти раздела его взглядом, когда коктейль неожиданно закончился. В трубочке забулькало, и Ава снова посмотрела на бармена. На удивление он смотрел в ответ.       — Повторить? — одними губами спросил он, и девушка кивнула.       — Она глазами тебя оттрахала в самых грязных позах, — язвительно подметила коллега, игриво толкнув его плечом.       — Не выдумывай, — спокойно ответил он.       Думал, однако, аналогично. Он изредка следил за гостьей на тот случай, если у неё возникнут проблемы, но раз из раза ловил на себе более и более голодный взгляд. И с каждым сделанным ею глотком серые глаза всё сильнее обжигали его кожу. Затылок, спину, плечи, руки, линию поясницы, возвышения ягодиц, длину ног.       Вместо того, чтобы вылить водку в бокал, он расслабил горло и махом влил рюмку в себя. Под смех коллеги он прижал тыльную сторону ладони ко рту, пережидая бунт пустого желудка. Горячий выдох оставил на зеркальной поверхности мутное пятно, исчезнувшее сразу же. Он всмотрелся в своё отражение, словно искал в нём хоть какой-нибудь ответ.       Алек избегал. Не столько секса, сколько людей. Секса было много, разного. От почти невинного и предельно чувственного до животного и греховного в самом выразительном виде. Проблема была в одном. В отсутствии хоть малейшего подобия баланса. Ни с кем из бывших любовниц он не нашёл золотую середину, симбиоз. У него всегда были две роли — монашка или блядь — и никто больше. Выход за эти границы любовниц или пугал, или раздражал. И он выбирал соответствовать ожиданиям. Пока это не набило оскомину. В какой-то момент он отказался от секса и до сих пор шёл этим путём. Сейчас задумался, не прервать ли воздержание?.. Она была красива, вне всяких сомнений, в его вкусе. Яркая, но словно погасшая. И в нём на мгновение взыграл эгоцентричный интерес: сможет ли он её «зажечь»?       Он одернулся, не понимая, что на него нашло. Как будто незнакомка сгустила вокруг него воздух, раскинула сети напряжения… и ожидания. Сделает ли шаг к нему или оставит после себя привкус неудовлетворенности?       Второй коктейль Алек сделал уже сам, проверяя её границы дозволенного. Поддался негласной игре: шагнешь навстречу — шагну и я, подашь руку — я её приму. Если он не ошибся, и она была жертвой насилия, то ей было важно сохранить за собой право инициативы. Он без условий готов был дать такой уровень комфорта и безопасности.       Пододвинув к ней напиток, он тихо наблюдал за её реакцией. Взяла спокойно, чуть хмельно кивнула в знак благодарности... И на этом моменте Алек провёл между ними черту, с предельной вежливостью улыбнувшись. Нет. Он не собирался спать с девушкой, когда та была под алкоголем и, возможно, не осознавала своих действий в полной мере. Принцип согласия для него был не просто высокопарным жестом или нормой поведения, это было личным. Она ощутила перемену и перестала на него пялиться, переключив внимание на бокал. Алек устало растёр шею, сумев наконец-то вернуться в рабочее русло.       Ава предельно чётко поняла то, что и не требовалось говорить. Языком тела он ясно дал понять, что заметил её внимание, и согласия не дал. Она неловко слезла с барного стула и, проталкиваясь через взбудораженную музыкой толпу на танцполе, отправилась в зону курения, оставляя бармена в покое. Зайдя в просторную кабинку курилки, она прошла мимо выясняющей отношения парочки и снова села. Поджигая сигарету, уловила обрывок разговора.       — Какой хренью ты опять её напичкал?       Высокая, спортивная латинка с пышной гривой волос упрямо сложила руки на богатой груди. Она выглядела так, словно хотела порвать собеседника на лоскуты. Ава, тем временем, прикидываясь мебелью, уловила смысл довольно тревожных слов.       Парень погано усмехнулся на её выпад и откинулся на спинку прокуренного дивана.       — Напичкал? Детка, она взрослая девочка. Сама ко мне пришла за дозой.       — Детка у тебя в штанах, — огрызнулась смуглая.       — Моя «детка» тебе в рот не влезет, — сладко ответил он, чем взбесил девушку ещё больше.       Она залепила ему хлесткую пощечину и поддалась вперед, цедя через зубы:       — Ещё раз узнаю, что она обдолбалась твоим дерьмом, — закопаю живьём.       Кофейного цвета волосы взметнулись, когда она резко развернулась и покинула курилку. Парень зло размял рукой челюсть и бросил ей вслед:       — Ты меня с барыгой не путай, сучка.       Щека его пылала красным цветом, и Ава внутренне сжалась. Не хотелось бы ей попасться под такую тяжелую руку, как у этой девушки. Парень, похоже, взаимно энтузиазма не разделял. Он сунул в зубы сигарету и зашарил по карманам штанов. Недовольно цыкнув, он медленно перевёл взгляд на неё. Въедливые голубые глаза прошлись по её лицу, и он расплылся в хищной ухмылке.       — Малышка, есть подкуриться?       То «детка», то «малышка». Разнообразием насчёт того, как именовать женщин он не озадачивался. Ава протянула ему зажигалку, но он задорно покачал головой.       — Дай от твоей сигареты прикурюсь.       — Барыгам не прикуриваю.       — Да ещё одна, блядь! — всплеснул он руками. — Я не барыга!       Она с сомнением оглядела его с ног до головы и скептично скривилась. Товарищ по вредной привычке был хорошо сложен, имел бритую голову, выразительные, по-мужски грубые черты лица и слегка оттопыренные уши. Он обтёр острую скулу, продолжая «ковырять» её пьяными голубыми глазами. Всё в нём кричало о чём-то нечистом.       Он сам сократил расстояние между ними и прижался кончиком своей сигареты к её, не давая возможности отступить или оттолкнуть. Не отрывая зрительного контакта — неприемлемо близкого для двух незнакомцев — он раскурился и выдохнул сизый дым из ноздрей. Она мельком увидела на его шее толстую золотую цепочку и классические массивные часы на запястье. Он это заметил и собирался отпустить грязную шуточку, но она опередила его жестом руки:       — Точно барыга.       Парень цокнул языком и отрицательно помотал головой.       — Нет, малышка, — он говорил, не вынимая сигареты из губ. — Мне это ни к чему, я и так при деньгах. А дурь… так — баловство для друзей.       — Похоже, не все с тобой согласны.       Он неопределенно хмыкнул и помял фильтр в пальцах. Алкоголь в крови толкал на откровение. Он видел розоволосую в первый и последний раз в жизни.       — Дура думает, что я достаю её девочке наркотики.       — А на деле? — Ава затушила окурок в пепельнице.       — Она давно юзает. И ни разу не через мои руки. Про баловство я пошутил.       Странный вечер, подумалось Аве. Она стремилась убежать от своих проблем, но стала свидетельницей чужих. Ава не питала иллюзий о том, что она единственная в мире пострадала, но столкнуться с этим было неприятно. Ей не хотелось никого жалеть, её об этом не просили.       — Ладно, — сказала она, поднимаясь с дивана.       Коктейль остался стоять на подлокотнике, забытый. Лёд медленно таял в малиновой мешанине. Райан проводил девушку взглядом, когда та уходила из курилки, и выдохнул дым. Ни приветствий, ни прощаний. Проходные люди, что не запомнят лиц друг друга. Пьяный диалог длинною в сигарету, о котором забудешь к утру.       Райан достал из кармана чудом не проëбанный телефон, разблокировал, прочитал новые сообщения и начал скролить ленту. Стоило глазам зацепиться за фотографию со «знакомыми», он до скрипа сжал корпус смартфона в руке. На него с экрана смотрела радостная парочка: веснушчатый парнишка с обесцвеченными волосами обнимался с симпатичной рыжулей с забавными косичками. Они явно отлично проводили время, наслаждались друг другом в полной мере. И днём, и ночью.       С завистью и ревностью Райан был на «ты». Парочка нередко душила его своим счастьем. Это он хотел быть на фотографии, хотел быть тем, кого обнимают. Хотел смеяться вместе днями и задыхаться от удовольствия ночами.       Бритый в раздражении откинул телефон на диван. Он собирался закурить фиг знает какую сигарету по счёту, но понял, что зажигалки у него не было. Райан откинулся на мягкую спинку и мучительно медленно расстëр кожу лица докрасна ладонями.       — Ебучая жизнь, — пробормотал он.       Дождавшись других курильщиков, он стрельнул зажигалку, покурил и вышел в зал. В вип-зоне наперебой гиенили его дружки, от которых его воротило. Когда ты ребёнок богатых родителей, приятели находятся по щелчку пальцев. Пока рука кормит — ласковые. Стоит отказать, эту же руку заглотят по локоть. Ему было противно от самого себя. Он встал посреди танцпола, не слыша музыки. Алкоголь давил виски, тошнотой подкрадывался от желудка вверх по пищеводу.       Он увидел её среди других танцующих. Розовые волосы рассыпались по велюру черного платья, которое едва ли закрывало бельё. Она плавно двигалась в ритме тягучего баса, будто тоже не слышала жалких потуг дерьмового диджея, телом играя свою музыку. Тонкие бледные руки взметнулись вверх, и Райан потерял терпение.       Найдя ладонями женскую талию, он закружил её, и встретив его взор, она поддалась его медленному ритму. Позволила злым глазам завлечь в пламя взаимной неприязни. Он гладил по кромке корсета, тянул за собой в танце, пальцем поддевал резинку трусов через мягкость платья. Два тела, слитые в одно. Обязанные забыть на утро.       Он поймал её губы, когда между ними не осталось и сантиметра расстояния. Целовал дерзко, вязко, как последний подонок. Райан ощутил чужую руку на своей шее. Оторвался от её губ и приказал:       — Души.       И она сжала руку, глядя глаза в глаза. Давила горло, словно пыталась всерьёз убить. Ему нравилось. У неё были зубы, которые она скрывала, а он мечтал ощутить их в полной мере. Ему нужно было что-то, что образует в голове стерильную пустоту. Пусть на один вечер, но ему хотелось быть отупелым животным. Хотелось просто быть.       Ногтями розоволосая царапала тонкую кожу на шее, впивалась в неё пальцами. Сама потянулась к нему, кусала губы, втягивала в рот его язык. На взмокшем лбу Райана билась вена, но он ни на мгновение не переставал улыбаться, ведомый тёмным наслаждением. Её рука сползла вниз к ключицам, позволяя ему урвать глоток воздуха, переместилась на грудь, сжала. Как бы говоря: главная здесь я.       А вот это Райану уже не понравилось. Он не любил терять контроль. Слабость непозволительна. Розоволосая ему даже не нравилась, у неё не было никакой возможности быть над ним. Он только собирался напомнить, где её место, как они услышали голос.       — Всё в порядке?       Сбоку от них стоял бармен, сунув руки в карманы штанов. Вид его был обманчиво безмятежен, но Ава кожей ощутила исходящую от него готовность действовать. Он вперился черным взглядом в бритого, словно они были давно знакомы. Ава ощутила, что в паутине чужих жизней проявилась ещё одна нить, до этого ею незамеченная. Голова расходилась по швам.       — Ты как? — бармен посмотрел на неё.       — Нормально, — не сразу ответила она.       — Такси куда вызвать? — Алек сделал короткий шаг к ней, устав перекрикивать музыку; короткий настолько, чтобы не вызвать у девушки дискомфорт.       — Куда-куда? — бритый вклинился в их разговор и закинул руку на плечи Авы. — Ко мне. Да, малышка?       — Райан.       Голос бармена стал тверже, с нотой опасного предупреждения.       Алек ненавидел всей душой. Ублюдков, которые считали, что могли трогать других, лишать их выбора, телесной автономии. Самого права принадлежать себе. Он вытащил руки из карманов, готовый… Готовый что? Избить постоянника клуба? Золотую кормушку для начальника и многих других?.. Кого он на самом деле хотел избить? У Райана было чужое лицо, ему не принадлежавшее, но хорошо знакомое Алеку. Бармен видел перед собой другого человека, не местного мажорчика, а кого-то, кого он, к величайшему сожалению, знал очень близко. То было лицо человека, которого он хотел убить.       Ава смахнула руку бритого, и отступила от обоих мужчин назад, не желая принимать участия в их молчаливой битве. Она сделала ещё несколько шагов, и убедившись, что они заняты исключительно друг другом, поспешила затеряться в толпе. Петляя между людьми, она добежала до выхода и вырвалась в ночную свежесть. Веки опустились, и Ава дала себе несколько секунд насладиться океанским воздухом.       После она направилась в сторону дома, подбрасывая вверх массивные классические часы…