Быть

      На внутренней стороне часов была гравировка: «Райану от дедушки». Ава с интересом провела подушечкой пальца по шершавой надписи. Она не собиралась продавать часы — именные просто так и не продашь. Это был трофей, компенсация за мудачество бритого. Пусть поволнуется, побегает, поищет, и после этого, может быть, часики она вернёт.       Самое смешное, что они не ходили. Ава чувствовала, что немного ковырнула Райана. Обнаружила за его старательно набрасываемым пухом ноту слащавой сентиментальности. И она была уверена, что это не единственная его слабость.       Людей вроде Райана Ава не находила интересными. Подобные ему лаяли, но не кусали. А лаяли они, потому что не могли смириться с собственной неполноценностью. Она положила часы на тумбу и развалилась на кровати, пялясь в потолок.       Ей говорили, что такое бывает. Её состояние. Приблизившись к смерти, побывав одной ногой по ту сторону, некоторые люди менялись. Кто-то в лучшую сторону, переосмысливая прошлые годы жизни и самих себя. А кто-то — как она. У неё атрофировались некоторые эмоции и возвелись в абсолют другие. Может, из-за того, что она находилась в состоянии клинической смерти несколько бесконечных минут, а, может, Аву перемололо ещё тогда, когда её убивали. После этого она перестала бояться смерти, перестала бояться последствий большинства своих проступков. Её не страшила перспектива исчезнуть из мира, заболеть, не пугала тюрьма, пропал страх убить. Если бы ей дали вернуться в прошлое, она бы первая схватилась за нож. Быстрее, чем бывший друг. Она бы точно не оставила ему и шанса выжить.       Ава коснулась груди. Там, под футболкой, алели три шрама. Ей говорили — целился в сердце. Говорили — не должна была выжить. Говорили — сама довела до этого. Пять лет жизни улетели в трубу. Год, чтобы восстановиться, научиться заново ходить и жить без части левого лёгкого. Следующие два года, чтобы посадить ублюдка. Оставшиеся два — смириться с тем, что не отсидел даже четверти и без того минимального срока. Её репутацию растоптали, личность смешали с грязью, утверждая, что его действия — результат её поступков. Ава бросила работу, отказалась от семьи, разорвала все связи с прошлым. И уехала с билетом в один конец. Без планов, без иллюзий, без крупицы надежды. Уехала, чтобы не ютиться в старой версии себя.       Ава подумала о том, что стоило бы купить новый телефон. Не хотелось, чтобы хозяйка квартиры нанесла ей визит в какой-нибудь неудобный момент. А неудобным был любой из них. Закутавшись в плед, девушка щелкнула выключателем настенного светильника рядом с кроватью, вяло думая о завтрашних планах, пока не провалилась в сон…       Городок-то оказался меньше, чем казалось. Так думала Ава, когда в торговом центре, у витрины минималистичного бутика увидела смутно знакомую фигуру. Высокая латинка откинула полотно волос за спину, молча слушая громкие комментарии девушки рядом, что макушкой едва доходила ей до плеча. Милые, плотные кудряшки той подпрыгивали при каждом её энергичном жесте. Она имела темную кожу и восхитительную фигуру. Полные губы то и дело складывались в приятную улыбку. Иногда она взрывалась заразительным смехом. Обычно люди тянулись к таким, как она, старались ухватить хоть часть внимания.       Ава перевела взор на пару, выходящую из бутика. Красивый парень-блондин и его рыженькая, курносая девушка, похожая на эльфа, тотчас оказались втянуты в обсуждение бойкой «кудряшки». Парень, открыто улыбаясь, покрутился вокруг себя, в шутку бахвалясь новой летней рубашкой с ярким цветочным принтом. Ава мазнула по ним последним безразличным взглядом и пошла искать магазин с техникой.       Вскоре коробка с новеньким смартфоном отправилась в плотный бумажный пакет с ручками. Пока в список контактов можно было занести только владелицу квартиры. Большего, в принципе, и не требовалось. Ей некому было звонить. Она не хотела, чтобы звонили ей. Отгораживаться от мира было удобно, спокойно.       Время она решила скоротать на пляже под шум волн и спокойное тёплое солнце. Поверх лифа купальника она накинула свободный кроп-топ с воротом под горло. На удивление свободных лежаков было в достатке, и, заняв один из них, она с удобством легла. Не загорать — выветрить остатки незначительного похмелья. Широкополая шляпа скрыла её лицо, и Ава расслабленно прикрыла глаза, слушая шелест прибоя и редкую людскую социальную возню.       К вечеру Бетти разбил «отходняк». Подскочила температура, началась спутанность сознания. Они ужинали в кафе вчетвером, когда из тёмных дрожащих рук выпала вилка. Казалось, ещё мгновение назад она смеялась, а потом большие карие глаза наполнились ужасом, и девушка сорвалась в уборную. Даниэль с отрешенным видом поднялась со стула и медленно, как на плаху, проследовала за ней.       Дарен потерял аппетит и откинулся назад, рассматривая закатное небо. Ему хотелось ринуться вслед за ними, но Даниэль с недавнего времени запретила. Он безучастно наблюдал за тем, как зависимость Бетти разрушала и Дани.       — Опять плохо? — его девушка, набивая щеки едой, позволила вопросу повиснуть без ответа.       Ей они ничего не говорили. Она и не интересовалась. Считала, что Бетти чем-то болела, сама додумала вероятный диагноз, и их компанию это устроило. У Дарена было много девушек, которые его быстро бросали, поэтому его друзья и подруги даже не пытались выстраивать доверительные отношения с пассиями блондина.       С этой тоже шло к разрыву. Она понемногу отстранялась от него в разных смыслах. Так было всегда, ещё с тех времен, когда он только начал интересоваться кем-то. Им нравились его «тёплая» внешность, его ласковый характер, забота, но едва дело переходило в горизонтальную плоскость постели, некоторые сбегали после первого раза. Дарен не был грубым или неумелым, он просто… хотел много секса. Часто, жарко, с полной отдачей, до отказывающих ног. Девушки от него уставали, немногочисленные парни, что у него были, — тоже. Его страсть была невыносима.       Он со свистом втянул воздух носом. Достав телефон, зашёл в нужный чат, и палец нерешительно завис над всплывшей клавиатурой. Собеседник написал первым, словно уже ждал. [Р]: че надо?       Дарен усмехнулся. Этот придурок скалился, врал, изворачивался и всё равно переживал, хоть ни за что бы не признался. [Д]: Бетти снова плохо [Р]: догадываюсь [Д]: Дани говорит, что ты что-то дал Бетти [Р]: дуре пора заткнуться [Р]: … [Р]: я ниче не давал [Р]: просто побесил дуру немного [Д]: Понял, спасибо [Р]: но кудряшка реально приходила ко мне выпрашивать дозу [Р]: потом ушла не знаю куда [Р]: хз с чего она вообще взяла что у меня такое есть [Р]: или че типа [Р]: если бабки водятся [Р]: обязательно долбишь?       Последнее слово вызвало у Дарена нервную улыбку. Он понимал, что друг использовал его в контексте употребления веществ, но оно подстегнуло воображение. В каких позах и кого мажорчик мог «долбить». [Д]: Ты сам эти слухи порождаешь [Р]: ну припизднул пару раз [Р]: или больше [Р]: бывает [Р]: ещё скажи что вы в инопланетян верите [Д]: А теперь жалуешься? [Р]: иди в жопу       — Я бы с радостью, — пробормотал Дарен. [Д]: Я верю в существование инопланетян, Райан [Д]: И тебе тоже верить хочу       Райан замолчал на добрую минуту, будто не знал, что написать. Дарен тоже не писал. Между ними всё было… странно, поэтому они держались друг от друга на некоторой дистанции. Вернее, Дарен пытался. Райану же всегда было плевать на правила и условия, и он периодически сворачивал Дарену кровь одним своим существованием. [Р]: где ты [Р]: в смысле вы щас где [Д]: Не уверен, что это хорошая идея [Д]: Дани злится на тебя [Р]: дура всегда бесится [Р]: хорош ломаться [Р]: хочу тебя увидеть       Дарен испустил тяжелый выдох. Вот опять. Райан играл на нервах, сам того не понимая. Бросал ничего не значащие для него фразы, которые Дарену ворошили внутренности. [Д]: В кафе на набережной [Д]: Разговор есть общий [Д]: Если что, это ты во всём виноват будешь [Р]: да-да как обычно [Р]: самураю маякнешь сам [Д]: Он — китаец, Райан… [Р]: да пох [Р]: мы вчера из-за девки какой-то поспорили у него в клубе [Р]: не отвечает мне теперь       Блондин удивлённо вскинул брови. Потом до него дошло, и он снова вздохнул. Ругались Алек и Райан всегда по одной причине. Из-за тактильности и поганого языка последнего. Райан не фильтровал, что говорит, и часто нарушал чужие физические границы. Алек такое очень сильно не любил. Один раз они даже подрались, когда Райан хлопнул какую-то мимо проходящую девчонку по заднице. Дарен тогда еле смог оторвать Алека от придурка, а Райан ещё месяц провалялся в гипсе с переломом руки и гематомами. [Д]: Ты опять кого-то домогался? [Р]: да не домогался я [Р]: поиграли немного [Р]: и эта ведьма ебанная походу спиздила мои часы [Р]: убью суку когда найду       Дарен еле сдержался, чтобы не написать, мол, поделом тебе, полудурку. Порой хотелось с силой взять Райана за шею сзади и отучить распускать руки… Так. Блондин отогнал не успевшую оформиться фантазию, но в паху потянуло от фантомного ощущения чужого пуха светлых волосков под ладонью. [Д]: Те, что дед дарил? [Р]: да [Д]: Разберёмся       Блондин попутно написал сообщение Алеку и отложил телефон, поняв, что совсем забил на свою девушку. Она, вопреки ожиданиям, совсем не заметила его «отсутствия», с охотой поддевая ложкой невесть откуда взявшийся десерт. Он отвернулся к окну, смотрел на океан, считал секунды. Ждал, когда вернутся девочки, когда приедет Райан. Алек сообщение прочитал, но не ответил, так что особых надежд на него Дарен не питал.       Звук колокольчика на двери отвлёк парня от созерцания, и он посмотрел в сторону входа. Зашедшая девушка была похожа на фарфоровую куколку: крашенные волосы, заплетенные в две длинные косы, бледность кожи, худоба, струящееся чёрное платье в пол. Казалось, такую можно сломать одной рукой… если бы не её глаза. Тяжелый, безжизненный серый лёд. Будто пришла в кафе прямиком с похорон. Холодная, как вдова нелюбимого мужа.       Дарен отвёл взгляд, не желая пялиться. Как правило он неплохо разбирался в людях, чувствовал их, и эта девушка ему не понравилась. Не внешне, по ощущениям. Будто сунул руку в яму с ядовитыми пауками.       Она заказала себе холодный кофе — по мнению Дарена слишком ровным тоном, заученным до скрипа — и два шарика мороженного. На счастье вид девушки скрылся за фигурами его подруг. Дани усадила ослабшую Бетти и села сама. Латинка попросила у работника воды, и Дарен решительно подал негромкий голос:       — Райан скоро должен прийти. Насчёт Алека — не знаю.       Даниэль послала в него раздраженный взгляд.       — Лысый идёт на хер, — она скривила губы.       Перед ними поставили стакан воды со льдом, и она отвлеклась на Бетти, помогая той пить. Блондин устало откинулся на спинку стула.       — Вот о том и речь, — он пространно обвел рукой двух своих подруг. — Нам нужно сесть и нормально обсудить… это всё. Так не может больше продолжаться.       — Не знаю, что у вас случилось, но выглядите вы обе паршиво, — вклинилась его девушка, но Дани полностью её проигнорировала.       — Не понимаю, о чём ты.       Их прервал очередной звук колокольчика, и в дверях показались Райан с Алеком. На удивление вместе и даже не пытались друг друга убить. Бритый сразу же своровал стул от соседнего столика и поставил рядом с Дареном спинкой вперёд. Он сел, широко расставив ноги и быдлячески сложил руки сверху спинки. Райан дождался, когда Алек тоже сядет, и заговорил:       — Я так понимаю мы тут не вопрос совместной бухаловки и последующей оргии обсуждать собрались. В чём базар? — он глянул на Дарена.       — По идее, «базар» не один, но главный — Бетти нужно лечиться.       Стоило блондину это произнести, как Бетти взбеленилась:       — Сам лечись, мудила! Я в порядке!       — Поспокойнее будь, — Райан сделал предупреждающий жест. — Видим мы твоё «в порядке». Щеночек прав.       Темнокожая вспылила пуще прежнего, но Райан её издевательски перебил.       — Тик-так, — он постучал указательным пальцем по запястью, где раньше были часы. — В рехабе уже заждались.       Злобно вскочив, темнокожая уронила стул, а Даниэль измученно простонала в ладони, которыми закрыла лицо.       — Ну, почему же ты такая сука? — совершенно искренне спросила она.       Райан и Дани знали друг друга дольше остальных. Их семьи жили по соседству, в бедном криминальном районе. Они с самого детства были неразлучны: дрались с местными мальчишками, воровали жвачку и сигареты в захудалом магазинчике, вместе получали тумаков от родителей за плохие оценки. А потом дела у отца Райана пошли в гору, и его семья увезла подростка в район получше. После этого вечно весёлый Райан изменился. Ожесточился, побрился налысо, перестал вылезать из ночных клубов. Обвесился золотом, начал приставать к женщинам и пить до потери сознания. Даниэль видела перед собой двух Райанов и не могла с этим смириться. Один отбивал её от задир, плача потом над своими ушибами, а на совместных ночевках делился наивными мечтами о крутом парне, которого надеялся когда-нибудь встретить. Другой же был перед ней, и видеть его таким разбивало ей сердце.       — Потому что ты — дура, — тихо ответил он, отвернувшись.       Для него тоже было две Дани. С первой у них случился неловкий детский поцелуй, после которого они поняли свои предпочтения. Первую он держал за руку, когда та больше не могла выносить буллинг в школе. Первой рассказал все свои секреты и надежды, что когда-нибудь они покинут вонючий район с алкашами и наркоманами. Он уехал, а Даниэль осталась. И вторая она связалась с такой же наркоманкой, которых они терпеть не могли когда-то. Выслушивала бесконечные жалобы Бетти на родителей после походов в церковь, убирала за ней рвоту отходняков, бегала по всем моргам и больницам, ища её. Из красивой, свободолюбивой девочки, которую он помнил, она превратилась в блеклую тень человека, по привычке тонущего вслед за кем-то другим. Эту Дани он ненавидел, потому что ему было больно за неё.       Он ощутил тёплую руку на своём плече и встретился с вопрошающим карим взором Дарена. Помотав головой, он снова повторил, не зная, о Бетти ли говорит или о подруге детства:       — Нужно лечиться.       Алек молча поднял стул Бетти, и она уселась обратно, надувшись. Её всплеск агрессии закончился так же быстро, как и начался. Их компания к этому уже привыкла.       — Я дам денег на рехаб.       Даниэль неверяще отняла ладони от лица, посчитав, что ослышалась. Но Райан только панибратски закинул локоть на плечо Дарену, как будто не сказал ничего необычного.       — Че смотришь? — он с вызовом вскинул подбородок. — Ты ж с ней не собираешься расходиться, тогда пускай лечится. Бабла отвалю, скок потребуется.       Ава лениво рассматривала их, подслушивая. Компания даже не пыталась быть тише, поэтому их разговор долетел не только до неё, но и до работника кофейни, который старательно пытался прикинуться стеной за кассой. Кофе со льдом приятно холодил после отдыха на пляже. Она отправила в рот ложку с мешаниной шоколадного и вишневого мороженного. Какой же уëбищно маленький город. Куда ни плюнь — попадешь в знакомую рожу.       Ей было плевать на них. Мимолетное любопытство к бармену рассеялось сразу же после его негласного отказа. Она разыграла перед ним карту уязвимости, неловкости, налёта интереса, и у него мгновенно упало забрало. Разве что грудь колесом не выгибал. К бритому и подавно не было ничего, кроме желания смахнуть его, как говно с подошвы. Говорят, свиньи — умные животные, но он даже до них не дотянул. Испугался, как мальчишка, стоило ей вчера немного на него надавить. От страпона такие скулили в постели, как суки.       Пока несвятая шестёрка обсуждала свои дела, она изучала их, навешивала ярлыки. Каждому от скуки выбрала смертный грех.       Неназванной рыжей феечке она налепила мысленный стикер Чревоугодия. Самый откровенный грех в их компании. Девушка и не пыталась скрывать своего обжорства. Даже не слушая, она ела, ела и ела…       Кудряшке Бетти она отдала клеймо Алчности. Тёмные загребущие руки то и дело за что-то нервно хватались. Она металась взглядом от одного говорящего к другому, и Ава могла поспорить, что всё, чем была забита эта бедовая головушка, — где нарыть побольше денег на новую дозу.       Даниэль досталась бесцветность Уныния. Она сидела, словно тень человека, а не личность. Тусклая, почти бездвижная, мечтающая исчезнуть насовсем. Казалось, что каждый вдох и то давался ленно, тяжело, противно. Красивая, статная, но такая незначительная, растворенная в другом человеке.       Райану она отвела Зависть. То, как темнели его глаза, как сжимались челюсти от каждого взгляда на рыжую, говорило само за себя. Он выглядел тем, у кого всё было. Почти. Не было желанных отношений. Он пытался занять всё больше личного пространства своего белобрысого друга, навязывал физический контакт, как только мог, но за руку держали не его. Трахали по ночам — тоже.       Блондинчик Дарен получил медаль за Похоть. Сидя рядом со своей девушкой, он раз за разом скользил мутными глазами по широко расставленным ногам друга, украдкой ловил его повадки. Уши его горели маковым цветом. Во взгляде не было и намёка на невинность мыслей. В своих фантазиях он уже с десяток раз отымел бритого в разных позах.       Дольше всех пришлось присматриваться к Алеку. Она не сразу сумела уловить его грех. Но потом поняла — Гнев. Скрытый, подавляемый изо всех сил. Его пальцы то и дело стучали по столу, а спина была как из камня. Стоило ей вспомнить, как он смотрел на бритого в клубе ночью, пазл сложился. Ему хотелось проломить тому голову, переломать руки, которые трогали кого-то против воли. Но он цеплялся за мораль, как мог. Надолго ли?       Ава поймала своё отражение в ложке и без раздумий повесила на себя очевидный ей грех, который носила короной на голове. Гордыню.       Скука. Ложка улетела в пустую посуду из-под мороженного, и розоволосая поднялась. Порывшись в сумке, она достала нужное и пошла к компании.       Перед Райаном легла чужая рука. Он поднял лицо, краем глаза ловя силуэт дрогнувшего Алека. Сука. Он едва не подскочил, когда узнал девушку. Взгляд зацепился за часы, лежащие на столе. «Ведьма ебанная» улыбнулась без тени тепла или раскаяния. Райан поднялся, хотел схватить её за шкирку, растрясти как котёнка, выбить хоть жалкое подобие извинений, но услышал злой голос Алека:       — Сядь.       — Пошёл на хер, — огрызнулся бритый.       — Я сказал: сядь.       — А я сказал, чтоб ты шёл на хер.       Теперь вскочил уже Алек, угрожающе приблизился к Райану. Дарен втиснул руку между ними, пытаясь остановить конфликт.       — Мне так жаль, — Ава опустила голову, надевая маску вины.       — Ты больная? Сука, за такую хуйню руки ломают, — кинул ей Райан, снова попытавшись двинуться к девушке, но Алек дернул его назад, растягивая футболку на груди.       — Тебе ли не знать, как руки ломаются, — ядовито улыбнулся он.       У Райана проступила синюшная вена на лбу, и он схватил азиата за затылок, рывком притягивая его носом к носу.       — Родной, для начала попробуй залезть в те трусы, где до тебя не побывала половина города, — Райан почти шипел. — Но останавливать не буду, раз хочешь получить от неё букетик-другой, если понимаешь, о чём я.       Ава сделала большие несчастные глаза, с трудом сдержав смех. В родном городе ей приходилось слышать и худшее. В лицо, в интернете — особенно. Когда её случай осветили в новостях, в сети на неё обрушилась волна ненависти, пожеланий сдохнуть и фантазий о том, как бы её изнасиловал и расчленил тот или иной мужик.       Удар Алека был быстрым, выверенным, отработанным. Не столько для причинения боли, сколько для того, чтобы спровоцировать. И Райан поддался на эту провокацию. Они не на шутку сцепились, бедный Дарен чуть не отлетел к стене. Под визг Бетти дерущиеся сбили стулья, стол, размахивая кулаками не жалея, словно были злейшими врагами. Ава отступила на пару-тройку шагов назад, наблюдая за этим так, как смотрела бы постановку в театре.       Работник в панике метался в поисках телефона, чтобы вызвать полицию, Бетти с рыжей испуганно кричали, Даниэль и Дарен пытались разнять дерущихся. Кто-то в суматохе раздавил часы подошвой. Ава сцепила пальцы в замок, молча глядя на хаос, который породила.       Полиция приехала тогда, когда лица дебоширов уже напоминали бугристое бурое месиво. Их растащили, обоих уложили мордами в пол. Райан матерился и брыкался. Алек же сплюнул кровь, не пытаясь сопротивляться. Он ненароком поднял глаза на розоволосую, понимая, что ей пришлось стать свидетельницей этой позорной, грязной сцены.       И Алек увидел. Увидел, пожалуй, первую настоящую эмоцию от неё. Она улыбалась холодно, довольно глядя в его чёрные, бездонные от адреналина глаза. Он понял. С таким лицом смотрят, когда ненавидят. И ненавидела она всех, без исключения. Любого человека — безусловно. Хотела уничтожить, просто потому что могла. Без сожалений и страха. Они лишь попались ей под руку.       Когда полицейский поднял его, Алек мазнул по ней взглядом, понимая, что не чувствует ничего. Ни боли, ни обиды. Абсолютная пустота. Пропала даже привычная злость, евшая его изнутри день за днём. Ава забрала всё. Алек был за это благодарен.