Быть

      Ава стояла перед зеркалом, рассматривая отражение. Не понимала, кого видит. На экране телефона в руке была её старая фотография. И она не узнавала ни ту, ни другую Аву. Это не её лицо, не её тело. Она смутно помнила ту Аву, пятилетней давности. Та была доброй и честной. В новой же не находилось ни светлого, ни прощающего. Старая Ава умерла, а новая будто так и не «родилась».       — Кто ты? — спросила она вникуда.       А ты?       Девушка со вздохом отвернулась от зеркала и бросила телефон на кровать. Веселье имело свойство быстро заканчиваться. Когда Райана и Алека усадили в полицейскую машину, ей задали несколько вопросов как свидетелю. Она мяла в руках ткань платья, отпускала в пол большие испуганные глаза и говорила исключительно тихим, робким тоном. Маска слабости почти всегда срабатывала безотказно. На полицейского подействовало, а вот на белобрысого Дарена — нет. Успокаивая Бетти и свою девушку, он смотрел на Аву тяжелым, осуждающим взглядом. Не волновало. Не ему её судить, не ему прикидываться святым. Она не удивилась бы, если он мысленно перетрахал всю свою компашку.       С того вечера прошло несколько суток. За это время она позвонила владелице квартиры, попросила сохранить номер, успела починить протекающий кран на кухне, пару раз сходила за новой одеждой, потому что приехала почти налегке, и попробовала новое для себя острое блюдо, от которого у неё потом весь день была изжога. В общем, гостей она точно не ждала, но к концу третьего дня к ней в квартиру настойчиво постучали. Как правило, если никого не ждала, то и не открывала, но в ней снова взыграл интерес, подстегиваемый очередным приступом скуки, недостатком эмоций.       Она подошла к входной двери и заглянула в глазок. У неё вырвался смешок. По ту сторону стоял никто иной как Райан. С синяками на лице, в идеально белой рубашке, выглаженных стрелочка к стрелочке брюках. И с большим букетом красных роз. Увидев последнее, Ава засмеялась в голос. Райан ударил в дверь кулаком.       — Я слышу тебя, сука!       — Молодец, — похвалила она.       — Открывай!       — Зачем?       — Ты больная? Я щас дверь тебе вынесу!       — Вынеси.       Райан ошалел от её наглости. Он скрипнул зубами и сделал голос тише, чтобы не привлекать внимание соседей. Снова оказаться в обезьяннике с бомжами и — упаси, Боже, — с Алеком не хотелось.       — Разговор есть. Открой.       — У нас с тобой? Сомневаюсь, — Ава прохладно улыбнулась, прислонившись плечом к двери.       Откуда он знает, где ты живёшь?       Не имеет значения.       Пришёл навредить? Так же, как Он?       Ни у того, ни у этого на это сил не дано.       Ава мотнула головой, возвращая в рассудок пустоту. Райан вновь подал голос:       — Часы мои ты своровала, это — раз. Второе — сломались они тоже из-за тебя.       — Разве? Часы за корсет зацепились, когда ты меня лапал, и я случайно унесла. Если не заметил, я пыталась их вернуть, но у тебя с барменом были другие планы.       Райан слышал её ложь. Она и не пыталась звучать правдоподобно. Издевалась, глумилась над ним, игралась. Как же он её ненавидел. Ему казалось, что он самый хитрый. Наутюжился, надушился, прикупил цветов. Думал, что заболтает суку, навешает лапши на уши и сможет попасть в квартиру. А дальше разобрался бы по ситуации: может быть трахнул бы её в издевку, так, чтобы имя своё забыла, потом за волосы бы оттаскал, как тряпку, придушил бы гадину. Ему хотелось раздавить не только её — уже и Алека за компанию. Но стоило услышать её голос, как кровь взбурлила от бешенства.       К его удивлению, дверь она открыла, не выказывая ни малейшего страха. Он вспомнил то ощущение в клубе. Она главная. И даже сейчас проверяла его на прочность, прогибала волю.       — Какой-то неполный набор джентльмена, — розоволосая кивнула на цветы. — Без вина и презиков. Не подготовился.       — Я ж убью тебя, ебанутая, — процедил он сквозь зубы.       — Убивай, — она безразлично махнула рукой и ушла вглубь квартиры.       Он замер на пороге, не зная, что делать. Ему пиздец как не нравилось происходящее. Он неожиданно ощутил, что стоял перед входом в тёмную пещеру со злым чудищем, которое могло его сожрать. Отступишь — прослывешь трусом. Шагнешь вперёд — будешь съеден заживо. Он сразу забыл, что за моча ему в голову ударила, когда он решил отомстить за часы. Лучше бы забил болт.       Перебарывая непонятный тремор, он шагнул в квартиру, закрыл за собой дверь. И — как приговор — щелкнул замком, отрезая себе путь назад. Разувшись и кинув цветы на тумбочку в прихожей, он постарался придать себе хозяйский вид. Расправил плечи, руки в карманы брюк сунул, окинул комнату оценивающим взглядом.       — Да-а, халупка так себе, — попытался он задеть её.       Она сидела на краю кровати, закинув ногу на ногу, и только пожала плечами. Ему стало неуютно. Как будто, схвати он её за шкирку прямо сейчас, ударь по лицу, ничего бы не изменилось. Райан начал подозревать, что и при таком раскладе он не увидит ничего в бездне серых глаз. Она не боялась его от слова совсем. Он выследил её адрес, как последний маньяк, а она спокойно пустила его в квартиру.       — Ты не в себе? — серьёзно спросил он. — Или на меня щас из шкафа выпрыгнут три мужика?       — Ты сам повторяешь, что я больная, — напомнила Ава. — К чему вопрос в таком случае?       Она усмехнулась.       — А трёх мужиков здесь нет, не надейся. Звякни белобрысому, он с радостью поможет с твоими мечтами о крепком члене.       Взор Райана заволокло красным, и он с силой схватил её за горло, опрокинул на кровать, навис, задыхаясь от ненависти. Его трясло, голову вело.       — Может тебя опустить? Как шваль подзаборную, а? — прорычал он в синеющее лицо.       — Для этого нужно… чтобы у тебя встал… на женщину... — по её виску скатилась капля пота от нехватки кислорода, затерялась в волосах.       Какая дрянь! Сдохнет, но не заткнётся. Рука, держащая её за горло, дрожала. Злоба смешивалась с липким ужасом. Райан не знал, как быть. Он, может, и придурок, извращенец, но не насильник. Всё же между шлепком по заднице и изнасилованием была огромная разница. Отбросив бахвальство и ярость, смог бы он? Был готов?       — Кто ты? — вдруг спросила она.       Животный страх заставил отпрянуть. Больная, ненормальная, чокнутая! Она ломала, она его, блядь, ломала!       Он смотрел, как розоволосая без эмоций приподнимается на локтях. Не прочистила горло, не хватала воздух, будто он её и не душил. Смотрела на него мертвой куклой. Пародией на человека, оболочкой.       Хотелось убежать, сделать что-то, чтобы не видеть её, но ступни приросли к полу. Какая, нахер, рубашка, какие цветы, какая месть?! Что с ним?!       — Ты точно ведьма, — пробормотал он.       Она с притворной лаской улыбнулась, села.       — Что ты, милый. Просто ты слабак.       Эти слова лишили последних сил. Он будто перепил, обдолбался, выжил из ума — всё разом.       — На колени.       Приказ. Бескомпромиссный. Хамский. Вызывающий желание распять то ли её, то ли себя. Но какая-то его часть велела подчиниться, уверяла, что так станет легче, что его отпустит. Он отупело моргнул, не веря сам себе, и… медленно опустился. Сначала на одно колено, теряя последние крупицы гордости, затем и на второе, признавая поражение. Незначительный, ободряющий кивок чуть не заставил Райана заёрзать на месте.       — Можешь же, когда надо, — Ава склонила голову на бок. — И что мне с тобой делать, интересно?       Райан хотел открыть рот, но она остановила его, вздернув руку.       — Женщины тебя не привлекают, — задумчиво изрекла она.       Откуда знала? Это было заметно? Насколько? Кто ещё догадывался?       — Мне есть, чем тебя похвалить за послушание, — она хлопнула в ладоши и встала. — Если ты будешь слушаться, конечно. Будешь?       Райан сглотнул склизкий ком мокроты и сипло буркнул под нос:       — Буду.       Что за херня? Он вообще человек после такого? А она?       — Десерт перед обедом не подают, — она прошла мимо, заставив его вздрогнуть. — Сперва своди меня в ресторан, а потом получишь свою «награду».       Он не понимал. Она собралась с ним спать? Сама же сказала, что женщины его привлекают.       — О чём ты? — он с трудом разлепил высохшие от нервов губы.       Ава открыла шкаф и принялась перебирать одежду на плечиках. Одно, другое… Выбирала, что по душе, как будто Райан не стоял на коленях посередине комнаты. Как будто собиралась на свидание, а не выкручивала ему мозг.       — Милый, тебе не пять лет, ты знаешь, как это работает. Ты меня развлекаешь, а я в ответ дам то, что тебе, трусишке, нужно.       Понятнее не стало. Но он чуть поуспокоился, впал в состояние ожидания. И предвкушения?       — Можно я встану? — нелепо попросил он.       — Нельзя. Терпи.       Райан сжал челюсти. Колени начинали ныть. Стоя к ней спиной, он ловил слухом шорох одежды, скольжение волос по ткани. Представлял, перебирал картинки в голове. Без пошлости. Кто захочет палача перед казнью?..       — Повернись, — приказала Ава. — Что лучше?       Неуклюже стукаясь коленными чашечками о пол, он в несколько движений повернулся к ней. Розоволосая была в тёмной полупрозрачной блузе под подбородок и в чёрном шëлке платья на тонких бретелях. Она поднесла к лицу серьги и ждала ответ. Затем отложила и поднесла к себе другие. Райан, чувствуя себя пациентом психушки, поднял большой палец вверх на вторую пару. Она обернулась к зеркалу, покрутилась и кивнула, выбрав надеть их. Собирая волосы в высокий пучок, она жестом велела ему подняться. Он чуть не оступился из-за затекших конечностей, когда встал во весь рост. Ноги «зашумели», и Райан скривился.       — И… что дальше? — спросил он, надеясь, что лицо не горит от стыда.       — Не вынуждай повторять, — её отражение в зеркале кинуло на его разбитое, но уже не отекшее лицо недовольный взгляд. — Не тупи. Реши, в какой ресторан меня поведешь.       — Ладно, — он кашлянул, прочищая горло. — Как… как мне тебя называть?       Она гадко ухмыльнулась, и бритый пожалел о своём вопросе.       — На людях госпожой можешь не звать.       — С-с-сука, — прошипел он, всё же краснея.       — Ава, — ответила она, просунув в розовый пучок шпильку.       Он, наверное, тоже был нездоровый. Стоял на коленях перед той, чьё имя даже не знал.       Они покинули квартиру через пару минут. Райан поблагодарил всех известных и неизвестных богов, что стерва не заставила обувать её в шпильки, хотя по виду сострить очень хотела. Ночной воздух его немного расслабил, сбросил груз позора с плеч. Тем не менее, провоцировать Аву парень не стал. Открыл ей дверь машины, терпеливо подождал, пока устроится на сиденье, поправит платье, пристроит каблуки на коврике.       Сев за руль, он несколько секунд размышлял, куда её везти. Она не высказала предпочтений, дала решить самому. Он завёл мотор и поджал газ. Можно было бы ехидно поехать в какое-нибудь дерьмовое место, попытаться унизить её, но бритый не стал. Занимаясь самокопанием по дороге, он иногда поглядывал в сторону девушки. Она сидела молча, отвернувшись лицом к окну. Красивая, но не его «история». И даже так, с конченой тварью — лучше, чем одному. Райан не умел быть один. Не выносил. Может быть, Даниэль оставалась с Бетти по той же причине?..       Когда он заехал на парковку ресторана, то вновь помог ей с дверью. И руку подал, как лох галантный. Он следил, как холодные бледные пальцы скользнули в его ладонь. Как она заправила за ухо выбившуюся из причёски розовую прядь, глядя под ноги, чтобы не попасть шпилькой в какую-нибудь трещину в асфальте. Как спокойно кивнула в благодарность.       Иногда он жалел о своей ориентации. Найти женщину было бы проще. Сколько их было у Дарена, они давно потеряли счёт. У Райана же случались редкие одноразовые перепихоны с парнями, но они оставляли послевкусие тоски, жалости к себе. Хотелось постоянного партнёра, а не быструю возню ради разрядки. Он мог бы притворяться до конца жизни, завести отношения с первой попавшейся девушкой и изображать влечение к ней, но это было бессмысленно. От себя никуда не денешься.       Райан поёжился, когда Ава подцепила его под локоть. Со стороны они казались парочкой, а по факту он чувствовал себя в заложниках. Учтивый метрдотель встретил их на входе, сопроводил до столика. Каждую секунду Райан украдкой ловил реакцию Авы, следил за малейшим изменением в мимике. И ничего. Не осматривалась, не выказывала эмоций. Кукла куклой. Он задумался: было ли это связано с её бездушием, или девушка сама выходила из обеспеченной семьи? Была ли вообще эта семья? Откуда она? Кто такая?       Еë адрес было несложно достать. Деньги и связи отца открывали все двери города. Девушка засветилась сначала на камерах аэропорта в начале недели, а потом и на камерах улиц и рядом с домом. Сперва запись того, как скрытно она себя вела в аэропорту, повеселила, но сейчас он задумался, а не маньячка ли она, нахрен? Может, убила кого и теперь в бегах? Под ложечкой у Райана засосало. Он уже ожидал от неё, чего угодно.       Как чуя его страх, она подняла лицо к нему, одарила холодной, обещающей улыбкой. Райан не был уверен, хочет ли знать, что именно обещали эти пустые глаза.       Он отодвинул для неё стул, сел сам, и они молча начали листать меню. Чужие донельзя. Бритый ощущал, как шея сзади покрылась мурашками. События развивались столь быстро, что он за ними не поспевал. Не успевал подумать, как она уже душила его змеёй, принуждала играть в свои игры.       — Не наедайся, — между делом бросила она, скользя взглядом по строчкам с названиями блюд.       Подозрение отбило всякий аппетит, и Райана невольно передернуло.       — Так что мы делаем? — осторожно спросил он, надеясь, что не вызовет раздражения.       — Опять повторять? — тем не менее раздражение возникло. — Ты делаешь то, что я говорю, а я даю тебе желанное.       — Желанное?       — Дарена.       Он моргнул несколько раз, переваривая сказанное ею.       — Что? — нахмурился он. — Как?       — Милый, — Ава чуть склонила голову, раздумывая над меню. — Слабое место есть у всех. И какое оно у твоего дружка мне известно.       Она точно бредила, больная на всю голову.       — Будешь слушаться, и я сделаю так, что он сам к тебе прибежит.       — Наколдуешь? Приворожишь его ко мне? — ляпнул бритый.       — Фильмов пересмотрел? — скептично поморщилась она.       Походу. Или тоже двинулся головой...       Вернулись они к ней в квартиру через час. Ужинали в полной тишине, как два незнакомца, случайно севших за общий стол. В целом, так оно и было. Райан, пока ел, пока вёз девушку обратно, снова и снова возвращался мыслями к тому, что она сказала. После того, как она поставила его на колени, он не рисковал сомневаться в её способности влиять на людей. И желание быть тем, кого обхаживал бы Дарен, перевесило совесть. Он устал давиться слюной от зависти, годами наблюдая, как друг уделяет внимание девушкам, в которых даже не влюблялся после одной из своих бывших, что разворотила белобрысому сердце до состояния депрессии. Райан хотел быть тем, по кому Дарен сох.       В квартире Ава сразу указала в сторону ванной комнаты, и бритый в полной мере осознал, в какой он беспросветной жопе. Надо было бежать, роняя тапки, пока была возможность.       Уже после душа, кутая бедра в полотенце, он чуть не сиганул в окно. Полотенце выпало из рук, когда Ава предстала перед ним в одной блузе, а ниже пояса… зазывающе торчал страпон на ремнях, который она щедро смазывала интимным гелем. Она ни секунды не сомневалась в его гомосексуальности. В его исключительной пассивности. В тайной жажде подчиняться.       Видела, знала и пользовалась этим постыдным, пробирающим знанием. Райан съëжился. Он и такое собирался ей позволить? А хитренький червячок в голове уже разрастался, кормленный его слабостями, и шептал: конечно, собираешься. Согласишься и отдашь ещё больше, если прикажет. Падешь ниц и вылижешь грязный каблук, если она того потребует.       Да, его не привлекали женщины, но к ней он оторопело повернулся спиной, когда она указала пальцем в сторону пустого рабочего стола, наклонился, уперся локтями в поверхность, сцепил руки в замок до занемевших пальцев, до напряжения в плечах и лопатках. Не обманывался, что будет нежна или заботлива. И больше не врал себе, что ему это не нравится. Он жаждал, чтобы она унизила его, раздавила, использовала, как ей то угодно. Только бы дала, что обещала, только бы занять место рядом с Дареном. Он будет петь птичкой, петь песни грязной страсти, сколько нужно, лишь бы в конце ждал хороший финал. Его персональное «долго и счастливо». Эгоистичное, взлелеянное через страдания.       Ава коснулась его спины, вдавила ладонь, заставляя лечь грудью на деревянную поверхность. Ни подготовки, ни поблажек — механический, выверенный процесс без чувств с её стороны. Ноги дрогнули, когда Райан ощутил прикосновение головки фаллоимитатора в презервативе и холодной смазке к своему анусу. Она схватилась рукой за его плечо для своего удобства, и бритый внутренне содрогнулся. Плавный, неизбежно распирающий толчок заставил его простонать.       — Тихо.       И он сомкнул губы. Зажмурился, пытаясь абстрагироваться от ощущений. Снова плавное движение её бёдер, к которому он был не готов. Неподатливость мягкой плоти обхватывала искуственный член, пыталась вытолкнуть. Ава растягивала его с почти жестокой медленностью, давала прочувствовать игрушку от кончика головки до толщины основания. У Райана не получалось сдержать рваные вздохи. Он честно пытался. Уверял себя, что чувствует одну боль, но его задница, знакомая с проникновением, начинала предавать. Рождала тлеющие угли наслаждения на входе и в самой чувствительной точке. Он закрыл глаза. Нет, не представляя мужчину на её месте — смиряясь, покоряясь Аве в полной мере. Потому что она главная.       Чуть ускорившись, но всё ещё неторопливо, в полной мере давая ему проникнуться своим уязвимым положением, она слушала его дыхание. Оно срывалось, захлёбывалось с каждым новым толчком, становилось громче, хоть он старался его сдержать.       — Можно, — негромко сказала она.       И тогда с приоткрывшихся губ Райана сорвался стон. Один, другой. Измученные медленным темпом, просящие большего. Большего она не давала, и тогда бритый зашептал:       — Быстрее, ну же…       Ава хмыкнула и остановилась. Ждала, когда до него дойдёт, что не ему решать, как его будут трахать. Он чуть приподнялся, в панике оглянулся через плечо. Снова ошибка. Ава отступила на шаг, страпон выскользнул из Райана. Она с иронией посмотрела на его сжимающийся, жадный до удовольствия анус. Хмыкнула, скрестив руки на груди.       — Не умеешь слушаться, как следует, придётся учиться, — в голосе проступила жёсткость. — Сядь на стол и займись собой сам. Так, чтобы я видела.       Райан сглотнул. Какой позор. Ава стояла в закрытой позе и не собиралась над ним сжаливаться. Он нервно обвëл взглядом спальню, будто там было что-то, что могло его спасти от падения в эту бездну, и не найдя ничего, он забрался задницей на скрипнувший стол. Широко развёл ноги и нерешительно погрузил в себя два пальца. Ещё влажное от смазки, жаждущее нутро с радостью их приняло, поглотило с громким влажным звуком, от которого лицо Райана вспыхнуло стыдом, как у девственника. Ава придвинула к себе стул, села на него и в наказание принялась скользить ладонью по силиконовому фаллосу. Он вперился в это действо голодными глазами. Пальцев не хватало, как он ни старался себя промассировать. Он хотел большего, хотел, чтобы она трахала его с животной дикостью, чтобы выхлопывала каждый толчок на ягодицах. Так, чтобы ему пришлось взмолиться, чтобы каждая клеточка тела пылала в этой агонии похоти.       — Пожалуйста… — бормотал он, двигая пальцами всё глубже, всё быстрее. — Я понял…       — Ничего ты не понял, — сказала она, продолжая его дразнить.       Он готов был заскулить, сломаться под чужим повелением. Что угодно, лишь бы она заставила его кончить. Ава пожала плечами и встала, начиная терять интерес к происходящему. Райан едва успел вытащить пальцы, когда она схватила его за лицо и резко вошла внутрь него. Он простонал, не отрывая от девушки блестящих глаз. Быстрые, насколько то было возможно с игрушкой, толчки подняли у него температуру. Он робко коснулся своей до боли налитой кровью головки, молча спрашивая разрешения. Она кивнула, и он обхватил ладонью член, подстроился под её рваный темп.       Ава видела, как глаза Райана закатились, как он задыхался. Она озвучила вопрос, который уже задавала ему ранее, но на который он теперь имел ответ:       — Кто ты?       — Ничтожество… Я ничтожество… — парень отозвался неразборчиво, не выныривая из полузабытья.       — Правильный ответ.       Его ноги соскальзывали со стола, подрагивающие, непослушные. В животе стягивался узел трепета, кожа члена горела от огрубевшей ладони, а задница хлюпала, как у последней шлюхи, отдающейся за спасибо. Ава отняла пальцы от его лица и с легким размахом отвесила ему пощечину по не зажившим гематомам. Не сильную, но ощутимую, чтобы добавить ему крупицу желанной боли. Райан облизнул губы, опьяненным взглядом нашаривая её лицо. Ждал новой пощечины и получил. Вторую щёку тоже обожгло, во рту появился металлический привкус, и он почувствовал, что вот-вот кончит. Ава, слыша, как его голос стал выше, сама схватила бритого за член одной рукой и большим пальцем другой руки принялась по круговой массировать перинеум, дотрахивая дрожащую задницу.       Райан опрокинулся на спину, закрыл красное лицо ладонями, заходясь в череде протяжных громких стонов. Так быстро и так сильно он ещё ни с кем не кончал. Ава выдаивала из него всё: от белесого семени до пропащей души. Его трясло, волны оргазма — ненормального для него в своей интенсивности — пробирали Райана, накрывали до подскочившего давления, до бьющихся вен на бордовом лбу. Ещë несколько бесконечных мгновений парень вздрагивал, тонко постанывал на каждую судорогу. Ава не вытаскивала страпон, дозволяя чужим мышцам сокращаться вокруг него, продляя оргазм бритого.       Когда он наконец-то смог посмотреть на неё, она потянула бедрами назад, выскользнула из его нутра. Презерватив в одном месте порвался, и девушка недовольно цокнула языком. Наблюдая, как она расстегивает ремни, он не смел пошевелиться. О том, чтобы что-то вякнуть, не шло и речи. Ава мимолетом глянула на стол, снимая с себя пояс.       — Оставь номер, позвоню. Я — в душ, а ты прибери за собой. И чтобы, когда вернусь, тебя здесь уже не было.       Игрушка глухо упала на пол, а розоволосая босыми ступнями пошла в ванную комнату, попутно стягивая с себя пропитавшуюся потом блузу и кружевной бюстгальтер, совершенно не стесняясь своей наготы.       Дверь за ней захлопнулась, а Райан наконец-то выдохнул. Он спустил уставшие ноги на пол и нетвердо выпрямился. Член всё ещё «шумел», но бритый думал о другом. Не о пережитом опыте, а о том, за что случайно зацепился взглядом. На груди Авы были шрамы. Он видел парочку подобных раньше у знакомых, что имели проблемы с законом. Не операционные шрамы, не от скальпеля. Это шрамы после ножевого ранения.       Теперь стало намного проще узнать, кто она.