Hostile Takeover of the Heart

Три дня спустя пентхаус перестал напоминать поле боя и начал приобретать очертания чего-то, что можно было назвать домом. Лифчик с люстры был торжественно снят (с помощью стремянки и нецензурных комментариев Беллатрикс), коробки исчезли в гардеробной, а в воздухе, помимо запаха дорогого парфюма Блэк, теперь постоянно витал аромат свежесваренного кофе — Гермиона настояла на покупке качественной кофемашины, которую Беллатрикс до сих пор опасалась трогать, считая её панель управления сложнее бортового компьютера космического корабля. ~ Это утро было другим. Тихим. В гостиной, за огромным панорамным окном, город только начинал окрашиваться в цвета раннего вторника, а в самой квартире царил уют, который Гермиона всё ещё пыталась примерить на себя. Она сидела на широком подоконнике, уткнувшись в планшет с аналитическими отчётами, когда почувствовала привычное присутствие. Беллатрикс вышла из спальни, лениво потягиваясь. На ней были свободные домашние брюки и та самая рубашка, которую она в тот вечер застегнула криво; теперь же она была расстегнута до середины груди, а волосы — привычный хаос кудрей — выглядели так, будто она только что устроила очередной бунт против расчески. — Ты читаешь отчёты компании, в которой мы только что едва не устроили «корпоративную чистку», — заметила Беллатрикс, подходя ближе. Она пристроилась рядом, обхватив Гермиону руками и положив подбородок ей на плечо. — Ты неисправима. Даже в отпуске, который мы себе назначили, ты ищешь цифры. — Я ищу стабильность, — мягко ответила Гермиона, откладывая планшет. — Мне нужно понимать, что Нарцисса не выкинула нас из бизнеса окончательно. Три дня тишины — это либо затишье перед бурей, либо реальное перемирие. — Это перемирие, — Беллатрикс поцеловала её в висок, и это прикосновение было пропитано такой нетипичной для неё нежностью, что Гермиона на секунду зажмурилась. — После того вечера я получила от неё сообщение. Всего два слова: «Будь осторожна». Гермиона замерла. — И всё? Без условий? Без списков того, что я должна изменить в себе, чтобы соответствовать «стандартам Блэков»? — Всё, — Беллатрикс усмехнулась, переплетая свои пальцы с пальцами Гермионы. — Думаю, она поняла: мы — как лесной пожар. Нас можно попытаться потушить, но проще просто отойти и не стоять на пути. Они провели утро в той самой «бытовой» рутине, о которой договаривались. Беллатрикс, в попытках быть полезной, всё-таки умудрилась разбить тарелку из тонкого фарфора, когда пыталась вымыть её вручную, вместо того чтобы просто оставить в посудомойке. Звук разбитого фарфора отозвался в квартире как выстрел. Гермиона пришла из кабинета, застав Беллатрикс посреди кухни в позе «я ничего не трогала, оно само развалилось». На лице женщины было написано такое искреннее детское смятение, что Гермиона не сдержалась и рассмеялась. — Я же говорила, что я опасна для кухонной утвари, — проворчала Беллатрикс, стараясь не наступить на осколки. — Теперь ты имеешь полное право читать мне лекцию о бережливости. — Никаких лекций, — Гермиона взяла веник и совок, аккуратно сметая черепки. — Я просто запишу это в счёт будущих покупок. Ты обещала, помнишь? — Я помню всё, — Беллатрикс подошла к ней, отнимая веник и отбрасывая его в сторону. Она прижала Гермиону к кухонному острову из черного мрамора, и в её глазах, обычно холодных, сейчас плясали искры. — Но я предлагаю сменить тему. Мы три дня жили как приличные люди. Пора вспомнить, почему мы здесь, а не в офисе. Гермиона чувствовала, как её дыхание сбивается. — Нам нужно заказать новые тарелки, Белла. И разобрать почту. — Почта подождет, — Беллатрикс начала медленно расстегивать оставшиеся пуговицы на рубашке Гермионы, её пальцы действовали с пугающей уверенностью. — А тарелки мы купим завтра. Или послезавтра. Или через год. Мне, если честно, вообще плевать на сервизы, когда ты рядом. Гермиона откинула голову назад, позволяя ей целовать себя в шею, чувствуя, как реальность пентхауса — вид на город, отчеты, Нарцисса, даже завтрашний день — растворяется в этом моменте. Быт оказался не таким уж скучным, а их «война» превратилась в странное, захватывающее приключение, где каждый новый день был похож на хрупкую, но очень ценную победу. — Ты невыносима, — прошептала Гермиона, обнимая её за шею. — Зато я твоя, — ответила Беллатрикс, и в этой фразе было столько собственности и столько преданности, что Гермионе больше не нужны были никакие гарантии. В этот момент где-то в глубине пентхауса тихо пискнул уведомлением телефон, но ни одна из них не потрудилась даже обернуться. Мир за порогом мог подождать еще как минимум несколько часов. ~ Пентхаус встретил их прохладой панорамных окон и абсолютной тишиной. Гермиона, уже окончательно привыкшая к тому, что по утрам кухня пахнет дорогим кофе, а не библиотечной пылью, стояла у окна. Она была в свободном шелковом топе и брюках, которые Беллатрикс называла «её домашней броней». — Ты опять считаешь проценты? — голос Беллатрикс раздался прямо над ухом.  Она подошла со спины, прижалась всем телом и уверенно, почти демонстративно, положила ладони на талию Гермионы, притягивая ту к себе. — Я не считаю проценты, я пытаюсь понять, почему отчеты по фонду изменились за ночь, — ответила Гермиона, не пытаясь отстраниться. Прикосновения Беллатрикс стали для неё чем-то вроде якоря в этом слишком большом, слишком холодном пространстве. Сигнал домофона прервал их диалог — резкий, требовательный звук, который заставил Беллатрикс нахмуриться. Она не убрала руки с талии Гермионы, когда они пошли к двери, и это невербальное заявление — «она со мной, она моя» — висело в воздухе, когда створки открылись. Нарцисса стояла на пороге, безупречная, как статуя из белого мрамора. Её взгляд скользнул по сомкнутым рукам сестры на талии Гермионы, затем медленно поднялся к лицу девушки. Она не выглядела удивленной. Скорее, она выглядела как человек, который пришел на долгожданную премьеру. — Доброе утро, — Нарцисса прошла мимо них, не дожидаясь приглашения, направляясь прямиком в центр гостиной.  Она остановилась у панорамного окна, окинув комнату взглядом, полным холодной оценки. — Должна признать, обстановка стала… уютнее. Хотя твои попытки перестроить жизнь, Беллатрикс, всё ещё выглядят как попытки дрессировщика приручить стихию. Она развернулась, опершись рукой на спинку кресла. Её взгляд снова упал на руки Беллатрикс, которые ни на секунду не ослабили хватку на талии Гермионы. Нарцисса прищурилась, и в её глазах мелькнуло что-то пугающе похожее на насмешливое одобрение. — Мисс Грейнджер, — Нарцисса чуть склонила голову, с любопытством рассматривая девушку. — Я крайне удивлена. Беллатрикс всегда была предсказуема в своих привязанностях: мужчины, с которыми было легко, мужчины, которые не задавали лишних вопросов и не пытались претендовать на её доминирование. Она всегда выбирала тех, кого можно было быстро сменить, как перчатку, не задумываясь о последствиях. А вы… вы здесь уже довольно долго, не так ли? Кажется, вы не просто решили пополнить список её бывших любовников, а вознамерились побить все рекорды моих предыдущих разочарований в её вкусах. Гермиона, которая ожидала яда, на секунду растерялась, но тут же восстановила привычную холодную маску. — Рекорды — это для спортсменов, Нарцисса. А я здесь не ради них. Беллатрикс рассмеялась, и в её смехе не было прежней агрессии — только довольное превосходство. Она слегка сжала талию Гермионы, подтягивая её ближе к себе. — Она не «очередная», Цисси. И если ты пришла сюда, чтобы мерить её срок годности, то зря потратила время. Мы перешли на стадию, где твое мнение о наших отношениях — это шум, который я даже не слышу. Нарцисса не ответила на выпад. Она медленно выложила на журнальный столик папку, её движения были точными, как у хирурга. — Я пришла не для того, чтобы обсуждать твои гормоны, Белла. В холдинге назревает серьезный кризис, и мне нужны люди, которые не будут пугаться грязной работы. У вас обоих есть мозги, чтобы вскрыть этот нарыв. Сделайте это, и можете играть в «семью» сколько угодно, пока это не мешает бизнесу. Она подняла взгляд на люстру, которая всё ещё висела в гостиной — массивная, хрустальная, с острыми гранями. — И, кстати, — Нарцисса слегка качнула головой, — я бы на вашем месте не стала рисковать, оставляя детали своего гардероба на таких предметах мебели. Даже в гостиной это выглядит… скажем так, избыточно для женщины вашего статуса, мисс Грейнджер. Надеюсь, в этот раз вы обошлись без подобных… экспонатов? Беллатрикс только шире улыбнулась, не отпуская Гермиону. — Мы исправились, Цисси. Мы теперь крайне благоразумны. — Охотно верю, — Нарцисса развернулась, направляясь к выходу. У самых дверей она добавила, не оборачиваясь: — Но папка — это не просьба. Это приглашение в карт-бланш, где цена ошибки гораздо выше, чем испорченное кружево. Подумайте об этом, пока завтракаете. Когда за ней закрылась дверь, Гермиона наконец выдохнула, чувствуя, как руки Беллатрикс всё ещё держат её — крепко, почти собственнически. — Она только что признала нас? — спросила Гермиона, глядя на папку. — Она признала, что мы ей нужны, — Беллатрикс прижалась губами к её виску. — А для неё это высшая форма признания. Но если честно, мне плевать на её «сделки». Главное, что она наконец поняла: ты здесь не гостья. Беллатрикс развернула её к себе, и в её глазах, отражавших утренний свет, больше не было той пугающей пустоты, что была раньше. Только сосредоточенная, цепкая страсть. — Хочешь дочитать отчет, или мы покажем Нарциссе, что её визит был единственным отвлекающим фактором на сегодня? Гермиона посмотрела на бумаги, потом на Беллатрикс, и в её глазах блеснула та самая решимость, которую она начала ценить в себе всё больше. — Сначала кофе, — отрезала она. — А потом… потом мы решим, как именно мы будем «спасать» этот холдинг. Но учти, Белла, если мы будем работать на неё, условия будем ставить мы. Беллатрикс рассмеялась, чувствуя, как внутри всё переворачивается от восторга. — Да, — шепнула она, утыкаясь носом в её шею. — Именно так мы и поступим. ~ Утро в пентхаусе началось с суеты, которая была совсем не характерна для этого стерильного пространства. Гермиона, уже одетая в строгий брючный костюм, с планшетом в руках, пыталась второпях допить кофе, одновременно проверяя расписание лекций в университете. Беллатрикс, чья гардеробная больше напоминала бутик высокой моды, металась между зеркалом и вешалками. Она выбрала темно-синий костюм, который делал её взгляд еще более хищным, и сейчас в третий раз перевязывала шейный платок, выглядя при этом поразительно раздраженной тем, что утро требует от неё быть собранной, а не нежиться в постели. — Ты уверена, что тебе нужно на эти пары сегодня? — Беллатрикс резко обернулась, поправляя запонки. — У нас на руках ключ от сервера Нарциссы. Это куда важнее, чем очередная лекция по магической экономике. Гермиона поймала её взгляд в отражении зеркала и чуть улыбнулась, ставя пустую чашку на мраморный остров. — Мое присутствие на лекции — это алиби, Белла. Если завтра начнется скандал с утечкой данных, я должна быть в кампусе, на глазах у сотни свидетелей. Это называется профессиональный подход. Беллатрикс подошла к ней, сокращая расстояние, и на секунду прижала её к себе, вдыхая аромат её духов — что-то свежее, с нотками книжной пыли и чего-то неуловимо «домашнего». — Твой «профессиональный подход» ужасно мешает мне наслаждаться тем, как ты выглядишь по утрам. — Увидимся вечером, — Гермиона легко коснулась её губ, прерывая очередной поток сарказма. — И постарайся в офисе не уничтожить никого до моего прихода. Нам нужны союзники, а не трупы в совете директоров. Они разошлись: Гермиона — поехала в сторону университета, Беллатрикс — в эпицентр своей бизнес-империи. Когда Беллатрикс оказалась в своем кабинете, тишина пентхауса сменилась гулом города. Она только успела сбросить пальто, как дверь без стука открылась. На пороге стояла Нарцисса. В этот раз она выглядела не как статуя, а как человек, который не спал всю ночь: легкая тень под глазами, немного небрежно уложенный платок, но всё та же ледяная осанка. — Ты пришла сюда не за тем, чтобы рассказать новости, Цисси, — Беллатрикс, даже не поднимая глаз от документов на столе, указала сестре на кресло. — Говори прямо: сколько нам осталось до того, как всё рухнет? Нарцисса сбросила пальто, оставшись в строгом костюме, и подошла к журнальному столику. Она выглядела нервной, хотя старалась это скрыть. — Две недели. Если вы не найдете виновного, завтра на открытии торгов акции полетят вниз. Беллатрикс нависла над сестрой — она была выше, и эта физическая доминация всегда была частью их негласного противостояния. — Почему ты не наняла внешнюю аудиторскую компанию? Почему мы? Нарцисса повернулась, и в её взгляде на долю секунды мелькнуло нечто, похожее на отчаяние. — Потому что внешней компании нужно платить, чтобы они молчали. А вы… вы уже связаны со мной. Если упаду я, вы упадете вместе со мной. У вас нет выбора. Она достала из сумочки электронный ключ и положила его на стол. — Это доступ к зашифрованным серверам. Там всё. Имена, счета, связи. Но будьте осторожны: система обнаружит любую попытку скачивания чего-то, кроме аудита, и заблокирует счета. Навсегда. Беллатрикс взяла ключ. Металл холодил пальцы. — Ты ставишь нам условия? — Я предлагаю вам выживание, — Нарцисса поправила прическу и пристально посмотрела на сестру. — И, Белла, будь осторожна. Теперь, когда в твоей жизни появилась эта «мисс Грейнджер», ты стала уязвима. Это единственное, что меня пугает. Нарцисса развернулась и вышла из кабинета, оставив сестру наедине с маленьким черным ключом, который лежал на столе как бомба замедленного действия. ~ Вечером, когда Гермиона вернулась в пентхаус, она застала Беллатрикс в кабинете — та сидела в полумраке, освещенная только светом монитора. Гермиона подошла, положила руки ей на плечи и посмотрела на экран, где строчки кода сменялись данными о транзакциях. — Она приходила, — тихо произнесла Беллатрикс, не оборачиваясь. — У нас две недели. И, кажется, мне придется стать тем самым «агрессивным аудитором», о котором ты мечтала. Гермиона уверенно взяла ключ со стола. — Ну что, пойдем скачивать компромат? Беллатрикс поднялась, обхватила лицо Гермионы ладонями и поцеловала — быстро, но властно. — Мы не просто скачаем компромат, Гермиона. Мы разберем эту компанию на винтики, а потом соберем её так, как захотим мы. Готова к самой грязной работе в своей жизни? Гермиона сжала ключ в кулаке. Её пальцы были холодными, но голос — твердым. — Я родилась для того, чтобы наводить порядок в хаосе, Белла. Давай начнем. Работа навалилась на Гермиону лавиной. Возвращение в университет после вынужденного перерыва превратилось в бесконечный марафон: лекции, консультации, проверка дипломных работ, которые, казалось, писались на ходу и без всякого смысла. Её манера общения с коллегами и студентами стала сухой, отрывистой и пугающе точной — она перенимала стиль Беллатрикс, отсекая всё лишнее, как хирург отсекает омертвевшую ткань. В коридорах университета её теперь обходили стороной: от её холодного, почти стеклянного взгляда становилось не по себе. ~ К четвергу Гермиона чувствовала себя выжатой. Единственной отдушиной была встреча с Джинни в небольшом, скрытом от глаз кафе в университетском квартале. Джинни, знавшая её до всех этих «Блэковских переворотов», сразу заметила изменения. — Ты куришь? — Джинни кивнула на пачку сигарет, небрежно брошенную на столик рядом с планшетом. — Серьезно, Гермиона? Ты же всегда ненавидела этот запах. Гермиона, которая в этот момент как раз достала из пачки тонкую сигарету, замерла. Она сама не знала, когда это началось — возможно, в тот вечер, когда Беллатрикс впервые протянула ей зажигалку, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках после бесконечных споров о счетах. Она щелкнула зажигалкой, и дым мягко окутал её лицо, скрывая усталость в глазах. — Это помогает думать, — сухо бросила она, выдыхая серый шлейф. — В этом холдинге ложь лезет из всех щелей. Дым — это единственное, что помогает мне не начать орать на совет директоров. — Ты звучишь как она, — Джинни покачала головой, с тревогой наблюдая за подругой. — Колючая, холодная… Тебе не кажется, что этот пентхаус и эти игры с Блэками тебя медленно перемалывают? — Я сама перемалываю всё, к чему прикасаюсь, Джинни, — Гермиона резко сменила тему, проверяя входящие на планшете. Их разговор прервал звон колокольчика над дверью. В кафе вошла Беллатрикс. Она была одета в безупречный брючный костюм, который подчеркивал её хищную грацию. Она не искала Гермиону взглядом — она знала, где та находится, и подошла стремительно, игнорируя Джинни, с которой они были знакомы, но никогда не испытывали симпатии. Беллатрикс вцепилась в её плечо, пальцы проступили сквозь тонкую ткань жакета — жест был не просьбой, а публичным клеймом. — Аудиторы ждут, — голос Беллатрикс был низким, в нем вибрировала едва скрываемая сталь. — Ты пропустила два звонка. Наш график не предполагает посиделок с подругами. — Привет, Беллатрикс, — Джинни сухо кивнула, не отводя взгляда. — Мы обсуждали университетский проект. Беллатрикс даже не удостоила её ответом. Она лишь чуть сильнее сжала плечо Гермионы. Гермиона вздохнула, потушила сигарету и поднялась, бросив на Джинни извиняющийся взгляд. ~ Вечером, чтобы хоть как-то сбросить напряжение тяжелого дня, они решили заехать в небольшой ресторан в центре города. Место было популярным, шумным и достаточно людным, чтобы затеряться в толпе. Беллатрикс, сегодня особенно собранная в своем безупречном темно-синем костюме, шла вплотную к Гермионе, буквально вытесняя окружающих из их личного пространства — каждый, кто оказывался слишком близко, натыкался на её ледяной, сканирующий взгляд. Они заняли столик у окна. Заказ сделали быстро. В отличие от Гермионы, которая, устав от цифр и бесконечных данных, наконец позволила себе выдохнуть, сделав глоток вина, Беллатрикс казалась совершенно неподвижной. Она не оглядывалась, не искала опасностей — она сидела с таким видом, будто всё заведение целиком, включая каждого посетителя в нем, находилось под её пристальным, негласным контролем. Её спокойствие было не расслабленным, а хищным: она была как статуя, способная в любую секунду превратиться в оружие. — Мне нужно освежиться, — Беллатрикс поднялась, бросив на Гермиону один из своих пронзительных, почти собственнических взглядов. — Никуда не уходи. Гермиона лишь кивнула, наблюдая, как Беллатрикс грациозно удаляется в сторону уборных. Она осталась одна, рассеянно изучая меню, когда почувствовала, что кто-то подошел к столу. Рядом с ней встал молодой парень — уверенный в себе, с лучезарной улыбкой человека, который привык получать желаемое. — Простите, — он наклонился, глядя на Гермиону так, будто её спутницы здесь никогда и не было. — Не хотел показаться навязчивым, но я не мог не заметить вас еще у входа. Вы выглядите невероятно эффектно, когда серьезны. Может, оставите свой номер или соцсети? Хотелось бы продолжить наше знакомство в более приватной обстановке. Гермиона, которая в этот момент мысленно всё еще была в отчетах, лишь подняла на него удивленный взгляд, собираясь вежливо отказать, когда услышала за спиной холодный, тягучий голос. — Отвянь, мелкий. Парень обернулся и увидел Беллатрикс. Она стояла в паре шагов, вернувшись раньше, чем Гермиона ожидала. Она выглядела совершенно спокойной, почти расслабленной, рассматривая парня так, словно тот был досадным пятном на её дорогом ботинке. — Я не с вами говорю, — с легким раздражением бросил парень, пытаясь отмахнуться от женщины, которая казалась ему лишь помехой. Беллатрикс даже не поморщилась. Она медленно подошла к столу, плавно опустилась на свой стул и, небрежно поправив манжеты, подняла на него взгляд. — Да, не со мной, — отозвалась она с ленивой усмешкой. — Но с моей будущей женой. Парень замер, переводя взгляд с одной на другую. В голосе Беллатрикс не было крика, только абсолютная, пугающая уверенность, от которой у него внутри всё похолодело. Он понял, что совершил ошибку, когда увидел, как изменилось лицо Гермионы — в её глазах читался такой же шок, как и в его собственных. Парень что-то невнятно пробормотал, извиняясь, и поспешил скрыться в толпе посетителей. Наступила тишина. Беллатрикс взяла бокал вина и спокойно сделала глоток, наблюдая за Гермионой с едва уловимой, довольной улыбкой, которая, казалось, светилась в её глазах от охватившего девушку замешательства. — Моей будущей женой? — эхом повторила Гермиона, чувствуя, как внутри неё разливается странная смесь шока и головокружительного тепла. — Белла, ты хоть понимаешь, что ты только что сказала? Это был обычный флирт, а ты… ты так легко бросаешься такими словами. Беллатрикс поставила бокал на стол и слегка наклонилась вперед, не сводя с неё внимательного, торжествующего взгляда. — Ты против нового статуса? — тихо спросила она, и в её голосе проскользнула бархатная мягкость, контрастирующая с недавней резкостью. Гермиона смотрела на неё, пытаясь осознать масштаб этой сцены. — Твоя ревность порой переходит все границы, — заметила она, стараясь сохранить остатки хладнокровия, хотя пальцы её слегка дрожали от всплеска эмоций. — Ты ведешь себя так, словно я — экспонат, который ты боишься потерять, а не живой человек. Беллатрикс лишь усмехнулась, заметив, как Гермиона пытается подобрать слова, окончательно сбитая с толку этой внезапной «женой» и собственным сердцебиением. Она перехватила руку Гермионы и уверенно сжала её ладонь. — Мне нравится видеть тебя такой, — призналась Беллатрикс, и в её улыбке теперь читалось чистое, хищное довольство тем, как легко она вывела Гермиону из равновесия. — Смущенной, растерянной и… моей. Пусть остальные видят этот барьер. А ревность? Называй это как хочешь, но я не люблю, когда чужие руки тянутся к тому, что по праву принадлежит мне. Гермиона замолчала, чувствуя, что все её логические аргументы тают под этим прямым, насмешливо-довольным взглядом. В этом маленьком триумфе Беллатрикс было столько уверенности, что Гермионе оставалось лишь смириться с тем, как быстро и бесповоротно меняются правила их «игры». ~ Следующие несколько дней в пентхаусе прошли в режиме «осадного положения». Работа над реструктуризацией холдинга напоминала игру в сапёра: одно неверное движение, одна лишняя запятая в отчёте — и вся карьера могла пойти прахом. Гермиона почти не покидала кабинет, утопая в цифрах и протоколах. Она стала ещё более собранной, почти механической, а её манера общения с персоналом и коллегами приобрела ту самую пугающую остроту, которую она когда-то считала исключительной чертой Беллатрикс. Беллатрикс же, напротив, стала вести себя странно. Она всё чаще задерживалась в офисе, но возвращалась домой раньше Гермионы, постоянно принося с собой то новые папки, то какие-то мелочи: редкие сорта чая, которые Гермиона любила, или новую зарядку для планшета, которую та забыла утром. Но самым необычным был её взгляд — тревожный, почти виноватый, который она бросала на Гермиону, когда та, сгорбившись над бумагами, забывала об ужине. ~ В пятницу вечером Гермиона вернулась домой позже обычного. На улице лил холодный июльский дождь, город тонул в серых сумерках, и единственным местом, где горел свет, был их пентхаус. Она вошла в холл, сбрасывая промокший плащ, и замерла. В гостиной, прямо посреди ковра, на дорогой дизайнерской подушке, свернувшись калачиком, спало что-то маленькое, пушистое и кремового цвета. Гермиона медленно подошла ближе. Это был щенок — помесь то ли терьера, то ли болонки, нелепый кремовый комок с ушами, которые жили своей собственной жизнью. — Ты пришла, — раздался голос Беллатрикс из глубины кухни. Она вышла, держа в руках бокал вина, и прислонилась к дверному проему.  На ней были строгие домашние брюки и расстегнутая рубашка — вид, в котором она всегда выглядела опаснее, чем в офисном костюме. — Что это? — Гермиона опустилась на пол, и щенок тут же неуклюже подковылял к ней, тычась влажным носом в ладонь. — Белла, ты с ума сошла? У нас нет времени даже на то, чтобы нормально поесть, а ты притащила… это? — Это — решение проблемы, — Беллатрикс сделала глоток вина, не сводя глаз с того, как Гермиона осторожно гладит щенка. — Я видела, как ты возвращаешься домой. Ты входишь в этот пустой дом, в котором я бываю лишь наездами из-за этой чертовой утечки данных, и выглядишь так, будто готова раствориться в воздухе от одиночества. Гермиона подняла глаза, удивленно глядя на неё. — Я не одинока, Белла. Я занята. Это разные вещи. — Нет, ты именно одинока, — Беллатрикс подошла ближе, опустилась на ковер рядом с ними и провела пальцами по мягкой шерстке щенка. — Когда я задерживаюсь, когда ты остаешься здесь одна с этими проклятыми отчетами… ты куришь на балконе и смотришь в окно часами. Я видела это через камеры, когда проверяла периметр. Ты выглядишь так, будто забыла, что в этом доме есть кто-то, кто ждет тебя. Теперь у тебя есть он. Он будет ждать тебя, даже если я буду в офисе до рассвета. Гермиона замерла. Она знала, что Беллатрикс контролирует всё — вплоть до того, сколько раз она выходит на балкон — но это вторжение в её личное пространство вдруг показалось не попыткой контроля, а чем-то почти трогательным. — Как его зовут? — тихо спросила Гермиона, чувствуя, как щенок уже пытается лизнуть её в щеку. — Никак. Я оставила это право за тобой. Но если ты назовешь его «аудитор», я его выкину, — усмехнулась Беллатрикс. Её ладонь легла на руку Гермионы, пальцы переплелись. — Тебе нужно что-то живое, Гермиона. Что-то, что не требует отчётов и не говорит о реструктуризации. Что-то, что просто… любит тебя, потому что ты пришла домой. Гермиона посмотрела на Беллатрикс. В этот момент та выглядела почти беззащитной. Ревность, припадки собственности, сцена в магазине электроники — всё это отступило на второй план перед осознанием того, что Беллатрикс действительно боится. Боится потерять её, боится того, что работа их разлучит, и пытается «заполнить» пустоту, которую сама же и создала своим образом жизни. — Он будет называться «Блэк»? — пошутила Гермиона, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Боже упаси, — фыркнула Беллатрикс, наконец улыбаясь — искренне, без тени сарказма. — У него будет нормальное имя. И он будет жить здесь. А ты… ты перестанешь проводить ночи на балконе с сигаретами. Это приказ. Гермиона потянула щенка на колени, чувствуя его тепло. — Это не приказ, Белла. Это просьба? — Это условие, — Беллатрикс подалась вперед, её губы коснулись виска Гермионы. — Я не хочу, чтобы ты грустила. Даже когда меня нет рядом. Особенно — когда меня нет рядом. В этот момент пентхаус, раньше казавшийся им лишь перевалочным пунктом в их бесконечной войне за власть, вдруг стал напоминать дом.  Пускай с запахом собачьей шерсти и навязчивым ощущением того, что завтра снова придется «разбирать холдинг на винтики», но в этот вечер, среди тишины и осторожного дыхания щенка, Гермиона впервые за долгое время почувствовала, что может просто… дышать. Не курить, чтобы унять дрожь, а просто дышать. Гермиона назвала щенка Орион — в честь созвездия, которое было видно из их панорамных окон, и в честь той древней, запутанной истории семьи Блэк, которую она теперь знала лучше, чем кто-либо другой. ~ Следующая неделя превратилась в сюрреалистичный быт. Пентхаус, раньше стерильный и холодный, оброс «следами жизни»: по углам начали появляться резиновые пищащие игрушки, в коридоре — специальный лоток, а в гардеробной, рядом с коллекцией туфель Беллатрикс, притаилась пачка впитывающих пеленок. Орион, вопреки ожиданиям Беллатрикс, оказался не просто «компаньоном для Гермионы», а настоящим домашним тираном. ~ Утро вторника началось с того, что Гермиона проснулась от того, что крошечный кремовый комок скребся когтями по её планшету. — Орион, нет, — пробормотала она, пытаясь отобрать устройство. Щенок радостно тявкнул и увернулся, запутавшись в проводах зарядки. Гермиона вздохнула, присаживаясь на край кровати. Она была в одной пижамной майке, волосы растрепаны, под глазами — тени от хронического недосыпа. Она потянулась за пачкой сигарет, лежащей на тумбочке, но рука Беллатрикс, появившаяся из ниоткуда, накрыла пачку сверху. — Мы договорились, — голос Беллатрикс был утренним, низким и пугающе спокойным. Она лежала в постели, опираясь на локоть, и смотрела на Гермиону с тем самым хищным вниманием, от которого у той до сих пор бежали мурашки. — Никаких сигарет с утра. Орион заменяет тебе никотин. — Орион не заменяет мне отчетность по третьему кварталу, — отрезала Гермиона, но руку убрала. — У меня сегодня встреча с Нарциссой. Она требует полного отчета по «мертвым душам». Беллатрикс притянула её за талию, укладывая обратно на подушки. — Нарцисса подождет. Мир не рухнет, если ты потратишь лишние пятнадцать минут на то, чтобы просто подышать, не думая о фондовом рынке. Гермиона чувствовала, как её привычная «броня» — сухая манера общения, отточенные фразы, холодная отстраненность — дает трещину. Беллатрикс знала, на какие кнопки давить. Когда она была такой — мягкой, почти домашней, — сопротивляться было невозможно. Но в то же время, стоило им переступить порог офиса, как всё возвращалось на круги своя. Встреча с Нарциссой проходила в кабинете, где воздух был пропитан запахом дорогих сигар и застарелой властью. Нарцисса сидела за массивным столом из красного дерева, её поза была безупречно прямой. — Вы нашли закономерность? — спросила она, не отрываясь от бумаг. Гермиона, которая за последние три дня не спала в общей сложности больше десяти часов, открыла свой ноутбук. Её пальцы уверенно летали по клавишам. Она перешла на тот самый отстраненный, «беллатриксовский» стиль общения: без лишних эмоций, только сухие факты. — Схема вывода средств сложнее, чем мы предполагали, — голос Гермионы звучал чётко, как удары метронома. — Деньги перетекают не через офшоры, а через фиктивные контракты на консалтинговые услуги внутри холдинга. Вот здесь, в подразделении логистики, сорок процентов счетов оплачивают компании, которых не существует по факту регистрации. Нарцисса подняла взгляд, и в её глазах мелькнуло искреннее удивление. — И вы вычислили это за неделю? — Я не просто вычислила, — Гермиона сделала паузу, глядя на Нарциссу так же холодно, как та когда-то смотрела на неё. — Я заблокировала автоматическую оплату этих счетов на завтрашнее утро. Если кто-то из совета директоров придет к вам с претензиями — это значит, что мы попали точно в цель. Беллатрикс, стоявшая у окна с чашкой кофе, едва заметно улыбнулась. Это было то, чего она добивалась: Гермиона больше не была «девочкой из университета». Она стала тем, кто не боится играть на грани фола. — Браво, — Нарцисса закрыла папку. — Беллатрикс, кажется, ты нашла идеальный инструмент. Беллатрикс поставила чашку на подоконник с едва слышным стуком. Она подошла к столу, плавно, как пантера, и положила руку на плечо Гермионы, демонстративно показывая Нарциссе, что границы дозволенного изменились. — Она не инструмент, — голос Беллатрикс прозвучал так остро, что в кабинете стало заметно тише. — Она моя любимая девушка. Не путай их, Цисси. Нарцисса на долю секунды замерла. Её идеальная маска дрогнула — в уголках губ проступила едва уловимая, почти горькая усмешка. Она знала свою сестру достаточно хорошо, чтобы понять: признание такого рода из уст Беллатрикс стоило дороже любых финансовых отчетов. — Что ж, — Нарцисса медленно откинулась на спинку кресла, глядя на них двоих с каким-то странным выражением, в котором смешались холод и неожиданное признание. — В таком случае, это меняет правила игры. Если вы готовы рисковать не только карьерой, но и… привязанностями, значит, вы действительно докопаетесь до самой сути. Когда они вышли из офиса, Гермиона наконец позволила себе расслабиться. Она зашла в женскую уборную, чтобы поправить макияж, и вдруг почувствовала, как чьи-то руки обнимают её за талию, прижимая к зеркалу. Беллатрикс зашла следом, закрыв дверь на замок. — Ты была великолепна, — прошептала Беллатрикс ей на ухо, её дыхание опаляло кожу. — Этот тон… эта холодность. А как ты осадила её… ты выглядела так, будто можешь уничтожить их всех одним взглядом. — Это только маска, Белла, — Гермиона устало прикрыла глаза, откидываясь на плечо женщины. — Внутри меня всё ещё трясет. Особенно после того, как ты так публично… обозначила статус. — Я просто хотела, чтобы она знала, кто именно стоит за этими цифрами, — Беллатрикс медленно провела пальцами по её шее. — И чтобы она понимала, что ты — моё главное достижение, а не её подчиненная. В этот момент телефон Гермионы завибрировал. Сообщение от Джинни: «Ты снова не отвечаешь. Ты вообще жива? У нас собрание через час». Гермиона посмотрела на экран, потом на Беллатрикс, которая с явным раздражением следила за тем, как она читает сообщение. — Работа, — констатировала Беллатрикс, и в её голосе снова прозвучала нотка ревности. — Поезжай. Но учти — если ты вернешься домой позже полуночи, я приеду в клинику и устрою такой скандал, что тебя уволят за нарушение общественной морали. — Ты невыносима, — Гермиона рассмеялась, но в её смехе была горечь.  Она понимала, что их жизнь теперь — это балансирование на канате над пропастью, где каждое их признание перемешано с запахом документов, сигаретного дыма и паранойей, от которой не спасет даже самый милый щенок на свете. — Я просто знаю, чего хочу, — Беллатрикс отпустила её, но её взгляд оставался прикованным к Гермионе до тех пор, пока та не вышла из комнаты. — И я не люблю ждать.