Обито попал в прошлое - вернувшийся Учиха!

Тьма не была черной. Она была багровой, душной и пахла чужой кровью.Последнее, что я помнил — как Какаши смотрит на меня сквозь пелену падающего пепла. Как рассыпается в труху мое тело, отдавшее остатки чакры ради чужого будущего. Я умирал с легким сердцем. Рин ждала меня. Я наконец-то шел к ней.Но вместо объятий Рин я почувствовал резкий, оглушительный удар.Я задохнулся. Легкие обожгло воздухом. Настоящим, чистым, без примеси гари Десятихвостого. Вокруг не было войны. Вокруг была... древесина?Я резко сел, тяжело дыша. Спина врезалась в жесткую стену. Глаза заслезились от яркого утреннего света, пробивающегося сквозь бамбуковые шторы. Я огляделся. Под предплечьями — затертый татами. На вешалке в углу — синяя куртка с круглой эмблемой клана Учиха на спине. Целой эмблемой. Без дыр от кунаев.Я поднял руки и замер.Левая рука. Правая рука. Обе живые. Обе покрыты молодой, гладкой кожей. Никаких белых шрамов от клеток Хаширамы. Никакого искусственного протеза из слизи Зетцу. — Не может быть... — Мой голос прозвучал тонко, срываясь на подростковый фальцет. Это был голос тринадцатилетнего мальчишки.Я бросился к зеркалу, стоявшему у шкафа. Из мутноватого стекла на меня смотрело лицо, которое я ненавидел и по которому скучал всю свою фальшивую жизнь под маской Тоби. Правая половина лица была абсолютно целой. Никаких жутких вмятин от обрушившихся скал. Короткие, растрепанные черные волосы. На лбу — синий протектор Конохи.Я потянулся к глазам. Направил чакру. Внутри левого глаза привычно закололо, но... правый? Правый глаз тоже отозвался теплом.Шаринган. Обычный, двухтомойный Шаринган в обоих глазах. Какаши еще не забрал его. Потому что трагедия в Каннаби еще не случилась.Настоящее времяЯ заставил себя успокоиться. Годы руководства Акацуки научили меня хладнокровию, даже когда внутри полыхал пожар. Я проверил календарь на стене.До миссии у моста Каннаби оставалось ровно три дня.Три дня до того, как моя жизнь превратится в ад. Три дня до того, как Мадара вытащит меня из-под обломков и начнет ломать мою душу.Я вышел на улицу. Коноха была живой. Не разрушенной Пейном, не стертой с лица земли. Мимо проходили люди, чьи имена я стер из памяти десятилетия назад. Они улыбались. Солнце грело кожу. Сердце в груди стучало ровно и сильно. Живое сердце, в котором больше не было проклятой печати Мадары. — Эй, Обито! Опять опаздываешь?! — Раздался до боли знакомый, раздражающий и одновременно самый желанный голос.Я обернулся.По улице шел Какаши. Высокомерный, с белой шевелюрой, в своей маске, с мечом клана Хатаке за спиной. Но главное — его левый глаз был цел. На нем не было того длинного вертикального шрама.А рядом с ним шла она.Рин.Ее коричневые волосы качнулись на ветру. Фиолетовые татуировки на щеках, теплая, искренняя улыбка. Она помахала мне рукой, и в этот момент весь мой цинизм, вся моя тридцатилетняя ментальная броня рухнули. Мне захотелось упасть на колени и завыть.— Обито, что с тобой? Ты какой-то бледный, — Рин подбежала ближе, вглядываясь в мое лицо с искренней тревогой. Она протянула руку, собираясь коснуться моего лба.Я перехватил ее запястье. Мягко, но крепко. Пульс под ее кожей бился быстро-быстро. Самое дорогое существо во вселенной. Живая.— Все в порядке, Рин, — тихо сказал я. Мой взгляд, должно быть, испугал ее, потому что она слегка отстранилась. В тринадцать лет я бы покраснел и начал заикаться. Сейчас я просто смотрел на нее, запоминая каждую черточку. — Просто... плохой сон.— Ты опоздал на полчаса, придурок, — буркнул Какаши, скрестив руки на груди. — Сенсей уже ждет на третьем полигоне. Если ты не можешь вовремя встать, тебе не место на миссиях.Раньше я бы полез в драку. Я бы кричал, что помогал какой-нибудь старушке с сумками. Но теперь я лишь пристально посмотрел на него. Этот мальчишка передо мной еще не знал, что такое потерять сенсея, не знал, что такое убить лучшего друга своей рукой. Он был просто глупым, травмированным ребенком, прячущимся за правилами шиноби. — Ты прав, Какаши, — спокойно ответил я. — Пойдемте. Нельзя заставлять сенсея ждать.Какаши поперхнулся воздухом. Его единственный видимый глаз округлился от удивления. Он явно ждал криков, но не этого ледяного, взрослого спокойствия.Третий полигонМинато-сенсей стоял у трех тренировочных столбов. Желтая Молния Конохи. Мой учитель, которого я позже косвенно убью, натравив Кураму на деревню. Когда он повернулся к нам со своей фирменной солнечной улыбкой, внутри меня провернулся раскаленный клинок. — Привет, команда! — Минато потрепал меня по голове. — Обито, на удивление ты сегодня серьезен.— Сенсей, — я сделал шаг назад, убирая его руку. Не из-за злости. Из-за чувства вины, которое душило меня. — Нам нужно поговорить. Наедине. Это касается предстоящей миссии в Траве.Улыбка Минато мгновенно угасла. Его взгляд стал острым, как кунай. Он был гением и сразу понял, что с его учеником что-то фундаментально не так. Подростки не смотрят на мир глазами мертвеца.— Какаши, Рин, дайте нам пару минут, — скомандовал Минато.Когда ребята отошли к реке, сенсей повернулся ко мне: — Я слушаю, Обито. Что случилось?Я активировал Шаринган. Два томоэ бешено закружились, превращаясь в трехтомойный узор, а затем... чакра внутри меня отозвалась на мою волю, и узор вытянулся в три изогнутых лезвия. Мангекё Шаринган. Мое тело подростка едва выдержало этот всплеск силы — из носа побежала струйка крови, но я даже не вытер ее.Минато отступил на шаг, его рука сама потянулась к особому кунаю. — Кто ты? — Его голос стал стальным. — Ты не Обито.— Я Обито, сенсей. Просто я пришел из будущего, где все мы мертвы, — я отключил глаза, чувствуя сильное головокружение. — Через три дня на миссии у моста Каннаби нас ждет засада шиноби Скрытого Камня. Какаши потеряет левый глаз. Меня придавит скалой. Я отдам свой Шаринган Какаши. Но я не умру.Минато слушал не перебивая, хотя его лицо бледнело с каждым моим словом. — Меня спасет Учиха Мадара, — продолжил я, и при этом имени сенсей вздрогнул. — Он инсценирует смерть Рин от руки Какаши, чтобы сломать меня. Я стану его марионеткой. Я развяжу Четвертую мировую войну шиноби. Я нападу на Коноху через несколько лет, в день рождения вашего сына Наруто, и из-за меня погибнете вы и Кушина.Наступила тишина. Было слышно только, как шумит вода в реке. Любой другой принял бы меня за сумасшедшего. Но Минато был Желтой Молнией. Он видел мой Мангекё — силу, которой у тринадцатилетнего мальчика быть не могло физически.— Как мне поверить тебе? — тихо спросил он.— Внутри Кушины запечатан Девятихвостый. Ваша секретная кодовая фраза для проверки печати — "Светящийся в ночи клинок под дождем". Вы придумали ее вчера вечером, — я посмотрел ему прямо в глаза. — И еще. Мадара прячется на кладбище гор, под землей. Его поддерживают клетки Первого Хокаге.Минато глубоко вздохнул. Он закрыл глаза, переваривая информацию, которая могла разрушить весь мир. Когда он открыл их, в них была решимость Хокаге.— Что нам делать, Обито? — спросил мой учитель. Он поверил.Я посмотрел на Рин, которая вдали что-то весело рассказывала Какаши. В этой жизни я больше не буду пешкой в чужой игре. Я не позволю Мадаре коснуться этих детей. Я не стану Тоби.— Мы сменим план, сенсей, — на моих губах впервые за этот день появилась настоящая, жесткая улыбка шиноби, прошедшего через ад. — На мост Каннаби мы отправим клонов. А сами... мы отправимся на охоту за старой крысой, пока она не успела доползти до моей жизни.Я вернулся назад не для того, чтобы плакать по прошлому. Я вернулся, чтобы переписать его кровью моих врагов.