Клятва на чешуе.

      Королевство Эрдан простиралось на тысячи лиг зелёных холмов, золотых пшеничных полей и тёмных дремучих лесов. Оно было красивым, плодородным и, самое главное, — человеческим. Здесь не было драконов. Здесь жили люди — сильные, слабые, хитрые, добрые. И правил ими король Ким Сокджин, человек мудрый, но уставший от бесконечных войн на границах. Последние три года почва в Эрдане сохла. Реки мелели. Урожаи гибли, несмотря на все молитвы и жертвоприношения. Старейшины говорили о проклятии, о гневе богов, о том, что только магия драконьих лордов может спасти их земли. И король принял тяжёлое решение. Он отправил в Аэтер послание с предложением союза. И в качестве залога — как ценность, которую нельзя не заметить, — он предложил своего единственного сына. Принца Ким Тэхена.       Тэхен узнал об этом за три дня до отъезда. Отец пришёл в его покои поздно вечером, когда Тэхен читал старую книгу о травах у камина. В руках у короля был свиток с печатью Аэтера — чёрной, в виде драконьей головы.       — Ты должен поехать, Тэхен, — сказал отец, и голос его дрожал. — Ты — моя единственная надежда. Тэхен отложил книгу и посмотрел на отца. На его осунувшееся лицо, на седину в висках, на морщины, которые появились словно за одну ночь.       — Я понял, отец, — ответил он тихо. — Я поеду. Он не спорил. Не плакал. Не задавал вопросов. Потому что знал: отец не стал бы отправлять его туда, если бы был другой выход. И потому что с детства Тэхен знал, что его долг — быть полезным королевству. Даже ценой собственной свободы. Он боялся драконов. Он боялся альф. Он боялся неба, такого высокого и опасного, где ветер мог сорвать с ног и унести в пропасть. Но он был принцем. И он научился не показывать страха. За три дня до отъезда Тэхен в последний раз вышел в сад — туда, где цвели его любимые белые лилии. Он коснулся пальцами лепестков, вдыхая их запах, и пообещал себе, что вернётся. Что он не сдастся. Что он будет сильным.  

***

      Дорога в Аэтер заняла несколько дней. Тэхен ехал в карете, запряжённой четвёркой белых лошадей, в сопровождении небольшого отряда стражников. Небо над головой постепенно темнело, становясь цвета старого свинца, а воздух делался холоднее и тоньше. На второй день они въехали в земли, где трава перестала быть зелёной и уступила место серому мху и острым камням. На третий день они достигли подножия Горного Хребта — естественной границы между Эрданом и Аэтером. Дальше карета не прошла. Дорога обрывалась у пропасти, через которую была переброшена шаткая каменная арка — единственный путь в земли драконьих лордов.       — Дальше я пойду один, — сказал Тэхен, обращаясь к командиру стражи. — Возвращайтесь к отцу. Скажите ему, что я справлюсь.       — Принц, — начал командир, но Тэхен прервал его мягким, но твёрдым жестом.       — Я знаю, что делаю. Прощайте. Он ступил на арку, чувствуя, как ветер бьёт в спину. Под ногами — пустота. В груди — страх, который он запихнул глубоко внутрь, туда, где его никто не увидит. Арка закончилась, и Тэхен оказался на утёсе, где его уже ждала платформа — странное устройство, парящее в воздухе без видимой опоры. Оно было сделано из тёмного дерева и оплетено серебряными нитями.       — Садитесь, — сказал слуга, одетый в чёрное, даже не поклонившись. — Лорды ждут вас. Тэхен шагнул на платформу. И когда она взмыла в небо, он зажмурился, а когда открыл глаза — увидел Аэтер. Это был город, вырезанный в скалах. Чёрные шпили, уходящие в небо. Мосты из костей. И над всем этим — тени. Огромные, крылатые, ревущие. Драконы. Тэхен вдруг понял, что в сказках, которые ему рассказывали в детстве, не было и десятой доли того ужаса и величия, что он видел сейчас. Эти существа не были просто зверями. Они были силой — древней, неумолимой, неподвластной человеческому разуму. Облачный тракт Аэтера пах озоном и железом. Тэхен держался за поручни летающей платформы изо всех сил, но ветер всё равно трепал его золотистые волосы и норовил скинуть с ног. Внизу, сквозь рваные клочья тумана, угадывались вершины родных гор Эрдана — такие далёкие, такие маленькие. «Ты — наследный принц. Ты — ценность, которую мы отдаём на время. Ты — не жертва, ты — дипломат». Напутствие отца звенело в ушах, но страх разрастался в груди, как чёрная плесень. Платформа коснулась каменного утёса. Вокруг высились шпили из чёрного обсидиана, а над головой, разрезая небо, носились тени — драконы.        — Наследник Эрдана? — раздался голос за спиной. Тэхен обернулся и замер. Перед ним стоял мужчина в чёрной кожаной манжете, расшитой серебряными нитями, с высоким воротником и тяжёлыми перчатками. Его глаза — тёмные, почти бездонные — смотрели на Тэхена так, будто оценивали товар на рынке. Альфа. Это чувствовалось за милю: плотная волна запаха — металл, дым и что-то дикое. Тэхен видел альф и раньше — они жили в Эрдане, и были куда меньше чем этот….Он видел сильных мужчин с широкими плечами и тяжёлыми взглядами. Но ничего подобного тому, что стояло сейчас перед ним, он не видел никогда. Чонгук был высоким — выше Тэхена на целую голову. Широкие плечи, узкие бёдра, твёрдая челюсть и глаза, которые, казалось, видели насквозь. Его волосы — чёрные, как вороново крыло — были слегка растрёпаны, а на шее, чуть ниже , виднелась тёмная вязь метки. Тэхен почувствовал, как воздух вокруг сгущается, становится тяжелее. От альфы исходила волна силы — дыма, железа и чего-то дикого, звериного. «Он опасен», — подумал Тэхен. «Он очень опасен». Тэхен выпрямился, вскинул подбородок и произнёс заученную фразу:       — Принц Ким Тэхен из Эрдана. По воле нашего короля я прибыл для обсуждения условий…       — Мы обсудим их, если ты не свалишься с утёса, — перебил Чонгук и лениво указал пальцем в сторону обрыва. — Там ступенька. Добро пожаловать в Аэтер, человек. Тэхен стиснул зубы. Он знал, что драконьи лорды высокомерны, но это было… слишком.       — Я не слепой, — ответил он, стараясь говорить ровно.       — Слепой — нет, — Чонгук сделал шаг ближе, сокращая дистанцию до опасной. Его взгляд скользнул по лицу Тэхена, задержался на шее, где тонкая кожа пульсировала от быстрого сердцебиения. — Но пахнешь страхом, как переспелая хурма. Расслабься. Я не ем людей на завтрак.  Тэхен сжал зубы. Он мог бы ответить резко, мог бы напомнить, кто он такой и что представляет его королевство. Но он сдержался. Он приехал не для того, чтобы ссориться. Он сделал шаг вперёд, и в этот момент из-за спины Чонгука вынырнула огромная чёрная голова. Дракон. Он был огромным — величественным.  Его чешуя отливала синевой на солнце, глаза горели жёлтым огнём, а пасть была усеяна зубами, которые могли перекусить человека пополам. Тэхен замер, чувствуя, как сердце пропускает удар. Дракон наклонил голову, принюхиваясь. Его ноздри раздулись, и он издал низкий, урчащий звук. — Не двигайся, — сказал Чонгук, но в голосе не было тревоги. Скорее любопытство. Дракон обвел головой Тэхена по кругу, его хвост скользнул по земле, поднимая облако пыли. Потом он остановился прямо перед принцем и снова принюхался — уже ближе, почти касаясь носом его волос. Тэхен вдохнул. Выдохнул. И протянул руку.       — Тише, — прошептал он, не зная, зачем говорит это. — Я не сделаю тебе больно. Дракон замер. Его глаза смотрели на Тэхена с чем-то вроде удивления. А потом он наклонил голову и ткнулся носом в его ладонь. Тэхен почувствовал тепло — сухое, пульсирующее, как живой огонь. Он погладил твёрдую чешую, и дракон прикрыл глаза, тихо заурчав.       — Пепел, — голос Чонгука прозвучал резко, и раздраженно. — Отойди. Дракон нехотя отступил, но продолжал смотреть на Тэхена с явным интересом. Чонгук перевёл взгляд на принца — и в нём теперь было что-то новое. Настороженность. Непонимание.       — Как ты это сделал? — спросил он тихо.       — Я просто протянул руку, — ответил Тэхен.       — Он не любит людей. Он убивает людей, — сказал Чонгук. — Он никому не давал себя гладить. Даже мне — когда я был маленьким. Тэхен посмотрел на дракона, который теперь лежал на камнях, положив голову на лапы, и смотрел на него с неожиданной нежностью.       — Может быть, — сказал Тэхен, чувствуя странную уверенность, — ему просто нужен был кто-то, кто не боится. Чонгук долго молчал. А потом усмехнулся — но на этот раз в усмешке не было ничего веселого и доброго.        — Ты странный человек, принц, — сказал он. — Идём. Лорды ждут. Он развернулся и пошёл вперёд, не оборачиваясь. Тэхен последовал за ним, чувствуя, как взгляд дракона провожает его до самой двери. И почему-то в этот момент ему показалось, что в Аэтере он не совсем один. А впереди шёл Чонгук и, сам того не желая, ловил в воздухе сладкий, чуждый аромат — ваниль и что-то теплое, прохладное. Это бесило его до дрожи. Потому что не должен он нюхать этого омегу. Не должно.       — Чёрт, — выдохнул он одними губами и сжал кулаки. С этим омегой из Эрдана определённо будет проблема.

***

      Тронный зал Аэтера оказался ещё более мрачным, чем коридоры. С потолка свисали цепи с черепами — Тэхен старался не думать, чьими они были. Вокруг длинного каменного стола сидели шестеро лордов, каждый с драконьей брошью на груди, и смотрели на него так, будто он был заблудшим ягнёнком, забежавшим в волчью стаю. Чонгук занял место во главе стола, небрежно откинувшись на спинку кресла. Его дракон Пепел устроился снаружи, но через огромное окно было видно, как чёрная голова следит за происходящим.       — Итак, — начал лорд с седой бородой, чьи глаза напоминали льдышки. — Король Эрдана предлагает нам сына? Мы просили драгоценность. Тэхен стоял перед ними, чувствуя себя мышью в клетке.       — Твой отец предлагает союз, — сказал старший лорд, чьи усы свисали до самого пояса. — Но что мы получим от этого, кроме слабого человека с пустыми руками?       — Мой отец считает, что наследник — достаточная ценность, — ответил Тэхен, стараясь, чтобы голос не дрожал.       — Он ошибается, — усмехнулся другой лорд, молодой, с острыми скулами и хищной улыбкой. — Люди для нас — расходный материал. Что ты умеешь, принц? Держать меч? Плести интриги? Тэхен сжал пальцы в кулак под полой плаща.       — Я умею вести переговоры. Изучал языки, историю, дипломатию.       — О, дипломатия, — лорды переглянулись и засмеялись. — Это то, чем люди заменяют магию?       — Скучно, — зевнул молодой лорд с острыми чертами лица.       — Тогда чего вы хотите? — спросил Тэхен, чувствуя, как терпение начинает иссякать. Лорды переглянулись. Они стали обсуждать как было бы славно крутить этим омегой как захочется.  Тэхен сжал кулаки. Он знал, что это будет унизительно. Но он не ожидал, что его выставят вещью.       — Я согласен на все, — сказал он, и голос не дрогнул. Лорды расхохотались, словно он сказал что-то забавное. А потом Чонгук поднялся из-за стола и произнёс — тихо, но так, что смех мгновенно стих:       — Хватит, — Чонгук поднял руку, и смех мгновенно стих. Лорды замолчали, как по команде.        — Гость устал, — продолжил он. — Ему нужны покои. Вопросы обсудим завтра. Лорды не посмели возразить. Когда Тэхена уводили в его каменную комнату, он услышал за спиной голос Чонгука, обращённый к Пеплу:       — Иди за ним. Не спускай глаз. И впервые за долгие годы Тэхен почувствовал себя не пленником, а кем-то, кого охраняют. Тэхен опустился на постель и выдохнул — так долго, что закружилась голова. Он не плакал. Не позволил себе. Но внутри всё дрожало мелкой дрожью. «Я справлюсь. Ради отца. Ради королевства». Он снял плащ, развязал шнуровку рубашки и прилёг, глядя в каменный потолок. Тишина давила на уши.       Ночью он не спал. Тэхен лежал на жёсткой кровати, глядя в потолок, и думал об отце, о королевстве, о том, как глупо всё получилось. Он должен быть сильным, должен держать удар — но внутри всё сжималось от страха и отчаяния. И тогда он начал петь. Тихо, едва слышно. Ту самую колыбельную, которую пела ему мать. Ту, что он помнил наизусть, хотя прошло уже много лет. Голос лился, как вода, заполняя каменные стены. И Тэхен не знал, что этот звук — чистый, нежный, наполненный печалью — услышат не только стены. Пепел, лежащий снаружи у окна, поднял голову. Его глаза загорелись мягким светом. Он слушал. И Чонгук, стоящий в тени коридора, слушал тоже. Он пришёл, чтобы проверить пленника. Чтобы убедиться, что тот не сбежал. Но вместо этого он стоял, прижавшись спиной к стене, и чувствовал, как внутри разливается тепло, которое он не чувствовал двадцать лет. Голос Тэхена проникал под кожу, оседал в груди, заполнял пустоты, которые Чонгук так долго прятал. «Остановись», — мысленно просил он. «Прекрати». Но голос звучал, и Чонгук не мог двинуться. Он стоял до тех пор, пока мелодия не затихла. А потом, развернувшись, ушёл в ночь, чувствуя, как гнев и стыд борются в нём с чем-то новым — сладким, тягучим, страшным. Он не хотел этого. Но он знал, что теперь не сможет забыть этот голос.