Двойной каплан

Рассветное солнце пробивалось сквозь тяжелые шторы спальни, разрезая полумрак тонкими, золотистыми полосами. Воздух в комнате был настолько густым от смешавшихся запахов горького шоколада и дикой мяты, что казался осязаемым. В этой душной, интимной атмосфере отчетливо читался финал ночной битвы, которая развернулась на огромной кровати — простыни были безжалостно скомканы, подушки сброшены на пол, а посреди этого хаоса царила странная, хищная гармония. Феликс проснулся первым. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову. На его обнаженной груди и плечах, поверх замысловатых татуировок, темнели свежие царапины и багровые засосы — следы чужих зубов и пальцев. На губах блондина блуждала ленивая, сытая улыбка. Его внутренний волк довольно урчал, полностью удовлетворенный ночным триумфом. Это была битва на равных, где никто не сломался, но оба оставили друг на друге свои маркеры владения. Хёнджин пошевелился рядом, глухо и болезненно застонав. Он медленно перевернулся на бок, и каждое движение отозвалось в его теле такой дикой, тягучей усталостью, словно по нему прошлся портовый погрузчик. Мышцы спины и пресса ныли от перенапряжения, но самая острая, пульсирующая боль концентрировалась у основания шеи. Когда Хёнджин сел, одеяло сползло с его плеч. На бледной коже, прямо на стыке шеи и плеча, красовалась свежая, налитая кровью метка. Феликс не просто укусил его — он буквально выжег свое клеймо альфы, глубоко вонзив клыки в плоть. Для двух доминантных альф такой узел был феноменом, выходящим за рамки природы. Это не было подчинением омеги; это было взаимным пленением, добровольным капканом. — Ублюдок… — хрипло выплюнул Хёнджин, пытаясь повернуть голову, но резкая боль в шее заставила его зашипеть сквозь зубы. Он запустил пальцы в растрепанные черные волосы. — Ты что, пытался мне артерию перегрызть? Феликс тихо, утробно рассмеялся, даже не приподнимаясь с подушек. Он повернул голову к Хёнджину, и его темные глаза блеснули лукавым, искрящимся торжеством. — Ты сам просил не нежничать, принц. К тому же, ты первый оставил на моем бедре синяки размером с кулак. Так что мы квиты. Тебе идет мой запах, кстати. Горький шоколад с мятой — отличное сочетание. Хёнджин попытался встать с кровати, но стоило ему опустить ноги на пол и перенести вес тела, как колени предательски дрогнули. Он едва удержал равновесие, оперевшись рукой о прикроватную тумбочку. Ноги были ватными, поясницу ломило от той дикой ярости, с которой они доказывали друг другу свое право на доминирование. По факту, Хёнджин сейчас едва ходил, и это уязвляло его гордость аристократа куда сильнее физической боли. — Перестань лыбиться, Ли, — Хёнджин обернулся, метая в блондина громы и молнии, хотя его собственный хвост аромата выдавал полную удовлетворенность произошедшим. — Если мой отец или Минхо увидят это… они поймут всё с первого взгляда. Укусить другого альфу… мы нарушили все чертовы законы омегаверса. Феликс наконец сел, лениво потягиваясь, отчего мышцы на его животе напряглись. — Твой папа Минхо умнее, чем ты думаешь, Хёнджин. Он понял всё еще вчера за ужином, когда мы готовы были перегрызть друг другу глотки. Сильные волки всегда сходятся через бой. Одевайся, принц. Нас наверняка ждут внизу. И не пытайся прятать шею — от этого запаха скрыться невозможно.

***

Спуск по роскошной мраморной лестнице дался Хёнджину нелегко. Он старался держать спину идеально прямой, как учили с детства, но его шаг был тяжелым, слегка рваным, а пальцы правой руки то и дело рефлекторно касались воротника домашней шелковой рубашки, который он тщетно пытался поднять повыше. Феликс шел рядом — абсолютно расслабленный, в чистой белой футболке, с мягкой походкой хищника, который вернулся с успешной охоты. В столовой, залитой утренним светом, их уже ждали. Бан Чан сидел за столом с планшетом, просматривая утренние сводки новостей. На нем был строгий деловой костюм — клан Бан уже готовился к официальному выходу в свет после ночного инцидента. Минхо сидел рядом, неторопливо потягивая черный кофе из фарфоровой чашки. Когда Хёнджин и Феликс переступили порог, Минхо медленно опустил чашку на блюдце. Его ноздри едва заметно дрогнули. Запах в столовой изменился мгновенно. Тяжелый, концентрированный аромат союза двух молодых альф заполнил пространство, перебивая даже запах свежего кофе. Минхо перевел взгляд на шею сына, где из-под ворота рубашки отчетливо виднелся багрово-синий край метки. На лице старшего омеги не отразилось ни шока, ни возмущения. Лишь брови чуть приподнялись, а в уголках губ заиграла та самая тонкая, понимающая улыбка человека, который видел в этой жизни всё. — Садитесь, — спокойно произнес Бан Чан, даже не подняв глаз от планшета, но его собственный альфий аромат на секунду стал тяжелее, проверяя реакцию новоиспеченной пары. Хёнджин с трудом опустился на стуле, сдержав тихий вздох облегчения, когда нагрузка сошла с ног. Феликс сел рядом, бесцеремонно придвигая к себе тарелку с тостами. — Чон Сухён мертв, — буднично сообщил Чан, переводя взгляд на сыновей. Его глаза остановились на метке Хёнджина, задержались на секунду, а затем переместились на искусанные губы Феликса. Глава клана тяжело вздохнул, но комментировать физическую сторону их союза не стал. Для него важен был результат. — Минхо закончил с ним в четыре утра. Чон успел подтвердить, что Совет расколот. Трое старейшин готовили переворот, используя наемников Южного дистрикта. Теперь, когда терминал у нас, а Чон на дне залива, у них паника. — Это значит, что действовать нужно сейчас, — подал голос Хёнджин. Его голос все еще немного хрипел после ночи, но стратегический склад ума взял верх над физической слабостью. — Пока они не перегруппировались, мы должны заблокировать их легальные счета через наши подставные фирмы. Феликс, твои люди смогут перекрыть оставшиеся точки Чона на Юге? Феликс прожевал тост, лениво кивнув. — Мои парни уже там. К полудню Юг будет зачищен от остатков людей Чона. Но у меня есть условие, Чан. Легализация. Мои люди больше не будут контрабандистами низшего звена. Они входят в долю транспортной компании клана Бан. — Согласен, — кивнул Чан. — Это справедливая цена за ночную информацию. Минхо откинулся на спинку стула, подпирая подбородок ладонью и внимательно глядя на Хёнджина, который сидел, слегка напряженно сжав бедра под столом. — Хёнджин, дорогой, — мягко пропел Минхо, и в его голосе послышались опасные кошачьи нотки. — Тебе сегодня лучше остаться в особняке и заняться бумагами. Будет… не совсем уместно, если ты появишься в офисе Совета, едва переставляя ноги. Старейшины могут подумать, что наследник клана Бан потерял хватку. Хотя, судя по запаху, ты её, наоборот, приобрел. Хёнджин вспыхнул, его уши мгновенно покраснели от смущения и злости на проницательность папы. Он бросил испепеляющий взгляд на Феликса, но блондин лишь подмигнул ему, продолжая спокойно пить сок. — Я в порядке, Минхо, — процедил Хёнджин, стараясь говорить как можно тверже. — Физические неудобства не помешают мне вести дела семьи. Бан Чан отложил планшет и посмотрел на молодых альф с абсолютной серьезностью лидера стаи. Напряжение в столовой достигло пика. — Союз двух альф — это аномалия для нашего мира, — весомо произнес Чан. — Обычно это заканчивается тем, что один уничтожает другого в борьбе за власть. Но то, что я вижу сейчас… вы не уничтожили друг друга. Вы объединили свои силы. Это делает наш клан практически неуязвимым в этом городе. Но помните: если кто-то из вас попытается прогнуть другого ради эго — вы сожжете не только себя, но и всё, что мы построили. Хёнджин, Феликс. Вы теперь одно целое для внешнего мира. Защищайте эту связь. Феликс первым опустил свой бокал. Его лицо стало серьезным, исчезла привычная уличная ухмылка. Он посмотрел на Хёнджина, а затем на Чана. — Я не предаю тех, кого признал равными, Чан. Хёнджин теперь часть моей стаи. А за свою стаю я рву глотки. Хёнджин посмотрел на Феликса, чувствуя, как под повязкой на шее пульсирует чужая кровь, связывающая их теперь навечно. Глухое уважение и темная страсть внутри него окончательно сплавились в нечто монолитное. — Мы закончим эту войну вместе, отец, — твердо ответил Хёнджин. — И Совет ответит за каждую каплю крови. Минхо довольно улыбнулся, пригубив свой кофе. Капкан не просто захлопнулся — он превратился в золотое клеймо их общего триумфа.