Судьба по имени Боруто

Сарада проснулась от того, что правое запястье горело. Не больно — странно, тягуче, будто под кожей кто-то зажёг маленькое солнце, и оно медленно разгоралось, прорастая сквозь вены, оставляя на коже нежный рисунок. Она лежала в темноте своей комнаты, слушая, как за окном шумит ветер, и смотрела на бледный свет, пробивающийся сквозь шторы. Часы на тумбочке показывали 2:47. Она не помнила, чтобы просыпалась среди ночи — обычно спала крепко, без снов. Но сегодня был особенный день. Ей исполнилось шестнадцать. Сарада медленно поднесла запястье к глазам. В темноте она увидела, как кожа в этом месте становится чуть теплее, как под ней проступает слабый рисунок — сначала бледный, будто набросок карандашом, но с каждой секундой наливающийся цветом. Алая лиса. Она изгибалась, расправляла хвост, и казалось, что её глаза светятся изнутри — спокойно, мудро, без тени насмешки. Сарада выдохнула. Откинулась на подушку и уставилась в потолок. — Значит, ты где-то там, — прошептала она, касаясь пальцами рисунка. Она знала, что в шестнадцать лет у каждого появляется метка — знак соулмейта, того единственного человека, который станет твоей второй половиной. Она видела у матери на запястье алая звезда, а у отца розовое солнце на груди. Они говорили об этом с нежностью, с какой-то дурацкой верой в предопределённость, и Сарада всегда слушала их с лёгкой усмешкой. Но теперь эта метка была на её собственной руке. Она не боялась её. Она приняла её, как принимала всё, что было неизбежно. Как принимала свою фамилию, свою силу, свой путь. Она была дочерью Саске Учихи и Сакуры Харуно — и с детства знала, что судьба не спрашивает разрешения. Она просто приходит. Но внутри, где-то глубоко, теплилась надежда. Тихо, но настойчиво. Она хотела, чтобы её соулмейт был достоин её. Не просто кто-то, кто попадётся на пути, а человек, который сможет идти рядом. Строгий, чтобы не поддаваться слабостям. Умный, чтобы их разговоры не сводились к пустой болтовне. Сдержанный, чтобы не лезть с дурацкими шутками, когда нужно молчать. Таким, каким был её отец. Таким, каким она сама старалась быть. — Надеюсь, ты не разочаруешь меня, — прошептала она в пустоту, касаясь пальцами лисы. — Пожалуйста. Она закрыла глаза и медленно провалилась в сон, чувствуя на запястье приятное тепло — будто кто-то невидимый обнимал её за руку, обещая, что всё будет хорошо. Утро встретило Сараду серым небом и лёгким ветром, который шевелил занавески. Она села на кровати, чувствуя, как правое запястье всё ещё тепло пульсирует. Поднесла руку к глазам — алая лиса никуда не делась. Она лежала на коже, спокойная и яркая, и казалось, что её хвост слегка шевелится, когда Сарада поворачивает запястье. Она встала, подошла к большому зеркалу, висящему на стене, и задрала рукав ночной рубашки. Лиса смотрела на неё из отражения — мудрая, хитрая, живая. Сарада провела пальцами по рисунку, чувствуя подушечками лёгкое тепло. «Кто же ты? — подумала она, глядя на своё отражение. — Ты где-то там, ходишь по тем же улицам, что и я. Может быть, мы уже встречались. Может быть, ты сидишь за соседней партой. Или идёшь по коридору. Или смотришь в то же небо». Она тяжело вздохнула, затем натянула длинный рукав школьной кофты, тщательно спрятав рисунок. Сарада не хотела, чтобы кто-то видел его. Не хотела, чтобы одноклассники начали гадать, показывать пальцем, спрашивать. Она хотела сама решить, когда и как покажет свою метку. И кому. — Ты уже встала, милая? Голос матери раздался из коридора, и Сарада вздрогнула. Сакура заглянула в комнату, и её лицо озарила нежная улыбка, когда она увидела, что дочь уже не спит. — С днём рождения! — сказала Сакура, подходя ближе. — Шестнадцать лет. Это важный возраст, Сарада. — Я знаю, — ответила Сарада, стараясь убрать руку за спину, но было поздно — мать заметила этот жест. — Что ты прячешь? — Сакура мягко взяла её за запястье и, не спрашивая разрешения, закатала рукав. Секунда тишины. А затем по её лицу разлилась та самая улыбка, которую Сарада видела тысячи раз — тёплая, понимающая, чуть влажная от слёз. — Ох, Сарада... — выдохнула Сакура, касаясь пальцами лисы. — Она такая красивая. Лиса... это же... — Да, — Сарада посмотрела на мать, чувствуя, как внутри закипает странная смесь стыда и тепла. — Моя метка. — И ты решила спрятать её? — Сакура приподняла бровь. — Почему? Это же прекрасно, доченька. Это знак, что у тебя есть соулмейт. Кто-то, кто предназначен тебе судьбой. — Я знаю, — Сарада отдернула руку и снова натянула рукав. — Просто... я не хочу, чтобы все вокруг пялились. Не хочу, чтобы они гадали и строили догадки. Я не хочу быть как все, кто сразу бежит искать свою половинку. Я хочу, чтобы это случилось само. — Боишься разочароваться? — тихо спросила Сакура. Сарада промолчала. Она не хотела этого признавать, но мать попала в точку. Она боялась, что её соулмейт окажется не таким, как она себе представляла. Боялась, что всё пойдёт не по плану. Что надежда, которую она так бережно хранила, разобьётся о реальность. — Знаешь, — сказала Сакура, садясь на край кровати и беря дочь за руку. — Я тоже спрятала свою метку, когда она появилась. Я боялась, что никто не примет меня. Что он окажется... не тем, кого я ждала. Но судьба не ошибается, Сарада. Кем бы он ни был — он будет твоим. И он будет достоин тебя. — Ты правда в это веришь? — спросила Сарада, глядя в глаза матери. — Верю, — ответила Сакура, сжимая её пальцы. — Судьба не ошибается. Она просто ждёт, когда ты будешь готова. Сарада кивнула, но внутри всё равно осталась тревога. Она спустилась на кухню, наскоро позавтракала и вышла из дома, надеясь, что свежий воздух развеет её мысли. Она вышла из калитки и чуть не столкнулась с Чочо, которая поджидала её у ворот, жуя очередной батончик и улыбаясь так широко, что Сарада на секунду забыла о своих переживаниях. — С днём рождения, Сарада! — пропела Чочо, заключая её в объятия. — Я знаю, что ты уже слышала это сегодня раз десять, но я всё равно поздравлю! — Спасибо, Чочо, — улыбнулась Сарада, отстраняясь. — С днём рождения! — раздался мягкий голос слева. Сумире шла к ним, поправляя лямку рюкзака, и её улыбка была сдержанной, но тёплой. — Спасибо, Сумире, — сказала Сарада. Они пошли втроём по направлению к школе. Чочо что-то щебетала о планах на выходные и о том, что она обязательно устроит вечеринку в честь дня рождения Сарады, даже если та будет сопротивляться. Сарада слушала вполуха, но вдруг заметила, что её запястье начинает слабо теплеть. Она нахмурилась, но не подала виду. — Кстати, — сказала Чочо внезапно, останавливаясь и поворачиваясь к Сараде. — Ты ведь сегодня стала на год старше. А это значит... — Не говори, — выдохнула Сарада. — ...что у тебя должна была появиться метка! — закончила Чочо, сверкая глазами. — Так что? Показывай! Сарада закатила глаза, но поняла, что скрывать бесполезно. Чочо бы всё равно не отстала, а Сумире смотрела на неё с таким мягким любопытством, что скрывать было просто глупо. Она тяжело вздохнула и закатала рукав, показывая им свою лису. Чочо ахнула, как будто увидела что-то невероятное. Сумире наклонила голову, разглядывая рисунок. — Красивая, — тихо сказала Сумире. — Очень красивая. — Она появилась ночью? — спросила Чочо, прикасаясь к плечу Сарады. — У тебя есть ощущение, кто это? — Понятия не имею, — ответила Сарада, одёргивая рукав обратно. — Я хочу верить, что это будет кто-то серьёзный. Строгий, ответственный, умный. Чтобы я могла положиться на него. — О, — протянула Чочо, задумчиво жуя батончик. — Тогда это точно будет не кто-то из нашей параллели. Там только полные дураки. — Да уж, — усмехнулась Сарада, и на мгновение ей стало легче. — Надеюсь, он где-то далеко, в другой школе или в другом городе. Подальше от всей этой суеты. Но её запястье продолжало теплеть, и Сарада чувствовала, что он совсем рядом. Слишком близко. Ближе, чем ей хотелось бы. Она пыталась прогнать эту мысль, но чем ближе они подходили к школе, тем сильнее становилось тепло. — Ты выглядишь так, будто ждёшь чего-то, — заметила Сумире, взглянув на неё с тревогой. — Просто день рождения, — улыбнулась Сарада, хотя улыбка была натянутой. — И я всё ещё нахожусь под впечатлением от этой татуировки. Чочо и Сумире переглянулись, но ничего не сказали. В то же время, в нескольких кварталах от дома Сарады, Боруто Узумаки проснулся от того, что его левое плечо горело. Он сначала подумал, что это просто затекла рука — всю ночь проспал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Но когда он попытался пошевелиться, жжение только усилилось, и Боруто с тихим проклятием перевернулся на спину, задирая футболку. На его плече, прямо под ключицей, проступал синий дракон. Боруто замер. Протёр глаза. Посмотрел снова. Дракон никуда не делся. Он вился по коже, переливался серебристо-синим светом, и его глаза сверкали так же ярко, как небо в ясный день. Чешуя будто дышала, двигалась в такт его сердцу. — Ох... — выдохнул Боруто, и на его лице расплылась широкая улыбка. — Ну наконец-то! Он ждал этого. Честно говоря, он ждал этого с тех пор, как его отец впервые рассказал ему, что такое соулмейты. Наруто тогда сиял, как медный таз, и говорил: «У тебя будет своя метка, сын. и она обязательно приведёт тебя к тому единственному человеку, который поймёт тебя с полуслова». Боруто тогда закатил глаза — как обычно, когда отец начинал эту слащавую тему. Но в глубине души он ждал. Прошло уже почти два месяца с его шестнадцатилетия, а метка всё не появлялась. Он начал переживать — может, с ним что-то не так? Может, он сломан? Может, у него вообще нет соулмейта? Отец успокаивал его: «Не торопи события, Боруто. Твоя половина просто ещё не достигла нужного возраста. Когда ей исполнится шестнадцать, мятка появится у вас обоих». И вот это случилось. Сегодня. В ту самую ночь, когда где-то в этом городе у его соулмейта день рождения. Боруто хотел сразу же разбудить всех и показать, но решил, что утро вечера мудренее. Он кое-как дождался рассвета, а когда за окнами начало сереть, вскочил с кровати и понёсся вниз, даже не умывшись. — Отец! Смотри! — выпалил он, врываясь на кухню, и задрал футболку. Наруто, который уже сидел за столом с кружкой кофе, от неожиданности поперхнулся и закашлялся. Химавари, доедавшая рисовые шарики, подняла глаза и радостно ахнула. Каваки, стоявший у плиты, скрестил руки и хмуро покосился на дракона. — У тебя появилась метка! — воскликнула Химавари, подбегая к брату. Она осторожно дотронулась до плеча, и дракон на мгновение вспыхнул теплее. — Ой, он живой! Боруто-ниисан, это так красиво! — Конечно! — Боруто сиял. — Я же говорил, у меня обязательно будет кто-то крутой! Наруто подошёл ближе, разглядывая татуировку. В его глазах мелькнула теплая, чуть ностальгическая искра. — Синий дракон, — тихо сказал он, касаясь плеча сына. — Это сильный знак, Боруто. Драконы редко встречаются. Твоя половинка — особенная. — Я знаю, — отмахнулся Боруто, но в голосе всё равно проскользнула гордость. — Я же говорил, что она будет лучшей. — Ха, — фыркнул Каваки, отворачиваясь к плите. — Соулмейты. Очередная глупая сказка для слабаков, которым нужна какая-то «вторая половина» чтобы чувствовать себя целыми. В комнате повисла секундная тишина. Боруто нахмурился, но Химавари опередила его. — Каваки-ниисан, ты просто ещё не нашёл свою, — сказала она мягко, и в её голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность, что Каваки даже остановился и обернулся. — Когда она появится, ты тоже поймёшь. И у неё обязательно будет что-то красивое. Надеюсь, мы с ней подружимся. Каваки хмыкнул, но спорить не стал. Он вообще не любил говорить о чувствах, и когда речь заходила о соулмейтах, он либо отмалчивался, либо бросал резкие фразы. — Химавари права, — сказал Наруто, возвращаясь к столу. — Когда-нибудь ты тоже встретишь свою половинку, Каваки. Но даже если нет, ты уже часть нашей семьи. И не забывай об этом. Каваки ничего не ответил, но уголки его губ дрогнули. Он отвернулся, делая вид, что сосредоточен на завтраке, но Боруто заметил, что он чуть расслабил плечи. — Я покажу её всем! — заявил Боруто, задирая рукав повыше. — Пусть знают, что у меня самая крутая метка. — Ты даже не знаешь, кто она, — заметила Химавари, смеясь. — Вдруг она окажется очень серьёзной и строгой? Или вообще не захочет с тобой разговаривать? — Ерунда, — отмахнулся Боруто. — Она не сможет устоять перед таким, как я. — Уверен? — улыбнулась Химавари, качая головой. — Абсолютно, — Боруто хлопнул себя по плечу и направился на выход. — Ладно, я побежал! Увидимся! Он влетел в школу за десять минут до звонка, взлохмаченный, но сияющий. Спать ему не хотелось, есть — тем более. Только одно желание горело внутри: чтобы все увидели его дракона.

***

Они зашли в здание школы, и Сумире свернула в сторону своего класса, махнув им на прощание. — Я на втором этаже, — сказала она. — Увидимся на большой перемене. — Увидимся! — ответила Сарада, провожая её взглядом. Они с Чочо направились к своему кабинету, 10-му «А». Коридор был уже почти пуст — большинство учеников уже сидели на местах. Сарада шла молча, и Чочо это заметила. — Ты какая-то слишком тихая, — сказала Чочо, стрельнув в неё взглядом. — Всё нормально? Ты вроде как должна радоваться — у тебя метка появилась. А ты выглядишь так, будто у тебя сегодня экзамен по самым сложным предметам сразу. Сарада попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Да всё в порядке. Просто… я немного волнуюсь, — призналась она, чуть замедляя шаг. — Из-за чего? — удивилась Чочо. Сарада пожала плечами, делая вид, что разглядывает дверные таблички. — Ну, из-за встречи с соулмейтом. Все говорят, что это судьба, что это красиво… но на самом деле я не знаю, кто это. И мне немного страшно. А вдруг он окажется… ну, не таким, как я себе представляла? Чочо на мгновение задумалась, а потом хитро улыбнулась. — Да ладно, Сарада! Ты же у нас серьёзная, умная, вся в отца. Твоя половинка просто обязан быть таким же — строгим, сдержанным, чтобы вы вместе могли решать проблемы и строить планы. Это же логично! Сарада не ответила. Она просто кивнула, потому что именно так она и думала. В её голове уже давно сложился образ — тёмные волосы, спокойный взгляд, уверенные жесты. Кто-то, кто не будет шутить по пустякам, кто будет понимать её без слов. Как папа. — Ты только не переживай, — сказала Чочо, похлопав её по плечу. — Судьба не ошибается. Ты получишь того, кто тебе нужен. Обязательно. — Надеюсь, — тихо ответила Сарада. Она подошла к двери, положила руку на ручку и на мгновение задержалась, переводя дыхание. Внутри всё сжималось от странного предчувствия. Чочо заметила её паузу и удивлённо посмотрела на неё. — Сарада? Ты заходишь? — Да, — выдохнула Сарада. — Иду. Она толкнула дверь. И в ту же секунду услышала громкий голос Боруто. — Вы не поверите! У меня дракон! — выпалил он, задирая рукав и показывая плечо. — Настоящий, синий! Он светится! Понимаете? У меня наконец появилась метка! Одноклассники загалдели, кто-то восхищённо присвистнул. Боруто улыбался, ловя на себе взгляды. Он был в центре внимания, и, кажется, это всё, что ему было нужно. Сарада замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки и прошла к своей парте, стараясь не смотреть на него. Она села, положила руки на столешницу и сделала вид, что разбирает учебники. — О, Сарада! — окликнул её Боруто, обернувшись. — Ты как раз вовремя! Смотри, у меня дракон! Круто, правда? — Я слышала, — ответила она, не поднимая глаз. Но Боруто не унимался. Он подошёл к её парте и склонился, показывая плечо. — Ты только посмотри! Это же судьба! У меня никогда не было метки, и вот она появилась сегодня ночью! Представляешь? У моей соулмейт сегодня день рождения! Сарада подняла на него взгляд. И в тот момент, когда их глаза встретились, её запястье полыхнуло ярко, так ярко, что она едва сдержала вскрик. Дракон на плече Боруто тоже вспыхнул синим в тот же миг. Но он не заметил. Слишком был увлечён собой. — Ты чего такая серьёзная? — спросил он, ухмыляясь. — Моя девушка будет точно не такой. Она будет улыбаться. И не будет смотреть на меня как на идиота. Сарада заставила себя улыбнуться. Натянутой, вежливой улыбкой, которая прятала всё, что бушевало внутри. — Надеюсь, она будет счастлива, — ответила она. — Иди на своё место, Боруто. Он пожал плечами и ушёл. А она сидела и смотрела в окно, чувствуя, как внутри поднимается горечь, перекрывая дыхание. «Я хотела такого же, как папа, — подумала она. — Строгого, умного, сдержанного. А получила этого. Глупого, самовлюблённого, который даже не понял, что я его соулмейт. Он даже не заметил, как загорелась моя метка». Глаза защипало. Она опустила голову, пряча лицо за волосами, и прикусила губу. «Я не заплачу, — сказала она себе. — Я не заплачу. Я не позволю ему видеть мои слёзы». Но внутри всё сжалось, и она почувствовала, как по щеке скатилась одна-единственная слеза, которую она быстро смахнула рукавом. Она сделала глубокий вдох, выдохнула, и снова посмотрела в окно, на серые облака. И её запястье всё ещё горело. Вселенная, я тебя ненавижу