Судьба по имени Боруто

Глубокая ночь. Сарада до сих пор думает о случившемся в школе. Она сидела на своей кровати, прижав колени к груди, и смотрела на правое запястье. Алая лиса на коже горела ровным, тёплым светом — и этот свет издевательски напоминал ей, что судьба уже всё решила. Что её соулмейт — Боруто. Чёртов Боруто. — Почему ты? — прошептала она в пустоту, чувствуя, как внутри закипает истерика. — Почему именно ты? Она сжала кулак так сильно, что ногти впились в ладонь, но боль не помогла. Мысли метались, как звери в клетке. Они были одноклассниками. Они выросли вместе. Их семьи дружили — Наруто и Саске, Хината и Сакура. Когда они были детьми, их часто оставляли играть вместе, пока взрослые пили чай. И каждая такая игра заканчивалась одинаково — Сарада возвращалась домой с синяками, Боруто — с царапинами, и оба орали друг на друга с такой ненавистью, что Хината вздыхала, а Сакура разводила руками. — Ты тупая, Сарада! — А ты слабый, Боруто! — Я сильнее тебя, я покажу! — Давай, покажи! Они не любили друг друга. Ненавидели. Соперничали. Боруто был громким, самоуверенным, вспыльчивым — полной противоположностью её отца. Сарада была холодной, сдержанной, серьёзной — и её раздражала его бесконечная болтовня и дурацкие ухмылки. Сейчас они были нейтральны друг к другу. Взрослые, почти взрослые, они научились сосуществовать в одном классе. Она не хотела с ним связываться, он не трогал её. И всё было хорошо. Но теперь... — Ну почему он? — всхлипнула она, закрывая лицо руками. — За что мне это? Она думала о том, что будет дальше. Рано или поздно Боруто поймёт, что она — его соулмейт. И тогда он, возможно, откажется от неё. Потому что у него есть выбор. Потому что он может просто принять подавители. Она слышала о них. Лекарства, которые подавляли желание быть с соулмейтом. Они не убивали сразу — они давали отсрочку. Месяц, два, полгода. Татуировка тускнела, связь слабела, и казалось, что ты свободен. Но рано или поздно подавители переставали работать. Организм начинал требовать родственную душу. Желание становилось невыносимым, и соулмейты начинали искать друг друга, даже если не хотели этого. Если же они продолжали сопротивляться — всё заканчивалось смертью. Медленной, мучительной. От недостатка той самой связи, от которой они пытались сбежать. И это пугало Сараду больше всего. Не то, что он отвергнет её. А то, что он может выбрать подавители и обречь их обоих на смерть. — Что тогда со мной будет? — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Как я буду жить, зная, что мой соулмейт отказался от меня? Она снова посмотрела на свою лису. Та продолжала светиться — ровно и спокойно, будто ничего не случилось. Будто её мир не рушился. — Блять, — вырвалось у неё, и она зажала рот рукой, чтобы не закричать. Она не могла дышать. Ей казалось, что стены сжимаются, потолок давит, а татуировка на руке жжёт так сильно, что хочется содрать с себя кожу. Она встала, подошла к зеркалу и уставилась на своё отражение. На тёмные круги под глазами, на растрёпанные волосы, на дрожащие губы. — Я не хочу этого, — сказала она своему отражению. — Я не хочу быть с ним. Я не хочу, чтобы моя жизнь зависела от того, примет он меня или нет. Но внутри, где-то глубоко, она уже знала правду. Она пыталась отрицать это, пыталась убедить себя, что он не подходит ей, что он слишком шумный, слишком поверхностный, что он никогда не поймёт её. Но её сердце билось в такт его дыханию, и татуировка на её руке горела каждый раз, когда он проходил мимо. — Он не такой уж и плохой, — пронеслось у неё в голове. — Он красивый. У него светлые глаза, и он улыбается, когда говорит о своей семье. Он добрый — я видела, как он помог тому малышу в парке. Он весёлый, и с ним легко... Она замерла. Её лицо исказилось от отчаяния. — Но разве он под стать мне? — выкрикнула она в пустоту. — Я серьёзная, ответственная, собранная. А он — её полная противоположность! Он смеётся над тем, над чем я не могу смеяться. Он не понимает, когда нужно молчать. Он... Она замолчала, потому что поняла, что это не имеет значения. Судьба не спрашивала, подходит он ей или нет. Она просто бросила его ей, как щенка, которого нужно принять — независимо от того, хочешь ты этого или нет. — Как он может быть моим соулмейтом? — прошептала она, прижимаясь лбом к холодному стеклу зеркала. — Мы же такие разные. Как мы можем быть вместе? Она закрыла глаза и снова увидела его лицо. Его голубые глаза, его взлохмаченные волосы, его улыбку. И поняла, что, несмотря на все свои слова, она уже начинает привыкать к этой мысли. Что он — её судьба. И что бы она ни делала, как бы ни сопротивлялась, это уже не изменить. — За что? — прошептала она в последний раз. — За что мне это? Но ответа не было, и не будет.

***

Утро встретило Боруто солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы, и запахом свежих оладий, доносящимся с кухни. Он лежал в кровати, чувствуя, как тёплые лучи касаются его лица, и не хотел просыпаться. Сон был таким глубоким и спокойным, что казалось, будто он спал целую вечность. Боруто перевернулся на бок, утыкаясь лицом в подушку, и попытался снова провалиться в дрёму, но запах еды делал своё дело — желудок предательски заурчал. — Ладно-ладно, я встаю, — пробормотал он, садясь на кровати и протирая глаза. Он спустился вниз, и Хината уже ждала его с тарелкой горячих оладий, политых сиропом и украшенных свежими ягодами. Боруто довольно улыбнулся, садясь за стол и с аппетитом принимаясь за еду. — Спасибо, мам. Ты лучшая, — сказал он, жуя, и Хината улыбнулась в ответ, садясь напротив него. — Ты сегодня какой-то задумчивый, — заметила она, внимательно глядя на сына. — Опять думаешь о своей татуировке? Боруто чуть не подавился оладьей и поспешно запил её соком. — Ну... да, — признался он, отводя взгляд. — Я просто хочу понять, кто она. Где она. Когда я её встречу. Хината мягко улыбнулась и положила руку на его плечо. — Всему своё время, Боруто. Судьба не торопится, но она всегда приходит вовремя. Ты обязательно встретишь свою половинку, когда будет нужно. — Я знаю, — ответил он, но в его голосе всё равно прозвучала неуверенность. Он откусил ещё кусок оладий и задумался. Интересно, какая она? Будет ли она готовить для него так же вкусно, как мама? Боруто ухмыльнулся своим мыслям. Хотя грех такому, как он, не уметь готовить. Наверное, он сможет удивить её сам. Приготовит что-то особенное, что-то, что заставит её улыбнуться. Он задумался о ней — о своей соулмейт. Ему было без разницы, как она выглядит. Высокая или низкая, с длинными или короткими волосами, с карими или голубыми глазами — это не имело значения. Главное, чтобы она была такой же, как он. Лёгкой на подъём, весёлой, умеющей шутить и не зацикленной на всякой ерунде. Чтобы она смеялась над его глупыми шутками и не смотрела на него свысока, как делают некоторые. Он поморщился, вспоминая взгляд Сарады, когда они были младше. Как она кричала на него, когда он делал что-то не так. Как она смотрела на него так, будто он был каким-то насекомым, которого нужно раздавить. Ему не нравились такие, как она. Серьёзные, холодные, которые вечно строят из себя невесть что. Которые вечно считают себя умнее всех и смотрят на тебя так, будто ты пустое место. — Знаешь, — сказал он, не поднимая глаз от тарелки, — я думаю, моя соулмейт будет весёлой. И доброй. И она точно не будет смотреть на меня так, будто я полный идиот. Хината мягко рассмеялась и покачала головой. — Ты очень хочешь найти её, да? — Очень, — признался Боруто. — Я так устал ждать. Мне кажется, что я уже готов встретить её. Он откусил ещё кусок оладий, но вдруг его мысли перенеслись в прошлое. И он вспомнил тот день. Тот самый день, который он старался забыть все эти годы. Ему было восемь. Лето. Жаркое, душное, когда хочется спрятаться в тени и не высовываться. Но они играли во дворе — он, Сарада и ещё несколько детей из соседних домов. Кто-то принёс мяч, и они гоняли его по траве, пока он не залетел на дерево — высокое, с раскидистой кроной, на которой было удобно сидеть. — Я сейчас! — крикнул Боруто, подбегая к стволу. — Я быстрее всех залезу! Он полез вверх, цепляясь за ветки, чувствуя, как кора царапает ладони. Мяч был почти у него — он видел его, застрявший между двумя толстыми ветками. Ещё чуть-чуть, и он достанет его. А потом он услышал крик снизу. — Боруто, стой! Он вздрогнул от неожиданности, пошатнулся, потерял равновесие — и полетел вниз. Всё произошло так быстро, что он не успел даже испугаться. Просто почувствовал, как чьи-то руки схватили его за плечи, и падение смягчилось. Он упал на кого-то, и они вместе покатились по земле. — Ты совсем дурак? — услышал он возмущённый голос Сарады. Она стояла над ним, вся в пыли и траве, и смотрела на него с такой злостью, будто он сделал что-то ужасное. — Зачем ты полез на дерево? Ты ведь прекрасно понимал, что мог упасть! Боруто поднялся, отряхнулся и зло посмотрел на неё. — Сарада, из-за того что ты крикнула, я и чуть не упал! — огрызнулся он. — Я даже мяч достать не успел. Дура! — Я жизнь тебе спасла, придурок! — выкрикнула она в ответ. — Если бы я не крикнула, ты бы полез на эту ветку! Она гнилая! Ты бы просто рухнул вниз и разбился! Она развернулась и убежала, оставив его стоять с открытым ртом. Боруто проводил её взглядом, чувствуя, как внутри закипает злость. «Какая же она противная, — подумал он. — Вечно лезет не в своё дело». Но потом он поднял голову и посмотрел на дерево. На ветку, на которой он собирался стоять. Она была старой, прогнившей — даже издалека было видно, что она вот-вот сломается. Если бы он встал на неё, она бы хрустнула, и он бы упал. С такой высоты... он бы разбился. Боруто сглотнул. Сарада видела это. Она поняла, что ветка сломается, и закричала, чтобы остановить его. Она спасла ему жизнь. А он назвал её дурой. Он стоял под деревом и чувствовал, как внутри разливается стыд. Горячий, липкий, мерзкий. Он должен был извиниться. Он знал это. Но слова застревали в горле. А потом прошло время. День, неделя, месяц, год. Он всё думал о том, чтобы извиниться, но каждый раз, когда видел Сараду в школе, он не мог выдавить из себя ни слова. Гордость не позволяла. Или страх. Или просто глупость. Прошло восемь лет. Восемь лет, а он так и не извинился.. Боруто отодвинул тарелку, чувствуя, как ком подступает к горлу. Оладьи больше не казались такими вкусными. Воспоминание было слишком ярким, слишком живым. Он сидел за столом и смотрел на свои руки, которые вдруг показались ему чужими. — Сынок, ты в порядке? — спросила Хината, заглядывая ему в лицо. — Ты побледнел. — Всё нормально, — выдавил он, стараясь улыбнуться. — Просто задумался. Но он врал. Он думал о том, как был идиотом. Как позволил своей гордости разрушить то, что могло стать важным. Он должен был извиниться перед Сарадой. Должен был сказать ей спасибо. Должен был признать, что она спасла ему жизнь. А он этого не сделал. Боруто сжал кулак, чувствуя, как внутри поднимается злость — на себя. «Что же ты за человек? — подумал он. — Ты позволил своей глупости перечеркнуть всё. Ты назвал её дурой, хотя она спасла тебя. Ты не извинился, хотя должен был». Восемь лет. Восемь чёртовых лет он носил это чувство вины внутри себя. И каждый раз, когда он видел Сараду, он чувствовал, как внутри закипает стыд. Он поднял глаза и посмотрел на свою татуировку на плече. Дракон мирно лежал на коже, но Боруто казалось, что он тоже смотрит на него с укором. «Сегодня, — сказал он себе. — Сегодня я обязательно извинюсь». Он не знал, почему именно сейчас вспомнил об этом. Может быть, потому что в его душе теплело, когда он думал о ней. Он знал, что Сарада, скорее всего, не примет его извинения. Скажет что-то колкое, усмехнётся и уйдёт. Но ему было всё равно. Главное — извиниться. Он отодвинул стул, встал и направился к выходу. — Я в школу! — крикнул он, уже натягивая куртку. — Удачи тебе сегодня, — сказала Хината, провожая его взглядом. — И помни: судьба всегда идёт своим путём. Боруто кивнул, чувствуя, как его дракон на плече теплеет, будто соглашаясь с её словами. Школа. Боруто вошёл в школу и сразу же начал искать Сараду. Её не было в классе, не было в столовой, не было в коридорах. «Может, она в библиотеке? — подумал он. — Как обычно, свои умные, замудрённые книжки читает». Он направился в библиотеку. Зашёл внутрь, прошёл между стеллажами. И увидел её. Сарада сидела за дальним столом, уткнувшись в толстую книгу, но было видно, что она не читала — просто смотрела в одну точку, рассеянно водя пальцем по строчкам. Боруто подошёл ближе. Она не слышала его шагов. — Сарада, — позвал он. Она вздрогнула и подняла голову. В её глазах мелькнуло удивление, смешанное с тревогой. Она быстро спрятала правую руку под стол, но Боруто заметил это движение. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я хочу извиниться, — сказал он прямо, глядя ей в глаза. — За тот случай в детстве. Я был груб с тобой. Ты спасла мне жизнь, а я назвал тебя дурой. Я должен был сказать спасибо тогда. Но я не сделал этого. Прости меня. Сарада нахмурилась, опуская взгляд. — Просто забудь об этом, — сказала она сухо. — Это было очень давно. Уже не важно. — Нет, — сказал Боруто твёрдо. — Это важно. Важно для меня. Он резко шагнул вперёд и схватил её за руку — ту самую, которую она прятала. — Слушай, я был груб с тобой. Мне правда стыдно, — сказал он. Сарада замерла. Её сердце пропустило удар. Прикосновение его пальцев к её запястью обожгло — лиса под кожей вздрогнула и полыхнула ярким светом. Сарада почувствовала, как по телу разливается странное тепло, смешанное с болью, потому что внутри всё кричало: он не должен касаться тебя, он не должен чувствовать тебя. Это неправильно. Он должен отвергнуть тебя. Как он смеет прикасаться к тебе? Но в то же время ей хотелось, чтобы он не отпускал её. Чтобы он держал её руку вечно. Чтобы он почувствовал то же, что и она. «Блядь, — подумала она. — Это моя родственная душа. Его прикосновение — это отклик моей ужасной татуировки». Она почувствовала, как внутри закипает истерика. — Отцепись от меня, — прошептала она, но голос дрогнул. — Отойди. Иди приставай к кому-нибудь другому. Боруто удивился. Он ожидал грубости, колкости, привычного «отвали». Но Сарада выглядела растерянной, её голос дрожал, а щёки стали бледными, как будто ей стало плохо. «Она странная сегодня, — подумал он. — Обычно она бы просто послала меня, а тут...». Он отпустил её руку, но не отошёл. Вместо этого он заглянул ей в глаза, пытаясь понять, что с ней происходит. — Ты в порядке? — спросил он тихо. Сарада подняла на него взгляд. И застыла. Они смотрели друг на друга. Две минуты. Может, три. Тишина заполнила библиотеку. Боруто не знал, почему он не может отвести взгляд. Он смотрел в её глаза — тёмные, уставшие, но такие живые. И чувствовал, как его дракон на плече начинает теплеть, пульсировать в такт её дыханию. «Что за чувство внутри?» — по2думал он. Сарада смотрела на него, чувствуя, как татуировка на запястье жжёт её кожу. Она видела его глаза — голубые, яркие, такие же, как в детстве. И в них не было насмешки. Только удивление и странная нежность. «Как я могу ненавидеть его, — подумала она, — когда он смотрит на меня так?» Они стояли друг напротив друга, и казалось, что весь мир перестал существовать. Только эти глаза. Только это тепло между ними. Только этот момент, который длился вечность. Но в этот момент раздался звонок. Резкий, громкий, пронзительный. Боруто моргнул, словно очнулся ото сна. Сарада вздрогнула, приходя в себя, и на её лице появилось выражение страха и смятения. — Я... мне пора. Не приближайся ко мне больше, Боруто, — выдохнула она. Она резко толкнула его в плечо, заставляя отступить, и быстро выбежала из библиотеки. Боруто стоял ошеломлённый, провожая её взглядом. «Что это было?» — подумал Боруто. Он посмотрел на свою ладонь, которой касался её запястья. На пальцах всё ещё чувствовалось тепло. Её тепло. «Я должен понять что блять происходит», — решил блондин.