Миртов кот

~10~

– Кот, как ты думаешь, я вернусь домой? Ну, когда-нибудь. Когда стану вам не нужна, – Мирта почесала Кота за ухом. – А ты бы хотела вернутся, мрр? – как же хорошо, когда трогают вот так, точечно, точно. – Не знаю. Иногда мне кажется здесь всё таким знакомым. Словно я дома. Дзин-н-нь! Будто рядом лопнула первая струна. В небе одновременно вспыхнули тысячи огоньков. Мирта нечаянно сжала кошачье ухо сильнее и тут же получила хороший цап, тоже нечаянно, конечно: – Ай! Что это? – Тут – моё ухо! А там – Час Пер-рехода Струн. Пор-ра! – обиженный Кот пыхал праведным гневом. – Она появится? Сейчас? – подрагивая, голос выдал. – Не знаю. Это зависит. – От кого? Тишина вокруг набирала плотность мелодии. Ветер стих, замерла трава, остолбенел и Кот. – Опять ты застыл истуканом... Опять нельзя ответить. Что мне делать, Лук? – Слушай своё сердце, ма хоро́ша. Мирта закрыла глаза, поймала стук своего сердца в ладонь. Прислушалась. Как звучит сердце этого мира? Она начала медленно кружиться, ветер подхватил ритм. Пятки отбивали канву рождающегося танца. Руки плели узор. Изнутри, из самого низкого, рождался звук. Всё оставленное за сегодня плавилось в чёткость тамтамов, говор колокольчиков, бег перкуссии стеблей камыша. Шипение змей, тиканье страха, грохот неизбежного. Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук. Всё исполненное за сегодня собралось в сияющий кокон вокруг танцующей. Каждая нить обнимала струящимся светом, переливалась и тепло мерцала. От каждой на окончании вилась искра и уходила вверх, в небо, мостками к себе, летели стремительные стрелы веры, кружилась энергия дела. Мирта до сих пор не знала, что и как нужно сделать, чтобы исправить забытую ошибку и вернуть этому миру магию, но её уже не волновало ничего, кроме стука единого сердца мира. С каждым новым кругом, с каждой минутой, она вибрировала всё ярче, и мир отзывался. Маленькие прозрачные духи травы юркали под ногами наперегонки со светлячками. Да будет свет милосердия! Аромат нежнейшей магнолии и мороза пощекотал ноздри ближних звёзд, и те отпустили лучи тончайшими нитями свободы, а дальние танцевали, расширяясь до светящихся шаров. Да будет простор и воля! Тонкий настойчивый перезвон прозрачных деревьев вплетался в мелодию рукавов Млечного пути, а птицы пели так, что каждый их звук ткал мировую гармонию. Кружись, дева! Быстрее! Быстрее! Токи природы напитывали движения Мирты. Её сердце ритмично качало кровь в истончившийся слой магической плаценты. Девушка-ящерка кружилась, кружилась, выводила телом полные волны, била точку и тряску, отпускала руки то ветрами, то ветвями. Живи, дева! Живи! Будь свободной! Дзин-н-нь! На миг небо и земля поменялись местами и вернулись на свои места, будто гигантская мировая ящерица сморгнула второй парой век. Мир открыл новые глаза. Птицы и звери без страха и спешки вышли на светящийся луг. Мир приветствовал рождение новой магии. Из нитей кокона танца, из лучей-ресничек лучей-шаров всех видимых звёзд, из отраженного Млечного, – на середине луга появилось огромное зеркало. “Как у злого тролля из той сказки, что в детстве рассказывала мама”, – подумала Мирта, и смело шагнула к нему. Что-то в зеркале показалось странным, и она дотронулась до поверхности жидкого прохладного озерца волшебства. Рука свободно прошла сквозь поверхность. – Сейчас появится Дева Струн, – мркнул Кот, – отдай ей третье. – Кот, что я ей отдам: ведь третье – это я, как есть. – Вот им-менно. – Что?.. — Мирта не успела договорить. Из портала-зеркала на неё смотрело её отражение. И махало рукой. Мирта – нет.