Миртов кот

~11~

Что чувствует человек, когда видит себя со стороны? Когда отражение начинает жить своей жизнью? Когда становится непонятным, кто реален, а кто – рефлект? Тошноту, замешательство, страх? Сейчас Мирте хотелось бежать прочь, прочь от всех, бежать пока не откажут ноги. Раньше она бы захотела сжаться, как в ту ночь, малышкой, когда одна в доме часто ждала отца с охоты. Тогда она забивалась в бабий кут под лавку, чтобы спрятаться от гнетущей тишины хаты – огромной, вывернутой, всепоглощающей. От густых теней, плясавших в паданке лунного света окон. От ужаса без имени. Пряталась и шептала сама себе сказки. Те, что накануне рассказывал отец: про сонного говорящего кота, про сказочный точёный лук и зеркальные стрелы, про музыку мира в каждом существе, про храбрую девочку-ящерку. Когда заканчивались и сказки, и слезы, она замирала, не двигаясь даже после спасительного скрипа входной двери и долгожданного “я дома”. Отец на руках относил ее на печную лежанку, подбрасывал дров, и долго-долго рассказывал приключения зимнего леса, расправляя смятую детскую душу. Отец перестал рассказывать сказки, когда мачеха хозяйкой зашла в их дом. Мирта научилась скулить молча “мама, забери к себе сразу, не мучь, я буду хорошей”, научилась беззвучно плакать. Однажды вьюга не вернула отца. В ту ночь Мирта прокляла сказки, жадно захотев покоя. Та стрела, в междумирье выпущенная в свой страх, раскрыла новую Мирту: больше не надо сжиматься, не надо оставаться маленькой. Сейчас хотелось бежать. От ужаса нереальности. От потери себя... Как будто от себя можно убежать. Дева Струн, копия Мирты, с улыбкой протянула руку: – Иди ко мне. Мирта оглохла на миг. Она отстранённо, как самоубийца принявший решение, понимала, что обратного хода нет: нет больше ни лавки, где можно спрятаться от своих детских страхов, ни волшебного луга, где можно вы́бегать всю свою злость. Это уже не выбор: просто девочка выросла. Дева Струн в отражении пожала плечами: мол, что здесь поделаешь. Засунув руки в карманы, она покачивалась на пятках, склонив ящерную голову, один в один как Мирта: – Идёшь? Мирта шагнула. Тонкий певучий скрип дверной петли появился ниоткуда и натянул решимость. Скрип той самой синей двери ее счастливого дома, той самой песней “я дома”. – Я дома, – шепнула Мирта. Руки обняли, подхватили, окутали. Здесь, в этом странном месте, не надо было дышать: плотный воздух напитывал сам. Будто мечта о пра-матери, о вечных спокойствии и любви окружала Мирту изначальным пузырём. – Что ты мне принесла? – голос Девы Струн вибрировал в позвоночнике. – Себя. – Что ты есть такое, Мирта? – Я не знаю… Что мне сделать, чтобы узнать, Дева? – Как обычно, Мирта, как обычно: выйди из точки здесь-и-сейчас, зайди в точку там-и-потом. Ответить себе на вопрос: ради чего ты пришла? что именно ты хочешь? Ты есть то, что ты делаешь ради мечты. Смотри выше, иди дальше… – …и будешь сильнее, – эхом продолжила Мирта строки ледяного оконного послания. – Так в чем твоя сила, твоя свобода? Слушай себя, – Дева Струн обхватила виски Мирты, подула на веки. Та явственно услышала шипение и потрескивание дров в печке. Мягкий скрип снега под валенком. Говор ручья подо льдом. Гул тайги. Трубчу маралов. Стрекот зайцев. Свой голос, рассказывающий сказку, удивлённое “а дальше” детским говорком, струнный скрип двери и ещё один голос, низкий, пока не знакомый – “я дома”. – Выбирай: себе или миру? покой или жизнь? сила или риск? – смешливая улыбка Девы Струн мягко и неотвратимо отрезала последние иллюзии Мирты. – Миру, жизнь, риск, – Мирта улыбнулась с шутливой укоризной. – Выбор без выбора – ну так себе сказка, Дева, м? Дева Струн дунула на шапку одуванчика и опять пожала плечами: – Выбери себя, покой и силу – и останься здесь за меня, а я займу твоё место в реальном мире. Мирта усмехнулась: – Соблазнительно, но откажусь: в сказку я всегда успею. Дева Струн хлопнула в ладоши: – Готова! – сдёрнула с плеча Мирты её большую сумку и вышагнула из плазмы зеркала в магический мир. – Увидимся! Пространство сжалось. Через дрожь прозрачного портала Мирта увидела, как на той стороне Кот намывает усы, Лук играет в салки на лугу с мелкими ду́хами травы, облака сытыми ламантинами урчат в позолоте волшебных искр неба и лениво перебрасываются пуховыми рыбами, Дева Струн машет ей напоследок. “Это моя сказка, которая всегда со мной”, – мелькнула мысль за миг до того, как за спиной осыпалась зеркало.