Я не хочу следовать судьбе

Утро следующего дня принесло с собой грозу. Тяжелые капли дождя нещадно барабанили по высоким стрельчатым окнам Большого зала, а заколдованный потолок отражал бушующее снаружи темное, грозовое небо. Но настоящая буря разразилась внутри, когда в зал с шумным хлопаньем крыльев влетела почтовая почта. ​Сотни сов заполонили пространство, сбрасывая на столы свежие выпуски «Ежедневного Пророка». Обычно газеты просматривали лениво, но сегодня заголовки первой полосы заставили Большой зал буквально задохнуться от шока. По коридорам и столам мгновенно разнесся нездоровый, громкий гул. ​Гермиона Грейнджер дрожащими руками развернула упавший перед ней свиток. На первой странице красовалось огромное, кричащее название: ​«БЕЗУМИЕ ИЛИ ПРЕДАТЕЛЬСТВО? ГАРРИ ПОТТЕР ТРУСЛИВО СБЕЖАЛ ИЗ ХОГВАРТСА, ОСТАВИВ ПОСЛАНИЕ САМИ-ЗНАЕТЕ-КОМУ!» ​Чуть ниже была напечатана статья, состряпанная министерскими ищейками под личным руководством Фаджа. Каждое слово там было пропитано ядом. Министерство официально объявляло, что Гарри Поттер, не выдержав собственного вранья и груза славы, окончательно сошел с ума от жажды внимания. Текст ссылался на «секретное письмо», найденное в замке, которое выставлялось как неопровержимая улика: Поттер якобы тайно связался с Тёмным Лордом, признал свое поражение и трусливо сбежал из школы в неизвестном направлении, бросив своих друзей. О его реальной гибели на кухне в статье не было ни единого слова — Фадж и министерские крысы до ужаса боялись паники и того, что их обвинят в неспособности защитить Мальчика-Который-Выжил прямо под носом у Генерального Инспектора. ​— Что?! Да как они смеют?! — Рон вскочил из-за стола, с силой грохнув кулаком по дереву. Его лицо было бледным от ярости, а глаза налились кровью. — Это ложь! Каждая строчка — мерзкая, грязная ложь! Гарри никогда бы так не сделал! ​— Мистер Уизли, сядьте на место и замолчите, — раздался из-за гриффиндорского стола приторный, победоносный голос. ​Долорес Амбридж медленно шла между рядами, держа в руках чашку чая. Её розовый кофтан казался ярким пятном на фоне всеобщего мрака, а на лице блуждала маска извращенного удовлетворения. Она заглядывала в бледные лица учеников, упиваясь их растерянностью и страхом. Ей было плевать, что Поттер мертв — главное, что теперь его имя растоптано, а Дамблдор лишен своего главного козыря. ​— Министерство магии лишь открыло глаза общественности на истинную суть вашего друга, — сладко пропела она, остановившись напротив Рона. — Мистер Поттер оказался обычным, психически нестабильным лжецом. И то, что он сбежал, бросив школу — лучшее тому доказательство. Советую вам смириться и подумать о своей успеваемости, а не о предателе. ​Гермиона не слышала её. Строчки газеты расплывались перед глазами. Интуиция кричала ей: Министерство лжет, чтобы прикрыть что-то ужасное. Они выставляют это как трусливый побег, скрывая правду. Но зачем? Почему Дамблдор позволяет им это? ​За судейским столом Альбус Дамблдор сидел неподвижно, сложив руки замком. Его лицо казалось каменным, а взгляд — абсолютно пустым. Рядом с ним Снейп с ледяным презрением смотрел на торжествующую Амбридж. Оба они знали, что в этот самый момент тело мальчика скрыто от мира, а живой Гарри больше никогда не переступит порог этой школы. За много миль от Хогвартса, в погруженном в полумрак парадном зале Малфой-мэнора, свежий выпуск «Ежедневного Пророка» лежал на длинном полированном столе. ​Волан-де-Морт медленно вел длинным, бледным пальцем по газетной полосе, вчитываясь в кричащие заголовки о «безумии и трусливом побеге» Поттера. На его безносом личине застыло выражение глубокой, опасной задумчивости. Люциус Малфой стоял чуть поодаль, едва смея дышать и ожидая новой вспышки слепого бешенства своего повелителя. ​Однако Тёмный Лорд не кричал. Напротив, он тихо, зловеще рассмеялся, и этот звук заставил Люциуса внутренне содрогнуться. ​— Сбежал... — прошипел Волан-де-Морт, отбрасывая газету в сторону. Его красные глаза яростно сузились. — Какая предсказуемая, жалкая министерская ложь. Фадж и его крысы пытаются спасти свои шкуры перед общественностью, выставляя мальчишку сумасшедшим предателем. Но старый лис Дамблдор... О, Дамблдор сыграл тоньше. ​Лорд поднялся со своего кресла, и полы его черной мантии тяжело взметнулись. Он зашагал по залу, рассуждая вслух: ​— Мальчишка пишет мне письмо, заявляя, что уходит из жизни. Через пару дней Министерство трубит о его «побеге». Дамблдор хочет, чтобы я поверил в эти бредни? Чтобы я решил, будто Поттер действительно сломался, и ослабил бдительность? Или старик рассчитывает, что я брошусь искать его по всей Британии и подставлюсь под удар авроров? Это ловушка. Изощренный, хитрый ход, чтобы скрыть, где на самом деле находится девчонка... где находится этот щенок. ​Он резко остановился и повернул змеиную голову к Люциусу. ​— Поттер жив. Дамблдор спрятал его под такое количество защитных чар, какое Министерство даже представить себе не может. Но они совершили ошибку, выпустив эту статью. Они подтвердили, что мальчишка вышел из-под контроля. Люциус! ​— Да, Мой Лорд? — Малфой-старший поспешно склонил голову. ​— Настороженность — вот наше главное оружие сейчас. Мы не станем метаться и выдавать себя. Пусть Министерство думает, что мы поверили в их сказку. Но твой щенок Драко и остальные в Хогвартсе должны копать глубже! Пусть вытрясут из гриффиндорцев любую зацепку. Дамблдор не сможет вечно прятать Поттера. Рано или поздно мальчишка совершит ошибку, и тогда... — Волан-де-Морт хищно улыбнулся, — я лично заберу то, что принадлежит мне по праву. Нам нужно выжидать. ​— Будет исполнено, Мой Лорд, — с облегчением выдохнул Люциус. ​Тёмный Лорд снова повернулся к окну, буравя взглядом темноту. Он был абсолютно уверен в своей гениальности и паранойе, твердо веря, что Дамблдор ведет крупную политическую игру. Он даже близко не подозревал, насколько глубоко ошибается. Ночью, когда замок погрузился в глухую, давящую тишину, Гермиона Грейнджер решилась на то, что еще неделю назад посчитала бы полным безумием. ​В Гриффиндорской гостиной уже никого не было. Украв из сундука Гарри его мантию-невидимку — ту самую, которую он оставил на кровати вместе с очками, — она набросила её на плечи и бесшумно проскользнула через проем портрета Полной Дамы. Полночный Хогвартс казался чужим и пугающим. Тени от редких факелов метались по каменным стенам, словно живые, но Гермиона упрямо шла вперед, сжимая в руке палочку. ​Добравшись до библиотеки, она легко справилась с простым запирающим заклинанием на дверях и скользнула внутрь. Запретная секция встретила ее леденящим сквозняком и запахом старого, гниющего пергамента. Здесь, за кованой железной решеткой, книги вели себя иначе. Стоило Гермионе пройти мимо полок, как тяжелые фолианты начинали глухо шелестеть страницами, а из-под некоторых обложек доносился едва слышный, зловещий шепот, умоляющий открыть их. ​Гермиона зажгла на конце палочки слабый, тусклый огонек «Люмос» и принялась листать корешки книг. Ей нужны были не школьные учебники и не стандартные защитные заклинания. Она искала то, от чего обычных магов бросало в дрожь — ритуалы связи. ​Часы поисков тянулись бесконечно, пока ее пальцы не наткнулись на тонкую, обтянутую темной, сморщенной кожей книгу без названия. Страницы внутри были покрыты рваным, выцветшим почерком на латыни. Гермиона вчитывалась в строки, и ее сердце замирало от ужаса и странной, отчаянной надежды. ​Это был древний, запрещенный ритуал — Призыв духа ушедшего. ​Текст гласил, что магия способна выдернуть душу человека из потустороннего мира на короткое время, но только в том случае, если этот человек погиб насильственной смертью или оборвал свою жизнь сам, оставив сильную эмоциональную привязку к месту. Гермиона судорожно сглотнула, читая условия: ритуал требовал личную, важную для покойного вещь, полную луну и... его кровь. Настоящую кровь, пролитую в момент ухода. ​У Гермионы перехватило дыхание. Личная вещь у нее была — мантия-невидимка или очки Гарри, которые так и лежали в спальне. Но кровь... ​Она вспомнила, что Дамблдор и Снейп опечатали старую заброшенную кухню замка, где, по слухам, и произошло что-то страшное. Если Гарри погиб там, значит, на полу все еще осталась его кровь. ​Это была чистая, опасная черная магия. За такое Министерство могло навсегда запереть ее в Азкабан, а Дамблдор — с позором исключить из школы. Но, вспомнив мерзкую, лживую статью в «Пророке» и торжествующее лицо Амбридж, Гермиона решительно сжала кулаки. Она не позволит им очернить память лучшего друга. Если это единственный способ узнать правду и услышать голос Гарри в последний раз — она пойдет до конца. ​Она аккуратно переписала ритуал на чистый клочок пергамента, спрятала книгу обратно на полку и, накинув мантию, поспешила обратно в башню. Первый шаг к призыву духа Гарри был сделан. ​Гермиона действовала быстро. Мысль о том, что разгадка близко, не давала ей спать, и она решилась на крайнюю меру — подбить Рона на ограбление кабинета Северуса Снейпа. Уизли долго уговаривать не пришлось: парень был готов на всё, лишь бы докопаться до правды о друге. ​Поздней ночью, с трудом уместившись под повзрослевшим Гарри мантией-невидимкой, они прокрались в подземелья. Замок казался ледяным склепом. Гермиона уверенно вела Рона к кабинету декана Слизерина. Ей повезло: Снейп в этот час ушел на очередной обход с Амбридж, и коридор был пуст. ​— Помни, Рон, — шептала Гермиона, доставая палочку перед тяжелой деревянной дверью. — Мы ищем кинжал и свиток. Они должны быть в его личном сейфе или за стеллажами с ингредиентами. ​Она применила сложное отпирающее заклинание, которому научилась в Запретной секции. Замок тихо щелкнул, и дверь поддалась. Они скользнули внутрь, стараясь не шуметь. В кабинете Снейпа пахло сушеными травами, уксусом и чем-то горьким. В тусклом свете луны, проникавшем сквозь узкие окна, банки с мерзкими существами на полках выглядели зловеще. ​Гермиона бросилась к дальнему стеллажу, за которым, по её расчетам, находилась скрытая ниша. Рон следовал за ней, тяжело дыша. Наконец, за одной из полок они действительно увидели слабое магическое мерцание — скрытый тайник, защищенный древними рунами. ​— Вот он! — выдохнул Рон и, поддавшись импульсу, протянул руку, чтобы отодвинуть маскирующий камень. ​— Рон, стой! Не прикасайся!.. — в панике вскрикнула Гермиона, но было поздно. ​Едва пальцы Рона коснулись невидимого барьера, воздух в кабинете со свистом сгустился. Вспыхнула ослепительная фиолетовая молния. Сильнейший разряд магического тока ударил парня, отбросив его на несколько метров назад. Рон с грохотом повалился на пол, сшибая стулья и разбивая стопку пустых флаконов. Тут же под потолком раздался пронзительный, завывающий звон — сработали охранные сигнальные чары Снейпа. ​— Инсердио! Нет, бежим! — Гермиона подлетела к стонущему Рону, рывком подняла его на ноги и набросила на них мантию-невидимку за секунду до того, как в коридоре послышались тяжелые, стремительные шаги профессора. ​Они чудом успели выскочить из кабинета и скрыться в темноте соседнего перехода. Гермиона тяжело дышала, понимая: обычным шпионажем и кражей им правду не достать. Защита Снейпа была абсолютной. Путь к материальным уликам был закрыт навсегда. Два года спустя... Седьмой курс. ​Времена изменились до неузнаваемости. Хогвартс превратился в мрачную цитадель под управлением Снейпа и Кэрроу. Но эти два года принесли и неожиданные перемены: общая беда и жестокость новой власти заставили старые обиды поблекнуть. Рон и Гермиона больше не были одни — за это время они сблизились и скрытно подружились с Драко Малфоем, Теодором Ноттом и Магнусом Розье. ​За два года на свиток и кинжал Гарри все окончательно забили. Когда Тёмный Лорд лично убедился в смерти Поттера, артефакты перестали быть какой-то строжайшей тайной и лежали в кабинете почти без присмотра. Объединенной группе ребят не составило труда выкрасть их. А поскольку домовые эльфы давно вымыли заброшенную кухню, Гермиона нашла лазейку в ритуале: магия темного клинка до сих пор хранила в себе частицы души и сути Гарри. ​Наступила ночь полной луны. Прячась в Выручай-комнате, Рон, Гермиона, Драко, Теодор и Магнус встали вокруг каменного алтаря. В центре меловой пентаграммы лежали мантия, очки и тот самый угловатый кинжал. Гермиона дрожащим голосом зачитала латынь. ​Воздух в комнате резко похолодел, да так, что у всех перехватило дыхание, а стены покрылись тонкой коркой изморози. Пространство задрожало. Над клинком начал клубиться черно-зеленый дым с белым белеском, который медленно образовался в полупрозрачную фигуру. ​Это был Гарри. Пятнадцатилетний, бледный, со шрамом на груди. Но в его взгляде не было ни капли прежней мягкости или неловкости. На ребят повеяло могильным, чуждым холодом. Гарри смотрел на них с яростным, ледяным презрением. Его выдернули из другого мира, где он наконец-то обрел покой, жил счастливо, полностью забыв свой прошлый мир. И он был глубоко, искренне недоволен тем, что его покой нарушили. ​— Зачем вы меня призвали? — его голос прозвучал как хруст ломающегося льда, в нем сквозила чистая злость. ​Гарри медленно обвел взглядом собравшихся, задерживаясь на Роне и Гермионе, а затем с отвращением мазнул глазами по Малфою и остальным слизеринцам. ​— Вы были плохими друзьями, — жестко, без тени жалости выплюнул Гарри, и его призрачные глаза недобро блеснули. — Вы не защитили меня, когда я был жив. Вам было плевать, что со мной происходило. А теперь, когда вам прижало хвост, вы смеете выдергивать меня оттуда, где я был счастлив? Вы смеете просить, чтобы я вам помог?! ​Рон отшатнулся, словно от удара, а Гермиона судорожно сглотнула, бледнея. ​— Гарри, пожалуйста... — прошептала она, протягивая к нему дрожащие руки. — Всё совсем не так. Твой уход изменил всё. Нам нужна твоя помощь... Ты ведь был крестражем, ты связан с ним... ​— Помочь? — Гарри издевательски, холодно усмехнулся, скрестив руки на груди. — С какой стати я должен помогать вам? Чем? ​Гарри даже не заметил, что Рон назвал его крестражем — он был слишком зол. Но через секунду до него долетел смысл чужих слов. Он резко замолчал, его призрачная фигура напряглась. Он медленно повернулся к Гермионе, и его глаза опасно сузились: ​— Что ты сейчас сказал, Рон? Что я крестраж Волдеморта? Что это вообще такое?! ​Рон густо покраснел, замялся и не мог выдавить из себя ни слова, растерянно переводя взгляд на Гермиону. Гарри это совершенно не устроило. Видя, как Рон замолчал и уставился на подругу, он вплотную подлетел к Грейнджер и буквально сорвался на крик: ​— Что значит — я был крестражем?! Отвечай мне! ​Гермиона испуганно отшатнулась, пытаясь что-то сказать, но перед ней мгновенно вырос Теодор Нотт, закрывая девушку собой от разгневанного духа. ​— Успокойся, парень! Не ори на девушку, — жестко бросил Теодор. ​— А ты вообще не лезь! — рявкнул Гарри и резко взмахнул рукой. ​Невидимая, плотная волна чистой силы ударила Теодора в грудь, отталкивая назад. Нотт с глухим стуком отлетел к каменной стене, сильно ударившись спиной. Все остальные замерли в полнейшем шоке и ужасе. Гарри тяжело дышал, его окутывало бешеное, темное сияние. Ребята впервые видели его настолько злым. ​— Как... как ты это делаешь? — выдохнула Гермиона, во все глаза глядя на стонущего у стены Нотта. — Что... как это возможно? Духи же просто проходят сквозь нас, они не могут колдовать в мире живых! ​— Хм, знаете... я много где был, — Гарри холодно и криво усмехнулся. — Вы не поверите, но я не умер. Ну, не совсем. Я исполнил кое-какое заклинание, которое просто выбило дух из моего тела. После этого я переродился в другом мире, где жил абсолютно счастливо. Я давно нашел там девушку. А вы... вы вывели меня оттуда! Вы вырвали меня из моей спокойной жизни, где я не был никаким чертовым Избранным и мог наконец-то расслабиться! ​Его призрачная мантия затрепетала от переполнявшей его ярости. ​— У меня нет никакого времени и желания спасать ваш мир, а вы меня снова сюда затащили. Да, конечно, вы первым делом затащили меня в мир духов, а уже оттуда — сюда. Но у меня нет никакого желания вам помогать. Знаете, в том моем мире тоже есть магия. И я научился ей управлять. Так что отвечай, Грейнджер: что такое крестраж? ​Гермиона, сдерживая дрожь, быстро и сбивчиво объяснила ему суть темной магии — про осколки души, которые прячут в предметах, и про то, что им об этом рассказал Дамблдор. ​— Хм... — Гарри нахмурился, переваривая информацию. — И как же вел себя Дамблдор при моей смерти? ​Гермиона опустила голову, ее голос прозвучал тихо: ​— Дамблдор... он быстренько собрался после твоей гибели. И уже через несколько месяцев Невилл Долгопупс начал готовиться к тому, чтобы быть Избранным... ​Гарри издал короткий, сухой смешок, полный ледяного презрения: ​— Хм, ясно. Значит, он никогда не считал меня Избранным, раз всего за несколько месяцев нашел мне замену. ​— Нет, Гарри, это неправда! Всё было не так!.. — попыталась возразить Гермиона, но ее перебил Драко Малфой. ​— Вообще-то, Поттер, Тёмный Лорд не считал Невилла избранным или своим соперником, — твердо произнес Драко, сделав шаг вперед. — Он вообще на него не смотрел. Только потом, когда Невилл сам открыто бросил ему вызов — только тогда Лорд переключил на него ярость. ​— Это неважно, — отрезал Гарри, отмахнувшись. — Интересно. Я вообще не понимаю, на что вы надеялись, призывая меня сюда. ​Тут в разговор вмешался Магнус Розье: ​— Мы настояли на ритуале, чтобы ты хотя бы рассказал, где находятся другие крестражи. Дамблдор больше ничего не знает. ​Гарри медленно повернулся к нему, высокомерно оглядев с ног до головы: ​— А ты вообще кто такой? ​— Магнус Розье, — представился слизеринец. ​— Ясно, — протянул Гарри. — Так вы мне объяснили что Крестражи — это получается... частицы его души, да? Древняя магия. Хм... ​Поттер внезапно замолчал. Он медленно опустился прямо в воздух, садясь в позу лотоса. Прикрыв призрачные глаза, он попробовал свою новую магию, прислушиваясь к пространству. В ту же секунду его прошибло странное, темное озарение. Он отчетливо почувствовал чужую, грязную душу у себя внутри — какую-то тяжелую энергию, которую он почему-то совершенно не осязал в своем новом, счастливом мире. И эта энергия вела нити дальше. ​Гарри распахнул глаза. Он почувствовал, что прямо здесь, в Хогвартсе, совсем рядом есть другой осколок. Сейчас Выручай-комната была пуста, в ней стоял только алтарь, но он ясно ощущал: другой крестраж спрятан где-то в этих стенах. И еще он четко осознал, что кольцо Марволо и дневник Реддла уже уничтожены — Дамблдор забрал кольцо, и аккуратно без спешки унижтожил вместе с Орденом. ​— Я нашел их, — тихо сказал Гарри, поднимаясь на ноги. На его лице появилась издевательская улыбка. — Но я вам ничего не скажу. Хм, пожалуй, я пойду. ​Он развернулся, намереваясь пройти сквозь стену. ​— Куда ты?! — в панике крикнул Рон. ​— Как куда? К Волан-де-Морту? Мне вообще нет дела до вашего мира. Я лучше со стороны посмотрю, как он встанет вверх на голову или сгорит к чертям, — выплюнул Гарри, направляясь к выходу. ​— Стой! — отчаянно закричала Гермиона, бросаясь следом. — Ты понимаешь, что ты делаешь?! Ты обрекаешь нас на смерть! ​Гарри резко обернулся, и его призрачное лицо исказилось злостью: ​— Конечно, я обрекаю вас на смерть! Потому что вы вытащили меня оттуда без моего разрешения! И теперь я хочу, чтобы вы больше никогда не смели меня трогать! ​Его взгляд упал на алтарь, где лежали его старые очки, мантия-невидимка и другие личные вещи, с помощью которых они провели призыв. Гарри резко выбросил руку вперед, концентрируя свою магию. Из его ладони вырвался яростный, черный поток призрачного огня, который мгновенно накрыл алтарь. ​Для Рона, Гермионы и слизеринцев это выглядело так, будто черный огонь полностью испепелил, растворил все вещи Поттера до единой. На самом деле Гарри просто силой забрал их с собой — и мантию, и очки. ​— И больше вы никогда не посмеете, вызвать меня — ледяным эхом разнесся его голос под потолком. — Я лучше помогу Волдеморту захватить здесь власть, а он взамен поможет выслать меня обратно. Я уверен, что вы этого делать не станете. Да вы даже не знаете, как отослать меня назад! ​Теодор Нотт, тяжело дыша и держась за ушибленный бок, хмуро спросил: ​— А как же кинжал? Если ты не уничтожил его. Ты же мог себя им изгнать. Зачем тебе Волдеморт? ​Гарри издевательски рассмеялся: ​— Этот кинжал не может меня изгнать, идиот. Я уже дух! Тот кинжал был нужен для изгнания души из живого тела, а не для призраков. Ладно, не сомневаюсь, что мне больше не о чем с вами разговаривать. ​Гарри снова взмахнул рукой, применяя свою чужеродную магию. Черная вспышка полностью, дочиста стерла начерченную на полу меловую пентаграмму. Ребята зажмурились и отвернулись от яркого, режущего глаза света. А когда открыли их — Гарри окончательно исчез. ​В Выручай-комнате воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Все стояли бледные, растерянные и глубоко несчастные. План, который они вынашивали год, рухнул, оставив после себя лишь холод и обиду погибшего друга. ​Ребята медленно подошли ближе к алтарю, на котором не осталось ни пылинки. Магнус Розье обвел взглядом притихшую, мрачную компанию, почесал затылок и со вздохом нарушил молчание: ​— Ну, нам пиздец. ​Все мгновенно повернулись к нему, наградив Магнуса дикими, злыми и уничтожающими взглядами. ​Розье лишь развел руками и невинно добавил: ​— А что? Это правда.