The Lost Lupin

От Автора: Полностью альтернативная вселенная, канон будет разорван в клочья, пока не взмолит о пощаде, а может, и ещё немного — просто ради забавы. YATTF, потому что меня туда почему-то всё время тянет. Гермиона — младшая сестра Римуса, которую родители попытались спрятать, опасаясь, что гнев Сивого обрушится и на неё. Они выбрали довольно необычный способ сокрытия и сказали сыну, что его сестры «нет в живых». Похоже, люди очень сильно привязаны к Волан-де-Морту. Чаще всего спрашивают или жалуются (сразу после того, как речь заходит о множественных партнёрах) на отсутствие Волан-де-Морта. Я думала, что сама предпосылка истории, изложенная выше, ясно даёт понять: сюжет будет сосредоточен на Сивом, но люди, кажется, путаются. Эта история целиком и полностью о семье Люпинов и о том, как Сивый на них повлиял. Волан-де-Морт не важен в этой истории. Он не влияет на сюжет. Он не мотивирует персонажей. Поэтому вы почти ничего о нём не услышите, за исключением тех случаев, когда его невозможно игнорировать. Каноничных пар здесь не будет. Так что не читайте это, если собираетесь потом возмущаться, что такой-то не сошёлся с такой-то. Я вас предупредила. Официальный отказ от ответственности: Поскольку это фанфик и я не получаю никакого вознаграждения, я заявляю, что это произведение является добросовестным использованием в соответствии с Законом об авторском праве и т.д. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: AU:отклонение от канона, EWE (эпилог не в счёт), тыканье в канон острыми палками, чтобы посмотреть, как он дёргается, путешествия во времени, Мародёры, слэш, гет, бисексуальность, пары, секс втроём, ненормативная лексика, чрезмерно опекающий брат-волк, а также всё остальное, о чём вы могли бы пожаловаться, что вас не предупредили.

/\/\/\/\/\

( — Гермиона, он снова на тебя смотрит, — прошептала подруге Джинни. Гермиона подняла взгляд, и их глаза встретились. Он слегка покраснел и отвернулся. Гермиона почувствовала на себе ещё один взгляд и, обернувшись, увидела, что Тонкс сверлит её глазами. В последнее время это случалось довольно часто. Она ловила взгляд Римуса, устремлённый на неё, или ловила на себе злой взгляд Тонкс, потому что Римус на неё смотрел. Проблема была в том, что Тонкс всё не так поняла. Гермиона видела, что та ревнует — нужно быть невероятно глупой, чтобы этого не заметить, но, насколько могла судить Гермиона, ревновать было не к чему. Римус смотрел на неё не с похотью, не с желанием и ни с чем подобным. В его глазах читались растерянность, смешанная с надеждой, и печальное отчаяние. Она не понимала, что это значит, и старалась не обращать внимания. — Гермиона? — позвал её из дверного проёма Гарри. Она повернулась к нему и заметила, как он слегка нахмурился, глядя на Тонкс. Он заметил её сердитые взгляды, и они ему не понравились. — Иду, — ответила она, грациозно поднимаясь на ноги. Она чувствовала, как Римус хмурится ей в спину. Гарри схватил её за руку, как только она подошла достаточно близко, и потащил в комнату, которую делил с Роном. — Что с ней такое? — потребовал ответа Гарри, волоча её за собой. — Понятия не имею, — пожала плечами Гермиона. — Ладно, но пусть лучше смотрит под ноги, — раздражённо прорычал Гарри. — О, выключи этот режим сверхопекающего старшего братца, Гарри, — упрекнула его Гермиона. Он хмыкнул и пошёл дальше по коридору, толкнул дверь и втащил Гермиону за собой. Рон развалился на кровати, читал журнал о квиддиче и что-то бормотал себе под нос. Увидев Гермиону, он поднял взгляд. — О, отлично, — радостно сказал он и убрал журнал. — Так давай поговорим о генеральном плане. — Ну, очевидно, нам придётся подождать до свадьбы Билла и Флёр, — задумчиво сказала Гермиона. Оба парня содрогнулись при мысли о гневе Молли и Флёр, если бы они посмели пропустить свадьбу. — Верно, — хором сказали парни. Она слегка улыбнулась. Она была так настроена на них обоих, что ей казалось, никто другой не понимает их так, как она. ) Гермиона проснулась вся в поту. Этот сон снился ей снова и снова уже несколько недель. Она не могла понять, почему он ей снится именно сейчас, но решила, что это лучше, чем кошмары. Война закончилась, и, наверное, некоторые люди рады, что всё кончено. Пусть себе пляшут в адском пламени, ей всё равно. Они не теряли своих друзей и родных. Их не оставили одних — ни с чем и ни с кем. Она немного посмотрела в потолок и вздохнула. Затем бесшумно встала и оделась. Она скользнула вниз, на кухню, и чуть не закричала от страха, когда поняла, что там кто-то есть. Узнав гостью, она облегчённо вздохнула. — Ты меня напугала, — ровно обвинила она. Андромеда Тонкс фыркнула и протянула ей чашку крепкого чёрного чая. — Я нашла кое-какие вещи Римуса, которые, думаю, тебе стоит посмотреть, — странным голосом сказала Андромеда. Гермиона повернулась и нахмурилась: — В каком смысле? — спросила она чуть резче, чем намеревалась. — Тонкс ничего тебе не рассказывала? — Нимфадора была дурочкой, — с лёгкой грустью сказала Андромеда. — Я просмотрела их, но когда поняла, что это такое... что ж, тебе стоит их прочитать, дорогая. — Мне прочитать? У Римуса не могло быть ничего моего, — возразила Гермиона, но в её голосе звучала неуверенность. Андромеда указала на маленькую потрёпанную коробку на кухонном столе. Гермиону охватил страх, когда она направилась к ней. Она нерешительно подняла крышку и заглянула внутрь: коробка была заполнена бумагами, фотографиями, письмами, перевязанными выцветшей лентой, и тем, что выглядело как очень старый дневник. Её пальцы двинулись сами собой, и она осторожно взяла маленькую рамку. Двое маленьких детей, мальчик и девочка, энергично махали фотографу. Мальчик крепко держал маленькую девочку с густыми волосами и упрямым выражением лица. Она беспомощно извивалась, пытаясь вырваться из его руки. Гермиона тяжело опустилась на стул, глядя на фотографию малышки, которая в четыре года могла бы быть её близнецом. Остальные бумаги описывали поиски Римуса Люпина, разыскивавшего свою пропавшую сестру — ту самую девочку с густыми волосами. Все его поиски заходили в тупик. Очевидно, его родители боялись, что гнев Сивого не утолится одним Римусом, что он придёт и за другим их ребёнком — младшей сестрой Римуса, Гермионой. Гермиону охватил холод. Она дрожащими пальцами взяла свидетельство о рождении и безучастно уставилась на него. Гермиона Рея Люпин родилась в больнице Святого Мунго в 1962 году и была на два года младше своего старшего брата. Римус согласился вступить в Орден и пойти под прикрытие в стаи оборотней, потому что Дамблдор пообещал ему информацию о сестре. Желудок Гермионы сжался от ужаса. Она знала, что действия Римуса во время первой магической войны заставили Джеймса и Сириуса усомниться в его преданности Ордену. Поэтому они выбрали Петтигрю вместо Римуса. Это была её вина. Во всём была её вина. Гермиона разрыдалась и не могла остановиться. Она почувствовала, как утешающие руки обвили её плечи, и повернулась к Андромеде, уткнувшись лицом в её шею. — Всё хорошо, милая моя, — беспомощно пропела Андромеда, успокаивающе поглаживая её по спине. Спустя, казалось, вечность Гермиона отстранилась и уставилась на лицо Андромеды. — Как это может быть хорошо? — спросила она охрипшим голосом. Андромеда улыбнулась и нежно погладила её по волосам. Они уже не были такими густыми. У семьи Блэк есть зелье, которое они добавляют в шампунь. Непослушные кудри — распространённая проблема женщин Блэк. — Потому что мы это исправим, — в голосе Андромеды зазвучали стальные нотки. Гермиона моргнула. В этот момент Андромеда стала слишком похожа на свою сестру Беллатрису. — И как мы это сделаем? — сухо спросила Гермиона. Андромеда улыбнулась, и Гермиона поёжилась. — Я знаю, какое заклинание использовал Дамблдор, чтобы помочь твоим родителям, — самодовольно сказала Андромеда. — И я знаю, как отправить тебя назад. — Правда? — с надеждой спросила Гермиона. Андромеда кивнула, а затем нахмурилась: — Ты отправишься в то время, в котором должна была оказаться, Гермиона. Обратного пути не будет, ты понимаешь, да? Строго говоря, Дамблдор вообще не должен был этого делать, — медленно проговорила она. Гермиона кивнула. Годами она чувствовала странное притяжение к профессору Люпину, который настоял, чтобы она называла его Римусом после окончания преподавательского года. Оно никогда не было сексуальным, оно было другим, но настойчиво притягивало её. Теперь она знала почему. Теперь она знала, почему Римус всегда смотрел на неё с недоумением. Он чувствовал притяжение, но не мог понять, почему Гермиона, которая звала его, была намного младше. Его Гермионе должно было быть по крайней мере тридцать. Его сестра. Её брат, Римус Люпин. Её снова затрясло, и Андромеда ткнула её в руку. — Не надо этого, — властно сказала она. Гермиона всхлипнула с улыбкой и покачала головой. — Как это сработает? — хрипло спросила она. — Ах, вот это самая сложная часть. Эм, я собираюсь отправить тебя назад, на шестой курс Римуса. Тебе нужно попасть туда до того, как он начнёт обещать Дамблдору что-то сделать ради информации о тебе. Вот где всё пошло наперекосяк в первый раз. Я помню, как спорили Сириус и Джеймс, и я никогда не могла поверить, что Римус Люпин мог их предать. Петтигрю — может быть, но Люпин — никогда, — медленно, обрисовывая план, сказала Андромеда. — Но мне уже почти девятнадцать! — запротестовала Гермиона. Андромеда поморщилась: — Ну, это можно устроить. Я могу омолодить тебя до шестнадцати. Это своего рода тёмное заклинание, но мы никому не расскажем об этой части, правда? Римус будет в замешательстве, потому что даже тогда тебе должно быть всего четырнадцать. Думаю, тебе придётся сказать ему правду. Он разозлится, и, по-моему, это правильно. Ты появишься здесь, а я написала письмо себе, объясняя, почему мы должны тебе помочь. Я ничего не упоминала о Нимфадоре, так что, возможно, тебе не стоит об этом говорить. На всякий случай, понимаешь, — осторожно пояснила Андромеда. — Почему? — удивлённо спросила Гермиона. Она думала, что Андромеда скорее поможет зятю, чем другу кузины. — Гермиона, дорогая, твоё присутствие, скорее всего, изменит множество вещей. Одна из них — на ком женится Римус. Или женился. Или женится? О чёрт, ненавижу путешествия во времени. Так или иначе, слушай меня очень внимательно. Ты не «меняешь временную линию». Это Дамблдор и твои родители изменили её, когда изъяли тебя оттуда. Кто знает, как бы всё сложилось, если бы тебе позволили жить своей жизнью как положено? Мы никогда не узнаем. Однако я НЕ хочу, чтобы ты корила себя за то, что «должно было» случиться. Нет никакого предопределённого пути. Ты меня понимаешь, юная леди? — Голос Андромеды стал строгим, а блеск в её глазах заставил Гермиону нервничать. — Да, мэм, — прошептала она, затем закусила губу. — Но как насчёт... — Нет! — резко сказала Андромеда, подняв руку. — Ничто из того, что случилось, не было «предопределено»! Это всё чушь собачья, которую вам скормили, чтобы поддержать идею о том, что у бедного Гарри Поттера какая-то невероятная судьба. И посмотри, к чему это привело! Андромеда тяжело дышала, её щёки покраснели от гнева. Гермиона вздрогнула и закрыла глаза. Андромеда вздохнула и снова погладила её по волосам. — Прости, Гермиона, я не хотела выходить из себя. — Нет, ты права, — наконец сказала Гермиона, резко распахивая глаза; в их глубине засветился свирепый блеск решимости. — Итак, когда мы это делаем? — Мы можем принять зелье омоложения сегодня, если хочешь. Тебе понадобится немного времени, чтобы привыкнуть к его действию, — задумчиво сказала Андромеда. — А через пару дней сделаем всё остальное. Действие зелья омоложения было захватывающим, думала Гермиона, глядя на себя в зеркало. Когда её тело, так сказать, повернуло время вспять, она смотрела, как шрамы исчезают, словно их никогда не было. Наблюдать за тем, как слово «грязнокровка» исчезает с предплечья, было странно, почти тревожно. Шрам от Долохова остался — она получила его в шестнадцать лет в Отделе Тайн. Он будет её единственной связью с этой жизнью, рассеянно подумала она, проводя пальцами по следу той ночи. С жизнью, которой никогда не должно было случиться. Она подавила гнев, вспыхивавший в ней всякий раз, когда она думала обо всём, что у неё отняли, — и у её брата. Тот Римус Люпин, которого она знала, был печальным, опустошённым, словно часть его отсутствовала. Она думала, что это из-за смерти Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, но, возможно, и нет. Вполне вероятно, что причина была в её исчезновении. — Готова, Гермиона? — спросила её Андромеда два дня спустя. Она нерешительно кивнула. У неё были свидетельство о рождении и письмо от Андромеды для Андромеды. — Как никогда, — слабо пробормотала она. Андромеда улыбнулась: — Вот это дух, дорогая. А потом всё погрузилось во тьму. — Гермиона? — Голос неуверенно звал её по имени, и она почувствовала, как кто-то слегка трясёт её. Она застонала и пожелала, чтобы этот кто-то прекратил. — С ней всё в порядке? — обеспокоенно спросил мужской голос. — Думаю, да, — неуверенно ответил женский голос. — Ооох, — жалобно простонала Гермиона. — О, она очнулась! Гермиона, как ты себя чувствуешь? — с надеждой спросил женский голос. — Как будто напоролась не на тот конец взрывопотама, — мрачно пробормотала она. — Чего? — с любопытством спросил мужской голос. — Неважно, Тед, дорогой, — успокоила его женщина. — Андромеда? — слабо спросила Гермиона. Женский голос звучал моложе и гораздо беззаботнее, чем у той Андромеды, которую она помнила. — Да! О, это великолепно! — радостно сказала Андромеда. Гермиона сумела открыть один глаз, чтобы уставиться на женщину, которая когда-то станет самым близким для неё существом. Или, ну, неважно. Андромеда была права: эти путешествия во времени — ещё тот геморрой. — Похоже, у нас разные определения слова «великолепно», — пробормотала Гермиона. Андромеда хихикнула: — О, ты даже говоришь как он. Оба глаза Гермионы широко распахнулись. — В каком смысле? Я говорю как кто? — потребовала ответа Гермиона. Андромеда встревожилась из-за резких ноток в её тоне. — Ну, как твой брат, конечно, — еле слышно пробормотала она и подняла пачку бумаг. — Всё здесь написано. — Ты встречала моего брата? — с надеждой спросила Гермиона. Андромеда нежно улыбнулась: — Пару раз, когда Сириус приводил его. Очень милый мальчик. — Какое сегодня число? — срочно спросила Гермиона. Андромеда и Тед переглянулись. — Первое июля 1976 года. Времени достаточно, чтобы запугать Дамблдора и заставить его принять тебя в Хогвартс, — с озорной улыбкой, которая делала её немного похожей на Беллатрису, сказала Андромеда. — Я даже жду этого с нетерпением. — Ах, — слабо выдохнула Гермиона. — Не сегодня, конечно, — Андромеда величественно взмахнула рукой. — Мы дадим тебе день-другой, чтобы привыкнуть. — О, спасибо, — сухо сказала Гермиона. — Не дерзи, дорогая, — строго сказала Андромеда, а затем тут же испортила эффект широкой улыбкой. Тед фыркнул, обнял жену и поцеловал в лоб. — Мне нужно будет купить одежду, — нерешительно сказала Гермиона. — Я взяла с собой все деньги. Но я не знаю, как это всё организовать. — Нет, конечно, — согласилась Андромеда. — В Косой переулок или в маггловский Лондон? — В маггловский Лондон — за некоторыми вещами, — рассеянно сказала Гермиона. В волшебном мире не было настоящего аналога джинсам, а она любила свои джинсы. — Мне нужно будет купить школьные мантии и всё такое в Косом переулке. — Отлично. Ты хочешь присутствовать, пока я буду запугивать Дамблдора, или предпочтёшь отсутствовать? — с любопытством спросила Андромеда. Гермиона сглотнула: — Сейчас я немного зла на него. Даже боюсь с ним встречаться, потому что могу накричать. — Это может навредить твоему делу, — согласилась Андромеда, хмурясь. — Думаю, я пойду одна. Если понадобится, я приведу тебя к нему, но пока постараемся этого избежать. — Спасибо, — с чувством сказала Гермиона. В Косом переулке в августе было людно из-за школьников, делающих покупки к началу учебного года. Гермиона рассеянно шла за Тонксами, пока они гуляли с маленькой Нимфадорой. Она была в восторге, что её не заставили предстать перед Дамблдором лицом к лицу. По-видимому, Андромеда просто переехала его своим железным характером, пустив в ход свирепый блэковский темперамент и холодные, жёсткие факты. Гермиона получила письмо из Хогвартса точно в срок, и вот они здесь, покупают вещи. Андромеда подняла бровь, увидев обтягивающие джинсы, чёрные ботинки и футболку с логотипом Buzzcocks, которые юная ведьма надела перед выходом. Гермиона ухмыльнулась и пожала плечами. Её сняли мерки для школьной формы в «Мадам Малкин», и они забрали учебники из «Флориш и Блоттс». Они вышли из аптеки, и Гермиона на мгновение зажмурилась от ослепительного солнца. Она почувствовала странное притяжение, которого не ощущала уже по крайней мере год. Она безошибочно повернулась в ту сторону и на мгновение замерла. Это был он, её брат. Он хмурился, и она поняла, что он чувствует то же самое притяжение. Она уронила сумки и побежала к нему, не думая о последствиях. — Римус! — отчаянно позвала она, слёзы уже текли по щекам. В последний раз она видела брата, когда он лежал приготовленный к погребению. Он повернул голову, и его глаза расширились от шока. Она бросилась к нему, он слегка пошатнулся, но его руки обхватили её. Она плакала, шептала его имя, обнимала и осыпала поцелуями его щёки и подбородок — потому что была слишком маленькой, чтобы достать выше. Гермиона обвила руками его шею и уткнулась лицом в грудь, вдыхая его запах. Он наклонил голову к её волосам и глубоко вдохнул. — Гермиона? — неуверенно спросил он, боясь ошибиться. Она отстранилась, её янтарные глаза наполнились слезами, и она сморщила нос: — А кто же ещё? — едко спросила она. — К тебе часто плачущие девушки бросаются на людях? — Ну... нет, — слабо признал он, крепче сжимая её в объятиях, когда понял, что она действительно здесь. — Ты выглядишь... Где ты была? Что случилось? — Тебе это не понравится, — предупредила она. — Думаю, да, — сухо пробормотал Римус, пытаясь представить, почему сестра так долго отсутствовала. — Гермиона! — Андромеда и Тед, задыхаясь, добежали до неё, таща за собой дочь. — Не убегай так, девочка! Ты нас обоих напугала. Ах, ты его нашла. Отлично. Почему бы вам не прийти к нам домой, чтобы Гермиона могла всё объяснить? — Андромеда? — удивлённо сказал Римус, расширив глаза. Она усмехнулась: — Она самая. — Думаю, ты лучше расскажи мне, что происходит, — коротко сказал Римус, слегка нахмурившись. Они отвели его в дом Тонксов и всё объяснили. Его лицо становилось всё мрачнее, пока Гермиона не испугалась, что он взорвётся от ярости. — Итак, я... то есть будущая я... помогла Гермионе вернуться туда, где она должна быть, но она теперь твоего возраста. Прости за это, но путешествия во времени — штука хитрая, — тихо сказала Андромеда. Римус покачал головой: — Она вернулась, и это главное, — ровно сказал он, прижимая сестру к боку. Он посмотрел на неё, и его лицо смягчилось. — Ты всегда будешь моей маленькой сестрёнкой, ты знаешь, да? — Думаю, я смогу с этим жить, — с улыбкой сказала Гермиона. Дыра в её сердце, о существовании которой она даже не подозревала, теперь заполнилась. Она почувствовала удовлетворение, которого не испытывала годами. — Так ты пойдёшь в этом году в школу со мной? — с любопытством спросил Римус. Гермиона снова улыбнулась: — Да, — самодовольно сказала она. Честно говоря, она в некотором роде ждала этого с нетерпением. — Не разговаривай вообще ни с какими мальчиками, — слегка нахмурившись, сказал он. — Все они козлы. Каждый, все до единого. — О, Римус, — фыркнула она, закатив глаза. Неужели он собирается начать выступать в роли старшего брата? — Я серьёзно, Гермиона, — настаивал он. — Ты не знаешь, как они думают, а я знаю. — А как насчёт моего кузена? — возмущённо спросила Андромеда. Римус издал неприличный звук: — Он один из худших, — твёрдо сказал он. — Я бы предпочёл не видеть его в радиусе десяти лиг от моей маленькой сестрёнки. — Он прав, — пробормотал Тед, проигнорировав мрачный взгляд жены. — Римус, я знаю, в это трудно поверить, но я могу за себя постоять, — сухо сказала Гермиона. Римус нахмурился, и она почти почувствовала, как у него «шерсть дыбом» поднимается. Она тяжело вздохнула. Иметь брата-волка, вероятно, будет хуже, чем «Гиперопекающего Гарри», а это о многом говорит. — Пусть они готовятся за себя постоять, — прорычал он себе под нос. Гермиона фыркнула: — Не хочу расстраивать твой парад гиперопеки, но ко мне никогда не выстраивалась очередь из мужчин. Вряд ли это сейчас изменится. — Почему нет? — потребовал ответа Римус, и Гермиона чуть не рассмеялась от такой внезапной перемены. Теперь его оскорбляло, что мужчины на неё не набрасываются. Она никогда не поймёт мужчин. Да за миллион лет. — Если позволишь, — вежливо вмешалась Андромеда, мягко улыбнувшись Гермионе. — В моём письме себе говорится, что она очень похожа на своего брата — всезнайка и книжный червь, а если этого недостаточно, чтобы отпугнуть парней, то у неё также было двое близких друзей-мужчин, которые её чрезвычайно сильно опекали. — Насколько близких? — потребовал ответа Римус. Гермиона закатила глаза: — Не в том смысле, придурок. — рявкнула она. — Они были скорее как братья. Я даже не знала о тебе... до... ну, неважно.

/\/\/\/\/\

Гермиона привыкла заботиться о себе. Она не привыкла к тёплому, поддерживающему, любящему вниманию, которым её осыпали Андромеда и Тед Тонкс. Даже маленькая Нимфадора, когда Гермиона собиралась уехать на «Хогвартс-экспресс», подошла к ней и обняла за ногу. Последние наставления, объятия и строгие предупреждения беречь себя и часто писать заставили её нежно улыбнуться им всем, прежде чем она отправилась на платформу 9¾. Римус решил никому ничего не говорить. Он хотел видеть их лица, когда её будут распределять. Она закатила глаза и спросила, что он будет делать, если её распределят на Слизерин. Он побледнел, и она рассмеялась. Итак, она пересекала платформу в своих чёрных ботинках и обтягивающих джинсах, на этот раз с футболкой The Clash, обтягивающей её изгибы. Она отбросила непослушные кудри с лица, не замечая восхищённых взглядов студентов-мужчин. — О, ради Мерлина, — раздражённо пробормотала она. Таскать за собой сундук было невыносимо. Она щёлкнула пальцами, и сундук послушно поднялся и последовал за ней в поезд. — Так-то лучше. Поезд был полон, как всегда, и Гермиона тщетно искала пустое купе. Наконец она нашла одно и, вздохнув с облегчением, вошла и убрала сундук. Она села и достала из сумочки книгу — маленький, тонкий том о чарах, редкий и давно не переиздававшийся. Гермиона нашла его невероятно полезным и вскоре была поглощена чтением. Поэтому неудивительно, что она не подняла взгляда, когда дверь купе отъехала в сторону. — Ну, ну, ну, и что же у нас тут? Гермиона подняла глаза от книги и увидела самоуверенного парня, уже одетого в школьную мантию. Зелёный и серебряный цвета Слизерина заставили её глаза сузиться, а руку с палочкой напрячься. — Да? — резко спросила она, быстро оценивая свои шансы. Их было трое... возможно, она справится. Она надеялась, что у неё есть преимущество, но проверить это до боя было невозможно. — Ты новенькая, — задумчиво сказал впереди стоящий парень, окидывая взглядом её маггловскую одежду, — так что, возможно, не знаешь, как здесь всё устроено. Я помогу тебе и кое-что объясню. — Думаю, в этом нет необходимости, — холодно сказала Гермиона. Его приятели хихикнули, а он холодно улыбнулся. Она безмолвно и без палочки выставила щит, что оказалось умным ходом: пущенное в неё проклятие безвредно отскочило. — У вас проблемы? — яростно прорычал очень знакомый голос. Гермиона вздохнула. — Никаких, староста Люпин, — вкрадчивым голосом, едва не оскорбительным, сказал парень. — Тогда я предлагаю вам освободить купе, — рявкнул Римус, его глаза практически светились. Парни что-то пробормотали, но ушли. Римус повернулся к Гермионе и нахмурился: — Пойдём. — О, да ладно! Я могла бы с ними справиться! — беспомощно возразила Гермиона. Римус фыркнул и закатил глаза. Затем он крепко схватил её за руку и практически силой потащил за собой. Она безуспешно сопротивлялась и чувствовала себя так же, как та малышка на фотографии. Он распахнул дверь своего купе, где развалились Мародёры, и указал на свободное место на скамейке, где сидел Петтигрю. — Садись! — приказал он. Она скрестила руки на груди и уставилась на него: — Я бы предпочла не садиться. Он зарычал, и её глаза расширились: — Ты не посмеешь! — Проверь, — свирепо сказал он. Она села как можно дальше от Петтигрю, скрестила руки и уставилась на стену напротив. — Я могла бы с ними справиться, — пробормотала она себе под нос. Римус фыркнул: — Конечно, — сухо сказал он. — Думаю, ты не понимаешь, с кем именно имеешь дело. — Какая разница, — усмехнулась она и закатила глаза. — Итак, Римус, похищение горячих цыпочек — новая обязанность старосты? — с усмешкой спросил Сириус. — Потому что если так, я очень хочу быть старостой. — Нотт и его прихлебатели приставали к ней, — раздражённо рявкнул Римус. Остальные Мародёры немедленно выпрямились. — Надо было знать, — со смехом сказал Джеймс. — Сэр Римус, странствующий рыцарь, спешит на помощь даме. — На нежеланную помощь, — задумчиво добавил Сириус. Он нахмурился, глядя на её маггловскую одежду. — Римус оказал тебе услугу. Они бы не приняли отказ. — О, большое спасибо, — Гермиона повернулась и огрызнулась на Римуса. Он фыркнул и сел между ней и Петтигрю. Она вздёрнула подбородок и проигнорировала его. — В следующий раз, может, просто позволишь им к ней приставать? — пробормотал Питер Римусу. Тот зарычал на парня, и он съёжился на сиденье. — Серьёзно, Лунатик, что тебя так взбесило? — удивлённо спросил Джеймс. Римус вздохнул и провёл рукой по волосам: — Ничего, — пробормотал он. — Ага, потому что из-за «ничего» ты вечно срываешься на Пите, — сухо сказал Сириус. — Просто заткнись, Бродяга, — мрачно сказал Лунатик, уставившись на стену. Остаток поездки прошёл довольно вяло, но в конце концов парни просто притворились, что её нет. Непосредственно перед прибытием в Хогвартс брат проводил её обратно в купе и подождал снаружи, пока она переодевалась. Когда они вернулись в купе Мародёров, парни нахмурились, увидев её чёрный галстук. — Ты перевелась? — удивлённо спросил Джеймс. — Я не знал, что так можно. — Я особенная, — слегка поморщившись, пробормотала Гермиона. Римус фыркнул и выразительно посмотрел на скамейку. Гермиона грациозно села и бросила на него мрачный взгляд, обещающий возмездие. Он усмехнулся, и её губы сжались. О, игра началась. — Готов поспорить, что так и есть, сладкая, — с усмешкой протянул Сириус. Римус уставился на друга, который удивлённо моргнул. — Римус? — Не надо, Сириус, — ровно сказал Римус. — Не надо чего? — невинно спросил Сириус. Челюсть Римуса сжалась, и он просто посмотрел на друга. — Думаю, он имеет в виду — не надо заигрывать с его девушкой, — с озорной усмешкой предположил Джеймс. Гермиона не смогла сдержать смеха — девчачьего, женственного хихиканья, которое заставило Римуса закатить на неё глаза, а Джеймса и Сириуса — подозрительно посмотреть на обоих. — Что здесь смешного? — с любопытством спросил Джеймс. — Ничего, — ровно сказал Римус, бросив взгляд на сестру. Люпины вздохнули с облегчением, когда поезд прибыл на станцию Хогсмид. У Римуса были обязанности старосты — следить, чтобы все первокурсники сели в лодки. Он крепко держал сестру за руку, подталкивая её к лодкам. — Я не полная идиотка, Римус, — огрызнулась она, выдёргивая руку. Он неловко покраснел: — Я только что тебя вернул, — пробормотал он. Она вздохнула и убрала песочные волосы с его лица: — Я никуда не денусь, глупый ты волк, — мягко сказала она и поцеловала его в щёку. — Смотри у меня, — грубовато сказал он. Она весело помахала ему и забралась в одну из лодок. Он вздохнул, глядя, как она плывёт к замку, а затем повернулся и побежал к карете, которую для него придержали друзья. — Так что у тебя с той новенькой? — спросил Сириус, как только он забрался внутрь. — Оставь это, Бродяга, — пробормотал Римус, потирая лицо обеими руками. Джеймс нахмурился: — Ты в порядке? — с искренней заботой спросил он. Римус кивнул, всё ещё закрывая лицо руками. Он был немного удивлён тому, насколько сильно защитное чувство он испытывает к Гермионе, но предположил, что это вполне логично. Её забрали у него почти на одиннадцать лет, и всё это время он искал её. При любой возможности, используя любую информацию, которую добывал от родителей. Одиннадцать лет он чувствовал, что часть его отсутствует, и теперь она наконец вернулась. Ярость, которую он испытал, когда Нотт пригрозил ей, едва не захлестнула его. Его волк хотел содрать кожу с Нотта. Он сделал глубокий прерывистый вдох и попытался успокоиться. — Лунатик? — мягко спросил Сириус, и Римус почувствовал руку на плече. Он поднял взгляд и увидел, что друзья с тревогой смотрят на него. Он вздохнул и сел прямо, убирая волосы с лица. — Я в порядке, — пробормотал он. — Если ты так говоришь, — с сомнением сказал Джеймс, а затем повернулся к Сириусу и начал дразнить его из-за какой-то девушки с Рейвенкло.