The Lost Lupin

Случайная информация, которая вам не нужна, замаскированная под авторское примечание: Кстати, о неканоничных парах… на YouTube есть фан-видео про Сириуса и Римуса, и там было слово «Closer». Я подумал, что речь о песне NIN «Closer». Как же я удивился.

/\/\/\/\/\

Впервые в жизни Гермиона почувствовала себя великаншей, возвышаясь над крохотными первокурсниками. Они то и дело бросали на неё взгляды, и она чувствовала, как её щёки розовеют. Она старалась не обращать на них внимания и, чтобы занять себя, начала про себя перебирать арифмантические формулы. Она покусывала нижнюю губу и наблюдала, как их одного за другим вызывают для распределения. Её очередь должна была наступить после первокурсников, отчего она нервничала ещё сильнее. Она знала, что все будут на неё пялиться, и боялась этого. «Ничто из этого не имеет значения», — сказала она себе, отыскивая взглядом его. Он, как обычно, наблюдал за ней. — Первокурсники распределены, но мы ещё не закончили, — сказал Дамблдор, благожелательно улыбаясь собравшимся. — После долгих лет отсутствия одна из нас возвращается к нам. Я надеюсь, что, на какой бы факультет её ни распределили, мы все постараемся сделать так, чтобы она чувствовала себя желанной гостьей. Гермиона ощутила, как по Большому залу прокатилась волна недоумения. О чём, во имя Мерлина, говорит Дамблдор? Кто-то возвращается? Как можно вернуться, если никогда раньше не учился в Хогвартсе? Гермиона слышала шёпот и старалась его игнорировать. Она снова повернулась к нему, черпая силы в его присутствии. Он ободряюще кивнул ей, и её плечи сами собой расправились, а подбородок вздёрнулся. «Люпин Гермиона» Теперь Большой зал возбуждённо гудел, и Гермиона увидела, как трое Мародёров едва не свернули себе шеи, переводя взгляды с Римуса на неё и обратно к Римусу. Она уверенно двинулась вперёд и изящно присела на табурет. Шляпу водрузили ей на голову, и вскоре та зашептала что-то себе под нос. — Гермиона Люпин… что ж, это многое объясняет. Я удивлялся, знаешь ли, тогда… или в будущем буду удивляться… или, Мерлин, путешествия во времени всё путают, не так ли? Ты сегодня собираешься меня распределить? Да, да, не дёргай галстук. Хм, ты умна, как и твой брат, но то, что ты сделала, невероятно храбро и/или безрассудно. Стало быть… ГРИФФИНДОР! Мародёры вскочили и начали свистеть и хлопать, а за ними последовал и весь стол. Гермиона поспешила к брату, и он машинально обнял её за плечи. Она на мгновение прижалась к нему в поисках утешения, а затем нехотя отстранилась и села. На её месте оказалась маленькая записка. Она подняла её и сразу узнала почерк. Её губы недовольно сжались. Римус нахмурился, глядя на записку, а затем подтолкнул её локтем. Она вздохнула и развернула послание. — Он хочет меня видеть после ужина, — пробормотала она Римусу. Он низко зарычал — скорее, в груди раздался раскатистый гул. — Я иду с тобой, — настоял он. В данном случае Гермиона не возражала. Она подумала, что для Люпинов будет очень полезно продемонстрировать единый фронт. — Хорошо, — рассеянно сказала она, а затем перевернула записку так, что та вспыхнула и рассыпалась в пепел. Мародёры с минуту таращились на неё. — Э-э, — протянул Римус, глядя на маленькую кучку пепла на столе. Гермиона спокойно ужинала. — Мм? — Она с любопытством повернулась к нему. Он указал на пепел. — Что? — Что значит «что»? — Сириус наклонился к ней через стол и зашептал: — Ты сожгла записку. — А что, нельзя? — невинно спросила Гермиона, отпивая тыквенный сок. Сириус нахмурился: — Безмолвные заклинания мы проходим только в этом году, — ровно заметил он. — Хм, — неопределённо отозвалась Гермиона. — Так это она? — тихо спросил Джеймс у Римуса. Римус снова обвил рукой её плечи и обнял одной рукой. — Да, — тихо сказал он. — Добро пожаловать в Хогвартс и всё такое, — искренне сказал Джеймс с тёплой улыбкой. На мгновение он напомнил ей Гарри, но его манера держаться была совершенно иной, а его ореховые глаза были слишком прямыми, слишком… какими-то… не такими, как у Гарри. — Спасибо, — пробормотала она, слегка покраснев под его взглядом. Она продолжила спокойно есть, позволяя болтовне Мародёров омывать её, не касаясь. Она заметила, как взгляд Римуса то и дело скользит к ней, будто он хочет убедиться, что она действительно здесь. Она прикусила щёку изнутри, чтобы не рассмеяться над ним. Она понимала его чувства, и они были совершенно оправданы. Если бы она рассмеялась, это только ранило бы его. После праздничного пира Римус взял её под локоть и проводил к кабинету Дамблдора. Он сказал пароль горгулье, а затем подвинулся так, чтобы оказаться перед ней. Гермиона закатила глаза у него за спиной. Неужели он думал, что она не поймёт, что он делает? Почему люди, точнее мужчины, искренне верят, что её нужно защищать? Она рассказала ему большую часть того, что случилось раньше. Он знал, что она участвовала в сражениях, в войне. — Ах, мистер и мисс Люпин, пожалуйста, проходите и садитесь, — тихо сказал Дамблдор. Он выглядел очень мрачным и серьёзным. Гермиона нервно села и почувствовала благодарность за присутствие Римуса. Он успокаивал её, помогал собраться с мыслями. — Зачем вы хотели меня видеть, профессор? — осторожно спросила Гермиона. Он тяжело вздохнул и посмотрел на неё поверх очков: — Твои родители очень сильно любили вас обоих, — тихо сказал Дамблдор. Римус фыркнул, и Дамблдор перевёл взгляд на её брата: — Они были опустошены, когда ты пострадал, Римус, но они были в абсолютном ужасе, когда поняли, что Сивый может вернуться за Гермионой. Похоже, он угрожал именно этим. — Если таков был план, то отправлять меня в будущее, где, кстати, Сивый тоже существует, возможно, было не самым умным выбором в мире, — едко сказала Гермиона. Римус зарычал, и его глаза изменились — волк в нём поднялся. — Он приходил за тобой? — прорычал он. Гермиона нервно сглотнула: — Он проявлял, э-э, интерес ко мне, — слабо сказала она. Низкое рычание наполнило кабинет Дамблдора. — Похоже, на тот момент это был единственный доступный вариант, — печально сказал Дамблдор. — Я сожалею, что нам не удалось добиться полного успеха. — Я сожалею, что не выросла вместе с братом, — раздражённо огрызнулась Гермиона. — Это решение приняли твои родители, а не я, — тихо сказал Дамблдор, не сводя глаз с Римуса, который всё ещё пытался взять себя в руки. Она положила руку ему на плечо и увидела, как он на мгновение содрогнулся, а затем пришёл в себя. — Да, не ваша вина, мы понимаем, — едко сказала Гермиона. Она поднялась на ноги. — Это всё? — Мне жаль, — мягко сказал Дамблдор. — Я никогда не хотел причинить боль ни одному из вас. — Видите ли, профессор, — холодно сказала Гермиона, прищурившись, — в этом и проблема, когда всё делается для «всеобщего блага». Когда вы принимаете решения за людей, вы лишаете их свободы воли. Это не ваше право и не ваша прерогатива. Именно так, сэр, вы гарантируете, что умрёт гораздо больше людей, чем должно, и они умрут, так и не узнав истинной причины. — Понимаю, — печально сказал Дамблдор. — Идём, Римус, — ледяным тоном сказала Гермиона. Она развернулась и вылетела из его кабинета, направляясь к башне Гриффиндора. Римус бросился за ней и быстро догнал. — О чём ты там говорила? — потребовал он ответа. Гермиона вздохнула: — Ты не хочешь знать, Римус, — мягко сказала она. — Этого не случится. — Гермиона, — снова попытался он, но она покачала головой. — Нет, — пробормотала она. — Я не буду об этом говорить. — Ладно, — тихо сказал он. — Давай отведу тебя в твою гостиную. Лили Эванс, другая староста шестого курса, ждала в гостиной, чтобы показать ей её кровать. Остальные девушки казались вежливыми, но сдержанными. Гермиона предположила, что это потому, что у них не было пяти предыдущих лет, чтобы подружиться или хотя бы привыкнуть друг к другу как к соседкам по комнате. Она механически разложила вещи, затем взяла одну из книг, которые читала в данный момент. Эта была о трансфигурации и анимагах. — Значит, твой брат — Римус Люпин? — с любопытством спросила одна из девушек, Марлен, кажется (по крайней мере, так показалось Гермионе). — Да, — рассеянно сказала Гермиона, отмечая страницу, на которой остановилась, и закрывая книгу. — А что? — Какой он? — с надеждой спросила девушка. — Деспотичный и чрезмерно опекающий, — ровно сказала Гермиона. Лили издала насмешливый звук, и Гермиона повернулась к ней: — Ты не согласна? — Римус — один из самых милых и уравновешенных парней в Хогвартсе, — сказала Лили тоном, который Гермионе совсем не понравился. — Попробуй пригласить меня на свидание у него на глазах, — сухо сказала Гермиона. Остальные девушки хихикнули, а Лили покраснела. — Но я девушка! — запротестовала Лили. Гермиона фыркнула: — И что ты этим хочешь сказать? — ровно спросила она. — Девушки не могут приглашать девушек на свидания, — твёрдо заявила Лили. Гермиона снова взяла книгу и открыла её. Остальные девушки переключили внимание на другое. Лили оглядела комнату и нахмурилась: — Не могут же, правда? — Знаешь, дорогая, — рассеянно сказала Гермиона из-за книги, — я настоятельно рекомендую тебе ознакомиться с некоторыми книгами о связях в библиотеке. — Послушай, — горячо начала Лили, её щёки вспыхнули, но Марлен положила руку ей на плечо и покачала головой.

/\/\/\/\/\

Девушки молчали до конца вечера. Гермиона наконец уснула, положив книгу на грудь. За следующие несколько дней Гермиона поняла, что большая часть того, что она, как ей казалось, знала об этой эпохе и Мародёрах, было в корне неверно. Она предполагала, что Римус застенчив и мало встречается с девушками из-за своего «состояния», но, по-видимому, он встречался довольно часто. Он был тем, кого Джинни назвала бы «серийно моногамным»: встречался с одной девушкой за раз, но менял их довольно часто. Он был не таким плохим, как Сириус, но любил пофлиртовать. Джеймс был не лучше Римуса. Почему-то у Гермионы всегда создавалось впечатление, что бедный Джеймс сидит в своей башне из слоновой кости, тоскуя по своей драгоценной, святой Лили-цветочку, и никогда даже не помышлял смотреть на других девушек. Она фыркнула про себя. Эта идея разлетелась вдребезги, и слово «вдребезги» здесь ключевое. Пометка на будущее: пустые классы НЕ подходят для занятий. Даже у Питера была девушка. Её передёрнуло от этой мысли, но она решила, что о вкусах не спорят. — Сохатый, — услышала она чей-то шёпот и от шока расширила глаза. Она довольно хорошо узнала этот голос. — Мерлин, Бродяга, — донёсся ответный шёпот, и её брови взлетели до самой линии волос. Она украдкой заглянула за угол, и у неё отвисла челюсть. Святая Нимуэ! Она развернулась и бросилась прочь, её щёки пылали. — Гермиона? — Сириус ткнул её на трансфигурации. Она опустила голову и принялась рисовать каракули на пергаменте. — А? — пробормотала она. — Я пытаюсь с тобой поговорить уже пять минут, почему ты на меня не смотришь? — бесстыдно канючил Сириус. — Разве? — спросила она, рисуя крошечного волка, мчащегося по лесу. — Да, не смотришь, — сказал Джеймс с другой стороны. — Тебе лучше уступить ему, а то у него разовьётся комплекс. — Да, что тебе нужно? — сказала Гермиона, глядя прямо в его серые глаза и стараясь не думать о том, чем он занимался ранее с парнем, который сидел прямо за ней. — Так кто, по-твоему, самый симпатичный парень в Хогвартсе? — спросил Сириус, игриво шевеля бровями. Она моргнула. Он погрозил ей пальцем: — Нечестно называть Римуса. Он не считается, потому что ты не можешь с ним встречаться. — Ты не можешь… э-э… ты, должно быть, шутишь, — с лёгкой усмешкой сказала Гермиона. Он покачал головой и откинул волосы. Ей захотелось закатить глаза, но она сдержалась. — Он серьёзно, — твёрдо сказал Джеймс у неё за спиной. Она рискнула взглянуть через плечо и увидела, что он смотрит на неё. Так, ладно. Самый красивый парень в Хогвартсе. — Я правда не знаю. Я здесь всего неделю, — запротестовала Гермиона. — Ну же, Гермиона, — сказал Сириус и сделал щенячьи глаза. Тут она всё-таки закатила глаза: — Слушай, меня никогда не интересовали такие вещи, — сказала Гермиона, пожимая плечами. — Я не обращаю внимания на внешность. Я смотрю на то, что внутри. — Это просто слова, которые люди говорят, когда не уверены в себе, — самоуверенно сказал Сириус и снова откинул волосы. — Нет, — возразила она, покачав головой. — Я встречала мужчин, которые были красивы, я имею в виду по-настоящему красивы, но они были жестокими и злобными. Я никогда не могу смотреть на внешность человека, не задаваясь вопросом о том, что скрывается внутри. — Красивее меня? — самонадеянно спросил Сириус, словно бросая ей вызов сказать «нет». Тогда она улыбнулась — медленной, озорной усмешкой, от которой Сириус моргнул. — Да, в самом деле, — сказала она, подначивая его просто потому, что он её достал. — Они были великолепны. — Она ответила на твой вопрос, Сириус, теперь оставь её в покое, — резко сказал Римус у неё за спиной. Она усмехнулась Сириусу, и он слегка нахмурился. Затем Римус скользнул на место рядом с ней. — Самоуверенный придурок. — Он не пытался залезть ко мне под юбку, — успокоила она его, похлопав по колену. — Думаю, для него это просто тренировочный флирт, как его поведение с профессором МакГонагалл. — Либо это, либо он самоубийца, — мрачно пробормотал Римус. Гермиона хихикнула и покачала головой на брата. Неделю спустя Гермиона затащила Римуса в дополнительную лабораторию зельеварения, которую ей разрешили использовать для личного проекта. Он с некоторой тревогой уставился на дымящийся кубок, но когда Гермиона объяснила, что это такое и что зелье Волчьего корня может ему дать, он легко его проглотил. Его скривило от вкуса, но затем он радостно завопил, схватил Гермиону и закружил её. Она рассмеялась и позволила себя кружить. Он выглядел таким свободным и расслабленным. Она никогда раньше не видела его таким. Никогда. Её переполняла радость при виде брата в таком состоянии. Несколько дней спустя она сидела в гостиной Гриффиндора, когда Римус ворвался в башню, подхватил её на руки и отнёс в свою спальню. Он сел на кровать, устроил её у себя на коленях и обнюхал её всю. Особенно долго он нюхал её волосы. Она терпеливо сидела и в основном позволяла себя обнюхивать. — Скажи мне, что это не будет происходить каждое полнолуние, Римус, — тихо попросила она. — Не знаю, — пробормотал он. — Нужно убедиться, что с тобой всё в порядке, что ты в безопасности. Не хочу оставлять тебя одну. — О, ты большой глупый волк, тебе и не нужно, — с улыбкой сообщила ему Гермиона. Он нахмурился: — Что это значит? — спросил он. Она слезла с его колен, несмотря на его волчий скулёж, и встала перед ним. Затем она опустилась на четвереньки, и обернулась. Она была изящной, грациозной — чёрной волчицей. Он опустился на колени и мягко коснулся её загривка. — Ты прекрасна. — Так ты позволишь мне прийти поиграть с тобой, старший брат? — с любопытством спросила она, вернувшись в человеческий облик и склонив голову набок так, что это напомнило Римусу о волках. Он усмехнулся. Этой ночью Лунатик беспокойно расхаживал, ожидая чего-то. Хвост, Сохатый и Бродяга нервно наблюдали за ним, а затем они услышали это. Вой, от которого Лунатик вскинул голову и ответил таким же воем. Затем раздался радостный тявкающий звук, и Лунатик помчался в ту сторону, откуда исходил вой. Они увидели изящную маленькую чёрную волчицу, которая извивалась от нетерпения, а затем принялась кружить вокруг Лунатика с раскрытой пастью — по-волчьи смеясь. Он зарычал на неё, и она остановилась. Она заплясала перед ним, её хвост энергично вилял, и она лизнула его в морду. Он фыркнул и ткнулся носом в неё в ответ. Маленькая чёрная волчица сорвалась с места, как пуля, и помчалась по территории к Запретному лесу. Лунатик бросился за ней, а остальные — за ними. К утру они все вымотались, но маленькая чёрная волчица всё ещё плясала вокруг Лунатика. Она лизнула его в морду в последний раз, а затем умчалась прочь, когда парни направились к Визжащей хижине. — Мерлин, Лунатик, когда ты успел завести себе подружку-волчицу? — спросил Питер, потягиваясь. — На что ты жалуешься? — фыркнул Джеймс, пытаясь хрустнуть спиной. — Это не ты гонялся за ними по всем окрестностям. — Кажется, у меня лапы болят, — проворчал Сириус. — Я чувствую себя великолепно! — радостно воскликнул Римус. Остальные запустили в него свои ботинки.

/\/\/\/\/\

— Я прочитала те книги, которые ты посоветовала, — тихо сказала очень притихшая Лили Эванс. Гермиона подняла взгляд от трактата «Об арифмантических выражениях» Джона Ди и на мгновение моргнула, глядя на рыжеволосую. — Да? — спокойно сказала она. — Мне всё время казалось, что я знаю о волшебном мире всё, что только можно, а потом я понимаю, что ошибалась, — мрачно пробормотала Лили. — Это очень раздражает. — Верно, раздражает. Итак, ты хочешь пригласить меня на свидание на глазах у моего брата и посмотреть, как парень, которого ты считаешь мягким и милым, превращается в чрезмерно опекающего придурка? — с любопытством спросила Гермиона. Лили покраснела: — Нет, я тебе верю, — пробормотала она. Гермиона слегка нахмурилась и пригляделась к Лили Эванс: — Он тебе нравится! — удивлённо воскликнула она, расширив глаза. Лили взвизгнула и с ужасом посмотрела на неё: — Неправда! — завопила она. — Правда, — настаивала Гермиона, зная, что права. Лили издала ещё один возмущённый вопль и выбежала из их спальни. Лили нравился Римус. Лили нравился её брат. Гермиона раздражённо застонала. Всё было не так, как должно было быть. Она почувствовала приближение мигрени мирового уровня. Честно говоря, она бы не удивилась, если бы Беллатриса явилась к ней с попыткой собрать деньги на спасение осиротевших кентавров или что-то в этом роде. Это чувство дезориентации и постоянные перепады настроения Гермиона винила во всём, что случилось в первые выходные в Хогсмиде. Она убедила Римуса, что идёт в Хогсмид с девушками из своей спальни, а сама улизнула одна в свой любимый книжный магазин, где несколько галлеонов жгли ей карман. На ней были её чёрные ботинки, любимые джинсы и джемпер с вырезом-лодочкой, потому что погода становилась холоднее. Она быстро пробралась в дальний угол, где были свалены редкие и нераспроданные книги, и взяла одну, которая выглядела многообещающей. — Ненавижу прерывать собрата-библиофила, но мне очень нужен именно этот экземпляр, — сказал мягкий, вкрадчивый голос рядом с её локтем. Она удивлённо подняла взгляд и попала в плен мрачных чёрных глаз, которые, казалось, оценивали её. Она усмехнулась ему, искренне позабавленная. — Вам нужен именно этот экземпляр? — протянула она, окинув его таким же маленьким оценивающим взглядом. Она знала, кто он. Кем ещё он мог быть с таким носом и такими волосами? Выглядел он сейчас гораздо лучше. Годы, по-видимому, не будут слишком благосклонны к Северусу Снейпу. — Да, — твёрдо сказал он, глядя на её губы. Он подвинулся немного ближе, возможно, ближе, чем было необходимо. Его грудь коснулась её плеча. — «О ведьмах: Сила женщины — носительницы магии»? — с любопытством спросила Гермиона. Он моргнул, а затем посмотрел на книгу в её руке: — О, ну, возможно, это был другой экземпляр, — быстро нашёлся он, одарив её слегка застенчивой улыбкой. Она хихикнула, и он приподнял бровь: — Не желаешь ли составить мне компанию за напитком? — Я польщена приглашением, — с улыбкой сказала она, — но у моего брата будет припадок, если я стану уходить с незнакомцами. — Твой брат, — губы Снейпа слегка скривились, и он вздохнул. — Полагаю, он лучший из этой компании, что, честно говоря, не много значит. — Ты не спасаешь котят или что-то в этом роде? — внезапно спросила Гермиона. Снейп слегка нахмурился: — Прошу прощения? — вежливо переспросил он. — Ты занимаешься благотворительностью? — спросила Гермиона. Его лицо прояснилось, и он усмехнулся: — Я даю уроки студентам, которым нужна дополнительная помощь. Это считается? — с любопытством спросил он. — Почему ты со мной разговариваешь? Я знаю, ты не переносишь моего брата и его друзей, — подозрительно спросила Гермиона. Он пожал плечами: — Ты кажешься умной, симпатичной девушкой, а таких, кто одновременно умён и симпатичен, довольно мало, — пробормотал он голосом, который, казалось, ласкал её нервные окончания. — Понимаю, — пробормотала она, глядя на него и размышляя. Колокольчик над дверью звякнул, и вдруг она почувствовала у себя за спиной брата. — Я думал ты идёшь с девушками, — ровно сказал он. Она пожала плечами: — Я хотела зайти в книжный, — попыталась объяснить она. — И ты зашла, — как можно спокойнее согласился Римус, сверля при этом взглядом Снейпа. — Римус, ты должен расслабиться, — как можно спокойнее сказала она. — Ты не можешь отрывать людям головы за то, что они со мной разговаривают. — Но… — беспомощно сказал Римус, пытаясь передать почти непреодолимое желание обеспечить её безопасность. Гермиона повернулась к нему, убрала волосы с его лица и легонько коснулась его щеки: — Я крепче, чем кажусь, старший брат, — мягко сказала она. — Я вас покину, — спокойно сказал Снейп с небольшим поклоном в сторону Гермионы. Она улыбнулась ему и толкнула брата локтем, услышав низкое рычание, исходящее из его груди. — Ради Мерлина, Римус, не похоже, чтобы он пытался овладеть мной прямо здесь, среди стеллажей, — раздражённо пробормотала Гермиона, направляясь к кассе. — Он об этом думал, — мрачно пробормотал Римус. Гермиона улыбнулась ему — медленной, озорной улыбкой, которая заставила его встревожиться. — Правда? — медленно сказала она, глядя вслед удаляющейся фигуре. Римус мрачно нахмурился на неё. Она расплатилась за покупки и вышла на улицу. Прохладный осенний воздух заставил её порадоваться, что под джемпером она надела футболку. — Ты не можешь встречаться со Снейпом, — ровно сказал он. Гермиона фыркнула: — Хочешь поспорить? — язвительно спросила она. — О-о, мы спорим? — весело спросил Сириус, подойдя к ним сзади. — На что спорим? — с любопытством спросил Питер. — На продолжительность жизни Снейпа, — огрызнулся Римус. Джеймс засмеялся: — Я бы поддержал это пари в любой день. Что мы можем сделать, чтобы её сократить? — с любопытством спросил Джеймс. — Гермиона, — предупреждающе сказал Римус. Гермиона злобно посмотрела на него: — Ты не хочешь заводить этот разговор, Римус, — ровно сказала она. — Он тебе совсем не понравится. — Ты не можешь… — снова начал Римус, но Гермиона сделала отсекающий жест рукой, её глаза почти светились от гнева. — Ты меня любишь, я поняла, — прошипела она ему в лицо. — Я тоже тебя люблю, но это не даёт ни одному из нас контроля над другим. Не дави на меня, старший брат. Тебе это не понравится, я обещаю. — Что мы пропустили? — тихо спросил Джеймс, когда Гермиона зашагала обратно в Хогвартс. — Снейп к ней клеился, — пробормотал Римус, пытаясь взять себя в руки. — Что? — в один голос возмутились Джеймс и Сириус. Римус вздохнул: — И она, кажется, заинтересовалась, — с отвращением сказал он. — Эм, Римус, ты не думал, что Гермиона, возможно, страдает от невообразимой мозговой травмы? — с тревогой в голосе спросил Сириус. — Невообразимой? Ого, это на пять галлеонов словечко, Блэк. Вы все, наверное, так им гордитесь, — бросила через плечо Лили Эванс, когда их группа проходила мимо. Мародёры все уставились на неё, и она удивлённо моргнула. Она не привыкла к такому поведению с их стороны. Джеймс Поттер публично заявлял о своей привязанности к ней по крайней мере раз в год с их первого курса, и это, казалось, обеспечивало ей определённый уровень защиты. Лили Эванс была неприкосновенной. Она плыла по коридорам Хогвартса, откидывая свои рыжие волосы и сверкая зелёными глазами, и ловила восхищённые взгляды Мародёров, а через них — и всей остальной школы. Она была гриффиндорской принцессой. Она выборочно встречалась с парнями, но никто никогда не обращался с ней иначе, кроме как с уважением. Лили увидела эти взгляды, и защитный пузырь вокруг её мира слегка треснул. Она нахмурилась и решила найти того единственного человека, который, казалось, знал больше, чем она. — Гермиона? — неуверенно спросила Лили. Девушка сидела в неиспользуемой башне, глядя на территорию замка. Её каштановые кудри рассыпались по плечам и спине. Они были темнее, чем песочные волосы Римуса, рассеянно подумала Лили. Её глаза тоже были не такими, как у него. Его были карими с серыми крапинками. Глаза Гермионы были богатого коричного цвета с прожилками странного золотистого янтаря. — Мм? — Она повернулась к Лили и склонила голову с любопытством. — У меня вопрос, — тихо сказала Лили и обрисовала свою ситуацию так, как её понимала. Гермиона задумчиво нахмурилась, затем покачала головой и фыркнула: — Над тобой издевались на первом курсе? — тихо спросила Гермиона. Лили попыталась вспомнить, что было так давно: — Да, — сказала она, осенённая пониманием. — Потому что я была рождена магглами. На Гриффиндоре, конечно, нет. — Это старинный обычай чистокровных, — тихо сказала Гермиона. — Я знаю о нём только потому, что у меня были друзья, которым больше нечем было заняться, кроме как сидеть и болтать с любопытной девчонкой. В общем, Мародёры как группа состоят из некоторых довольно влиятельных семей, и они предложили тебе публичную защиту через Джеймса. Поттеры — древний и благородный дом. Если кто-то причинит тебе вред после того, как он объявил о своих намерениях, его долг — потребовать возмездия. Если он этого не сделает, его честь окажется под вопросом. — А если я не хочу его защиты? — тихим голосом спросила Лили. — Её можно снять, конечно, — мягко сказала Гермиона, пожав плечами. — Это не навсегда. Думаю, он время от времени обновляет свою защиту. — Э-э, да, — признала Лили. — Ну, ты могла бы попросить его остановиться. Или глубоко оскорбить, чтобы он сам это прекратил, — предположила Гермиона. — Кажется, я так и сделала, — пробормотала Лили. Гермиона вдруг села прямо и нахмурилась: — Что ты сделала? — потребовала ответа она холодным, яростным голосом, который шокировал Лили. Гермиона была здесь всего пару месяцев, но она была очень близка с братом и, по-видимому, была близка и с другими Мародёрами по умолчанию. Лили покраснела от смущения: — Я оскорбила Блэка, — пробормотала она. Гермиона вздохнула: — Это определённо расстроило бы Джеймса, — согласилась она. Лили слегка нахмурилась. Судя по тому, как Гермиона это сказала, казалось, она имела в виду нечто большее, нечто более глубокое. — Что ты имеешь в виду? — спросила Лили. Гермиона посмотрела на неё мгновение, а затем покачала головой: — Если ты оскорбляешь одного из них, ты оскорбляешь всех, — сказала Гермиона, но у Лили возникло ощущение, что она уклоняется от ответа. — Кроме того, я не знаю, заметила ли ты, но все они на самом деле довольно умны. Может быть, не Питер, но остальные трое пугающе интеллектуальны. Очень жаль, что они не прикладывают усилий. — Э-э, да, — бессмысленно сказала Лили, её разум внезапно заполнился образом Мародёров, прикладывающих усилия. Она слегка содрогнулась и отогнала эту мысль. — Будь осторожна, Лили, — пробормотала Гермиона. — Ты можешь думать, что не хочешь защиты Поттера, но альтернатива тебе тоже может не понравиться.

/\/\/\/\/\

Большой зал был сценой, на которой разыгрывались лучшие проделки Мародёров, потому что, в самом деле, какой смысл в проделке, если её никто не видит? Северус Снейп опасался Большого зала на регулярной основе, потому что знал: он был целью слишком многих проделок Мародёров. Это также заставляло его не доверять подаркам из неизвестных источников. Он знал, что у Люпина будет припадок после того, как он посмел заговорить с его сестрой, но ему было всё равно. Снейп видел, что она блестяща, он видел интеллект в её глазах. Она была также очень хорошенькой, и он поймал себя на мысли: каково это — запустить пальцы в эти дикие кудри и поцеловать эти полные губы. Поэтому он не удивился, когда на него наложили сложное проклятие, заставлявшее его во весь голос неверно цитировать Шекспира, объявляя, что он отдаст своё королевство за шампунь. Его лицо горело от унижения, и он подумал о нескольких забавных способах потрошить всех четверых. Внезапно она оказалась рядом с ним, её золотисто-карие глаза, полные ярости, смотрели на него снизу вверх. Она схватила его за руку и вытащила из Большого зала, пока он продолжал к своему собственному смущению неверно цитировать Шекспира. Она быстро наложила на него заклинание, и принуждение исчезло. Она потащила его в пустой класс и нахмурилась. — Ты в порядке? — ровно спросила она. Он оглядел себя: — Полагаю, да, — чопорно сказал он. — Мне жаль, что так вышло, — сказала она со вздохом. — Он невероятно опекает. — Думаю, я понимаю, — тихо сказал он. — Если бы у меня была сестра, я бы тоже беспокоился о её безопасности. — Ты представляешь угрозу для моей безопасности? — с любопытством спросила Гермиона. Он пожал плечами: — Мог бы, — наконец сказал он. Гермиона усмехнулась: — Не хочешь ли прямо сейчас начать угрожать моей безопасности? — спросила она его с озорной маленькой улыбкой, которая вызвала странные ощущения у него внутри. — Прошу прощения? — слабо переспросил он. — Римус сказал, что мог сказать, что я тебе нужна, — медленно сказала она и усмехнулась, увидев, как он покраснел. — Так это так? — Нет, — отчаянно пробормотал он. — Совсем нет. — Лжец, — ласково сказала Гермиона. — Думаю, мне лучше уйти, — нервно сказал Снейп и начал красться к двери. Гермиона последовала за ним, эта озорная маленькая улыбка изгибала её губы. — Ты же не боишься меня, Северус? — проворковала она, голосом лаская его имя. Он остановился и нахмурился: — Конечно, нет, — холодно сказал он. Она слегка вздрогнула. — Не мог бы ты сделать мне одолжение? — задумчиво спросила она. — Это зависело бы от… — подозрительно ответил он. Она усмехнулась: — Не мог бы ты сказать: «Откройте страницу 394»? — спросила она. — Что? — удивлённо сказал он, совершенно сбитый с толку. — Или ты мог бы просто поцеловать меня, — продолжила она, как будто обдумывая оба варианта. — В конечном счёте, думаю, выбор за тобой. Он никогда не узнал бы, что на него нашло в ту ночь, но он схватил её за руки и грубо притянул к себе. Он нахмурился, глядя на неё сверху вниз, его чёрные глаза впились в её, прежде чем он опустил рот на её губы. Его губы умело двигались по её, и она энергично отвечала, её язык дразнил его, но он отстранился с нахмуренным лицом. — Для тебя тоже никакой искры? — с любопытством спросила Гермиона. Он удивлённо моргнул: — Твоя техника превосходна, — спокойно сказал он. — Ты искусна и энергична, но… да. — То же самое, — согласилась Гермиона. Он снова моргнул. Она вздохнула: — В чём дело? — с любопытством спросил он. — Я хотела хотеть тебя, — наконец сказала она. — Прошу прощения? — слабо переспросил он. Она усмехнулась: — Ты часто это делаешь. Просишь у меня прощения. Я хотела хотеть тебя. Ты был безопасным. Э-э, я не имею в виду это оскорбительно. Я имела в виду скорее «я считаю тебя достойным доверия, честным человеком», — объяснила Гермиона. Он уставился на неё: — Ты считаешь меня честным человеком, — медленно сказал он. Она кивнула: — Но я на Слизерине. Они все злодеи. Разве ты не слышала? — О, не будь глупым, — сказала она с лёгким смехом. — Факультет человека не определяет его природу. Он лишь намекает на склонности в его характере. — Ты странная женщина, — наконец сказал он. Она снова рассмеялась — низким, гортанным звуком, который дразнил его чувства: — Ты не знаешь и половины, Северус Снейп, — с улыбкой сказала она ему. Затем она повернулась и оставила его одного в классе. Он уставился на пустую комнату и подумал о женщине, которая только что ушла.

/\/\/\/\/\

Гермиона шла к башне Гриффиндора, слегка нахмурившись. Может, Регулус? Она знала, что он хороший и порядочный, ну, кроме всей этой истории о расовой чистоте. Она размышляла о своих вариантах, когда вдруг её прижало к стене крупное, мускулистое тело. Джеймс смотрел на неё. Эти ореховые глаза выглядели разъярёнными. Затем его губы накрыли её, словно наказывая. Он выкрал само дыхание из её тела, оставив её задыхаться. Когда её рот открылся, он ворвался внутрь, его язык касался и исследовал тайные уголки её рта. Искра, которая отсутствовала всего несколько минут назад, сейчас бушевала в её венах подобно яростному пожару. Она чувствовала, как огонь ревёт в её ушах. Она оттолкнула его, сопротивляясь. — Держись подальше от Снейпа, — хрипло приказал он, его прерывистое дыхание звучало у неё в ушах. — Или что? Зацелуешь меня до смерти? — едко спросила Гермиона. Он покраснел и отстранился: — Прости, — наконец пробормотал он. — Понятия не имею, зачем я это сделал. — Я тоже, — огрызнулась Гермиона, — и я, конечно, не впечатлена. Держи свои руки при себе. — Слушай, мне жаль, — тихо сказал он, рассеянно проведя рукой по волосам. — Этого больше не повторится. — Смотри, чтобы не повторилось, — холодно сказала Гермиона. Она почувствовала внезапное присутствие за спиной и сдержалась, чтобы не начать биться головой о каменные стены Хогвартса. — Джеймс, — голос Римуса звучал слегка придушенно. Джеймс, надо отдать ему должное, выглядел совершенно смущённым. — Это была случайность, — сказал он тихим голосом. — Что было случайностью? — спросил Сириус, подходя к ним. Его ноздри раздулись, он перевёл взгляд с Гермионы на Джеймса, а затем уставился на Джеймса. — Случайностью? — Гермиона? — сказал Римус голосом, который она узнала как опасный. — Он просто набросился на меня, зацеловал до полусмерти, а потом сказал держаться подальше от Снейпа, — ровно сказала Гермиона, зная, когда выбирать битвы. Сириус и Римус оба уставились на Джеймса, но по совершенно разным причинам. — Отлично, — разъярённо рявкнул Сириус. «Эта ночь может войти в историю как самая странная ночь в моей жизни», — рассеянно подумала Гермиона, когда Сириус схватил её и поцеловал. Его губы были соблазнительными, дразнящими и кокетливыми, покусывающими и облизывающими. Она обнаружила, что вздыхает и тает в его объятиях. Её руки обвили его шею, и она позволила ему дразнить себя языком, губами и зубами. Она чувствовала, как в ней разгорается медленное пламя, и ощущала, как её тело откликается на его, прежде чем брат вырвал её из рук Сириуса. Сириус выглядел удивлённым, обнаружив, что его руки пусты, а затем нахмурился на Римуса. — Я ещё не закончил, — огрызнулся Сириус. Римус яростно зарычал: — Нет, закончил, — возразил он. — Все закончили. Пойдём, Гермиона. Он направился к башне Гриффиндора, таща её за собой. Затем следующие два часа он бушевал и метал громы и молнии в гостиной. Гермиона сидела и слушала, потому что у неё не было выбора, но она бросила довольно красноречивый взгляд в сторону Лили Эванс. Рыжеволосая выглядела шокированной этой стороной Римуса. Он долго говорил о том, что ни одному парню в Хогвартсе нельзя доверять, бросив яростный взгляд в сторону своих друзей. Гермиона несколько раз громко вздыхала и закатывала глаза, но слушала, пока у него наконец не кончилось то, на что он мог жаловаться. Она встала, развернулась на каблуках и направилась к своей спальне. Римус нахмурился на всех в гостиной и вышел. Джеймс и Сириус переглянулись, вздохнули и последовали за другом.