Искажение

Но со временем депрессия, бессонница и чувство вины сломили его. Он начал пить. Поначалу немного, но потом всё чаще приходил домой пьяным. Затем пристрастился к азартным играм, проигрывая последние деньги. Несмотря на это, он не поднимал руку на своих детей… до поры до времени. Когда Найнсу и Коннору исполнилось двенадцать лет, они оба пробудились как доминантные альфы. Тогда что-то в их отце изменилось. То ли он почувствовал в сыновьях угрозу своему положению, то ли окончательно потерял рассудок. Под предлогом «тренировки альф» он начал избивать их до потери сознания. Они плакали, умоляли его прекратить, но он не останавливался. Он говорил, что делает это ради того, чтобы они стали настоящими альфами, а боль закалила их тело и характер. В школе у других детей родители тоже устраивали тренировочные бои для альф, поддавались им и помогали выплеснуть избыток феромонов. Многие даже хвастались этим. Из-за этого Найнс и Коннор долгое время считали, что происходящее с ними — нормально, и думали, что проблема в них самих, что они просто слишком слабые, раз не могут выдержать такие «тренировки». Когда Найнсу и Коннору исполнилось пятнадцать лет, брат их отца, Хэнк, заметил состояние своего брата и забрал племянников к себе. Но всё это произошло не без последствий. Позже они окончили школу, поступили в полицейскую академию, а затем устроились на работу в полицейский участок, где работал Хэнк. Именно там Найнс встретил Гэвина и стал его напарником. После всего, что ему пришлось пережить, Найнс больше не хотел терять никого из близких. Он посмотрел на Гэвина и тихим, обеспокоенным голосом повторил: — Гэвин, милый, давай съездим в больницу. С этими словами Найнс осторожно взял его за запястья, притянул к себе и крепко обнял, выпуская успокаивающие феромоны. Гэвин обнял его в ответ. Обычно запах феромонов Найнса успокаивал его, но сейчас он словно душил, напоминая, что нужно рассказать правду. А если после этого Найнс уйдёт, он больше никогда не почувствует этот родной запах. Гэвин поспешил отогнать эти мысли, через силу выдавил улыбку и ответил: — Найнс, со мной всё хорошо. Просто вчера вечером съел что-то не то. Затем, уже более бодрым голосом, он продолжил: — Найнс, я чертовски люблю тебя. С этими словами он мягко коснулся ладонью щеки Найнса и притянул его к себе. Их губы встретились в долгом, чувственном поцелуе, который постепенно становился всё глубже. Гэвин опустил ладони ему на спину и, вдыхая запах мяты и сандала с лёгкими нотками ванили, постепенно успокаивался. Все проблемы, весь стресс и напряжение, которые мучили его до этого, словно испарились без следа, и на несколько мгновений ему удалось забыть обо всём. Сегодня был выходной, и им никуда не нужно было идти, поэтому весь день они провели, смотря телевизор и поедая мороженое. Найнс разрешил Гэвину мороженое только потому, что тот буквально умолял его, стоя на коленях и делая щенячьи глазки. На следующий день Гэвину стало ещё хуже, хотя панкейки, приготовленные Найнсом, немного помогли. Но каждый раз, когда он смотрел на Найнса, внутри поднималась тревога. Он не знал, что произойдёт, если расскажет ему обо всём, и эта неизвестность пугала его больше всего. Тесты на беременность всё ещё лежали в кармане его куртки. Несколько раз Гэвин уже собирался достать их и признаться во всём, но в последний момент страх всё потерять останавливал его. Он каждый раз обещал себе, что расскажет завтра. Или вечером. Или тогда, когда наступит подходящий момент. Но этот момент всё никак не наступал. Так прошло две недели. Найнс всё чаще чувствовал исходящий от Гэвина запах тревоги, и это сильно его беспокоило. Казалось, будто кто-то угрожает его омеге или произошло что-то серьёзное. Он постоянно выпускал успокаивающие феромоны, надеясь помочь, но становилось только хуже. Гэвин начинал волноваться ещё сильнее, а Найнс никак не мог понять, почему его омега не успокаивается, несмотря на его феромоны. Когда они были на работе, Гэвин мог с головой уйти в дела и хотя бы ненадолго забыть обо всём. Поэтому он специально брал на себя как можно больше работы, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Так продолжалось две недели, пока однажды Найнс, всерьёз встревоженный состоянием Гэвина, не прижал его к стене прямо в участке и обеспокоенным голосом не спросил: — Гэвин, что-то случилось? Тебя что-то пугает? Или тебе кто-то угрожает? Скажи мне. Ты почти ничего не ешь, постоянно выглядишь уставшим и напуганным. И... твой запах изменился. В нём появилась какая-то сладко-молочная нотка. Ты... больше не чувствуешь себя рядом со мной в безопасности? Я... настолько плохой альфа? Гэвин вздрогнул и быстро помотал головой. — Нет! Найнс, нет... Ты здесь совсем ни при чём. Ты... ты буквально лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни. Я никогда не чувствовал себя так спокойно и безопасно, как рядом с тобой. Пожалуйста, не думай, что проблема в тебе... Просто я... я пока не могу тебе сказать. Я обещаю рассказать, когда придёт время и я буду готов. Он умоляюще взглянул на Найнса. Несколько секунд тот молчал, а затем медленно отпустил Гэвина. — Я буду ждать столько, сколько потребуется. Прошло несколько дней. За это время Гэвин всё так же пытался вести себя как обычно: спорил с коллегами, сплетничал с Тиной, с головой уходил в работу и делал вид, что всё в порядке. Но Найнса было невозможно обмануть. Он замечал всё: как Гэвин всё чаще уставал, как его тошнило, как он морщился от резких запахов и как у него слишком быстро менялось настроение. Найнс больше не пытался выпытывать у него правду. Он сдержал своё обещание и терпеливо ждал. Каждое утро готовил ему завтрак, следил, чтобы тот хоть немного поел, и незаметно оставлял на его рабочем столе бутылку воды, таблетки от тошноты и небольшой перекус. Он надеялся, что рано или поздно Гэвин сам решится рассказать ему всё. Но чем дольше тянулось молчание, тем сильнее Найнс тревожился. Запах Гэвина менялся с каждым днём, а сладко-молочная нотка становилась всё отчётливее. Найнс понимал лишь одно — с его омегой что-то происходит, и это сводило его с ума. Сам же Гэвин немного расслабился, словно наконец смог выдохнуть с облегчением. Найнс больше не задавал вопросов, и это давало ему ощущение, что у него есть ещё немного времени. Но каждый раз, когда он ловил на себе внимательный, изучающий взгляд Найнса, сердце начинало биться вдвое быстрее. Он не знал, что делать. В конце концов Гэвин понял, что так больше продолжаться не может. Собрав всю волю в кулак и решившись рассказать обо всём, ...он подошёл к Тине и попросил встретиться в кафе рядом с участком во время обеда. Гэвин редко просил её о чём-то подобном, из-за чего Тина удивлённо посмотрела на него, но, заметив его встревоженный взгляд, молча кивнула. Гэвин предупредил Найнса, что сегодня будет обедать с Тиной, и, как только часы показали полдень, схватил Тину за запястье и, не говоря ни слова, почти бегом потащил её в кафе рядом с участком. Как только они добрались до кафе, Гэвин облегчённо выдохнул. Тина вопросительно и встревоженно смотрела на него. Он отпустил её руку, и они сели за столик. Несколько секунд Гэвин молчал, не решаясь начать разговор. Молчание прервала Тина. — Гэвин, всё хорошо? Если что-то случилось, расскажи мне обо всём. Я помогу тебе всем, чем смогу. Гэвин не знал, с чего начать. Именно в этот момент все слова, которые он столько раз репетировал у себя в голове, будто испарились. Он нервно сглотнул и несвязно начал: — Я... просто... Найнс... Тина мягко улыбнулась, пытаясь его подбодрить. — Гэвин, всё хорошо. Не торопись. Я правда помогу тебе, что бы ни случилось. Она на секунду задумалась, а затем вдруг резко спросила: — Ты же не изменил Найнсу? Гэвин шокированно уставился на неё. — Что?! — Если это так, то, честно, я не думаю, что смогу его успокоить. Коннор с Хэнком тоже вряд ли справятся. — Что? Нет, конечно нет! Я бы никогда так не поступил! — Тогда что случилось? Гэвин не знал, что сказать. Вместо ответа он молча достал из кармана тест на беременность и положил его на стол. Тина сначала не поняла, что это такое, но, взяв его в руки и внимательно рассмотрев, застыла на месте. Через несколько секунд она шокированно уставилась на Гэвина и чуть ли не прокричала: — Ты беременный?!