Полярное притяжение

      Нью-Йорк встречал утро привычным гулом. За окнами уже кипела жизнь: сигналы машин, гул метро, обрывки разговоров ранних прохожих, спешащих на работу. Где-то на улице продавцы раскладывали свежую выпечку, запах которой тонкими струйками пробирался сквозь приоткрытое окно. Город дышал, шевелился, требовал движения, но сегодня Чонгук не спешил быть его частью. Будильник трезвонил уже третий раз, но он лениво протянул руку и, не открывая глаз, вырубил его одним движением. Обычно в это время он уже срывался с постели, бегом летел в душ, проклиная свою жизнь, наскоро натягивал рубашку и выбегал из квартиры, чтобы, не дай бог, не опоздать в кофейню за утренним заказом для босса. Но сегодня — нет.       Сегодня он был «женихом» Пак Чимина.       Мысль застала его врасплох, заставила замереть, а затем тихо усмехнуться, уткнувшись затылком в подушку. Он уставился в потолок, где утренний свет очертил на белой поверхности неровные линии трещин в краске. Порой ему казалось, что его жизнь так же потрескалась, как эта штукатурка. Если теперь у него есть привилегии, то, пожалуй, он имеет полное право не тащиться первым делом в кофейню. И уж точно имеет право хоть раз в жизни не врываться в офис с бешеным сердцебиением, пытаясь угнаться за чертовым темпом своего босса.       Стервятник.       Он лениво потянулся, ощущая, как приятно растягиваются мышцы, и только после этого медленно поднялся с кровати. Провёл рукой по лицу, чувствуя приятную сонную тяжесть, и поплёлся в ванную, где включил воду, не дожидаясь, пока она нагреется. Душ принимался дольше обычного. Сегодня он не спешил, не подгонял себя, не хватал полотенце на ходу. Просто стоял под тёплыми струями, позволяя воде стекать по плечам, по спине, оставляя горячие следы на коже. Он не думал о работе. Не думал о Пак Чимине. Не думал о том, что его ждёт, когда он переступит порог редакции. Он просто был здесь и сейчас.       Когда он вышел из душа, волосы мокрыми прядями спадали на лицо, но он не стал их сушить, только провёл рукой, отбрасывая набок, и натянул чистую футболку и домашние штаны. Чувствовал себя непривычно расслабленным. А потом случилось ещё одно событие из разряда редкость — он решил позавтракать. Не на бегу. Не чашку кофе, выпитую на ходу. А настоящий завтрак. Хотя ладно — хлопья с молоком едва ли можно назвать чем-то грандиозным, но для него это был уже прогресс.       Чонгук поставил миску на подоконник, сам устроился рядом, подтянув одну ногу к груди, и взглянул на город, что раскинулся перед ним. Высокие здания сверкали стеклом, солнечные лучи пробивались сквозь редкие облака, машины ползли по улицам, будто кровь по венам огромного механического организма. Нью-Йорк жил по своим законам, и он был всего лишь одной из его частиц.       А теперь ещё и частью какой-то грёбаной аферы века. Он сгреб ложку в руку, лениво размешивая хлопья, наблюдая, как белое молоко медленно окрашивается в карамельный оттенок от сахара.       И что теперь? Что теперь будет с его работой? Что будет с его репутацией? Что будет с его жизнью? И главное — что будет с ним и Пак Чимином? Чон тяжело выдохнул, сделал большой глоток молока, чувствуя, как холодная жидкость оседает в желудке, но даже это не помогало справиться с хаосом мыслей.       Он откинул голову назад, уперся затылком в стекло, прикрыл глаза. Пожалуй, ему стоило насладиться этой тишиной, пока он ещё может. Потому что стоило ему переступить порог редакции, как начнётся новая волна дерьма, и он был в этом более чем уверен.       Глухой вибрирующий звук прорезал утреннюю тишину, напоминая о себе коротким оповещением. Чонгук лениво скользнул взглядом в сторону тумбочки, где мигал экран телефона, но не спешил поднимать его. Ему слишком нравилось это редкое утреннее безмятежное состояние, когда мир ещё не требовал от него быть продуктивным, быстрым и собранным. Он сидел, подтянув одну ногу к груди, постукивая ложкой по краю миски с размокшими хлопьями и смотрел на Нью-Йорк, разложившийся под его окнами. Телефон издал ещё один короткий звук, вибрация прошла по дереву, заставляя его наклонить голову. Лениво протянув руку, он всё же поднял гаджет с пола, провёл пальцем по экрану и пробежался взглядом по нескольким сообщениям, появившимся за последние пару минут.       Сообщение от мамы.       «Сын, скоро юбилей бабушки Хени. Мы все хотим, чтобы ты приехал в Джуно хоть на пару дней. Ты знаешь, как она скучает по тебе.»       Чонгук вздохнул. Юбилей бабушки. Как же быстро летит время. Он и сам знал, что должен был появиться в доме, который не видел уже три года. Но, чёрт возьми, возвращаться туда сейчас? Он не был уверен, что готов. Следом было сообщение от отца.       «Ты уже три года не был в доме. Если у тебя есть время выдумывать глупости, то уж точно найдёшь его, чтобы побыть с семьёй. Хени будет счастлива тебя видеть.»       Тяжёлый вздох сорвался с губ, он прикрыл глаза на мгновение. Отец никогда не умел писать мягко, но Чонгук знал, что за этой грубой фразой скрывалось простое желание увидеть сына. В какой-то момент он почувствовал лёгкое чувство вины, но отодвинул его в сторону. Не сейчас. Разбираться со всем этим — не сейчас.       Он уже собирался закрыть приложение, но взгляд зацепился за ещё одно уведомление.       От Пак Чимина. Брови непроизвольно дрогнули, пока он с задержкой открывал чат. Чонгук даже перестал есть, ложка замерла в миске, а его глаза пробежались по короткому, но лаконичному сообщению.       «Спишь?»       Он замешкался. Почему-то даже такие простые слова, написанные Чимином, несли в себе оттенок чего-то предвещающего неприятности. Пару секунд он раздумывал, что ответить. Написал краткое «Нет» и отправил, не ожидая ничего особенного. Ответ пришёл тут же, будто Чимин сидел и ждал, когда он выйдет на связь.       «Тогда у тебя есть 10 минут, чтобы собрать свой зад и спуститься вниз. Я жду.»       Чонгук моргнул, вчитываясь в текст.       «И не трать вечность на выбор галстуков. Умоляю. Я не намерен ждать тебя вечно.»       Губы сами растянулись в ухмылке. Впервые за всё утро он почувствовал что-то, кроме усталости и неопределённости. Он склонил голову набок, на секунду задумался, а затем с ленивой наглостью набрал ответ:       «Привыкай, дорогой.»       Отправил. Откинулся назад, снова уставился в потолок. Чёрт, зачем он вообще ввязался во всё это?       Чонгук, потянувшись, лениво вылез из своей комфортной утренней неги, поднимаясь с подоконника. Он всё ещё чувствовал тепло стекла на спине, но отгоняя остатки лени, направился к гардеробу. Одеваться вычурно он не собирался — ему не нужно было впечатлять ни боссов, ни партнёров, ни самого себя. Но всё же офисный стиль требовал своего, а значит, он остановился на чём-то удобном, но достаточно аккуратном: тёмные брюки, которые сидели идеально, слегка приталенная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, жакет, который он лениво закинул на плечо, решив, что наденет его уже в офисе. Справившись с одеждой, он встал перед зеркалом в ванной, расчесав пальцами волосы, оценивая своё отражение. Сегодня ему не хотелось делать идеальную укладку — он провёл ладонью по прядям, слегка пригладил, оставляя их чуть взлохмаченными, небрежными, но в этом была особая неряшливая элегантность, которая ему нравилась.       Захватив сумку, он привычным движением закинул её через плечо, на автомате проверил карманы — телефон, ключи, наушники — и направился к выходу. Лифт спускался на первый этаж медленно, как будто специально давая ему время осознать, что сейчас произойдёт очередное утреннее взаимодействие с Чимином. Когда двери раскрылись, Чонгук сделал шаг вперёд и замер.       Прямо перед ним, в нескольких шагах от входа, стоял Чимин, небрежно облокотившись на бок своей машины. В одной руке он держал сигарету, лениво выдыхая дым в сторону, а другой рассеянно тронул край своего пиджака, будто обдумывал что-то, что давно сидело в его голове. Чонгук редко видел его таким. Не резким, не острым, не напряжённым от работы, а просто… задумчивым.       Но стоило ему выйти из здания, как Чимин тут же заметил его, едва ли не по секундам рассчитав момент, когда взгляд пересечётся. Он задержался ещё на миг, затем, без лишних эмоций, кинул недокуренную сигарету на асфальт, лениво придавил её носком дорогого ботинка и, сложив руки на груди, чуть склонил голову набок, оценивая Чонгука с головы до ног.       — Не опоздал, — произнёс он без особого удивления. — Уже прогресс.       Чонгук прищурился, скользнув взглядом по лицу Чимина, но не стал продолжать тему, просто кивнул и обошёл машину, садясь на пассажирское сиденье. Чимин сел следом, легко, непринуждённо, завёл двигатель, выворачивая руль и мягко выруливая на дорогу. В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом, едва уловимо отдававшим чем-то древесным, но при этом свежим, как утренний воздух после дождя.       — Ты куришь? — спросил Чонгук, лениво пристёгивая ремень. — Не знал.       Чимин чуть качнул головой, бросая взгляд на дорогу.       — Очень редко, — произнёс он, не меняя интонации. — Бросил пять лет назад, когда переехал в Штаты.       — Зачем приехал? — Чонгук перевёл взгляд на него, чуть склонив голову набок.       — Хочу позавтракать с тобой, — спокойно ответил Чимин, бросая машину на перекрёстке в плавный поворот. — И более детально обсудить все детали… нашего брака. То есть, сделки.       — Мы могли бы это и в офисе сделать.       — В офисе слишком много лишних ушей. — Чимин на секунду замолчал, будто обдумывая что-то, а затем лениво добавил: — Меня нет ни в одном рабочем чате, но я прекрасно знаю, о чём вы там общаетесь. И как меня называете.       Чонгук почувствовал, как что-то холодное скользнуло по его позвоночнику. Он напрягся едва заметно, но заставил себя не выдать эмоции, лишь глубже вжимаясь в кресло.       — Стервятник, — продолжил Чимин с лёгкой усмешкой. — Это была твоя инициатива?       Чонгук фыркнул, опираясь локтём на подлокотник.       — Почему ты решил, что именно моя?       — Не знаю. — Чимин слегка повёл плечами, переключая передачу. — Ты дольше всех со мной работаешь.       — И ты за три года так меня и не повысил.       Фраза прозвучала почти без укора, но в воздухе вдруг повисло что-то странное. Словно они оба осознали, что формальность субординации, к которой они привыкли, вдруг начала размываться, стираясь под давлением обстоятельств. Чимин усмехнулся, не отводя взгляда от дороги.       — Ты слишком удобный, Гуки.       Чонгук резко повернул голову, сведя брови.       — Я просил так не называть меня.       — Почему? — спросил Чимин лениво, будто знал ответ заранее.       Чонгук сжал челюсть, опуская взгляд на дорогу. Он ненавидел, когда его называли так. Это звучало слишком… фамильярно. Слишком близко. Будто Чимин действительно считал, что может позволить себе подобное, будто между ними есть что-то большее, чем рабочие отношения и фиктивная афера.       — Просто не называй, — буркнул он, откидываясь на спинку сиденья.       — Тебе не нравится? — голос Чимина был лёгким, с оттенком ленивого любопытства.       Чонгук раздражённо повёл плечами.       — Мне не нравишься ты.       Чимин усмехнулся, чуть качая головой.       — О, давай будем честными, Гуки. — Он специально выделил это прозвище, смакуя его. — Я тебе чертовски нравлюсь.       Чонгук медленно повернул голову в его сторону, с таким видом, будто всерьёз задумался, не врезаться ли им сейчас в ближайший фонарный столб. Чимин лишь усмехнулся шире, но ничего больше не сказал, плавно подруливая к небольшой, но явно дорогой кофейне с панорамными окнами.       — Здесь делают лучший капучино в городе, — пояснил он, паркуясь. — И у них приятная тёплая выпечка.       — И ты хочешь поесть здесь, потому что?       — Потому что мне нравится это место. — Чимин заглушил двигатель, снимая ремень. — А ты всё равно пойдёшь туда, куда я скажу. Так что перестань задавать глупые вопросы.       Чонгук закатил глаза, но ничего не ответил, просто вылезая из машины. Он глубоко вдохнул, чувствуя в воздухе тонкий аромат кофе и свежей выпечки. Возможно, в этом был один плюс — он хотя бы нормально позавтракает. Они вошли внутрь, и Чонгук тут же ощутил на себе несколько любопытных взглядов. Люди здесь выглядели дорого, ухоженно, каждый был облачён в идеально скроенные костюмы, дорогие пальто, дорогие аксессуары, и он сразу понял — это заведение явно для элиты. Конечно, Чимин выбрал именно такое.       Чонгук уже собирался сказать что-то язвительное, но тут к ним подошла официантка, улыбаясь так, словно видела вживую королевскую особу.       — Доброе утро, мистер Пак! — радостно воскликнула она. — Ваш обычный столик?       — Да, Кэрол, спасибо, — спокойно ответил Чимин. Чонгук едва слышно выдохнул, когда они проследовали за ней к уютному столику у окна. Он молча уселся напротив Чимина, положив локти на стол, лениво постукивая пальцем по дереву.       — Часто здесь бываешь? — бросил он, пока Чимин привычным движением просматривал меню, хотя, судя по всему, знал его наизусть.       — Иногда, когда не хочется есть в офисе, — равнодушно ответил тот, затем перевёл взгляд на него. — Ты что будешь?       — Кофе. И что-то из завтраков.       — Какая точность, — хмыкнул Чимин, откидывая меню в сторону. Когда официантка по имени Кэрол вернулась, Чонгук назвал первый попавшийся завтрак, а Чимин заказал себе капучино и круассан, прежде чем вновь перевести взгляд на него.       — Так. Теперь к делу.       — Брак?       — Брак, — спокойно кивнул Чимин. — Нужно обсудить детали.       Чонгук шумно выдохнул, беря стакан с водой, отпил глоток и прищурился.       — Мне до сих пор кажется, что это всё звучит как бред.       — Добро пожаловать в мою жизнь, — усмехнулся Чимин. — Но у нас нет выбора.       Чонгук вздохнул, покрутив стакан с водой в руках, прежде чем наклониться вперёд, опираясь локтями на стол.       — Давай начнём с главного. Как ты вообще видишь это всё? Что ты собираешься делать?       Чимин чуть склонил голову набок, с интересом разглядывая его, будто оценивая, насколько далеко можно зайти в этой игре. Затем он медленно откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и с лёгкой ухмылкой произнёс:       — Ну, во-первых, ты должен быть мне благодарен.       Чонгук чуть прищурился.       — За что это ещё?       — Ты ведь всегда мечтал выбиться в редакторы, — лениво напомнил Чимин. — А теперь у тебя есть отличный шанс. Даже если неофициально, все будут считать тебя на голову выше остальных.       — Да-да, конечно, — фыркнул Чонгук. — Быть «супругом» босса — это, конечно, невероятное достижение. Только вот скажи мне, гениальный ты наш, что мешало тебе просто повысить меня за хорошую работу?       — Скучно, — пожал плечами Чимин, ухмыляясь так, что хотелось что-нибудь в него запустить. — Я люблю нестандартные решения.       — Ах ты, ублюдок, — без злости пробормотал Чонгук, качая головой.       — Говоришь это так, словно впервые осознал, кто я есть, — невинно ответил Чимин. Чонгук шумно выдохнул, упираясь ладонями в стол.       — Хорошо. Давай к сути. Ты серьёзно собираешься притворяться моим мужем?       Чимин приподнял бровь, явно развлекаясь.       — Ну, если только ты не собираешься взять на себя инициативу и притворяться моим.       — Ты невыносим.       — Я знаю.       — Ты должен был родиться в аду.       — Я там и вырос, Гуки, — усмехнулся Чимин, подперев подбородок рукой. — Давай ближе к делу. Что тебя так тревожит?       — Всё! — воскликнул Чонгук, даже сделав резкий жест рукой. — Всё, Пак! Начнём с того, что я не понимаю, зачем делать из этого свадьбу. Разве не хватит просто сказать, что мы партнёры, которые живут вместе?       Чимин скрестил руки на груди, с интересом глядя на него.       — Ты правда такой наивный или просто плохо разбираешься в юридических тонкостях?       Чонгук скривился.       — Я отлично в них разбираюсь.       — Тогда тебе должно быть известно, что мой статус в компании не даёт мне права получить рабочую визу без веской причины.       — Твою же мать… — пробормотал Чонгук, осознавая, к чему он ведёт.       Чимин хищно улыбнулся.       — Видишь? Если я останусь здесь, мне нужен официальный, законный способ. А брак с гражданином США — это лучшая гарантия.       — Ты издеваешься, — выдохнул Чонгук, вытирая ладонями лицо.       — Совсем нет, — спокойно ответил Чимин, склонив голову набок. — На самом деле, тебе это тоже выгодно.       Чонгук с прищуром уставился на него.       — И чем же, по-твоему, это выгодно для меня?       Чимин склонился вперёд, приближаясь к нему чуть ближе, чем следовало, и с совершенно серьёзным выражением лица произнёс:       — Ты проведёшь незабываемое время со мной.       Чонгук не успел сдержаться.       — Да пошёл ты, Пак.       Чимин откинулся назад, громко смеясь.       — О, расслабься, Гуки. Мы ведь не собираемся спать вместе.       — Ну, слава богу, — пробормотал Чонгук.       — Хотя… — Чимин скользнул по нему изучающим взглядом, затем слегка пожал плечами. — Если вдруг ты захочешь, думаю, я бы смог это пережить.       Чонгук поперхнулся кофе.       — Что?!       Чимин с невинной улыбкой сделал глоток своего напитка.       — Ну, знаешь, если мы вдруг окажемся где-то на вечеринке, будем немного подвыпившими, слишком разгорячёнными…       Чонгук шумно втянул воздух, зажмурившись.       — Хватит, умоляю.       — Ох, ты такой милый, когда злишься, — усмехнулся Чимин.       — Я убью тебя.       — Тогда тебе придётся найти нового фиктивного мужа.       Чонгук снова скривился, но промолчал. Он ещё даже не согласился на этот бред, а уже хотел оградить себя от Чимина на несколько километров.       Они продолжали обсуждать детали, которые должны были совпадать, если кто-то вдруг решит задать неудобные вопросы. Чонгук мысленно записывал каждую деталь, анализируя, какие моменты могут вызвать сомнения у окружающих, но когда разговор дошёл до их «совместного» проживания, Чимин даже не попытался сделать вид, что обдумывает этот момент.       — Очевидно, у меня, — хмыкнул он, поднося чашку кофе к губам и делая неторопливый глоток, словно сам факт этого разговора уже утомлял его.       Чонгук прищурился, склонив голову набок, цепляясь за ответ с явным вызовом.       — Почему же это?       Чимин лениво отложил чашку, сцепил пальцы в замок и посмотрел на него с лёгкой надменностью, словно тот задал самый глупый вопрос в его жизни.       — Логично. У меня квартира с видом на Центральный парк, просторная, стильная, подходящая для моего статуса.       Он слегка качнул головой, будто прогоняя лишние мысли, и продолжил с той же невозмутимостью:       — А ты, я более чем уверен, живёшь в клоповнике. — В клоповнике? — Чонгук картинно округлил глаза, изобразив обиду, но выражение лица Чимина не изменилось ни на долю секунды.       — Да, — не моргнув, подтвердил он. — И я даже не удивлюсь, если твоя квартира забита до отказа книгами, старыми журналами, а ещё, конечно, брендовыми вещами.       Чонгук усмехнулся, его губы дёрнулись в нахальной ухмылке — той самой, которая всегда предвещала либо отличную шутку, либо саркастичный выпад.       — Всегда думал, откуда ты их берёшь, — Чимин чуть сощурил глаза, склонив голову набок, с явным любопытством наблюдая за его реакцией. — Я, конечно, плачу тебе, но не настолько много, чтобы ты мог позволить себе всё то, в чём появляешься на работе.       Чонгук небрежно пожал плечами.       — Может, я ворую?       — Может, спишь с кем-то за одежду?       Чонгук фыркнул, качнув головой, и выразительно посмотрел на него.       — А если и так, то явно не с тобой.       Чимин усмехнулся, поднеся чашку к губам, но так и не сделал глотка.       — Пока что, — спокойно добавил он. Чонгук закатил глаза, но прежде чем успел съязвить в ответ, но решил быстро сменить тему:       — Хорошо. Что насчёт предложения? Кто сделал первый шаг и когда это случилось?       Чонгук скрестил руки на груди, сделав вид, что задумался, но на самом деле он просто ждал реакции. Хотелось посмотреть, как этот бесчувственный, вечно собранный тип выкрутится из ситуации.       — А вот тут надо подумать, — Чимин провёл языком по зубам, задумчиво постучав пальцами по краю чашки, словно перебирал в голове возможные варианты. Чонгук ухмыльнулся шире, с ленивым вызовом откинувшись в кресле. В глазах плясал озорной огонёк, предвещая очередную выходку.       — Ты можешь сделать его прямо сейчас. Встать на одно колено передо мной, взять за руку и при всех этих людях признаться мне в вечной любви.       Сказано это было с такой насмешливой серьёзностью, что Чимин на секунду даже перестал постукивать по чашке. Он медленно поднял на него задумчивый взгляд, затем скользнул по лицу, пытаясь прочесть, насколько тот шутит. Чонгук не отвёл взгляда.       Секунда.       Другая.       Чимин медленно перевёл глаза на окружающих. В кафе было достаточно народу, чтобы устроить из этого действа настоящий фарс: официанты сновали между столами, разносили заказы, деловые люди сидели, уткнувшись в ноутбуки, кто-то лениво вёл разговоры за завтраком, чьи-то руки листали утренние газеты, а в дальнем углу какой-то парень снимал сторис в соцсеть.       — Ты же понимаешь, — наконец заговорил Чимин, снова глядя на Чонгука, — что, если я сделаю это сейчас, через час мы окажемся на первых полосах.       — Ну так это же идеально, — Чонгук развёл руками, изобразив удивление. — Раз уж мы играем в спектакль, давай сделаем его достойным.       — Я не люблю спектакли, — Чимин хмыкнул, вновь поднося чашку к губам, но вместо того чтобы сделать глоток, просто провёл пальцем по её краю. — Я люблю контроль.       — А по-моему, твоя жизнь и так сплошной цирк.       — Ты так говоришь, будто не ты в нём клоун.       — Если я клоун, то ты — дрессировщик, который не даёт мне уйти.       Чимин слегка качнул головой, поджав губы, будто обдумывал его слова.       — Интересная мысль.       — Я знаю, ты обожаешь слышать моё мнение.       — Точно так же, как ты обожаешь доводить меня до желания уволить тебя.       Чонгук ухмыльнулся, не сводя с него взгляда.       — Что ж, за три года ты так и не сделал этого.       — Потому что ты слишком удобный.              — Я просил так не называть меня.       — Почему?       Чонгук на мгновение задержал взгляд на нём, затем лениво пожал плечами.       — Потому что от тебя это звучит так, будто ты правда привык ко мне.       Чимин чуть прищурился, склонив голову набок, а потом сдвинул чашку в сторону, сцепил пальцы в замок и внимательно на него посмотрел.       — Может, так и есть.       Эта фраза повисла в воздухе. На секунду Чонгук замолчал, чувствуя, как в груди что-то странно дрогнуло. Не от слов, нет — от их спокойного, выверенного тона. От того, как легко Чимин это сказал, будто это был не вопрос, не сомнение, а констатация факта.       Он быстро пришёл в себя, усмехнулся, сделал глоток кофе и, не сводя с него взгляда, сказал:       — О, тогда это делает нашу свадьбу ещё более убедительной.       Чонгук, чувствуя, что момент слишком затянулся, лениво облокотился на спинку стула, наблюдая за Чимином с лёгким прищуром. В глазах его плясала насмешка, но в голосе звучала чистая, кристально выверенная издёвка.       — Так ты встанешь на колени, Пак Чимин?       Чимин, который в этот момент аккуратно водил пальцем по краю чашки, даже не взглянул на него, просто хмыкнул и коротко отрезал:       — Нет.       Чонгук кивнул, будто ожидал этого ответа, медленно положил руки на стол, барабаня пальцами по гладкой поверхности, и затем лениво потянулся, вставая.       — Тогда смысла нет обсуждать всё это дальше.       Он уже сделал шаг назад, но не успел уйти. Чимин, не теряя своей ленивой уверенности, быстро перехватил его за запястье, легонько, но твёрдо, и чуть наклонился вперёд, словно собираясь сказать что-то важное.       — Сядь.       Чонгук вскинул бровь, глядя на него с открытой дерзостью.       — Нет, — спокойно произнёс он, держа руку напряжённой. — Без этого, как ты выразился, спектакля я не собираюсь продолжать эти игры.       Чимин чуть сильнее сжал его запястье, но это не было ни приказом, ни агрессией. Он просто дал понять, что не намерен отпускать его, пока разговор не закончится так, как он хочет.       — Сядь, — повторил он, голос стал ниже, мягче, но от этого ещё более цепким.       Чонгук замер на секунду, затем медленно вернулся на место, скрестив руки на груди, но не отводя взгляда.       — Ты мне ранее сказал, что я не разбираюсь в юридических делах, — начал он, глядя прямо в глаза Чимину, который снова выпрямился в кресле, выглядя абсолютно невозмутимым. — Но мне кажется, что если я и буду играть с тобой по-крупному, то всё должно быть на равных.       Чимин молчал, только в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка — та, что появлялась, когда он признавал чужую правоту.       — Потому что мне грозит срок от десяти лет за такую ложь из-за твоей депортации.       Он произнёс это медленно, с нажимом, не отрывая взгляда. Чимин молчал ещё несколько секунд, затем слегка склонил голову набок, внимательно разглядывая его, словно оценивая.       — Вот теперь, — наконец произнёс он, мягко, но с тем самым непоколебимым спокойствием, которое всегда делало его опасным, — ты начинаешь мыслить, как настоящий партнёр по сделке.       — Так ты встанешь на колено? — с лёгкой усмешкой протянул Чонгук, лениво откидываясь на спинку стула и скрестив руки на груди.       Чимин медленно поднял на него взгляд, изучающе, будто взвешивая все возможные варианты ответа. Он слегка поджал губы, затем выдохнул, отвёл глаза, словно что-то прикидывал у себя в голове. Несколько долгих секунд он молчал, а потом, совершенно невозмутимо, точно так же, как обычно подписывал документы или раздавал распоряжения в офисе, откинулся назад, пригладил ладонью лацкан пиджака и, будто принимая судьбоносное решение, медленно поднялся со стула.       Чонгук моргнул, вдруг чувствуя, как его уверенность пошатнулась. Чимин сделал ровно один шаг назад, оглянулся по сторонам, бросил короткий взгляд на их официантку, которая только что поставила рядом с ним сахарницу, затем снова посмотрел на Чона.       И опустился на одно колено.       Вокруг мгновенно воцарилась напряжённая тишина, за соседними столиками кто-то резко перестал говорить, официантка прикрыла рот ладонью, а с дальней стороны зала кто-то явно успел включить камеру телефона.       Чонгук онемел.       — Гуки, дорогой, — медовым голосом начал Чимин, а у Чонгука по коже пробежала нервная дрожь. — Согласишься ли ты связать свою жизнь со мной, пока бюрократическая машина не разлучит нас?       Чонгук зажмурился, как от головной боли.       — Охренеть.       — Я воспринимаю это как «да»?       — Я… — Чонгук зажмурился ещё сильнее, пытаясь собрать мысли в кучу. — Ты… ты серьёзно сейчас?       — Абсолютно. — Чимин не шевельнул ни единой мышцей на лице, но в уголках губ едва заметно дрогнула ухмылка.       — Ты делаешь мне предложение в кафе?       — Ты сам сказал, что хочешь его здесь и сейчас.       — Но ты мог хотя бы взять… не знаю… чёртово кольцо из капсулы с игрушками.       — Ты слишком привередлив, дорогой.       Чонгук шумно выдохнул, сжав переносицу.       — Ты же понимаешь, что тебе придётся действительно купить кольца?       — Очевидно. У меня вкус отличный, тебе понравится.       — А если не понравится?       — Тогда разведёмся.       — О господи.       — Значит, да?       Чонгук закрыл глаза, глубоко вдохнул, а затем поднял голову, глядя на Чимина, который, по-деловому поднявшись, стряхнул с колена невидимые соринки и тут же поправил пиджак.       — Всё равно это не настоящая свадьба, — буркнул он, сдаваясь.       — Конечно, — Чимин усмехнулся, поднимая чашку кофе к губам. — Просто сделка.       Но в уголках его губ всё ещё играла эта чертовски самодовольная улыбка.       В зале кафе раздалось несколько негромких охов, чей-то прибор стукнулся о тарелку, а где-то в углу вспыхнула вспышка телефона. Люди за соседними столиками притихли, кто-то пытался делать вид, что вовсе не подслушивает, а кто-то даже не скрывал нескрываемого интереса, откровенно наблюдая за сценой. Чонгук чувствовал, как к нему прикованы десятки взглядов. На периферии зрения он заметил, как официантка, всё ещё прикрывая рот ладонью, с расширенными глазами что-то шепчет своей коллеге, а та буквально прыгает от нетерпения, явно умирая от желания прокричать: «О боже, это так романтично!»       Кто-то за соседним столом громко прошептал:       — Это что, настоящее предложение?       — Похоже на то. — Донёсся чей-то восхищённый ответ.       — Чёрт, он даже не растерялся…       Чонгук в этот момент действительно чувствовал, как его лицо горит от жара. Он на автомате пригладил волосы, надеясь, что это хоть немного поможет собраться с мыслями, но нет. Он буквально ощущал, как внутри его разрывает от эмоций — от злости до чего-то необъяснимо странного. Чимин же, сукин сын, выглядел абсолютно невозмутимым. Он спокойно сделал глоток кофе, откинувшись в кресле, и, будто ничего не произошло, посмотрел на Чонгука с едва заметной улыбкой.       — Чего сидишь? — тихо спросил он, явно наслаждаясь его растерянностью. — Благодари.       Чонгук моргнул.       — Что?       — Обычно, когда получают предложение, говорят «спасибо» или что-то вроде «я так счастлив».       — Ты… — он стиснул зубы, шумно выдохнул сквозь нос, подавляя желание запустить в него чем-то тяжёлым. — Ты реально псих.       — Знаю. — Чимин кивнул. — Но согласись, теперь у нас есть убедительная история.       Чонгук закатил глаза, схватил со стола свой стакан и резко сделал глоток, чувствуя, как кофе обжигает язык.       — Какое, к чёрту, кольцо? — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. Чимин приподнял бровь.       — Ты же понимаешь, что нам нужны кольца.       — Я думал, ты пошутил.       — Ни капли.       — Господи…       Чонгук снова потер лицо рукой, глядя на их собравшихся зрителей, которые уже начали откровенно шептаться и перешёптываться. Пара девушек за дальним столиком смотрела на них, чуть ли не взвизгивая от восторга, а какой-то мужчина в углу приподнял бокал, ухмыляясь, будто поздравляя их.       — Отличное шоу, ребята, — лениво произнёс он. — Удачи вам в браке.       Чонгук чуть не подавился воздухом.       — Мы просто…       — Спасибо, — без малейшего колебания улыбнулся Чимин и даже слегка наклонил голову.       Чонгук широко распахнул глаза, потом шумно выдохнул и снова уставился в чашку.       — Ты чёртов дьявол, — пробормотал он.       — Рад, что ты наконец это понял. — Чимин сделал последний глоток кофе и поставил чашку на стол. — Ладно, пошли за кольцами.       — Что?       — Ты сам сказал, что хочешь их.       — Я не…       — Ты хочешь хорошие кольца или дешёвые из капсулы?       Чонгук шумно выдохнул, заставляя себя успокоиться.       — Ты меня убьёшь.       — Разве что медленно. — Чимин усмехнулся. — И исключительно эстетично.       Когда они вышли из кафе, Чонгук всё ещё чувствовал на себе взгляды людей. Ветер был прохладным, но лицо у него горело так, будто он пробежал марафон. Он шёл чуть позади Чимина, закатив рукава рубашки, чтобы хоть как-то охладиться, пока тот, абсолютно невозмутимый, уверенно двигался вперёд, будто только что не встал на колено и не разыграл чертовски убедительное предложение руки и сердца.       — Как ты вообще умудряешься быть таким спокойным? — наконец не выдержал Чонгук, догоняя его.       — Практика, — лениво отозвался Чимин, скользнув по нему взглядом.       — Практика в чём? В фальшивых предложениях?       — В умении не париться. — Он сунул руки в карманы, чуть приподняв плечи. — Ты удивительно много времени тратишь на бессмысленные эмоции, Гуки.       — Ты обещал меня так не называть, — Чонгук раздражённо выдохнул.       — А ты обещал не тратить вечность на выбор галстуков. Но кто-то нарушил первое, так что и я имею право.       Чонгук стиснул зубы, но ничего не сказал. Когда они сели в машину, Чонгук резко захлопнул дверь, пристегнулся и на секунду прикрыл глаза, глубоко вдохнув, словно убеждая себя, что всё это просто дурной сон.       — Не знаю, как тебе, но мне, честно говоря, немного неловко, — сказал он, когда Чимин вырулил на дорогу.       — Почему?       — Потому что только что мы разыграли перед десятками людей сцену, которая, возможно, уже гуляет по всем социальным сетям, и сейчас едем покупать кольца, как пара идиотов.       Чимин хмыкнул, плавно перестроившись в поток машин.       — Ты драматизируешь.       — Я? — Чонгук возмущённо вскинул брови. — А кто говорил, что без колец всё будет выглядеть подозрительно?       — Я реалист.       — Ты манипулятор.       — Я умею решать проблемы.       Чонгук провёл ладонью по лицу, откидываясь на спинку кресла.       — Ладно. Где мы вообще берём эти кольца?       — В ювелирном.       — Гениально. Я имею в виду, в каком?       Чимин мельком глянул на него, потом снова на дорогу.       — У меня есть один знакомый. Сделает всё, как надо.       Чонгук вдруг ощутил, как в животе сжался неприятный ком.       — Только не говори, что мы едем к твоему бывшему.       Чимин фыркнул, сворачивая на другую улицу.       — К сожалению, нет.       — Что значит «к сожалению»?       — Это означало бы, что я мог бы получить хорошую скидку.       Чонгук закатил глаза, бросив на него взгляд, полный недоверия.       — Ты бессердечный.       — Нет, я практичный.       — Ты реально купил бы кольца у бывшего?       — Конечно. У него хороший вкус.       — Тебе должно быть стыдно.       — Я сэкономил бы деньги.       — Ужасный человек.       — Ты всё равно их не платишь.       — Это не имеет значения.       Чимин усмехнулся, плавно повернув на нужный перекрёсток.       — Если тебе от этого станет легче, в этот раз мы покупаем кольца без моей любовной истории в придачу.       — Благодарю.       — Не за что.       Дорога до ювелирного заняла не больше двадцати минут, но к моменту, когда они вышли из машины, Чонгук был уверен в одном — ещё пара часов в обществе Чимина, и он либо сойдёт с ума, либо научится быть таким же бесчувственным. Когда они вошли внутрь, их встретил приветливый консультант, который тут же изменился в лице, увидев Чимина.       — Мистер Пак! — буквально вспыхнул он улыбкой. — Какой приятный сюрприз. Чем могу помочь?       Чимин лениво облокотился на стеклянную витрину, скользнув взглядом по блеску драгоценностей.       — Нам нужны кольца.       Чонгук почувствовал, как к горлу подступил ком. Консультант, не теряя профессиональной улыбки, кивнул и жестом пригласил их ближе к витринам.       — Конечно. Помолвочные или обручальные?       Чонгук едва не закашлялся. Чимин, сукин сын, даже глазом не моргнул.       — Обручальные.       Чонгук едва не поперхнулся воздухом, услышав, с какой естественностью и даже лёгким безразличием Чимин выдал это слово. Он медленно повернул голову, надеясь уловить хотя бы тень смущения или неловкости на его лице, но, разумеется, ничего подобного не увидел. Чимин выглядел так, будто он выбирал не кольца для фиктивного брака, а новую пару запонок или часы. Всё так же расслабленно, с лёгкой полуулыбкой, он неторопливо скользил взглядом по витринам, словно у него не было ни малейшего сомнения в этом процессе. Чонгук почувствовал, как у него вспотели ладони, и сжал кулаки, чтобы не показать своего состояния. Ну ладно, если он так хочет в это играть, пусть играет. Консультант, между тем, радостно закивал, ловко доставая с полки небольшой поднос с кольцами.       — У нас огромный выбор, мистер Пак. Хотите что-то классическое или что-то более… индивидуальное?       — Без всего этого пафоса, — отмахнулся Чимин, лениво опираясь на витрину. — Простой, элегантный дизайн. Ничего с блёстками, стразами и прочей ерундой.       Чонгук даже выдохнул от облегчения. Он уже боялся, что этот сукин сын выберет что-то с камнями, только чтобы посмотреть, как он будет выкручиваться.       — Отличный выбор, — с готовностью согласился консультант и ловко выложил перед ними несколько пар колец.       Чонгук, наконец, смог дышать ровнее и позволил себе чуть расслабиться. Он склонился ближе, разглядывая изделия. Все они были похожи — строгие, сдержанные, с разными оттенками металла.       — Надеюсь, у тебя хотя бы вкус есть, раз ты затеял эту чушь, — пробормотал он, вытягивая руку, чтобы рассмотреть одно из колец.       — Гуки, не будь занудой, — отозвался Чимин с насмешкой.       — Ты обещал не звать меня так!       — Я врал.       Чонгук раздражённо фыркнул и схватил первое попавшееся кольцо, примеряя его на палец. Оно оказалось немного великовато.       — Это мне напоминает наручники, — пробормотал он, покручивая кольцо.              — Какая интересная ассоциация, — усмехнулся Чимин, скользнув по нему взглядом. — Что, кстати, не так уж далеко от правды, если подумать.       — Хватит нести чушь, — проворчал Чонгук, снимая кольцо.       — Выглядит неплохо, — задумчиво сказал Чимин, поднеся к глазам другое кольцо и скользнув пальцем по гладкой поверхности металла.       Консультант, казалось, наслаждался процессом, наблюдая за их взаимодействием с лёгким блеском в глазах.       — Ваши размеры? — вежливо спросил он.       — Десятый, — бросил Чонгук, не отрывая взгляда от витрины.       — Девятый, — ответил Чимин, безразлично примеряя кольцо на палец.       — Тогда позвольте предложить вот эти модели, — консультант выложил перед ними две пары похожих на предыдущие, но с чуть более утончённым дизайном.       Чонгук взял одно из них, скептически покрутил в руках, потом вздохнул и надел. Чимин молча наблюдал.       — Ну, что скажешь?       — Ты выглядишь женатым.       — Потрясающий анализ, — съязвил Чонгук. Чимин усмехнулся, примеряя кольцо себе.       — О, ну теперь ты точно выглядишь женатым, — не удержался Чонгук, глядя на него.       — Спасибо за поддержку, дорогой, — спокойно парировал Чимин, небрежно покрутив кольцо на пальце.       — Это звучало отвратительно.       — Привыкай.       Чонгук закатил глаза и повернулся к консультанту.       — Берём, — отрезал он.       — Великолепный выбор, — тот тут же принялся оформлять покупку.       Чонгук перевёл взгляд на Чимина, который выглядел чертовски довольным, осматривая новую вещь на своих пальцах. И, почему-то, в этот момент у него появилось неприятное ощущение, что это только начало. Но, начало чего?

***

      В редакции офиса было шумно, гулко, даже более, чем обычно. Офис жил своей жизнью, звенел телефонными звонками, шелестел бумагами, наполнялся дробным стуком каблуков по паркету и тихими переговорами у кофемашины. Обычно утренний гомон сотрудников затихал ближе к обеду, когда все наконец погружались в работу, но сегодня суета только усиливалась. Люди группировались у рабочих мест, кто-то сидел на краю стола, кто-то заглядывал через плечо коллег, а кто-то сдерживал смешок, прикрывая рот ладонью. Они шептались, возбуждённо переговаривались, кто-то охал, кто-то сдавленно фыркал, но никто даже не делал вид, что занят делами.       — Это реально они? — голос раздался громче остальных, привлекая ещё больше внимания.       — Да ну, это постановка, не может быть.       — У меня подруга работает в том ресторане, — вмешался другой голос, в котором звучала неприкрытая важность. — Говорит, это было на полном серьёзе!       — Слушайте, но если он его правда так попросил, то почему видео не удалили?       — Так кто ж знал, что кто-то это снимет?       — Ну теперь знают все.       В центре внимания оказался экран телефона, вокруг которого склонились сразу несколько человек. На видео два парня сидели за столиком, один из них что-то говорил, ухмылялся, а затем вдруг встал на колено, вытянув руку вперёд и взглянув на второго с мягкой, даже тёплой улыбкой. За кадром кто-то громко выдохнул, кто-то хихикнул, и камера дёрнулась, когда один из посетителей кафе решил запечатлеть момент, который, очевидно, должен был остаться в личных воспоминаниях, но уже оказался достоянием общественности. Редакция бурлила, обсуждая, строя теории, додумывая, как именно это произошло и что вообще стоит за этим роликом. Но никто не обращал внимания на то, что за стеклянными дверями кабинета главного редактора творился настоящий хаос.       Чонгук расхаживал по комнате, нервно вжимая телефон в ладонь, пальцы с бешеной скоростью печатали сообщения, которые тут же отправлялись в разные чаты. Он уже написал троим знакомым, четырём хакерам, пятому пытался дозвониться, но в ответ слышал только короткие гудки и автоответчик.       «Мне нужно это видео удалить к чёртовой матери, пока его не увидели мои родители».       Он сжал челюсть, нажимая «отправить», затем снова быстро застучал пальцами по экрану.       «Плачу, сколько скажешь. Только сделай это быстро».       С того самого момента, как он увидел это видео, у него внутри всё скрутило в тугой узел. Неужели кто-то действительно снял их «постановочное предложение»? И, чёрт возьми, неужели кому-то действительно взбрело в голову выложить это в сеть? Чимин, сидевший за столом, лениво пролистал страницу в отчёте, не поднимая глаз.       — Разве ты не знал, что в наше время ничего нельзя спрятать?       Чонгук резко дёрнул головой в его сторону, прищурившись.       — Знал. Но мой друг лучший в этом деле. Да и у меня были надежды, — буркнул он, снова уткнувшись в телефон. — Эти люди — настоящие крысы.       — Это ты только сейчас понял? — Чимин сделал глоток кофе, равнодушно наблюдая за его раздражением. — Расслабься. Скорее всего, это видео через неделю уже никому не будет интересно.       — Да? А мне оно интересно прямо сейчас. Потому что, повторюсь, если его увидят мои родители — мне конец.       Чимин усмехнулся, как будто его всерьёз забавляла паника Чонгука.       — Так мы уже на том этапе, когда ты боишься знакомить меня с родителями? Как трогательно.       Чонгук бросил на него взгляд, полный ненависти, но прежде чем успел что-то сказать, телефон снова завибрировал в руках.       Сообщение.       «Это уже в трендах, приятель. Держу пари, твои родители увидят это быстрее, чем я успею что-то сделать».       Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. Он шумно выдохнул, зажмурился на пару секунд, а затем стиснул зубы, с яростью запуская руку в волосы.       — Чёрт возьми…       Чонгук не сводил глаз с экрана, яростно переписываясь с людьми, которые могли бы хоть как-то решить его проблему, но каждая секунда только усугубляла положение. Видео разлеталось по сети с катастрофической скоростью, комментарии множились, лайки росли, и чем больше он пытался бороться с паникой, тем сильнее его накрывала реальность — это уже не остановить. Всё, что он мог сделать, — это наблюдать, как его жизнь превращается в интернет-мем, и надеяться, что родители не наткнутся на это раньше, чем он успеет что-то предпринять. Чимин, наблюдая за этим спектаклем, лениво откинулся на спинку кресла, перекинув ногу на ногу, и с лёгкой усмешкой заметил:       — Раз уж всё идёт так, как идёт, может, пора познакомить меня с твоими родителями?       Чонгук, скользнув взглядом по очередному сообщению, на пару секунд завис, не сразу осознавая смысл сказанного. Он моргнул, выныривая из своих мыслей, и, даже не отрываясь от экрана, ответил машинально:       — Думаю, для этого рано.       Он снова хотел вернуться к телефону, но что-то в выражении лица Чимина заставило его замереть.       — Мы можем начать с твоих, — добавил он, надеясь, что этим закроет разговор.       Но стоило этим словам сорваться с губ, как Чимин на долю секунды застыл. Чонгук не сразу понял, что именно его насторожило. Лицо Пака осталось практически неизменным — те же прищуренные глаза, ровный, холодный взгляд, безупречно сдержанная осанка. Но вот что-то в этих глазах…       Чонгук не мог сразу уловить, но когда заметил — внутри неприятно ёкнуло. Тонкая тень боли, едва уловимая, но такая живая, проскользнула в чужом взгляде. Он видел, как Чимин отводит глаза, как на секунду его пальцы чуть сильнее сжимаются на чашке, а плечи напрягаются так, будто он готовится выдержать удар. Как воздух между ними вдруг становится плотнее, будто нечто невидимое и тяжёлое нависло над их столом.       — Я сирота, — голос Чимина был ровным, без надрыва, без эмоций. Простое утверждение, данность, которую он произнёс с той же холодной отчуждённостью, с какой читал отчёты по работе. — И уже довольно давно.       Чонгук непроизвольно сжал губы. Как же странно… Он знал этого человека три года. Видел его в гневе, в раздражении, в моменты триумфа и в моменты, когда он буквально разносил сотрудников в пух и прах за малейшую ошибку. Но никогда, никогда раньше он не видел, чтобы за этой идеально выстроенной бронёй скрывалась пустота.       Он не знал, что сказать. Чимин тем временем отодвинул чашку в сторону, провёл пальцами по краю, выпрямился, взглянул прямо на Чонгука и, как ни в чём не бывало, добавил:       — Так что знакомство с моей семьёй исключено. Разве что ты хочешь сходить на кладбище.       Чонгук почувствовал, как внутри неприятно сжалось. Какого чёрта? Почему он так говорит? В его голосе не было ни скорби, ни грусти, ни даже намёка на эмоции. Только сухая, голая констатация факта, как будто он давно привык к этой мысли и просто выдавал её, как что-то очевидное.       Он даже не успел сформулировать вопрос, как Чимин вновь переключился на работу, листая бумаги, делая пометки, печатая что-то на телефоне, будто разговор и вовсе не состоялся. Как будто он только что не сказал самого страшного, что мог сказать. Чонгук всё ещё пытался осмыслить слова Чимина, когда в кармане завибрировал телефон. Звук был неожиданным, резким, и заставил его вздрогнуть. Он машинально сунул руку в карман, извлёк аппарат и взглянул на экран.       Мама.       Он тяжело выдохнул. Конечно, кто же ещё. Отказаться не вариант — если он не ответит сейчас, через пять минут ему позвонит отец, потом ещё раз мама, а следом бабушка, и тогда уж точно его загонят в угол. Они умели это делать. Чонгук сдался, лениво провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.       — Привет, мам.       — Сынок, — голос у неё был тёплый, мягкий, но в нём слышалась лёгкая укоризна. — Ты видел мои сообщения?       Он прикрыл глаза, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Не на неё, нет. Просто… на всё.       — Видел, — Чонгук потёр переносицу, будто пытаясь стереть зарождающуюся головную боль. — Я просто… не знаю.       — Не знаешь? — в голосе матери появилось лёгкое разочарование, и это почему-то било по нервам сильнее, чем если бы она начала отчитывать его. — Чонгук, ты не был дома три года. Мы все хотим, чтобы ты приехал. Бабушка скучает, я скучаю. Разве тебе не хочется хоть ненадолго вернуться?       Он почувствовал, как пальцы сами начинают нервно постукивать по столу.       Бабушка.              Если бы не она, он бы, возможно, даже не колебался, а просто нашёл бы оправдание и закрыл эту тему. Но бабушка…       — Мам, я просто не уверен, смогу ли…       — Почему ты не уверен? — вдруг раздался второй голос, и Чонгук резко поднял голову.       Чимин.       Тот сидел напротив, непринуждённо потягивая кофе, и смотрел на него с ленивым интересом.       — Ты ведь можешь взять отпуск, верно?       Чонгук закрыл глаза.       Чёрт.       Он хотел было его проигнорировать, но тут Чимин продолжил, уже чуть громче, так, чтобы тот точно услышал:       — Я вот давно не был в отпуске. Думаю, было бы славно провести его дома у твоих родителей. Как раз познакомимся.       Чонгук резко повернул голову, уставившись на него в ужасе. Какого хрена? Чимин же просто смотрел на него с невозмутимым выражением лица, спокойно потягивая кофе, будто только что не бросил фразу, которая могла разрушить всё.       Чон почувствовал, как его пальцы сжимаются на телефоне, а внутри начинает подниматься волна паники. Благо, мать не слышала этих слов, иначе вопросов было бы в десять раз больше.       — Ладно, — Чонгук сжал челюсть, глядя прямо в смеющиеся глаза своего босса. — Я приеду. Думаю, к юбилею бабушки успею.       — Вот и отлично! — мама, кажется, улыбалась. — Мы все будем ждать тебя, сынок.       — Угу, — буркнул он, сбрасывая звонок.       Как только экран погас, он медленно положил телефон на стол, сцепил пальцы в замок и смерил Чимина убийственным взглядом.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно, — без тени раскаяния ответил Чимин. — Ты ведь сам сказал, что пока рано знакомить меня с родителями, вот я и подумал — а почему бы не ускорить этот процесс?       Чонгук провёл рукой по лицу, прикрыл глаза на пару секунд, а затем зло выдохнул:       — Я тебя убью.       Чимин улыбнулся, безразлично пожал плечами и продолжил листать документы. Чимин лениво пролистал ещё пару страниц в документах, не особо вчитываясь, явно больше занятый мыслями о предстоящей поездке, чем текущими делами. Кинув очередной беглый взгляд на экран, он, словно между делом, бросил:       — Ну, хорошо, но после того, как мы полетим… куда там? В Портленд? Ты вроде оттуда.       Чонгук замер, медленно поднял на него глаза, нахмурился и посмотрел так, будто Чимин только что предположил, что он прилетел с Марса.       — С Джуно, — подправил он, чуть сузив взгляд. Чимин даже не моргнул.       — Ну хорошо, с Джуно, — кивнул он всё с той же ленивой уверенностью. — А где это?       Чонгук шумно выдохнул, потёр шею, затем сцепил пальцы на затылке и чуть подался назад, словно пытаясь смириться с происходящим.       — Это на Аляске, Пак Чимин.       Он сделал акцент на последнем слове, будто специально хотел подчеркнуть, что этот факт не подлежит обсуждению. Чимин, который до этого момента выглядел воплощением невозмутимости, вдруг замер.       Он моргнул. Потом ещё раз. А затем медленно отложил папку в сторону, наклонился вперёд, сложил руки на столе и в упор уставился на Чонгука, будто тот только что сообщил ему, что они обязаны провести медовый месяц на Луне.       — Где?       — На. Аляске.       — Чего?       — А-ляс-ка, — отчеканил Чонгук, упираясь ладонями в стол.       — Ты издеваешься?       — Нет.       — Ты правда живёшь на этой… ледяной глыбе, окружённой медведями и снегом?       Чонгук фыркнул.       — Спасибо, что не добавил «иглу» и «моржовый жир».       Чимин всё ещё выглядел так, будто у него в голове только что разрушилась целая система восприятия.       — Господи, — пробормотал он, откидываясь в кресле и потирая переносицу. — Я не подписывался на поездку в страну белых ходоков.       Чонгук усмехнулся, скрестив руки на груди.       — Ну, поздравляю. Теперь ты жених, а не турист, так что привыкай.       Чимин закатил глаза, затем, машинально потянувшись к чашке с кофе, сделал глоток, но тут же поморщился — напиток уже остыл.       — Вот какого чёрта именно Аляска, Чон? Почему не Калифорния, не… не Нью-Йорк, в конце концов?       — Я не выбирал, где родиться, если что, — пожал плечами Чонгук.       Чимин глубоко вдохнул, закрыл глаза, задержал дыхание, а затем медленно, устало выдохнул.       — Окей. Я лечу на Аляску.       — Именно.       — Я лечу на Аляску… в твой родной дом.       — Именно.       Чимин шумно выдохнул, облокотился на стол, подперев голову рукой, и, уставившись в одну точку, мрачно добавил:       — Это точно будет чертовски весело.       Чонгук ухмыльнулся.       — О, можешь даже не сомневаться.       Чимин лениво протянул руку к телефону, набрал что-то в заметках и, не поднимая глаз, добавил, будто обсуждал погоду:       — Только билеты первым классом, другим я не летаю.       Чонгук шумно выдохнул, закатив глаза так, словно надеялся, что от этого у него получится телепортироваться куда-нибудь подальше от этого идиота. Спорить не стал — смысла не было, он всё равно получит то, что хочет. Лучше просто уйти, пока Пак не начал выкатывать список требований к их «романтическому» путешествию. Чонгук развернулся, открыл дверь и вышел, захлопнув её за собой чуть громче, чем требовалось. Редакция встретила его тяжёлым, густым воздухом, наполненным молчанием, которое казалось странным. Вроде бы люди продолжали работать, болтать, ходить туда-сюда, но стоило ему пройти мимо, как всё будто замедлялось. Он чувствовал на себе эти взгляды: чужие глаза прожигали его со всех сторон, кто-то отворачивался, делая вид, что погружён в монитор, кто-то прятал ухмылку за чашкой кофе, кто-то даже не пытался скрывать своё открытое любопытство, а кто-то откровенно изучал его с выражением лица, говорящим: «Чувак, ты серьёзно?».       Но нашёлся и тот, кому было плевать. Чонгук почувствовал, как к нему приближается кто-то из коллег, шаг был уверенный, быстрый, и прежде чем он успел его обойти, голос, пропитанный мерзким любопытством, прозвучал на весь отдел:       — Как там наш стервятник? Пак Чимин стонет от удовольствия или скулит? — голос был низкий, наглый, с насмешливым оттенком, с той самой интонацией, которая говорила, что этот ублюдок прекрасно осознаёт, что говорит, и делает это намеренно.       Чонгук медленно повернул голову, встретился взглядом с тем, кто это сказал, и секунду стоял, оценивая ситуацию. А потом без лишних слов врезал ему. Глухой, хлёсткий удар разорвал воздух, кулак парня врезался в скулу с силой, которой тот явно не ожидал. Мужчина даже не успел увернуться, не успел ни пошутить, ни сделать шаг назад, его резко дёрнуло, он зацепился за чей-то стол, опрокинул стакан с кофе, не удержался на ногах и рухнул на пол.       Редакция застыла.       На полу разливался кофе, тёмные капли медленно стекали по белым листам бумаги, а единственным звуком был сдавленный стон того, кто только что ещё издевался. Чонгук стоял молча, ощущая, как в костяшках пальцев пульсирует боль, но его это не волновало. Он тяжело дышал, провёл языком по внутренней стороне щеки, медленно наклонился вперёд, упираясь ладонями в стол, и, не повышая голоса, но так, чтобы услышали все, произнёс:       — Кто ещё хочет задать этот грёбаный вопрос?       Редакция молчала.       Кто-то отвёл взгляд, кто-то медленно отодвинулся вместе со стулом, кто-то попытался скрыться за монитором. Лана, сидевшая в стороне, выглядела так, словно хотела что-то сказать, но передумала. Чонгук посмотрел на того, кого только что ударил, но не почувствовал ничего, кроме раздражения. Он выпрямился, поправил пиджак, развернулся и направился к выходу, оставляя за спиной напряжённое, гробовое молчание. Только когда дверь за ним закрылась, кто-то наконец осмелился выдохнуть.