Омега с бездны

Ло Бинхэ переступил порог пика Цинцзин, и мир вокруг него изменился. Воздух здесь был другим — прохладным, чистым, пропитанным запахом бамбука и старого дерева. Где-то вдалеке слышался звон колокольчиков, и ветер доносил обрывки чужих голосов. Солнце только начинало подниматься над вершинами, и его лучи пробивались сквозь густую листву, рисуя на каменных плитах причудливые узоры из света и тени. Ло Бинхэ стоял на пороге, сжимая в руках свёрток с одеждой, и смотрел на распахнутые ворота пика, за которыми начиналась его новая жизнь. Шэнь Цзю уже шёл вперёд, не оглядываясь. Его шаги были ровными, уверенными — он знал каждую тропинку, каждую трещину в камне. Ло Бинхэ пошёл следом, стараясь ступать бесшумно, хотя босые ноги оставляли влажные следы на холодных плитах. Он чувствовал, как на него смотрят. Из окон, из-за углов, из-за полуприкрытых дверей — взгляды учеников, которые уже знали, что сегодня на пик приведут новичка. Кто-то шептался, кто-то откровенно пялился, и Ло Бинхэ чувствовал, как его кожа начинает гореть от этого внимания. — Тебя поселят в отдельной комнате, — сказал Шэнь Цзю, не оборачиваясь. — Ученики младших классов живут в общих бараках, но ты будешь жить отдельно. Это удобнее. Ло Бинхэ кивнул, хотя знал, что Шэнь Цзю не видит его. "Удобнее" — это означало "ближе к учителю". "Удобнее" — это означало "под присмотром". Ло Бинхэ не был наивным. Он знал, что Шэнь Цзю не собирается отпускать его. Они прошли через главный двор, мимо нескольких учеников, которые стояли кучками и перешёптывались. Один из них, парень постарше, с острым лицом и холодными глазами, посмотрел на Ло Бинхэ с явным пренебрежением. Он что-то сказал своему соседу, и тот усмехнулся. Ло Бинхэ не слышал слов, но знал, что они были недобрыми. — Это Мин Фань, — сказал Шэнь Цзю, как будто прочитал его мысли. — Твой старший соученик. Он будет помогать тебе осваиваться на пике. В голосе Шэнь Цзю не было тепла. Только деловое спокойствие. Ло Бинхэ понял — Мин Фань не будет ему другом. Мин Фань будет его мучителем. И Шэнь Цзю знал это. И позволял. Они остановились у небольшой двери в конце длинного коридора. Шэнь Цзю толкнул её, и Ло Бинхэ увидел комнату — маленькую, но чистую, с узкой кроватью, столом и небольшим окном, выходящим во двор. На столе лежали книги и свитки, аккуратно сложенные стопкой. — Это твоя комната, — сказал Шэнь Цзю. — Завтра начнутся занятия. Ты будешь учиться вместе со всеми учениками. Не опаздывай. Ло Бинхэ кивнул. Он хотел сказать что-то — может быть, поблагодарить, может быть, спросить, но слова застряли в горле. Он просто стоял и смотрел, как Шэнь Цзю разворачивается и уходит, оставляя его одного. Дверь закрылась. Ло Бинхэ остался стоять в центре комнаты, чувствуя, как тишина окутывает его, как она проникает в каждую клетку его тела. Он подошёл к столу и провёл пальцами по корешкам книг. Они были новыми, пахли чернилами и бумагой. Он открыл одну и увидел строки иероглифов — первые уроки, основы заклинаний и ци. Он сел на край кровати, чувствуя, как его тело начинает расслабляться. Он был один. Впервые за много дней — совсем один. И он позволил себе закрыть глаза и выдохнуть. Но покой длился недолго. Первые дни на пике были тяжелыми. Ло Бинхэ быстро понял, что его присутствие здесь было нежеланным. Ученики смотрели на него с подозрением, а Мин Фань и его друзья откровенно издевались. Они подходили к нему во время занятий, толкали в коридорах, прятали его книги и шептались за его спиной. — Слышали, его привёл сам Шэнь-шисюн, — сказал однажды один из учеников, проходя мимо. — Наверное, он его любовник. — А ты посмотри на него, — ответил другой. — Какой-то тощий, грязный. Шэнь-шисюн, наверное, просто жалеет его. Ло Бинхэ слышал каждое слово. Он сжимал зубы, но молчал. Он знал, что если ответит, станет только хуже. Он должен был терпеть. Он должен был ждать. Но иногда терпение кончалось. Однажды, когда он шёл по коридору, Мин Фань преградил ему дорогу. Его лицо было насмешливым, в руках он держал свиток — тот самый, который Ло Бинхэ оставил на столе в своей комнате. — Ло Бинхэ, ты забыл свои вещи, — сказал он, и в голосе его звучала издевка. — Держи. Он бросил свиток на пол, и Ло Бинхэ наклонился, чтобы поднять его. Но Мин Фань наступил на него ногой. — Ой, прости, я не заметил, — сказал он, ухмыляясь. — Какой ты неуклюжий, Ло Бинхэ. Тебе нужно быть осторожнее. Ло Бинхэ поднял голову и посмотрел на Мин Фаня. В его глазах не было страха. Только холодная, спокойная злость. — Отпусти свиток, — сказал он, и голос его был ровным, почти безразличным. Мин Фань замер на мгновение. Он не ожидал такого ответа. Его друзья, стоявшие позади, засмеялись, но смех был неуверенным. — Что ты сказал? — переспросил Мин Фань, и его голос стал резче. — Я сказал, отпусти свиток, — повторил Ло Бинхэ. — Иначе я буду вынужден защищаться. Мин Фань рассмеялся, но смех его был натянутым. — Ты? Защищаться? Да ты даже не знаешь, как держать меч! — Это не проблема, — сказал Ло Бинхэ, и его голос оставался ровным. — Я могу научиться. Но сейчас мне нужен мой свиток. Мин Фань посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом медленно убрал ногу со свитка и поднял его с пола. — Хорошо, — сказал он, протягивая свиток Ло Бинхэ. — Держи. Но запомни, Ло Бинхэ: ты всего лишь чужак. Здесь тебе не рады. И если ты не хочешь проблем, ты будешь делать то, что мы говорим. Ло Бинхэ взял свиток, не дрогнув. — Я запомню, — сказал он. Но он знал — он не будет делать то, что они говорят. Он будет делать то, что должен. Он будет учиться. Он будет становиться сильнее. И однажды он покажет всем — и Мин Фаню, и Шэнь Цзю, и всему пику — что он не просто чужак. Он — тот, с кем придётся считаться. Ночью, когда пик погружался в тишину, Ло Бинхэ выходил во двор и тренировался. Он не знал формальных техник, но он знал, как двигаться. Он чувствовал, как его тело помнит каждое прикосновение, каждую боль, каждое унижение. И он использовал эту память, чтобы стать сильнее. Он кружил по двору, нанося удары по воображаемому противнику. Его дыхание было ровным, движения — точными. Он не думал о том, что делает. Он просто чувствовал, как его тело движется, как его мышцы напрягаются и расслабляются. Он чувствовал, как его собственная злость питает его, как она делает его быстрее, сильнее, точнее. Он не знал, сколько времени прошло. Может быть, час. Может быть, два. Но когда он, наконец, остановился и перевёл дыхание, он почувствовал, что его тело стало легче, а разум — яснее. Он вернулся в свою комнату и сел на край кровати, чувствуя, как его сердце постепенно успокаивается. Он знал, что это только начало. Он знал, что его ждёт ещё много испытаний. Но он также знал, что он справится. Он справится, потому что у него не было выбора. Потому что он должен был выжить. Он должен был стать сильнее. Он должен был отомстить. Он закрыл глаза и позволил себе уснуть, зная, что завтра начнётся новый день, полный испытаний. Но он был готов. Он был готов ко всему.