Горячее партнерство

«Итак, о какой же этой знаменитой сочной работе ты хотел мне рассказать?» — спросил Данте ленивым голосом, развалившись в поношенном алом кресле, которое видела не одну эпоху. Энцо с удовлетворением потер ладони. Портал в мир демонов, возможно, и был запечатан, но несколько бродячих существ успели проскользнуть сквозь него, прежде чем он закрылся. Мелкие существа, конечно, но для обычных людей они по-прежнему оставались ходячими убийцами. Первое задание для только что открывшегося офиса «Devil May Cry» было достаточно простым: очистить город от этих вторженцев, пока рабочие расчищают завалы и восстанавливают район, где когда-то возвышалась башня. Жители города, как и мэр до недавнего времени, ничего не знали о демонах, и так должно было оставаться. Данте пришлось бы незаметно очистить улицы, позаботившись о том, чтобы никто и не заподозрил, что скрывается в тени. Энцо, с хищной ухмылкой на лице, объяснял, как ему удалось вытянуть щедрый контракт из паникующего мэра. Сидя в уединенном будуаре на первом этаже публичного дома, Данте слушал его вполуха. — Надеюсь, ты не собираешься выпить мою долю по контракту, пока я её ещё не заработал, — сухо заметил он, покручивая в хрустальном бокале последнюю золотистую струйку виски. Энцо ответил неловким тихим хихиканьем. Для Данте этот контракт был спасательным кругом: шансом спасти свой и без того разваливающийся офис, купить достойное оборудование и избавиться от разбитой мебели. Энцо, с другой стороны, было совершенно наплевать на комфорт или эстетику. Пока его девчонкам платили и лился алкоголь, всё остальное было второстепенным. Его помятая развалюха-машина красноречиво свидетельствовала о его приоритетах. — За эту работу я получу неплохой аванс. Принесу тебе твою долю, как только деньги поступят, — пообещал Энцо. Данте залпом опрокинул виски. — Ладно. — Он оттолкнулся руками от подлокотников. — Похоже, пора начинать. Он встал, схватил черный футляр для гитары, в котором прятался его меч «Ребеллион», и направился к двери. — Ну и как там та симпатичная газель, которую мы вчера отвезли в больницу? — спросил Энцо, в глазах которого блеснуло любопытство. Данте слегка выпрямился, и на его губах заиграла ухмылка. «Забудь об этом, Энцо. Эта милая дама бьет не хуже меня. Тебе лучше держаться подальше, если ты дорожишь своим трехкомпонентным комплектом». Энцо поднял руки в знак сдачи, на губах у него заиграла нервная улыбка, а в глазах мелькнул страх. «Ладно, ладно… Я ничего такого не имел в виду». Данте с довольной улыбкой вышел из комнаты и оказался в узком коридоре. В интерьере преобладали красный и золотой цвета: бархатные кресла и шторы, мягкий свет настенных светильников и искусственных люстр. Это место могло бы выглядеть роскошно и чувственно… если бы время и износ не оставили здесь столь заметных следов. Независимо от того, было ли здесь чисто и пахло ли духами, помещение всё равно производило впечатление уставшего, слегка поблекшего. Он уже почти подошёл к двери, ведущей в главный зал, когда за его спиной раздался мягкий женский голос. — Моя одежда помогла твоему другу? — спросила она. Данте обернулся и увидел молодую женщину, небрежно прислонившуюся к дверному косяку. Она была красива и грациозна, закутанная в бело-золотое кружевное платье, которое ниспадало на неё, словно элегантная тога. Её длинные медно-рыжие волосы обрамляли бледное, сияющее лицо, на котором зелёные глаза блестели, как отполированный нефрит. «Похоже, она не жаловалась. Спасибо, Мариска. Я принесу их обратно, как только она снова запасется». Мариска искренне улыбнулась ему. «Не торопись. У меня их ещё много». Она отошла в сторону с почти невесомой грацией, каждое её движение было мягким и плавным, словно ветерок. «До скорой встречи, Данте». Дверь тихо закрылась, оставив после себя ощущение спокойствия и нежности.

***

Леди сидела напротив рабочего стола Данте. «Калина Энн» — её ракетная установка, названная в честь матери, — лежала перед ней в разобранном виде, каждая деталь тщательно извлечена из целого. Все детали были выложены в строгом порядке, словно на столе хирурга. Она тщательно очищала почерневшие остатки, оставшиеся после пребывания в Темен-ни-гру. Каждую деталь чистила щёткой, смазывала маслом, удаляла с неё уплотнённый порох, а затем снова протирала и смазывала там, где это требовалось механизмам, чтобы ничего не заклинило в самый ответственный момент. На мгновение её взгляд задержался на фоторамке на столе. На ней улыбалась красивая молодая женщина с длинными светлыми волосами, ниспадающими на плечи, а в голубых глазах сверкало тепло. Леди сомневалась, что это была бывшая девушка; судя по тому, что она видела до сих пор, Данте не был типичным представителем «серьёзных отношений». Вывод навязался сам собой: скорее всего, это была его мать. Что с ней случилось? Наверное, было еще слишком рано задавать слишком личные вопросы. Она вернулась к своему оружию. День прошел спокойно. Технически она должна была оставаться дома и «не напрягаться», но всё равно вышла на улицу. В основном, чтобы зайти по делам. Если ей предстояло оставаться здесь какое-то время, и даже если она ещё ни капельки не надоела пиццу, она ни за что не стала бы есть её каждый божий день. Так что она прошла пешком через несколько кварталов в поисках небольшого продуктового магазина и прачечной. На этот раз у неё с собой был кошелёк, который до этого лежал забытый в кармане её шорт, запачканных кровью демона. Ей наконец удалось постирать всю свою испорченную одежду, которую она принесла из башни. Она вернулась, обремененная тяжелыми сумками — еды хватило бы как минимум на неделю. Это могло показаться чрезмерным, но ей нужен был базовый запас, ведь полки у Данте были практически пусты. Пара бутылок спиртного и горстка крошек от пиццы — и больше ничего. Он что, все время питался вне дома? У этого человека не было ни крупицы соли, ни капли масла. Она также зашла в аптеку, чтобы купить самое необходимое на случай чрезвычайных ситуаций. Ей уже пришлось сменить повязку на ноге: долгая прогулка ослабила клей вдоль швов, а постоянное трение о бедра только усугубило ситуацию. Она не торопилась и аккуратно разложила всё по местам в агентстве. Мысль о том, чтобы работать с Данте в качестве охотников на демонов, начала укореняться в её сознании. Она достигла своей цели — почтить память убитой матери. Теперь ей нужна была новая цель. Продолжение охоты на демонов особенно привлекало её. А Данте, хотя и только что открыл своё агентство, по-видимому, не очень хорошо разбирался в бумажной работе. Что же до неё, то ей некуда было пойти, и у неё не было в распоряжении никакого средства передвижения. Их сотрудничество на данном этапе было бы выгодным для обеих сторон. «Калина Энн…», — подумала она, нежно проводя пальцами по отполированному металлу своего полностью собранного оружия. Она смотрела на него мягким, меланхоличным взглядом. Затем засомневалась. Если она смогла пройти несколько километров, то, вероятно, была в достаточно хорошей форме, чтобы расправиться с одним-двумя демонами. Должно быть, осталось ещё несколько, скрывающихся в руинах Темен-ни-гру. Данте отсутствовал весь день, и нет причин, по которым только он один должен был бы развлекаться. Она натянула пыльные сапоги, перекинула ракетницу через плечо, засунула пистолеты в кобуры и вышла из агентства. Территория вокруг башни была оцеплена грубыми кольями и длинной жёлтой лентой, развевающейся на ветру. Леди приподняла ленту и проскользнула под ней. Солнце медленно садилось, отбрасывая длинные тени на разбитую землю. Пробираясь сквозь обломки, она заметила вдали блеск. Это же не…? Она подошла ближе и узнала руль, застрявший в обломках. Её мотоцикл. С некоторым усилием она расчистила немного места вокруг скрученного металла и разглядела кусок красного шасси. Всего лишь кусочек. Она взобралась на устойчивый каменный блок, чтобы лучше разглядеть. Картина была ужасающей: от её мотоцикла осталась лишь куча искореженных деталей. «Это же шутка…» — пробормотала она. Её мотоцикл. Полностью разбит. Спасти его было невозможно. И это не из-за упавших обломков. Она точно знала, кто был настоящим виновником. «Неудивительно, что он не смог „найти“ мою одежду…», — вздохнула она, и в её голосе смешались раздражение и горькая ирония. Чуть дальше группа домов образовывала тёмную впадину. Улыбка коснулась её губ. Она выстрелила вслепую в проем, и тут же из гнезда вырвался рой адских летучих мышей, визжа и махая крыльями, они пикировали на неё. Она уперлась ногами в землю, улыбка стала ещё шире, и вытащила оба револьвера. Её стойка была твёрдой, устойчивой — охотница снова оказалась в своей стихии. Пули пронзали воздух — точные и безжалостные. Демоны взрывались в полёте, разбрызгивая тёмную, вязкую кровь. Но рой был слишком густым, чтобы уничтожить его одной очередью. Существа разбегались, кружились и вновь группировались в хаотичном танце: одни падали под ударами, а другие пикировали вниз, чтобы поцарапать её. Каждый выстрел Леди разрывал ещё одно тело, окрашивая скалы и обломки бетона демонической кровью, словно она подписывала своё имя на поле кровавой бойни. Несмотря на численное превосходство противника, она ни на мгновение не дрогнула, улыбаясь, пока её револьверы извергали смерть со смертоносной грацией. Лёгким прыжком она приземлилась на шаткую каменную плиту чуть поодаль. У неё хватило времени, чтобы сбить ещё двух демонов, прежде чем неустойчивая поверхность обрушилась под её весом. Она поскользнулась, а затем, проявив кошачью ловкость, оттолкнулась и приземлилась на более прочный блок. Ещё одна — последняя, резкая и точная — серия выстрелов, и оставшиеся демоны пали. Удовлетворенная улыбка коснулась её губ, и она продолжила путь. Вдруг в ноге пронзила боль. Она опустила взгляд. — Чёрт… Тёмно-красное пятно растеклось по повязке на бедре. Заживление этой раны потребует времени и тщательного отдыха. Она выдохнула долгий вздох и смирилась с тем, что придётся возвращаться в агентство. Там никого не было. Леди зашла в ванную, быстро умылась у раковины и сменила повязку во второй раз за день. Данте всё ещё отсутствовал, и когда она взглянула в окно, сумерки сменились ночью. Она рано легла спать, словно сон мог ускорить процесс заживления.

***

Охотник на демонов вернулся домой поздно, весь в чужой крови, от него веяло знакомым запахом серы и пороха. В руке он держал нетронутую коробку с пиццей — холодную, но целую. У входа он поставил футляр для гитары — свою маскировку для «Rebellion». Коробка со скучным стуком скользнула на стол. Женские туфли у двери подтверждали, что она была дома и, скорее всего, уже спала. Он плюхнулся в кресло, закинув сапоги на стол, и оторвал кусок холодной пиццы. Фотография в рамке была слегка сдвинута, ближе к краю стола. Данте взял её, несколько секунд молча разглядывал, а затем поставил на прежнее место. Ева была потрясающей. Теплой и нежной, но в то же время смелой и неуступчивой. «Вергилий, Данте, с днём рождения!» Эти слова эхом отзывались в его голове, сжимая грудь. Его пальцы сжались вокруг кулона — последнего подарка, который их мать подарила им, когда им исполнилось восемь лет. — Вау, это так круто! Мой — лучше! — воскликнул Данте, прижимая рубиновый кулон к груди. — Это неправда, мой лучше! — возразил Вергилий, гордо поднимая свой лазуритово-синий кулон. Ева нежно улыбнулась. Спарда продумал всё до мелочей. — Берегите их. Это подарок от вашего отца. Оба мальчика кивнули, их лица сияли от чистого счастья. Погруженный в воспоминания, Данте механически жевал пиццу. Долго вздохнув, он встал, оставив половину пиццы нетронутой в коробке, быстро принял душ, а затем поднялся наверх, чтобы улечься в постель рядом с Леди.

***

Тень снова появилась в дверном проеме. На её лице расплывалась безумная улыбка, а два светящихся глаза — один голубой, другой красный — пристально смотрели на Леди. «Мэри…», — прошептала она голосом, полным угрозы. Только не снова. Её тело вновь оказалось заперто в этом ужасном состоянии беспомощности. «Проснись», — приказала она себе, пытаясь приподняться, но это было бесполезно. Она оглядела комнату дикими глазами, ища какой-нибудь путь к спасению, которого не существовало. Её взгляд застыл на потолке. Дыхание было резким и прерывистым, сердце колотилось в груди. На грудную клетку давила сокрушительная тяжесть. Дыхание перехватило. Призрачные руки сжали её горло. Клоунская фигура теперь сидела на ней, прижимая к полу, а её отвратительная ухмылка тянулась вверх, к рогам. Грудь горела, рот беззвучно приоткрылся в отчаянной попытке вдохнуть воздух. Паника наполнила каждый уголок её сознания, глаза закатились, и она почувствовала, как жизнь ускользает, дюйм за дюймом. «Леди, проснись!» Она отчаянно затаила дыхание, словно её вытащили со дна озера. Слёзы хлынули и потекли по щекам, а её взгляд метался по комнате — испуганный и растерянный. Данте стоял рядом с ней, положив тёплую, уверенную руку ей на плечо. Она приподнялась, секунду безучастно уставилась в пространство, а затем наконец сумела выдохнуть одно слово: «Спасибо», — прошептала она, встретив взгляд Данте — его бледно-голубые глаза мягко светились в темноте. «Ну, надо сказать, разбудить тебя было делом не из лёгких», — пошутил он, улыбаясь. «Ещё несколько секунд — и я бы из тебя яблоки вытряхнул». Она невольно тихонько рассмеялась — прерывисто, но искренне, — стараясь успокоить дыхание. Глубоко вздохнув, она смахнула слёзы тыльной стороной ладони. Её взгляд инстинктивно метнулся к двери, словно она наполовину ожидала, что нападавший снова проскользнёт внутрь. Но это был всего лишь призрак. Иллюзия её воображения. Данте не отрывал от неё взгляда. Он чувствовал, как её сердце всё ещё бешено бьётся, застряв где-то между страхом и облегчением. Он, казалось, был полон решимости не засыпать, пока последние следы опасности не исчезнут с её лица. Сделав последний глубокий вдох, Леди с вздохом снова улеглась. Данте последовал её примеру, и тишина между ними наконец стала умиротворяющей, а не удушающей.

***

«Данте, спрячься… Мне нужно найти Вергилия». Ева смотрела на Данте с такой душераздирающей настойчивостью, словно видела его в последний раз. В её голубых глазах танцевали красные языки пламени, а в уголках глаз блестели слёзы. «Если я не вернусь, тебе нужно бежать. Понял?» Данте кивнул, его руки дрожали, а тело сотрясали беззвучные рыдания. Ева закрыла дверцу шкафа и исчезла в огне. Усадьба превратилась в пылающее пекло. Алые занавески развевались, словно горящие знамена, стены стонали от жары, а куски потолка грозили обрушиться в любой момент. В комнату ворвался демон, его тяжелые шаги сотрясали пол, пока он продвигался к шкафу, где прятался седовласый мальчик. Сквозь щели в панелях Данте увидел его глаза: пронзительные, кроваво-красные, словно вглядывающиеся прямо в его душу. Чудовище понюхало воздух, а затем двинулось в том направлении, куда ушла его мать. Нет. Пламя взметнулось ещё выше, словно пытаясь поглотить его целиком. Едкий запах серы, запах демонов, наполнил его нос и лёгкие, затрудняя дыхание. Жара была удушающей, превращая каждый вздох в муку. В адском треске огня каждый хруст горящего дерева звучал как предупреждение о неминуемом обрушении. Рыдания ребенка сотрясали его маленькое тельце, каждая слеза обжигала щеки. Ему хотелось выбежать из шкафа, броситься вслед за мамой, помочь ей… но страх пригвоздил его к месту. Его взгляд метался между тенью демона и волной пламени, пожирающей комнату. Сердце билось так сильно, что эхо разносилось по черепу, когда он осознал, что огонь, демоны и сама смерть приближаются к нему. «Мамочка!» Леди проснулась с испугом, удивлённая удушающей жарой в комнате. Неисправный радиатор? Она замигала, пытаясь сориентироваться. И тогда она всё поняла. Данте лежал рядом с ней на спине, тяжело дыша; каждый выдох был пропитан напряжением кошмара. — Данте? Она положила руку ему на обнаженную грудь, но тут же отдернула её. Он был горячим, как раскалённый уголь. Осторожно она встряхнула его за плечо. — Эй, Данте! Из его горла раздалось низкое, угрожающее рычание. Брови были сдвинуты, челюсть сжата, а всё тело напряжено, словно заведенная пружина. Дыхание стало учащённым и прерывистым, а голова совершала небольшие, судорожные движения. Не было никаких сомнений: он погряз в том ужасе, в который затащил его его разум. Теперь она поняла, почему ему было так трудно разбудить её ранее. Разбудить его самому будет не легче. Она крепче сжала его за плечо и стала трясти его сильнее, снова и снова, но удушающая жара делала её движения неловкими и тяжелыми. На лбу выступили капли пота. Казалось, ничто не могло вывести его из этого состояния. Тогда у неё появилась идея. Ужасная идея. Она могла только надеяться, что он не будет держать на неё зла. Она перекинула ногу через него, оседлав его талию. Одной рукой она уперлась рядом с его головой, а колено и ступня уперлись по обе стороны его тела. Ее правый кулак был отведен назад, готовый нанести удар. — Прости… Ее удар прорезал воздух с впечатляющей силой. Сильная рука взметнулась вверх и схватила ее руку, не дав ей достичь цели. Из-за завесы серебристых волос на нее с дикой яростью уставились два красных глаза. Глаза Леди расширились, каждый мускул был готов напрячься, чтобы отскочить назад, если понадобится. — Интересный способ разбудить кого-то, — спокойно сказал Данте, отпуская её руку. Его глаза постепенно приобрели свой обычный ледяной голубой цвет. Леди с облегчением выдохнула. — Прости. Мягкие методы не казались мне особо эффективными. Данте усмехнулся. Леди сползла с него и вернулась на свою сторону кровати. — Похоже, не только у меня бывают кошмары, — тихо сказала она. — Я же тебе говорил. У меня тоже неблагополучная семья, — просто ответил он. Леди замолчала. Она вспомнила, как холодно и отстраненно она вела себя, когда он пытался открыться ей ещё в Темен-ни-гру. Теперь это воспоминание причиняло ей боль. Как бы грубо она ни вела себя, он оставался спокойным, терпеливым, почти непоколебимо добрым. А она не проявила к нему такой же великодушия. Она поднесла пальцы ко рту в небольшом, бессознательном жесте сожаления, словно пытаясь проглотить слова, о которых теперь жалела. — Не вини себя. У всех нас есть своя ноша, особенно когда в дело вступают демоны», — сказал он. Эта фраза поразила её. Она пролила яркий свет на его охоту на демонов: из уст полудемона это звучало почти как бунт против собственного рода. Очевидно, он не считал себя одним из них. И всё же те красные глаза были вполне реальны. Она подумала о блондинке в фоторамке. «Фотография на твоём столе…» — начала она. «Ева. Моя мать. Настоящий человек, как и все остальные», — ответил он. «Она…» «Убита демонами. Я думал, что Вергилий тоже погиб. Представь моё удивление, когда я обнаружил, что он жив-здоров и готов оторвать мне голову». И теперь они снова разлучены, без возможности что-либо исправить, а его брат по-прежнему питает неумолимую, жгучую ярость. — Мне очень жаль, — сказала Леди. Данте лишь пожал плечами. Леди отвернулась, не в силах встретиться с ним взглядом. Он видел, как она колеблется под тяжестью, которая лежала не только на ней одной: вины, стыда и глубокой, тихой печали, рожденной сопереживанием. — Я тоже очень скучаю по маме. В некотором смысле её тоже убил демон, — тихо сказала она. — Может, это то, что нас объединяет. — Я всё равно круче тебя, — отпарировал Данте с озорной улыбкой, разряжая тяжелую обстановку, словно лезвием. — Если под «круче» ты имеешь в виду «неуязвимый», то я явно не из твоей лиги. — Достаточно крута для взрывного тандема по уничтожению демонов… как только ты закончишь собирать своё хрупкое тельце, — подразнил он её. Сердце Леди замерло на мгновение. Значит, не только она представляла себе такое сотрудничество в охоте на демонов. Искренняя улыбка, полная предвкушения, расцвела на её губах. — Не могу дождаться. Это ожидание — настоящая пытка, — пробормотала она, не теряя улыбки. Напряжение наконец рассеялось. Оба слабо и устало улыбнулись, прежде чем рухнуть обратно на кровать. Леди свернулась калачиком на боку. Данте полностью вытянулся, закинув руки за голову. В комнате воцарилась тишина, наполненная лишь их медленным, ровным дыханием — двумя охотниками, разделяющими одну тьму, и впервые ни один из них не сталкивался с ней в одиночку.