Горячее партнерство

Леди вышла из ванной, ее волосы все еще были влажными, оставляя слабые струйки воды на свежей одежде, в которую она переоделась. То, что она увидела дальше, заставило ее замереть на месте. Данте стоял посреди музыкального уголка с электрогитарой в руках и разносил металлический рифф по всему агентству, словно призывая демонов своей громкостью. Вот только он не просто играл. Он был музыкой. Все его тело двигалось в такт ритму, каждый шаг, каждое покачивание были плавными и непринужденными, словно человек и инструмент слились в единое существо. Он держал гитару, как дикого партнера по танцу, чередуя напор и нежность, управляя ею с почти надменной легкостью. Рифф звучал, затягивая и завораживая, и Данте инстинктивно пересек комнату, даже не взглянув на длинный кабель, тянувшийся за ним. Он был так погружен в игру, что даже не заметил, как вошла Леди. Она, конечно, видела гитары и пыльную ударную установку рядом со старым сломанным музыкальным автоматом. Но она и представить себе не могла, что охотник на демонов может издавать что-то, кроме нечестивого шума. Глядя на него сейчас, она разрывалась между восхищением и раздражением. Как будто мало ему было почти бессмертия, сверхчеловеческой силы, скорости, ловкости, нечувствительности к боли, невосприимчивости к высоким температурам, мастерства в боевых искусствах и целого арсенала нелепого оружия... так он еще и музыкант? Либо этот парень осваивал навыки со сверхъестественной скоростью, либо его день длился больше суток. Леди, скрестив руки, прислонилась к дверному косяку, не сводя с него глаз. Ее губы тронула кривая улыбка, в которой были в равной степени благоговение и зависть. Когда последняя нота эхом разнеслась по комнате, она коротко рассмеялась и зааплодировала — наполовину насмешливо, наполовину невольно впечатленно. «Ты когда-нибудь думал о том, чтобы оставить немного таланта для нас?» — поддразнила она. «Прости, но когда ты от природы такой стильный, этим не делятся», — ответил он с самодовольной ухмылкой. «Интересно. Похоже, ты пропустил очередь за скромностью». — парировала она, снова скрестив руки на груди. «Скромность? Никогда о ней не слышал», — сказал он, пожимая плечами. Леди тихо усмехнулась, а Данте продолжил: “Я думал, ты уходишь?” “Скоро! Сегодня мне снимут швы”, — объявила она с лучезарной улыбкой на лице. “Отлично! Это значит, что ты скоро вернешься к работе. Я больше не буду единственным, кто трудится на этой помойке!” “Да пошел ты, Данте”, — ответила она с саркастической улыбкой. За последние несколько дней агентство превратилось в странное поле боя. Леди была вынуждена отдыхать, приводить в порядок бумаги Данте, заказывать оружие и боеприпасы, выбирать с ним новую мебель... а Данте то и дело уходил, охотясь на половину демонов города. Иногда он брал ее мотоцикл — к ее молчаливому страданию, — но всегда возвращал его в целости и сохранности, словно пытаясь успокоить ее, но не признаваясь в этом. А по ночам? Хаос. Один из них просыпался от кошмаров и будил другого. Они вытаскивали друг друга из кошмаров, иногда без слов, иногда простым прикосновением. Несмотря на усталость и беспорядок, эти моменты постепенно сплетались в безмолвную, но неоспоримую связь между ними. Данте, все еще улыбаясь, поставил гитару обратно на подставку. Ему нравился острый, как бритва, ум Леди. Их сотрудничество складывалось прекрасно — полное искр, подколов и неприятностей. — О, кстати, сегодня привезут мебель. — Наконец-то! Мы можем перестать жить на пыльном чердаке и притвориться, что у нас настоящий офис. Леди собрала вещи и направилась к выходу. Она указала на бумажный пакет возле двери. — Перед уходом я сложила туда одежду твоей подруги. Верни ей и поблагодари от меня. — Она помахала рукой и выскользнула за дверь. Данте с ухмылкой кивнул и сел за ударную установку, вертя палочки в пальцах. Уперев одну ногу в педаль бас-барабана, он ухмыльнулся. «Представление начинается!»

***

К вечеру агентство полностью преобразилось. У входа посетителей встречал совершенно новый бильярдный стол. В лаунж-зоне под лестницей на мягком красном ковре стояли два кожаных дивана, образующие уютную Г-образную форму, напротив небольшого винтажного телевизора. Рядом с музыкальными инструментами гордо возвышался новый блестящий музыкальный автомат. За столом на стеллажах оружие и клинки были выставлены как произведения искусства. Красные шторы смягчали свет, а новая потолочная лампа наполняла комнату теплым, гостеприимным сиянием. Леди вошла внутрь и замерла. Это место больше не казалось ей руинами или убежищем. Это было место, где можно жить. Место, куда можно вернуться. Внутри нее расцвело странное, но приятное тепло. Впервые она почувствовала, что это ее место. — Что ж, должен признать, вы на удивление быстро поправились, мисс. Леди глубоко выдохнула, и ее плечи впервые за несколько дней расслабились. Вынужденное бездействие, пока Данте действовал, было похоже на пытку. Само время тянулось назло ей. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, ощутив безмятежность. На ее лице появилась теплая улыбка, когда она нежно провела рукой по идеально чистому красному сукну бильярдного стола. «Ну что, я могу вернуться к делу?» — спросила она доктора с проблеском надежды в голосе. «Вам все равно нужно быть осторожной. Избегайте резких или интенсивных движений — особенно бега. Берегите шрам, и все пройдет гладко». Леди кивнула. Вот оно — новое начало. Ее взгляд скользнул по комнате. Красное пальто Данте исчезло, как и приготовленный ею бумажный пакет. Должно быть, он вернул Маришке ее одежду. Леди почувствовала легкую искру любопытства — всего лишь мимолетную — и задумалась, не был ли Данте одним из клиентов Маришки. Эта мысль пришла ей в голову во время их похода по магазинам, но она не осмелилась спросить. Это не ее дело, сказала она себе. Она сбросила туфли, опустилась на мягкий кожаный диван и включила телевизор. Вокруг нее воцарилась умиротворяющая тишина, теплая и успокаивающая. Впервые за долгое, очень долгое время… казалось, что все будет хорошо.

***

Данте поднес к губам бокал с виски и медленно сделал глоток янтарной жидкости. Бокал тихо звякнул, когда он поставил его обратно на маленькую прикроватную тумбочку. Тусклый свет очерчивал линии его худощавого мускулистого торса, отбрасывая теплые тени на красные атласные простыни, на которых он лежал. Он смотрел в дальний конец комнаты одновременно напряженным и игривым взглядом. — Я рада, что смогла помочь твоему другу. Надеюсь, ваше сотрудничество будет успешным, — раздался тихий голос из другого конца комнаты. — Она нечто особенное, — ответил Данте, его глаза озорно блеснули. — Не терпится поработать с ней… У меня такое чувство, что будет весело. Мариска подошла ближе к кровати. В приглушенном свете была видна ее белая ночная рубашка, прозрачная, с изящной шнуровкой на бедрах и груди. Ее длинные огненные волосы волнами струились по спине, переливаясь на свету, словно приглушенное пламя. Она опустилась на одно колено и медленно скользнула к нему, касаясь пальцами его торса, — каждое прикосновение было чувственным и умелым. Данте следил за ней с явным восхищением. Он поймал прядь ее волос и нежно зачесал ее за ухо. Их взгляды встретились, ее нефритово-зеленый взор мерцал на фоне его холодной синевы. Он провел пальцами по ее щеке и притянул к себе, впившись в ее губы поцелуем, полным страсти и невысказанных обещаний.

***

— Мэри… — прошептал тягучий голос, в котором слышалось что-то зловещее. Леди резко открыла глаза. Спальня была погружена в гнетущую темноту, которая казалась неестественной. Луна, обычно молчаливый союзник, сегодня словно отсутствовала, как будто что-то скрывало ее из виду. По спине пробежала дрожь. Воздух был тяжелым, наполненным невидимым напряжением, которое она почти ощущала. Она резко выпрямилась, напрягая мышцы, и обвела взглядом беспокойные тени в комнате. Казалось, что каждый угол вот-вот сомкнется вокруг нее. Атмосфера сгущалась, становилось трудно дышать, как будто весь дом затаил дыхание. Она инстинктивно двинулась к окну, ориентируясь в темноте только по памяти. Ее пальцы нащупали шторы, нашли их и отодвинули в сторону. От увиденного у нее кровь застыла в жилах. Ничего. Ни уличных фонарей, ни звезд, ни очертаний зданий. Только сплошная, поглощающая чернота, такая густая, что казалось, будто весь мир стерся. Она моргнула, но ничего не увидела. В груди зародилась холодная, слепая паника. Она повернулась к двери, одной рукой скользя вдоль стены, а затем по поверхности шкафа. Ее пальцы ощупывали каждую трещинку, каждую занозу, отчаянно пытаясь найти выключатель. Когда они наконец коснулись гладкой поверхности, в груди у нее разлилось облегчение. Она без колебаний щелкнула выключателем. Ничего не изменилось. Тьма оставалась непроглядной, гуще, чем когда-либо. Отключение электричества… или что-то похуже? Ледяной сквозняк просочился в приоткрытую дверь и пронзил ее насквозь, словно нож. Зловещая атмосфера окутывала ее, невидимое присутствие витало в воздухе, но было вне досягаемости. Ее мышцы инстинктивно напряглись, адреналин хлынул по венам, каждая клеточка ее тела была готова нанести удар или убежать при малейшем признаке опасности. “МЕРИ!” — прогремел голос, полный угрозы. В нее ударил еще один порыв ледяного ветра. У нее перехватило дыхание. Сердце болезненно сжалось в груди. Она прижала кулак к грудине, словно проверяя, что сердце все еще бьется, словно это могло привязать ее к реальности. Был ли это все еще кошмар или что-то проникло за ней в мир наяву? Она уже не могла сказать наверняка. Тяжело дыша, она переступила порог спальни и на ощупь направилась к лестнице. Она держалась за перила, чтобы сохранить равновесие и сориентироваться в пространстве, которое уже не видела. Нижний этаж был поглощен такой же удушающей тьмой. Весь офис замер, словно само время остановилось. Она попробовала включить свет у лестницы. Ничего. Она сделала глубокий вдох. Ладно, хватит. Что это, черт возьми, такое? — Данте? — попыталась она позвать. Не вышло. Вместо этого по стенам эхом разнесся отвратительный смех... или, может быть, он звучал у нее в голове. Ее охватило головокружение. Мир накренился, пространство вокруг нее, казалось, закрутилось и свернулось в спираль, словно собираясь поглотить ее целиком. «Иди ко мне, Мэри…» — промурлыкал голос, в котором сквозило непристойное веселье. Она провалилась в пустоту. Леди резко села в кровати, ее тело отреагировало инстинктивно. Ее рука резко взметнулась, и прикроватная лампа полетела в сторону. Она врезалась в дверной косяк, разлетевшись на куски. «Если ты собираешься разбить его о стену в первый же день, может, нам и не нужно покупать новую мебель», — протянул Данте, стоя в дверях. Ошеломленная, она схватилась за грудь, тяжело дыша и не в силах вымолвить ни слова. Ее выдавала дрожь. «Опять кошмар?» — тихо спросил он, входя в комнату размеренными, неторопливыми шагами. Ее взгляд был расфокусирован и прикован к половицам. Она едва заметно кивнула. Данте сел рядом с ней на край кровати и ободряюще положил руку ей на плечо. По ее телу пробежала тихая дрожь, горячие слезы хлынули из глаз и покатились по щекам. Она закрыла лицо руками, и Данте нежно притянул ее к себе. «Дыши…» — пробормотал он мягким, ровным голосом, пытаясь вывести ее из того ада, в который ее погрузил разум. Что за пара развалин, — подумал он, скрывая улыбку в тени. У обоих были шрамы, которых никто не видел. Травма, которая не кровоточила, но жгла под кожей. И все же было что-то странно успокаивающее в том, что они больше не были одни. Здесь, в тишине тускло освещенной спальни, они были просто двумя людьми, сидящими в темноте и обнимающими друг друга. Чтобы прогнать кошмары. Чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Чтобы осушить слезы, в которых годами копилась боль. Помимо демонов и перестрелок, их объединяло нечто более тихое, но не менее реальное: под броней, за всей их бравадой скрывались раны, которые они могли бы научиться залечивать вместе.