Волчье время

Неприятно было признавать, но Эрих опять оказался прав. Вульфу действительно нужен был костюм. Однако просить помощи у того, кто мог неделями носить провонявшую соляркой джинсовку, он не стал. Под руку удачно попался Рудольф, которому Браун с барской руки выделил дополнительный выходной. Вульф даже на такси расщедрился, затащив Рудольфа в единственное приличное место, которое знал — в секонд-хенд в Глокенбахе. Хотя довольно скоро выяснилось, что выросший в поместье Рудольф как-то не особо прельщен запахами старой шерсти и уксуса. — Ты собрался купить костюм или коллекцию моли? — сухо поинтересовался он, с брезгливостью поддевая кончиками пальцев сваленные в кучу ледерхозе. — Моль тоже знает толк в тканях, — весело парировал Вульф. Настроение у него было отличное, как у солдата, собравшегося в заведомо выигрышный бой. Хотя на горизонте уже маячила буря. Когда-нибудь эйфория кончится, и Вульф снова встретит своих давних друзей — сомнения. И те с превеликой радостью вопьются ему в вены, поглощая весь запал. Они шли по узким рядам, лавируя между панками, девушками с крашеными волосами и туристами, совершенно нелепо смотрящимися среди субкультурной тусовки. Впрочем, Рудольф в своей неуместности тоже не отставал. Да еще и фыркал каждый раз, стоило коснуться какой-нибудь ткани, будто все они были пропитаны ядом. Вульф же с азартом рыскал по полкам, которые еще утром клятвенно обещал себе игнорировать. Вот попалась отличная футболка с «Megaherz» — даже принт еще не потрескался. Вульф бездумно сунул за ней руку, но Рудольф тихим кашлем намекнул шагать дальше. Эта же судьба ждала и умопомрачительную кожанку, на которой кто-то баллончиком нарисовал логотип «Oomph!». Последнее было обиднее всего, потому что Вульф уже полгода гонял на репите их новенький «Ego», за что Эрих дразнил его слащавой девчонкой-фанаткой и даже предлагал отрастить баки как у Деро Гои. — Почему ты бурчишь? — не выдержал Вульф, когда Рудольф отверг пятую рубашку подряд. А всех их, между прочим, было не так уж и легко найти среди этого панковского барахла! — У тебя выходной, ты выспался, Эрих даже сгонял нам за донерами. О том, что это было сделано на деньги Вульфа, оба они умолчали. — Ты должен летать от полки к полке, а ты дуешься, будто я тебе в кашу насрал. — Все в порядке, — отмахнулся Рудольф с видом, который явно сигнализировал: ни черта не в порядке. Вульф бросил темно-синий пиджак с перекошенными плечами, окрещенный Рудольфом «экспериментом тайской швеи», и плюхнулся на продавленный пуфик между стойками с женскими платьями и шотландскими юбками. Рудольф с нескрываемой брезгливостью опустился рядом так, будто изо всех сил старался уместить только одну булку. — Выкладывай, — велел Вульф, скрестив руки на груди. — Выкладывать что? — Идиота не строй. Ты слишком хмурый. Даже для фриза. Что случилось? Девчонка бросила или четверку получил? — Я учусь в университете, а не в школе, — взъерепенился Рудольф, но затем, выдохнув, тихо произнес: — Это из-за… вечера того. — Браун тебя против шерсти погладил? Ухмылка сползла с губ Вульфа, когда Рудольф бросил на него взгляд, которому могла бы позавидовать побитая собака. Тактика, используемая с Эрихом, явно не подходила. Нежной душе сурового фриза полагалась иная стратегия. — Ну? Смеяться не буду, карлику не расскажу. Честное австрийское. Рудольф молчал долго, теребя волнистый подол какого-то платья, похожего на наряд эльфийки. Вульф не давил, слегка покачивая плечами под безликий бит EBM, игравший где-то под потолком. — Как ты так легко сумел им понравиться? — наконец спросил Рудольф так тихо, будто стеснялся собственного голоса. Обычно тот был по-мужски хрипловатым, а теперь — почти мальчишечьим. — Кому? Вульф в недоумении нахмурился, а затем его озарило. Он рассмеялся, без издевки, искренне. — Руди, никому я не пытался понравиться! Я просто был собой. Ну, тем озлобленным мной, которому папаша Эриха каждую пятницу про Энгельса и злодейский мировой капитал рассказывал. Он, имитируя ворчливый голос герра Шульца, пророкотал что-то о коммунистическом рае, и Рудольф выдавил слабую, но улыбку. Он снова молчал, но следующая его реплика поразила Вульфа еще больше: — Было… круто. — Да нет, было тупо, — фыркнул он, хлопая друга по плечу. — Я же как маленькая собачка, лаял, когда загнали в угол. Точнее, я сам себя загнал. Он пожал плечами, рука на плече Рудольфа сделалась тяжелой, жест из шутливого стал подбадривающим. — Слушай, если я обидел тебя тогда, прости меня. Я не со зла, честно. Может, от нервов, хотя это меня и не оправдывает. — Все в порядке. Рудольф покачал головой. И опять слова его звучали до крайности неубедительно. — Просто… герр Браун о тебе такие слова потом сказал, ради которых в свой адрес я полгода на части разрывался. Что у тебя «стальные яйца», а мне… мне он всю стажировку советует «быть помягче». Ну, не таким роботом. Глаза его вновь сделались по-собачьи печальными, когда он опустил голову, делая вид, что заинтересован пятнышком на мыске своих старых, но явно дорогущих туфель. У Вульфа что-то странно защемило в груди. Уже было плевать, что ситуация и обстановка до нелепости неподходящие. Он решительно придвинулся к другу и слегка приобнял его за плечи. — Можно непрошенный совет? Забей болт. Погоня за чужим одобрением тебя счастливее не сделает. Даже, как видишь, наоборот. Будешь видеть конкурентов там, где их нет. Ты же умный парень, считать эти твои цифры умеешь. А это талант уже раз в десять больше, чем у нас с Эрихом на двоих. Он помолчал, поймал его взгляд. — Правда прости, если обидел. — Да нет, это ты прости. Я вел себя, как ворчливая жена. — Жена? Что, все же скажем папаше твоему о наших отношениях? Я уже начал писать коллекцию. Он толкнул его бедром, и Рудольф наконец рассмеялся. Вульф удовлетворенно улыбнулся. Если они с Эрихом были сторонами одной монеты, то Рудольфа можно было назвать их гуртом. И Вульф был рад, что он у них есть. — Я там, кажется, хорошие брюки видел, — негромко произнес Рудольф, вставая и неловко стряхивая невидимую пыль с ветровки. — Пойдем, померишь. Мне показалось, что твой размер. Вульф послушно двинулся за ним, по пути все же прихватив ту самую футболку. Две марки! Да за такие деньги ему в любом другом магазине одежды в лицо бы плюнули. Впрочем, о футболке тут же забылось, стоило Вульфу увидеть то, к чему вел его Рудольф. Что ж, такие брюки вполне мог носить он сам — качественные даже на профанский взгляд Вульфа, без стрелок, но элегантные, добротного черного цвета, а не с серой или синей «продрисью», как называл то Эрих. — Камвольная шерсть, — констатировал Рудольф, с видом знатока пощупав ткань и педантично проверив все швы. — Тебе явно придется порезать на сантиметр-полтора, но в бедрах должны сесть отлично. — Хорошо, мам, — покивал Вульф и унесся к примерочной, щелкнув за собой шторкой с психоделическим принтом. — А что такое камвольная шерсть? — Не делай вид, что тебе интересно. Просто знай, что это Италия. — Ого. На мне из Италии только макароны бывали, которые Эрих как-то случайно из кастрюли опрокинул. Не успел Вульф посмеяться над собственной шуткой, как в примерочную сунулась рука с двумя пиджаками на корявых вешалках. А еще через пару минут — классическая белая рубашка с небольшим пятнышком на плече, что делало ее на пятнадцать процентов дешевле, а значит и привлекательнее. Когда Вульф вышел из-за шторы, он не ожидал восторгов, но вид Рудольфа все равно удивил: он смотрел на него так, будто Вульф только что вляпался ботинком в дерьмо. Он даже повертелся, демонстрируя, что брюки, вообще-то, сели просто идеально, если игнорировать те самые лишние полтора сантиметра. Рудольф и правда хорошо считал цифры. — Снимай это убожество, — безапелляционным тоном заявил он, указывая на рубашку. У Вульфа не было времени даже рта открыть, как он кинул ему другую рубашку, свободного, слегка мешковатого кроя, и не белую, а темно-зеленого, почти изумрудного оттенка. Вульф снова покрутился, как кебаб на вертеле. Рубашка, заправленная спереди, причем не его руками, слегка прикрывала зад, создавая эффект нарочной небрежности. Цвет на удивление хорошо сочетался с отросшими по самые уши черными волосами и бледной кожей, розовеющей на мочках и скулах — малая стадия розацеа, от которой почему-то всегда тащились девчонки в старшей школе. Затем Рудольф притащил еще и строгий ремень с серебряной бляхой, объявив, что та отлично перекликается с серыми глазами Вульфа. После получаса модных страданий, вердикт был вынесен: готов. — Но я же выгляжу как обычно… — слабо, без уверенности запротестовал Вульф, разглядывая себя в зеркале. Отражение ему правда нравилось, но в вещах было что-то неуловимо знакомое, хотя ничего подобного он не носил и даже не имел в гардеробе. И все же… он видел себя. Или того, кем мог бы быть. — Раньше ты выглядел как подросток после рейва, а сейчас ты свободный художник. Ты же не собирался наряжаться, как наш бухгалтер, правда? Это был бы не ты. А это… ты. Просто улучшенный. Вульф присмотрелся. Да… да, пожалуй, так оно и есть. Так он мог бы выглядеть, будь он из среды Рудольфа. Не слишком богатый, но и не играющий на последние деньги в сомнительном казино среди незнакомцев отчаянный нищий. Улучшенный… Или эволюционировавший? Подготовившийся. Именно так. Он подготовился к главной битве своей жизни — битве за место под солнцем. — Это идеально. Я чувствую себя так, будто заодно завоюю и весь Мюнхен. Вульф с жаром пожал смутившемуся Рудольфу ладонь. — Не забудь пригласить меня в свой замок, принц, — ухмыльнулся тот. И черт, как ему шла эта ухмылка! Она мгновенно преображала его песью морду в лицо обаятельного молодого мужчины. — Как я могу забыть пригласить собственную правую руку? Вульф широко улыбнулся и подмигнул. Ну а что? Когда у него будет замок, ему наверняка понадобится хороший экономист. А Рудольф был не просто хорош. Он был лучшим.