Луч света в темном кабинете

Прошло четыре месяца. Четыре месяца с того дня, как Марго выбила нож из рук Иви на полу гостиной. Четыре месяца с тех пор, как Иви впервые сказала «я попробую жить» — тихо, неуверенно, но сказала. Она держала слово. Она жила. Но Марго, наблюдая за ней каждый вечер, видела: это не жизнь. Это существование. Иви просыпалась, ела, читала книги с полки, смотрела в окно. Иногда отвечала на звонки Джона — он звонил каждый вечер, и она говорила с ним по несколько минут, тихо, односложно. Иногда помогала Марго на кухне — чистила картошку, резала овощи. Но в её глазах не было огня. Того самого, который Марго видела в первую ночь, когда Иви рассказывала о своей войне, о хекстеке, о эпохе магии. Тогда она горела — пусть болью, пусть отчаянием, но горела. Теперь она была пеплом. Марго знала этот взгляд. Она видела его у пациентов, которые пережили клиническую смерть, — люди, чьё сердце билось, но душа ещё не вернулась в тело. Однажды вечером, после ужина, она села напротив Иви и сказала: — Тебе нужно найти работу. Иви подняла глаза от чашки с чаем. Её лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, страх. — Работу? — Или учёбу. Или хобби. Что угодно, что заставит тебя выходить из квартиры и думать о чём-то, кроме прошлого. — Я не знаю, что я могу делать, — сказала Иви. — В моём мире я была учёным. Инженером. Мы создавали хекстек. Здесь это бесполезно. Магию я сама уничтожила. — Здесь тоже есть наука, — возразила Марго. — Химия. Физика. Биология. Ты говорила, что работала с формулами и расчётами. Это не изменилось за тысячу лет. Иви опустила взгляд. — Я не знаю, смогу ли. После всего, что было... — Ты не узнаешь, пока не попробуешь. — Марго встала и убрала тарелки в раковину. — Глаза боятся, Руки делают. Завтра я принесу тебе кое-что.

***

На следующий вечер Марго пришла домой с тяжёлой сумкой. Она поставила её на журнальный столик и начала выкладывать книги — одну за другой. Учебник по общей химии. Справочник по органической химии. Сборник задач. Тонкая брошюра по истории науки. Ещё одна — по биохимии. Коллеги из клиники отдали, сказала она, когда Иви уставилась на растущую стопку. У них у всех дети учатся, а это старые издания, уже не нужны. Но информация та же. Иви смотрела на книги. Она не прикасалась к ним. Просто смотрела, и на её лице было странное выражение — смесь желания и страха. — Ты говорила, что в Академии изучала химию и квантовую физику, — сказала Марго. — Или алхимию. Так? Вот. Это то же самое, только в другой обложке. И без физики. — Я не... — Иви запнулась. — Я не уверена, что ещё могу. — Открой книгу. Просто открой. Иви протянула руку и взяла верхний учебник. Он был увесистым, с глянцевой обложкой и запахом типографской краски. Она открыла его на первой странице. Оглавление. Таблица Менделеева — длинная, развёрнутая, с элементами, о которых она не слышала. Она провела пальцем по строчкам и вдруг наткнулась на знакомое название. — Железо, — прошептала она. — Fe. Двадцать шестой элемент. — Ты помнишь. — Я помню. — Её голос дрогнул. — Мы использовали его в сплавах для генератора. Виктор говорил, что чистое железо слишком мягкое, но с углеродом... Она замолчала. — Продолжай, — сказала Марго. — С углеродом оно становится сталью. Мы делали стальные крепления для источников энергии Хекс врат. Джейс всегда проверял сварные швы сам — не доверял никому. А Виктор рассчитывал нагрузку. А я... я смешивала составы. Она закрыла книгу и прижала её к груди. — Я думала, что больше никогда не смогу. Думала, что забыла всё. — Ты ничего не забыла, — сказала Марго. — Ты просто спрятала это очень глубоко. А теперь доставай.

***

Это началось медленно. Сначала Иви просто листала учебники — по вечерам, когда Марго была на работе, или ночью, когда не могла уснуть. Она читала о химических связях и реакциях, о катализаторах и ингибиторах, об электронных оболочках и валентности. Многое было знакомо — она изучала это в Академии, хоть и в другой форме. Многое было новым — наука ушла далеко вперёд за тысячу лет, и она чувствовала себя ребёнком, который пытается догнать уходящий поезд. Но это было приятное чувство. Не отчаяние, а азарт. Через неделю она попросила у Марго тетрадь. Через две — исписала её формулами от корки до корки. Она выводила уравнения реакций, рисовала структурные формулы, составляла таблицы. Её почерк, когда-то аккуратный и чёткий, стал немного нервным — рука после ранения всё ещё слушалась плохо, — но она писала и писала, пока пальцы не начинали болеть. С какого-то момент попробовала перейти на левую. Выходило плохо. Марго купила ей ещё тетрадей. — Ты как одержимая, — сказала она однажды, заглядывая через плечо Иви. — Я не одержимая, — ответила Иви, не поднимая головы. — Я просто... вспоминаю. Это было больше чем воспоминание. Это было возвращение к себе. К той Иви, которая когда-то сидела на стуле в лаборатории и записывала расчёты. Которая спорила с Виктором о коэффициентах. Которая смеялась над Джейсом, когда он путал реагенты. Та Иви не умерла. Она просто заснула — глубоко, под слоями боли и потерь, — и теперь медленно просыпалась. И это было странно приятно.

***

Через месяц она исчерпала школьные учебники. — Мне нужно больше, — сказала она Марго. Женщина приподняла бровь. — В смысле «больше»? — Школьные учебники — это хорошо, но там только основы. Мне нужны университетские. Мне нужны статьи. Мне нужны... — Тормози, — Марго подняла руку. — Ты хочешь сказать, что проглотила всё, что я принесла, за месяц? Там же тысяча страниц! — Тысяча двести сорок семь, — поправила Иви. — И да. Марго присвистнула. — Ладно. Я поговорю с коллегами. У кого-то точно завалялись университетские учебники. Коллеги помогли. Один принёс старый справочник по органической химии. Другая — потрёпанный учебник по биохимии, который её дочь использовала на первом курсе. Третий — подшивку научных статей за прошлый год. Иви брала каждую книгу так, будто это было сокровище. Она проводила над ними часы, делала пометки на полях, переписывала формулы в тетради. Однажды Марго застала её в три часа ночи. Иви сидела на кухне, сгорбившись над учебником, и что-то бормотала себе под нос. — Ты вообще спишь? — спросила Марго, наливая воду в стакан. — Сон — это неэффективное использование времени, — ответила Иви, не поднимая головы. — Или депривация. Марго замерла. — Это ты сама придумала? Иви подняла глаза. Улыбки не было, но в них было что-то новое — не просто интерес, а почти веселье. — Это цитата, — сказала она. — Виктор так говорил. Постоянно. Джейс его за это ненавидел. Но она улыбнулась — впервые за долгое время. Улыбка была слабой, мимолётной, но она была. Марго ничего не сказала. Просто поставила рядом с ней воду и ушла спать.

***

Органическая химия захватила её целиком. Иви открыла для себя мир углеродных соединений — бесконечный, сложный, прекрасный. Она изучала алканы, алкены, алкины. Она рисовала бензольные кольца и считала изомеры. Она погружалась в механизмы реакций — нуклеофильное замещение, электрофильное присоединение, — и чувствовала, как её мозг, изголодавшийся по настоящей работе, наконец получает пищу. Это было не просто изучение. Это было возвращение домой. Она сидела над учебниками и вспоминала лабораторию. Вспоминала, как они с Виктором спорили о формуле стабилизатора для хекстекового ядра. Вспоминала, как Джейс приносил им кофе — чёрный для себя, с молоком для Виктора, с корицей для неё, — и они работали до рассвета. Как она однажды спрятала кофейник, и они двое были в ужасе. Воспоминания больше не причиняли боли. Они стали чем-то вроде... топлива. Напоминанием о том, кем она была. И кем всё ещё может быть. — Знаешь, — сказала она однажды Марго за ужином, — в моём мире алхимия была... не совсем наукой. Скорее искусством. Мы смешивали вещества, полагаясь на интуицию и опыт. А здесь — здесь всё объяснено. Каждая реакция. Каждая связь. Это как будто кто-то включил свет в тёмной комнате. — И что ты видишь в этой комнате? — спросила Марго. — Всё, — ответила Иви. — Я вижу всё.

***

Неорганическая химия далась ей немного сложнее, но она не отступала. Она изучала переходные металлы и координационные соединения, комплексные ионы и кристаллические решётки. Она читала о катализе — гомогенном и гетерогенном, — и думала о том, что хекстековое ядро было, по сути, катализатором магии. Ей хотелось рассказать об этом Виктору. Ей хотелось увидеть его лицо, когда она скажет: «Смотри, вот почему это работало». Но Виктора не было рядом. И она рассказывала Марго. Марго не понимала половины, но слушала. Каждый вечер, за ужином, Иви выдавала ей новую порцию химических фактов, и Марго кивала, задавала вопросы невпопад и иногда честно говорила: «Я ничего не поняла, но звучит круто». Этого было достаточно. — Ты изменилась, — сказала Марго однажды. — В каком смысле? — У тебя глаза горят. По-настоящему, не этим твоим розовым светом. А просто... горят. Как у человека, которому интересно жить. Иви задумалась. — Мне интересно, — сказала она медленно. — Мне правда интересно. Я хочу знать больше. Я хочу понимать. Я хочу... — Жить? Она помолчала. — Да. Кажется, да. Марго кивнула и ничего не сказала. Но вечером, когда Иви ушла в гостиную с очередным учебником, Марго достала телефон и набрала Джона. — Кажется, у нас получилось, — сказала она. — Что получилось? — Она хочет жить. По-настоящему. Джон помолчал. — Это благодаря тебе. — Нет, — ответила Марго. — Это благодаря ей. Я просто дала ей книги. Но она знала, что это не вся правда. Книги были только началом. Настоящая работа шла глубже — в тех тихих вечерах, когда Иви плакала, а Марго сидела рядом. В тех утрах, когда Марго оставляла записки на столе. В тех разговорах ни о чём, которые на самом деле были разговорами о самом важном. Иви возвращалась к жизни. Медленно, трудно, но возвращалась. И химия была её компасом.

***

Через несколько месяцев Иви наткнулась на статью о новых катализаторах для промышленного синтеза. Она прочитала её три раза, сделала выписки в тетради, а потом долго сидела, глядя в окно. — Марго, — сказала она. — Что? — Я хочу поступить в Академию. Марго подняла бровь. — В ту самую Академию? — Она всё ещё стоит. Ты сама говорила. Я хочу... я хочу преподавать. Я хочу рассказывать людям о том, что знаю. Я хочу, чтобы мои знания не пропали зря. Марго посмотрела на неё — на эту странную девушку с фиолетовыми глазами и шрамами на руках, которая читала учебники по химии как романы и разговаривала с галлюцинациями по ночам. — Тогда иди, — сказала она. — Чего ты ждёшь? Иви встала. — Ничего, — ответила она. — Я больше ничего не жду. В её глазах горел огонь. Не розовое свечение мерцания — другое. Живое. Настоящее. Марго улыбнулась. — Вот такая Иви мне больше нравится.