Вне предела

Темные коридоры, каменные стены, все вокруг Нобл Шесть вызывало чувство клаустрофобии. Казалось, тот, кто создал этот лабиринт, позаботился о том, чтобы он был максимально кошмарным — бесконечным лабиринтом. И он был там не один. Время от времени он встречал ещё одного из этих мутантов. Каждый из них, по крайней мере на данный момент, был настроен к Шестой с неприязнью. Никто из них не пытался общаться, никто не пытался наладить дипломатический контакт. Они просто слепо бросались на него, желая лишь пролить кровь Шестой. Шестой не мог точно понять, что происходит. Он понимал, почему они враждебно настроены – в конце концов. КСО не пользовалась особой популярностью в колониях и на планетах под властью повстанцев. Однако он не мог понять, зачем кому-то понадобилось создавать бесконечный лабиринт. Какова была его цель? Зачем какой-либо фракции повстанцев создавать такое чудовище? Очевидно, Шесть предположил, что приземлился на одном из миров, контролируемых ячейкой повстанцев. И судя по их внешнему виду и реакции на него, было ясно, что это были какие-то остатки, скорее всего, неудачного эксперимента, оставленные здесь гнить и умирать. Многие члены фракции «Повстанцев» участвовали в сомнительных с моральной точки зрения научных проектах. Некоторые из них — если не все, то все — были созданы как ответ на проект «Орион» UNSC, или, другими словами, на проект «Спартанцы». Большинство из них часто заканчивались полным провалом. И Благородный Шесть считал, что теперь он стал свидетелем провала проекта, созданного для противодействия проекту «Спартанцы». И всё же Шесть чувствовал, что что-то не так. Зачем кому-либо из членов Восстания понадобилось бы создавать монстров, похожих на персонажей греческой мифологии? Это какая-то больная и извращённая шутка, направленная против UNSC или ONI? И самое главное, зачем вообще кому-то понадобилось строить такой бесполезный лабиринт? Неужели кто-то здесь одержим старинными сказками? Сам лабиринт, конечно же, оказался полезным. По крайней мере, для Благородного Шесть. Спрятать космический корабль ONI в этом лабиринте было несложно — найти его могли только те, кто знал дорогу. Другие — то есть мутанты и другие обитатели этого странного места — скорее всего, никогда бы его не нашли. «Это место… Это место очень похоже на тот древний лабиринт, созданный Дедалом, не правда ли? Бесконечный лабиринт, где семь афинских юношей и семь афинских девушек были принесены в жертву минотавру…» — внезапно раздался в голове Шестой. Шесть мог вспомнить рассказы из своих ранних лет о бесконечном лабиринте из греческих сказок — мифе о Тесее, Ариадне и Минотавре. Истина же, напротив, оказалась гораздо проще, чем представляли себе греки. И для многих — менее эпичной, чем та версия, которая рассказывается в мифах. Народы минойской цивилизации были более развиты, чем греки того времени. Народы континентальной Греции едва начали формировать какую-либо культуру, в то время как минойцы, наряду со своими кузенами, финикийцами, уже были хозяевами Средиземного моря. Они были настолько развитее греков, что вполне вероятно, что миф об Атлантиде был всего лишь вымыслом о древней минойской цивилизации. Таким образом, можно было бы развенчать еще несколько мифов. Бесконечный лабиринт? У минойцев был интересный способ строительства собственных городов. Они не считали необходимым возводить стены вокруг своих городов, поэтому граждане не были ограничены городскими границами. Таким образом, большинство минойских городов имели очень интересную, похожую на лабиринт, сеть улиц. И для многих посторонних это, скорее всего, выглядело бы как бесконечный лабиринт. Минотавр? Бык был одним из священных животных минойской цивилизации. Он всегда был связан с правлением царя над его царством и считался посланником богов. Именно поэтому на улицах Кносса было так много изображений быка. Как, черт возьми, греки создали версию с Пасифаей, навсегда останется загадкой для людей будущего. В создании лабиринта участвовали семь мальчиков и семь девочек? Минойцы распространили свою власть и влияние на первобытных греков. Вероятнее всего, они требовали бы какую-либо плату в виде рабов. В конце концов, многие древние цивилизации были построены на основе рабства. Видите? Для объяснения прошлого совсем не нужна мифология. Древние времена были просто… древними. И это всё. Эти уроки Нобл Сикс всё ещё помнил из своего прошлого. Из прошлого, которое давно прошло и почти забыто. Во время обучения в спартанских войсках он не получил много знаний о древних временах, особенно о древних религиях. Ему преподавали только то, что было необходимо. Единственная причина, по которой кто-либо упоминал мифы во время его службы в спартанских войсках, заключалась в том, что этого невозможно было избежать. Но Благородный Шесть все еще помнил старые уроки, которые он получал еще в детстве. Из детского сада или от родителей. Учения о богах и о том, как они относятся к человечеству. А Шести эти истории никогда не нравились. Они были слишком страшными для любого ребенка. К сожалению, у него не было достаточно времени, чтобы оставаться ребёнком. Ему пришлось очень быстро повзрослеть. И вот, Благородный Шесть продолжал идти по тому, что казалось бесконечным лабиринтом. Вокруг него были лишь каменные стены, а над ним — черное, пустотелое небо. Время от времени появлялись несколько мутантов, пытавшихся напасть на него. Но он был слишком быстр и слишком хорош для них. По сравнению с Ковенантом, они были словно маленькие дети, пытающиеся удивить своих родителей. Конечно, Шестой Благородный обращался с ними не просто как с детьми, потому что их тактика была похожа на тактику маленького ребенка. Они были его врагами. Они пытались его убить. И поэтому Шестой Благородный всегда наносил ответный удар с яростью и точностью демона. И вот он шел, пытаясь создать в своем воображении карту этого странного места. «Должен сказать, я не понимаю. Зачем кому-то пытаться воссоздать мифологическую версию Кносского лабиринта? Зачем тратить время и ресурсы на создание чего-то настолько… странного?» Тем временем тетушка Дот, теперь уже личный интеллектуальный ИИ Ноубла Сикса, все еще блуждала у него в голове. И вот, дуэт спартанца и искусственного интеллекта исследовал то, что, казалось, было не чем иным, как творением безумца. Кносс… Благородный Шесть знал это место. Он никогда не был там лично, но знал, что это колыбель одной из важнейших цивилизаций Земли. Расположенный недалеко от Ираклиона, столицы государства Крит в Греции. Он видел руины. Он мгновенно понял, что кто-то использовал больше фантазии, чем реальных фактов, чтобы воссоздать лабиринт на многочисленных фотографиях и голографических видео. Этот лабиринт отличался от исторического. Пока Нобл Сикс пытался осмыслить, зачем вообще это место существует, рядом с ними появился странный свет. Вскоре свет окутал спартанца и полностью покрыл его, а затем исчез через секунду. Когда свет погас, Благородный Шесть заметил, что весь окружающий пейзаж резко изменился. Его больше не окружали серые темные стены. Вместо этого он стоял посреди длинной разрушенной улицы, напоминающей лабиринт. Стены также изменили цвет — теперь они были красными, синими и белыми, с видимыми следами времени. И небо — оно перестало быть кромешной тьмой. На смену ему пришло ночное небо с облаками, хорошо известное своими шестью благородными звёздами. Ночное небо было полно созвездий, которые можно было увидеть только на Земле. Во Вселенной не было другого места, где бы на небе сияли Большая Медведица и Большая Медведица, Пегас или Лебедь. Такое можно было увидеть только на ясном ночном небе Земли. Нобл Сикс не мог поверить или понять, что происходит. Всего минуту назад он находился в странном, похожем на тюрьму мире, где небо представляло собой лишь бесконечную черную пустоту. А теперь он вернулся на Землю. В сознании Шестого это было невозможно. Не было никакой возможности, чтобы Шестым волшебным образом переместился обратно на Землю. Такое утверждение противоречило всякой логике. Но было и другое. Если бы каким-то чудом Шестой вернулся на Землю, он мог бы отправиться в ближайший штаб ONI или UNSC и снова вступить в бой. Чтобы отомстить Ковенанту. Чтобы у Земли появился ещё один защитник. И вот он дотянулся до своего планшета, пытаясь открыть все каналы связи с UNSC, чтобы сообщить о своем возвращении на Землю. «Нет! Не делай этого!» Прежде чем Шесть успела активировать свои каналы связи, его внезапно остановила вспышка эмоций, исходящая от его ИИ. Он не мог понять, почему она не хочет, чтобы он докладывал в UNSC. Это было нелогично. «Я прослушиваю все радиосигналы с момента нашего появления на Земле. Что-то здесь не так, и это мне непонятно. Каждый сигнал слишком примитивен для стандартов UNSC. Кроме того, согласно этим передачам… Мы на Земле… Но это не Земля нашего времени…» Для Шесть это было самым странным, что он когда-либо слышал. Как они могли быть на Земле и одновременно находиться где-то в другом месте? Что она имела в виду под «Землей», а не «из их времени»? Пыталась ли она намекнуть, что они переместились во времени? «Да, Благородная Шесть…» — спустя секунду она призналась голосом, не в силах скрыть своего потрясения. — «Судя по этим радиосигналам… Сейчас 2006 год…» 2006 год. Начало XXI века. Задолго до возвращения людей на Луну, задолго до создания Международного общества инженеров-строителей… Задолго до всего, что было известно Благородному Шести. Для него это было нереально. Даже в его время путешествия во времени оставались уделом научной фантастики. Существовало множество теорий о путешествиях во времени. Черт возьми, ходили даже слухи о том, что древняя цивилизация — та самая, к которой Ковенант относился как к богам, — могла обладать способностью манипулировать временем. Но путешествие во времени в прошлое? Никто в его время не считал это возможным. Затем в голову Шесть пришла революционная идея. Если бы они вернулись в прошлое, то смогли бы послать предупреждение всем людям. Они могли бы предупредить их о злой империи, скрывающейся где-то в звёздах. Они могли бы подготовить человечество к грядущей геноцидной войне. Люди могли бы отправиться в звёзды, будучи более подготовленными ко всему, чем когда-либо прежде. «Это при условии, что это наша Земля… Или что мы можем предсказать, что произойдет, если мы попытаемся изменить историю…» В его голове снова прозвучал голос Дот. Он знал, что она права. Невозможно было сказать наверняка, действительно ли эта Земля — его Земля из прошлого. В одно мгновение разум Шестого наполнился информацией о возможных негативных последствиях путешествий во времени, а также теориями о мультивселенной и различных версиях реальности. Эти знания разрушили его представление о подготовке человечества. Единственный способ проверить, вернулись ли они в прошлое или попали в совершенно другую реальность, — это дождаться 2021 года. Только тогда они узнают, действительно ли это их Земля. Иными словами, им пришлось бы ждать пятнадцать лет, чтобы что-либо доказать — пятнадцать лет ожидания, в то время как в их время человечество, скорее всего, вело свою последнюю борьбу. Никогда прежде Благородный Шесть не чувствовал себя таким бесполезным. Таким неуместным и таким… Чужим. Он мог бы с таким же успехом приземлиться в совершенно другом мире, с совершенно чуждой цивилизацией. Даже если вокруг него были Земля и человеческая культура, он ничего об этом не знал. Тем временем тетя Дот молча наблюдала за своим спартанцем. Она смотрела, как он пытался сообразить, что делать, какое действие предпринять. И она понимала его страдания. Оба они были совершенно не в своём времени: или, может быть, даже хуже — совсем вне своей вселенной. И ничто, что бы ни пыталась сделать тётя Дот, не могло вернуть их домой. Это при условии, что их дом еще существовал. Тетушка Дот знала – как и все остальные в UNSC – что если Ковенанту когда-нибудь удастся уничтожить Рич, у них откроется путь на Землю. И теперь Рич был под стеклом, и врата на Землю были широко распахнуты. И вот, наши двое, казалось, погрузились в свои мысли, пока крик молодой женщины не вернул их к реальности. Нобл Шесть не терял ни секунды. Прежде чем крик успел затихнуть, он немедленно бросился в бой. Судя по громкости крика, жертва находилась не так уж далеко от него. И вот, Благородный Шесть побежал изо всех сил, быстрее любого человека на свете. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы наконец добраться до места, где таинственная женщина умоляла о помощи. И то, что он увидел, вновь показалось ему совершенно загадочным. Сначала он обратил внимание на жертву. Двадцатилетняя девушка с рыжими волосами, собранными в хвост вокруг шеи. У неё также были странные, ржаво-красные глаза — цвет, которого Благородный Шесть никогда не видел ни у кого. Её одежда тоже не была похожа ни на что из XXI века — многие элементы её наряда напоминали сетки. Она больше походила на одежду человека из прошлого тысячелетия. С другой стороны, её агрессор выглядел так, словно сошёл прямиком из мрачного фэнтезийного мира. Странное и отвратительное существо, напоминающее смесь волка и человека. Нобл Сикс ждал, терпеливо анализируя всю ситуацию перед собой. Этот странный мужчина выглядел как один из тех мутантов из мира-лабиринта. Тем временем женщина выглядела как обычный человек, просто в необычной одежде. «Благородный Шесть, прежде чем что-либо предпринимать… Эти двое — не совсем люди». В очередной раз Благородный Шесть оказался на моральном перепутье. Военные протоколы предписывали ему не реагировать. Протокол Коула предписывал убить обоих. А вот «Смертельный диктат», с другой стороны, гласил, что в этой ситуации он должен рассматривать их обоих как людей. Тем временем существо, похожее на оборотня, приблизилось к женщине. На ее лице читался ужас, и она отчаянно боролась за свою жизнь. Благородный Шесть принял решение. Наблюдение оказалось точным — существо, похожее на оборотня, ведет себя так же, как и мутанты из мира лабиринтов, поэтому с ним будут обращаться так же. Время спартанцев активировано. Теперь настало время для греческого пантеона познать силу настоящего спартанца… Время от времени Бритомартис возвращалась на свой родной остров, самый большой греческий остров — Крит. В конце концов, даже богиня может испытывать ностальгию. И Бритомартис не испытывала её. Она любила возвращаться на родной остров, чтобы вспоминать те моменты, когда она была всего лишь полубогиней, бродившей среди смертных древнего Крита. Она вспоминала, как выглядел этот остров и насколько другой была здесь жизнь. В те древние времена. Когда не было дорог, машин, туристических мест. Когда жизнь была проще и, возможно, даже светлее. Она до сих пор помнит из юности все эти виды, запахи и разговоры на улицах — о погоде и о новых моряках, прибывающих из других, странных стран. И теперь, спустя столько тысячелетий, это было не более чем памятником древнего прошлого. Она была совсем юной девушкой, едва достигшей двадцатилетнего возраста, когда превратилась в богиню. Будучи ещё смертной, она была дочерью Зевса и Кармы, критской полубогини Эвбулея. Она была очень красивой полубогиней, в которую влюбился один из критских царей. Ей не интересовал какой-то старик. Она хотела свободы. Поэтому она отклонила его предложение. Конечно, большинству царей древних времен не нравилось, когда им отказывали, поэтому царь приказал своим людям поймать ее. И она побежала. Так далеко и так быстро, как только могла. Но как бы она ни старалась, вскоре ее окружили. И тогда она прыгнула в рыболовную сеть в гавани, где вскоре была спасена Артемидой. С тех пор она жила с Артемидой в качестве одной из её охотниц, следуя за ней повсюду. Вскоре она стала одной из лучших подруг Артемиды. И, как любая хорошая подруга, Бритомартис помогала Артемиде, чем могла, например, когда Артемиде нужно было охотиться на золотых оленей для своей колесницы. Позже Артемида превратила Бритомартис в второстепенную богиню охоты и рыболовных сетей. Именно так жители Греции всегда рассказывали её историю. Именно так она в основном помнила своё прошлое. Но в этих воспоминаниях было что-то еще. Словно что-то подсказывало ей, что ее история не совсем такова. Что то, что она помнит, не совсем соответствует действительности. Время от времени у неё случались странные воспоминания, когда она снова становилась обычной смертной девушкой, бродящей по улицам Кносса. Но всё вокруг было другим. Никто не говорил на том же языке, что и жители Греции, культура, язык, стиль письма — всё было по-другому. В этих странных воспоминаниях ничто не похоже на то, что рассказывают легенды. Крит совершенно другой. Греки совершенно другие. И поэтому она попыталась самостоятельно выяснить, что именно с ней происходит. И единственным местом, где она смогла найти ответ, был её дом. Как богиня, она знала о пяти различных эпохах мира. Это было известно всем на Олимпе. Но у людей… у смертных была другая версия. По их мнению, история выглядела совершенно иначе. Не было никакой эпохи первородных, титанов и тому подобного. По их мнению, до греческой цивилизации существовало бесчисленное множество других эпох. Сначала она рассмеялась, подумав, какие же глупые смертные, совершенно не знающие своей собственной истории. И всё же любопытство взяло верх. Однажды она решила посетить Кноссос. И это был первый раз, когда она не могла поверить своим глазам. Дворец Миноса… Он был там, но совсем не тот, который она знала. Всё было иначе. Все остатки критской цивилизации были для неё настолько… чуждыми. В этот момент она начала сомневаться, реально ли всё, что она знала. Ей хотелось верить, что это всего лишь могущественный туман, играющий с её разумом. Но она была богиней, а боги не могут попасться на уловки тумана. После первоначального шока и множества странных воспоминаний… Она заинтересовалась… Ей захотелось узнать больше об этой таинственной древней культуре. Она пыталась понять, почему всё, что она знала, так сильно отличалось от того, что она видела в этих руинах. И поэтому, всякий раз, когда у нее появлялось время, она приезжала сюда, в свой старый дом в Кноссе, чтобы размышлять, думать и разгадывать тайну своего прошлого. На этот раз все должно было быть так же. Она планировала посетить это место. Она как раз встречалась со своей давней подругой, богиней Артемидой, когда на нее и ее отряд напала стая Ликаона. Царь волков в очередной раз попытался убить как можно больше охотников. Первый оборотень даже чуть не ранил её. И поэтому, в отчаянии, она сбежала в свой старый дом, где, как ей казалось, она будет в безопасности. Она думала, что в безопасности. Волк-король не сможет найти её здесь. По крайней мере, не так быстро. Прежде чем он даже заметит её запах, она уже давно исчезнет. А до этого момента она будет смотреть на руины старого мира, пытаясь найти ответ, который так отчаянно искала. И вот, Бритомартис снова прогуливалась по разрушенным улицам Кносса. В древней Греции была ночь, поэтому никто не мог ей помешать. Ни надоедливых туристов, ни рабочих. Только она и звезды над головой. "Так вот где ты прячешься, о сладкая девственница?" Она обернулась как раз вовремя, чтобы заметить Ликаона, первого оборотня, стоящего на крыше древнего здания всего в нескольких метрах над ней. Он был в человеческом обличье… Если это вообще можно назвать человеческим обличьем. Большая часть его тела была покрыта старой, почти гниющей шерстью различных животных – волков, кроликов и многих других. Он выглядел так, словно кто-то решил воскресить мертвеца, но с почти полностью отсутствующей кожей. И чтобы компенсировать недостающие фрагменты, кто-то просто пришил к его телу старый мех — поистине отвратительное сочетание. Его глаза были красными, от них исходили голод и ненависть. Теперь было очевидно, что она — его добыча. "Давай повеселимся, маленькая богиня!" И вот, с оглушительным рёвом, он превратился в оборотня и прыгнул прямо на нашу одинокую богиню. Его когти были нацелены прямо ей на горло, очевидно, с намерением оторвать ей голову от тела. Он был так близко к Бритомартис, что для неё было уже слишком поздно что-либо предпринять. Она могла лишь готовиться к бою с очень близкого расстояния. Она знала, что это будет тяжёлый бой и что она не выиграет его, не потеряв ихор. И тут – внезапно – раздался раскат грома, а вместе с ним – и голова Ликаона взорвалась. Бритомартис потребовалось некоторое время, чтобы понять, что происходит. Она была готова сражаться, несмотря ни на что, даже умереть, если придётся… Но её противница была застрелена смертельным оружием. К несчастью для неё, Ликаон не был ранен серебряной пулей и уже начал регенерировать. Бритомартис знала, что у неё есть всего несколько минут, прежде чем король оборотней снова нападёт на неё со всей силой. И поэтому она бросилась бежать так быстро, как только могла богиня. «Кто посмеет… Кто посмеет вмешиваться в охоту короля?!» Бывшая охотница уже слышала в голосе разъяренного оборотня. Она надеялась, что у нее будет больше времени, прежде чем Ликаон регенерирует. Но, похоже, сегодня был не ее день. И она продолжала бежать, пока не наткнулась на какой-то твердый предмет. Она не знала, что это. Если бы не тот факт, что она бежала, спасая свою жизнь, она бы почувствовала чистую ярость на то, что её остановило. Возможно, она бы даже уничтожила это существо. Но не сейчас. Не тогда, когда ей так отчаянно нужна была жизнь. Взглянув на неподвижный объект, она не поверила своим глазам. Это было какое-то странное человекоподобное существо, высокое и мускулистое, с одним карим глазом, закрывающим большую часть лица. Это существо было облачено в толстые черно-серебряные доспехи, которые выглядели почти как те, что достались ей из научно-фантастических фильмов, которые так любила Афина. Бритомартис не знала, что делать и что об этом думать. Враг ли это? Или её спаситель? Он действительно чем-то напоминал сверхсовременного автомата, прямиком из кузницы Гефеста. Упомянутый автомат лишь опустил голову, словно пытаясь её проанализировать. И Бритомартис невольно уставилась прямо в единственный карий глаз автомата. Присмотревшись, она заметила, что его глаз больше похож на стеклянный. Мало того… Этот автомат больше походил на сверхсовременную броню, чем на машину… "Кто ты... кто ты?" — тихо спросила она, всё ещё боясь, что в любой момент Ликаон её найдёт. Между тем, нечто неизвестное не отвечало. Вместо этого оно продолжало смотреть на нее, словно пытаясь пронзить ее душу. «Я… я задал тебе вопрос! Кто ты?!» Но как бы Бритомартис ни старалась, высокий автомат никак не реагировал. Вместо этого, несколько секунд спустя, он достал нечто, очень похожее на смертоносное ружье, и направил его на определенную точку руин. А затем — он открыл огонь. С каждой пулей, летящей в сторону руин, раздавались всё более мучительные крики, смешанные с рычанием. Теперь Бритомартис поняла, что этот автомат открыл огонь не просто так. Каким-то образом он знал раньше неё, что Ликаон вернулся, пытаясь снова напасть на неё. «Жалкий дурак! Смертельная пуля не причинит мне вреда… мне…» Ликаон снова приблизился к ней с могучим ревом. Но он остановился, заметив перед собой нового человека. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и обрести уверенность. «Это что, новое творение этих ничтожных полубогов? Неужели никто не научил тебя, что смертное оружие не причинит вреда чудовищу? Или что без оружия из серебра у тебя нет шансов против меня?» Бритомартис знала, что всё, что только что сказал Ликаон, было правдой. Что бы это ни было, без оружия из серебра у него не было ни единого шанса против короля оборотней. "Хм, жалкий смертный. Я разорву тебя на части, а потом сниму с тебя эту маленькую шишку!" Не успел он договорить, как его внезапно ударил в живот тот самый автомат, который всего секунду назад стоял рядом с нашей богиней. Она на секунду потеряла его из виду, и за это короткое время он смог успешно атаковать Ликаона? Это было за гранью понимания Бритомартиса. Тем временем автомат продолжал свою атаку. Даже после одного удара, когда Ликаон потерял сознание, автомат продолжал его избивать. Сначала он выкручивал ему руки и ноги, чтобы через секунду разорвать их. Затем он вывернул шею Ликаона так, что она оказалась в совершенно противоположном направлении от остального тела… А потом продолжал бить его, пока от лица Ликаона не осталась лишь кровавая каша. Если бы не тот факт, что Бритомартис была богиней, она, скорее всего, вырвала бы и потеряла сознание от чистого шока. И поэтому все, что она могла делать, это смотреть на это кровавое зрелище перед собой с широко открытыми ртом и глазами. Она не могла понять, как этот автомат победил одного из самых могущественных монстров её пантеона, без серебра и даже огня, лишь чистой силой. И самое главное – как ему удалось сделать это так быстро, без чьей-либо помощи. Этот автомат, стоявший перед ней, был настоящим чудовищем. Это была машина, созданная исключительно для убийства и разрушения. Но зачем кому-либо понадобилось создавать такое существо? "Серебро." Бритомартис снова была застигнута врасплох, когда этот новый автомат посмотрел на нее. Мало того – он еще и заговорил с ней. У него был мужской голос, но с одним отличием. Он был лишен каких-либо эмоций. В нем не было никакой личности, ничего, что могло бы рассказать об эмоциях или характере его владельца. Казалось, этот автомат был создан как идеальный бесчувственный солдат. "Чт… Что?" Бритомартис попыталась вернуть себе уверенность, но это оказалось для неё проблемой. Вся эта ситуация была чем-то необъяснимым. И поэтому единственное, что она смогла сказать, прозвучало как самый глупый вопрос в истории. «Серебро. С серебром его будет легче сдержать». Бритомартис замерла на секунду, не зная, что делать. Она не была уверена, стоит ли помогать этому странному автомату или нет. Ну… раз у него мужской голос, он, возможно, и спас ей жизнь, но это автоматически делает их друзьями. И всё же, несмотря на все свои опасения, она решила помочь этому странному автомату. Она дала ему серебряную рыболовную сеть, одну из многих, которые она создала для охоты на Артемиду. Он тут же взял её сеть и, к её великому удивлению, начал разрывать её ножом. «Что ты делаешь?! Зачем ты его разрушаешь? Идиот, так его использовать нельзя!» Но автомат её не слушался. Вместо этого он разделил сеть и начал делать то, к чему Бритомартис не был готов. Автомат покрыл остатками своей серебряной сетки все части, которые когда-то были конечностями Ликаона. Затем он проделал то же самое с его головой. После этого, используя серебряную паутинообразную линию, созданную из остатков сетки, он связал остальную часть тела Ликаона, начиная с шеи и заканчивая лодыжками. Бритомартис уже знал, что делает этот автомат. То, как он связал Ликаона, сразу же всё объяснило. Он хотел убедиться, что король оборотней останется жив, но будет полностью обездвижен. Этот автомат позаботился о том, чтобы малейшее движение заставляло Ликаона кричать от боли. Ликаон был полностью обездвижен, лишен возможности двигаться и регенерировать свое тело. И все же Бритомартис хотел знать, зачем кто-то попытался это сделать. Почему бы просто не избавиться от этого чудовища? И тогда Бритомартис спросил: «Почему бы тебе просто не убить его? Он дикий зверь. То, что ты делаешь, бессмысленно. Ты только разозлишь его и разбудишь в нем жажду мести». Но, к удивлению Бритомартиса, автомат не ответил. Он просто молча продолжал приводить Ликаона в порядок с помощью серебряной веревки. Затем он поднял похожий на сумку оборотня и медленно направился к руинам. Конечно, поскольку Бритомартис была богиней, она не привыкла к тому, чтобы ее игнорировали, поэтому она сделала все возможное, чтобы остановить этого странного автомата и получить ответы. "Эй! Я же тебе вопрос задал! Просто убей эту проклятую дворнягу!" Но автомат не слушал. Он просто молча продолжал свой путь, полностью игнорируя её. «Я обращаюсь к тебе, глупый автомат! Как ты смеешь игнорировать меня, свою богиню! Я Бритомартис, и я приказываю тебе убить это чудовище!» И так далее, без перерыва, Бритомартис пыталась использовать любую имеющуюся у нее власть. Но автомат все равно не подчинялся ее воле. И это приводило в ярость повелительницу сетей. В своей последней, почти отчаянной попытке она схватила автомата за руку… Или, по крайней мере, попыталась, поскольку рука этой машины была больше ее ладони, — и использовала свою божественную силу, чтобы заставить его остановиться. Ей даже не понадобилась её сила, автомат остановился, как только она дотронулась до него. Он повернулся и посмотрел на неё, не сказав ни слова. Ни извинений, ни объяснений, ничего, просто анализирующий взгляд этого странного чудовища. «Я приказал тебе убить эту дворнягу, и я ожидаю, что ты подчинишься!» И тут Бритомартис почувствовала, что в этом автомате что-то изменилось. Его взгляд перестал быть аналитическим. Теперь все его тело излучало странное, неестественное давление. И Бритомартис в одно мгновение поняла, что это — чистое убийственное намерение. Это был уже не просто автомат. Это было нечто иное: хищник, убийца, созданный с одной целью — убивать. Если бы ей пришлось с чем-то это сравнить, она бы сравнила это с волком, которому кто-то осмелился помешать охоте. Бритомартис испытывала такой страх, какого не испытывала уже много веков… Но как это возможно? Она была богиней, спутницей Артемиды и одной из её бывших охотниц. Она охотилась на множество ужасающих зверей и чудовищ… Так почему же она боялась этого глупого автомата? Однако что-то в её сознании кричало ей, что это существо в сто раз страшнее того, на что она когда-либо охотилась. Тем временем автомат продолжал наблюдать за ней, анализируя малейшие движения, дыхание, всё, что только можно. И теперь Бритомартис стало очевидно: это существо перед ней использовало её и Ликаона для обучения. Бритомартис почувствовала, когда автомат попытался вырвать свою руку из её хватки. Поэтому она приложила больше усилий, чтобы удержать его. «Убей этого монстра, извинись, и, возможно, я не отправлю тебя обратно к Гефесту по частям…» Она ожидала, что он поклонится и извинится. Вместо этого этот автомат вырвал его руку из ее хватки. Он с силой отпустил ее и немного придвинул к себе. В конце концов, его кулак ударил по стене. Если бы этот автомат действительно сосредоточился на том, на что он случайно нанёс удар, он бы заметил, что в месте удара кулака о стену был прикреплён необычный знак. Это был греческий символ дельты. И после первого прикосновения автомата знак начал светиться. А затем, секунду спустя, от автомата не осталось и следа. Остался лишь растерянный Бритомартис, стоящий в одиночестве среди руин Кносса… Появился одинокий волк. И скоро начнётся охота…