Вне предела

Тьма. Всё, что он видел, была тьма. Всепоглощающая, вечная тьма. А внутри этой тьмы была боль. Бесконечная, бесконечная боль. Словно кто-то облил его кожу кислотой. Но ведь он был невосприимчив к кислоте. Он был первым оборотнем, великим царем Ликаоном, тем, кого боялись даже боги! Как же он мог чувствовать боль? Ликаон пытался пошевелить конечностями, вырваться наружу и разорвать на части любого, кто осмеливался обращаться с ним как с очередным трофеем. Да, месть Волка-Короля всегда была кровавой, и король жаждал крови. Но тут Ликаон понял, что что-то не так. Он не чувствовал своих конечностей. Руки и ноги никак не реагировали. Хуже того — он едва мог двигаться. Ему казалось, будто кто-то постоянно высасывает из него жизненные силы. И эта боль… Что-то определенно было не так. Он же Ликаон! Он мог регенерировать быстрее, чем даже боги! И всё же, когда Ликаон взглянул на своё тело, он не увидел ни ног, ни рук. Вместо этого он заметил, что его конечности были разорваны, а раны были обмотаны… серебром? С рычанием он понял, почему чувствует себя таким слабым. Всё его тело было покрыто серебряной сеткой. Той самой, которая могла принадлежать только одной известной ему Богине. «БРИТОМАРТИС!» — его рев эхом разнесся по тьме, распространяя ярость Ликаона по пустоте. «Когда я вырвусь из твоей маленькой ловушки, я сожру тебя заживо! А потом я изнасилую и убью всех, кто тебе дорог! Начиная с этой шлюхи, Артемиды!» Ликаон ждал ответа. Он прожил достаточно долго, чтобы знать, как греческие боги реагируют на подобную угрозу. Он ждал яростной реакции Бритомартис или любого другого члена личного фан-клуба Артемиды. И всё же никто не отвечал. Никакого ответа, только тишина. И вот, Ликаон закричал. В ярости, с обещаниями крови, с проклятиями и клятвами мучительной смерти. И все же, как бы он ни старался, ответа не было, никаких ответных проклятий, никаких пререканий, только тишина — часы молчания. Ликаон был крайне недоволен. Он был королём, он не привык к игнорированию. Он требовал уважения и покорности. И всё же кто-то заставил его оставаться в одиночестве, в темноте, в полной тишине, завернутым в серебряную сеть. Легко было предсказать, что Ликаону очень не нравился человек, который так с ним поступил. Прошло несколько часов, но Ликаон перестал кричать. Он только сейчас понял, что остался один, где-то в давно забытом месте, где никто не будет его искать. И вот проходили часы. Часы, как когда-то думал Ликаон. Это место… Где бы он ни оказался, это был не Тартар. Ликаон несколько раз бывал в этой преисподней, поэтому сразу понял, что это не греческий ад. Отсутствие ядовитого воздуха было явным признаком, как и ощущение постоянного наблюдения. К тому же, он не помнил, как умер. А ещё он всё ещё был завёрнут в серебряное гнездо. Зачем кому-то было пытаться держать его в таком виде? Это было бессмысленно. "Кто ты и что ты такое?" Внезапный голос, донесшийся из темноты, вернул Ликаона к реальности. Голос принадлежал мужчине – теперь он хотя бы был уверен, что не находится в плену у Артемиды и её блудниц… Она никогда не позволит ни одному мужчине услышать её… «Где ты?! Покажись, трус!» — властно крикнул Ликаон, как и подобало бы любому королю древних времен. Но в ответ он снова услышал молчание. «Кто ты и что ты такое?» — снова спросил тот же голос. Ликаону было трудно даже понять, откуда доносится этот звук. Казалось, сама тьма говорила с ним. И это ещё больше его взбесило. «Покажись, и смерть будет быстрой! Или же ты окажешься в положении шлюх… АААА!» Прежде чем Ликаон успел закончить свою мысль, его прервал внезапный удар в живот. Сила удара была настолько велика, что на несколько десятков секунд лишила Ликаона возможности дышать. Ему показалось, будто один из этих смертных поездов решил его сбить. Когда он наконец достаточно оправился, чтобы снова дышать, тот же голос снова задал ему вопрос. "Кто ты и что ты такое?" Ликаон вспомнил. Прежде чем оказаться в этом месте, он вспомнил свою битву в древних руинах Кносса, где пытался убить Бритомарту. Затем кто-то пришел ей на помощь. Он был похож на одного из тех автоматов, созданных Гефестом. У него был похожий бесстрастный голос. "Ты — проклятый автомат! Я разорву тебя на части за то, что ты прервал мой... ААААГХ!" Его снова прервали. На этот раз кто-то или что-то решило вырвать ему левый глаз. Боль была невообразимой. Ликаон не испытывал ничего подобного целую вечность, даже от рук Охотников. Он почти почувствовал себя смертным. "Кто ты и что ты такое?" И снова тот же проклятый вопрос, который не давал покоя Ликаону. Теперь он понимал, что если хочет сбежать, ему нужно сотрудничать, или, по крайней мере, заставить это существо убить его. Ликаону потребовалось несколько секунд, чтобы переосмыслить ситуацию. И поэтому он ответил. «Я Ликаон! Когда-то король Аркадии, проклятый богами стать первым оборотнем! Теперь я король волков! У вас хватает наглости похитить меня во время моей охоты! Клянусь, вы за это заплатите… аааа!» На этот раз удар по правой щеке короля оборотней был нанесен с такой силой, что несколько зубов просто отвалились от его рта. Стоная от боли, Ликаон ждал следующего вопроса. Он не понимал, почему кто-то задал ему такой вопрос. Все знали, кто он. Каждый бог и герой знали и боялись его, первого оборотня. Он был могущественен. Он был королём всех волков и оборотней во всём мире! И вот Ликаон ждал. Ждал хоть какого-то ответа от своего похитителя. Но, к своему собственному удивлению, он ничего не получил. Ни ответа, ни пререканий. Ничего. Ещё больше Ликаона расстраивало то, что он не мог определить местонахождение своего похитителя. Не было ни запаха, ни звука, ничего. Казалось, что то, что его похитило, просто исчезало, как только получало ответ на свой вопрос. Окружающая его пустота постепенно сводила Ликаона с ума. И в этот момент он предпочел бы слышать препирательства и ругательства. Вместо этого его оставляли в тишине. Ликаон не был уверен, сколько времени ему пришлось ждать. Тем не менее, спустя несколько минут таинственный автомат снова решил заговорить с ним. «Ликаон. Сын Пеласга и Мелибои. Бывший царь греческого полиса Аркадия. Согласно легендам, греческие боги прокляли его за неудачную попытку покушения на Зевса и за то, что он подал богам человеческое мясо. Он превратился в первого в мире оборотня. Ему пришлось наблюдать, как Зевс казнил почти всех его детей». В его словах не было сарказма. Не было ненависти. Казалось, будто автомат только что процитировал книгу о Ликаоне. Король оборотней не мог этого понять. За все эти столетия, всякий раз, когда кто-то его захватывал в плен, в его адрес всегда звучали слова ненависти. Но не в этот раз. Этот похититель… Казалось, ему было все равно, что происходит. Для него Ликаон был всего лишь очередной целью. И король оборотней не мог этого понять. «Женщина по имени Бритомартис. Кто она?» Следующий вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Ликаон не мог понять, почему этот автомат спрашивает его об этом. Этот автомат уже должен был знать обо всем этом. Все автоматы, созданные Гефестом или одним из этих полукровок-бастардов, уже должны были знать эти вещи. Ликаон был в замешательстве. В его голове крутилось множество вопросов. Если автомат не знал, кому он помогает, то зачем он вообще помог этой глупой суке? А может быть… Может быть, это был один из тех бракованных прототипов? Тот, что в итоге вышел, не совсем такой, каким должен быть. "О-хо-хо, теперь я понял! Это так смешно! Ты — один из неудачных примеров работы Гефеста! Мне следовало раньше распознать такую ​​неудачницу, как ты! Ты даже не знаешь, что делаешь — ААААУУГХ!" Ликаон в очередной раз убедился, почему ему следует отвечать только на вопросы. Его смех прервался, когда на том месте, где когда-то была его левая рука, кто-то вбил гвоздь. Ликаон почувствовал, как металл разрывает кость, гарантируя, что раны на левой руке никогда не заживут. Боль… Ликаон уже давно не чувствовал боли. Даже Охотницы Артемиды просто убивали его в стороне. Но не это существо. По какой-то причине этот автомат использовал любую возможность, чтобы причинить Ликаону как можно больше боли. «Женщина по имени Бритомартис. Кто она?» После того, как гвоздь был прибит к кости его левой руки, Ликаону задали тот же вопрос еще раз. И на этот раз он знал, что лучше ответить, чем не ответить. «Она — второстепенная богиня, бывшая охотница Артемиды». И снова — тишина. Словно автоматам потребовалось время, чтобы понять, что только что сказал Ликаон. «Бритомартис. Родилась на острове Крит. Дочь Кармы и Зевса. Согласно легендам, она родилась полубогом, а затем превратилась в богиню, когда попыталась сбежать от царя острова. Известна как божество из критского пантеона. Также известна в греческих легендах как верная подруга богини Артемиды». Теперь Ликаон понял, что происходит. Эта штука… она использовала его для обучения. Она захватила его, чтобы учиться. Но почему именно его? Почему она выбрала именно его, а не Бритомартиса? Но вскоре Ликаон это понял. Вот почему его не убили. Вот почему это существо использовало серебряное гнездо. Вот почему оно спасло ему жизнь. Это был метод использования Ликаона для получения знаний. Но что-то было не так. Вся информация, которую сообщало это существо… Это было то, что смертные знали о греческом мире. Все в мире знали, кто он, так же как все знали, что Бритомартис сначала была охотницей, а затем превратилась в богиню. «Почему ты пытался убить Бритомартис?» — Еще один неожиданный вопрос. Очень глупый, по мнению Ликаона. Даже тот, кто не знаком с греческой мифологией, мог догадаться, что он пытался убить ее, потому что она была богиней. И к тому же охотницей. «Что за глупый вопрос?!» Ликаон больше не мог сдерживать своего раздражения. «Ты что, тупой кусок мусора? О чём ещё ты меня спросишь? Кто такой Зевс? Или какие боги входят в совет олимпийцев? Подумай об этом, ты, мозго-а ... Ликаон снова пожалел, что сказал что-то неуместное. На этот раз он почувствовал, как холодная металлическая рука вырывает его правый глаз из черепа. «Зачем вы пытались убить Бритомартиса?» Ликаон теперь понял – это не прекратится, пока он не ответит на его вопросы. Выхода не было – если он хотел выбраться из того места, где его сейчас держали, он был вынужден сотрудничать. Другого выбора не было. «Чтобы отомстить! Я, Ликаон, отомщу каждому олимпийскому богу за то, что они со мной сделали! Они пожалеют о дне своего рождения — ааааргх!» Его снова прервали. На этот раз — втыкали еще один гвоздь. На этот раз в его правую руку. Ликаон снова почувствовал, как гвоздь медленно проникает сквозь кость. Боль была настолько сильной, что Ликаона начало рвать кровью. В этот момент он также хотел, чтобы Бритомартис просто убил его. Это было бы намного проще. Он бы воссоздался в Таратаросе, а затем снова нашел бы способ выбраться в мир смертных. "Более." Ликаон мог понять. Он не был уверен, мешает ли ему боль понять, что пытается сказать автомат, или же это существо просто просит чего-то большего. Но большего? Чего именно он хотел этим «больше»? «Что ещё? Чего, во имя Аида, ты хочешь?» Ликаон был едва в сознании. Боль медленно захлестывала его. Но прежде чем он смог войти в райский мир Морфея, он почувствовал, как игла вводит что-то ему в тело. Внезапный прилив энергии разбудил Ликаона. Он почувствовал себя почти заново родившимся, готовым уничтожить целую армию полубогов. Возможно, даже достаточно сильным, чтобы выжить. Но прежде чем Ликаон успел даже подумать о плане побега, его ударили в живот. Что бы ни осталось у него в желудке, Ликаона теперь рвало. И кровью. Много крови. «Ещё». И снова та же команда. То же желание, но на этот раз Ликаон догадывался, чего просит автомат. И вскоре таинственное существо подтвердило ему это. «Расскажи мне больше. Расскажи мне всё». Ликаон ещё не знал, что пройдут годы, прежде чем он снова увидит лучи солнца… Бритомартис не знала, что и думать о том, что произошло несколько дней назад. То, что она пережила в тот день, было… странным. Она не могла перестать думать об этом странном автомате. Он вел себя так необычно, не так, как все машины, которые она когда-либо видела. Она не могла понять, зачем Гефест создал такую ​​неисправную машину. Естественно, она предположила, что это очередной автомат бога кузницы… Только он был способен создать такое чудо. Но он всегда создавал машины, которые хотя бы отдаленно напоминали людей или живых существ. А эта штука… Она выглядела как типичная машина. Такая, какую мог бы создать смертный, безэмоциональная и бездушная. И ещё один момент. Зачем этой машине было пытаться сохранить жизнь Ликаону? Проще было просто убить его. Он бы отправился в Тартар, и, если бы ему немного повезло, пробыл бы там несколько лет. Но нет. Вместо этого машина просто взяла её серебряную сеть и обездвижила короля волков. И Бритомартис этого не понимал. Зачем ему это делать? В чём смысл? Кроме того, оно не слушалось её приказов. Каждый автомат Гефеста, каким бы примитивным он ни был, создан таким образом, чтобы всегда распознавать и подчиняться любому богу или богине. Но это существо… Казалось, будто Бритомартис стоит у него на пути. Кроме того, ни один автомат не станет использовать смертоносное оружие, как бы футуристично оно ни выглядело. Бритомартис задумался… Может быть, это был не один из наших автоматов? А что, если это было что-то другое? Но что это могло быть? Что бы это ни было, она знала, что должна пойти к Артемиде и сообщить о случившемся. Ее старая подруга, скорее всего, волновалась за нее, особенно учитывая, что им пришлось расстаться во время нападения. Бритомартис телепортировалась на окраину лагеря охотников. Она точно знала, где он находится. У неё всё ещё сохранялась связь с Артемидой с давних времён, когда она была одной из её охотниц. Она точно знала, где искать свою Госпожу. Появившись, она позаботилась о том, чтобы оказаться в месте, где никого не было. Она не хотела случайно убить одну из своих бывших сестер. И она также не хотела разозлить свою старую подругу. Она знала, насколько опасна может быть разъяренная Артемида, и не хотела, чтобы объектом ее ярости стала именно она. Войдя в лагерь, первое, что она заметила, были животные — несколько видов хищных птиц, сидящих на деревьях. Внимательно наблюдая за ними, она увидела нескольких волков, лежащих на животе, полусонных и полусторожевых. Затем она встретила несколько знакомых лиц из тех времен, когда она еще была просто Охотницей. Сначала она заметила Фиби — одну из старейших Охотниц, когда-либо живших на Земле, служившую Артемиде несколько тысяч лет. Она была одной из лучших, если не самой лучшей, следопыток. Ее рыжие волосы свободно развевались на ветру. Бритомартис улыбнулась старой подруге, и вскоре в ответ получила легкую улыбку от Фиби. Затем Бритомартис заметил Зои, также одну из старейших охотниц, одну из нынешних помощниц Артемиды. Она выглядела точно так же, как помнил Бритомартис – как персидская принцесса. Ее диадема действительно могла создать впечатление принцессы, решившей сбежать из королевской семьи. «Бритомартис». Как только Зои заметила Богиню Гнезд, она улыбнулась и подошла ближе. «Как благородно видеть тебя невредимой и здоровой. Мы волновались за тебя». Бритомартис невольно тихонько рассмеялся. Сколько бы времени ни прошло, Зои, казалось, сопротивлялась любым языковым изменениям. «У меня всё хорошо, спасибо, Зои. Мне пришлось бежать, потому что Ликаон преследовал меня по пятам». — ответила она, слегка посмеиваясь в конце. Она просто не смогла удержаться и от этой неудачной шутки. Но, похоже, Зои Найтшейд тоже не испугалась каламбуров про британские почки, о чем она просто сказала своей старой подруге. «В своем шатре тебя ждет госпожа Артемида». И вот, Бритомартис вошел в самую большую палатку в лагере. Палатка Артемиды выглядела почти так же, как она помнила. Меха и шкуры множества диких животных висели на стенах, на полу и даже на кровати. Лук и несколько серебряных стрел просто лежали на земле. В центре всего этого горел небольшой костер, не требующий нагревательных элементов, создавая приятную атмосферу и тепло, без излишнего дыма. А по другую сторону палатки сидела двенадцатилетняя девочка с густыми длинными рыжими волосами, собранными в конский хвост, и волшебными серебряными глазами, сияющими, как луна. Это была её старая подруга Артемида. Та самая богиня, которая спасла её из Кносса. Та самая, которая позже превратила её во второстепенную богиню. В её обычном двенадцатилетнем облике. «Бритомартис», — начала Артемида. Ее голос был спокойным, но дружелюбным. И все же было очевидно, что она также рада видеть свою старую подругу невредимой. «Я так рада видеть тебя в безопасности. Я немного волновалась, когда нам пришлось расстаться». Да, богиня гнёзд вспомнила, что произошло несколько ночей назад. Она просто навещала своих друзей с охоты, когда Ликаон напал со своей стаей. Это было совершенно неожиданно. Это было не первое нападение Ликаона на Артемиду и её охоту, но впервые оно было настолько хорошо скоординировано. И спустя некоторое время Бритомартис стало очевидно, что именно она является главной целью этой атаки. Ликаон сделал всё возможное, чтобы отделить её от остальной части охоты. Вопрос в том, почему? «Да… Это была странная ночь. И всё же я до сих пор не понимаю, почему Ликаон напал на меня». «Самое главное, чтобы ты была в безопасности. Иди сюда, Бритомартис, садись рядом со мной», — сказала Артемида с легкой улыбкой, постукивая по месту неподалеку. Бритомартис лишь кивнула и согласилась. Несколько минут оба охотника сидели в полной тишине, наслаждаясь теплом небольшого костра внутри палатки. В тот момент слова были излишни, поскольку оба просто радовались минуте безопасности. "Знаешь..." — тишину нарушила Бритомартис. Ее голос звучал неуверенно, словно она сама не понимала, что хочет сказать. "Ликаон... Он чуть меня не убил. И я запаниковала и телепортировала нас обоих на Крит. Там он пытался меня убить... Но... Что-то случилось. И я точно не знаю, что именно..." Артемида терпеливо ждала, когда Бритомартис продолжит. Она знала её достаточно долго, чтобы понимать, что та расскажет ей всё. И всё же Артемиду удивило, что её старая подруга находится в таком состоянии. Артемида помнила Бритомартис как энергичную девушку, которая любила подшучивать и дразнить людей. Никогда не стеснявшаяся и не неуверенная в себе, она была совсем не такой, какой Артемида ожидала увидеть свою подругу. Богиня Луны теперь еще больше беспокоилась о своей подруге. Что же произошло на острове Крит, что так сильно изменило Бритомартис? «Он сравнял счет. Он был так близко. Я… я даже не был уверен, что выйду из этого боя без ран. То есть… я был уверен, что выиграю, но я также знал, что это будет нелегкий бой. И вот, он приблизился и…» Бритомартис снова сделал паузу на несколько секунд. Прежде чем продолжить, она поднесла руки к пламени. Любовь вскоре начала меняться, словно пытаясь изобразить нечто, подобное картине. Вскоре пламя обнажило уменьшенную копию того, что спасло Бритомартис в ту ночь. Странный, громоздкий автомат в черно-серебряной броне и со странным бронзовым стеклянным глазом, закрывавшим большую часть лица. В одной руке у него был причудливый нож, а в другой — смертоносная винтовка, выглядевшая несколько футуристично. Артемида не понимала, на что смотрит. И всё же, каким-то образом, она чувствовала странную связь с этим изображением, почти так, как будто знала, что оно символизирует, но не могла понять, что именно. «Эта странная штука… Этот странный автомат спас меня. Но дело в том… Он не вел себя как автоматы, созданные Гефестом или полукровками. Эта штука использовала только смертное оружие. Я не чувствовал на ней ни небесной бронзы, ни имперского золота, ни даже нашего серебра. И… казалось, у него не было ни эмоций, ни даже личности. Ничего. Просто чистая бездушная машина. Единственное человеческое в нем — это мужской голос». Мужской голос… На мгновение Артемида испугалась, что её подругу спас какой-то безумный смертный мужчина… Но она быстро отбросила эту мысль. Ни один смертный мужчина не смог бы победить Ликаона. Тем временем Бритомартис продолжила свой рассказ. «Я пыталась предупредить его, что без серебра победить Ликаона невозможно. Но он не послушал. И… честно говоря, я не понимаю, как он это сделал. Это было так нереально. Он буквально разорвал Ликаона на части, конечность за конечностью». В этот момент стало очевидно, что в голосе Бритомартис просочился внутренний страх. «А потом… Оно бесстрастным голосом спросило меня… Нет, скорее приказало дать ему серебро. Но вместо того, чтобы убить этого проклятого пса… Оно использовало мои сети, чтобы связать этого оборотня. Он использовал мои сети, чтобы прикрыть то, что осталось от его конечностей. А потом оно попыталось просто уйти. Я пытался остановить его, но оно оказалось даже сильнее, чем я ожидал. Оно вырвалось на свободу, и потом… появился ослепительный свет, и оно исчезло…» Артемида должна была признать – слова Бритомартис были очень странными. Во-первых, поведение этого автомата… Ни один из греческих автоматов не вел себя как машина. Они были созданы почти человекоподобными, чтобы имитировать личность смертных. Во-вторых, ни один из наших автоматов не использовал смертоносное оружие. Они были бесполезны против всего мифического. И самое главное – все автоматы могли мгновенно распознавать и подчиняться любому богу или богине. Это было заложено в них с момента их создания. Артемида хотела узнать, что это такое. Может быть, другие пантеоны создали своих собственных автоматов? Даже если да, то почему? Зачем им охотиться на греческих чудовищ? Зачем им использовать смертное оружие? Тот факт, что его поглотил странный свет, был достаточным доказательством того, что за этим необычным автоматом стоит некая высшая сила. И теперь Артемида хотела узнать больше. «Знаешь…» — добавила Бритомартис, все еще глядя на имитацию автомата, спасшего ее. — «Когда он посмотрел на меня… это было похоже на взгляд опасного одинокого волка…» Услышав эти слова, Артемида замерла. Слова пророчества Аполлона мгновенно, словно поток, вернулись к ней в голову. Что-то в её сознании постоянно шептало: волк вырвался на свободу. «Неужели это…? Неужели это действительно… Мой… » Она даже не могла закончить эту фразу про себя. Эта мысль была для нее слишком ужасающей. Эти слова крутились у нее в голове несколько дней, с того самого момента, как она услышала пророчество Аполлона. Она хотела забыть их, отбросить, как отбросила… Его. Она пыталась всё отрицать. Никто не мог выжить в этом хаосе. В Тартаре никто не узнает о том, что она совершила в прошлом. И поэтому — он никак не мог внезапно вернуться. И всё же… Она чувствовала, что каким-то образом Он выжил. И, возможно, даже вернулся. Она не могла сказать, где Он. Она могла лишь сказать, что Он где-то там, где-то. И эта мысль была ужаснее всего, с чем она сталкивалась раньше. Она боялась того, что Он с ней сделает. Она боялась реакции матери и брата. Иными словами, она боялась последствий убийства собственного ребенка. Её сын… Это было единственное, в чём она боялась признаться. У неё был сын. Сын, которого она повергла в хаос, надеясь, что он умрёт прежде, чем кто-либо узнает о его существовании. И всё же, судя по пророчеству Аполлона и словам Бритомартис, похоже, выжил только он, но он вернулся. Могущественный, возможно, даже непобедимый. Или, может быть, это просто ей показалось. В конце концов, из хаоса ничто не могло вернуться. Даже боги не смогли там выжить. Ей не о чем было беспокоиться. Это просто разыгралось ее воображение. Тем временем Бритомартис с тревогой смотрела на свою старую подругу. Она впервые видела Артемиду в таком состоянии. Казалось, что она отключилась от реальности. Ее лицо выдавало эмоции – беспокойство, страх, даже панику. Словно Артемида знала больше, чем ей было позволено сказать. И все же Бритомартис ничего не сказала по этому поводу. Она знала, что не стоит докучать подруге подколками. «Я должна сообщить об этом отцу». Внезапно лицо Артемиды вернулось в нормальное состояние. Она встала, в ее глазах читалась решимость. Бритомартис узнал этот взгляд — Артемида была готова к следующей охоте. «Зная все это, нам придется выследить этого сбежавшего автомата. Присоединишься ли ты к нам, Бритомартис?» Бритомартис подняла взгляд на Артемиду. Прошло немало времени с тех пор, как она путешествовала со своей старой подругой и помогала ей на охоте. Но Бритомартис никогда бы не отказалась от такого предложения. Она любила охоту так же, как и Артемида, и жаждала вновь ощутить азарт охоты. И ещё ей пришлось преподать этому глупому автомату-изгою пару уроков уважения к богам. И вот, со своей фирменной ухмылкой, она дала свой ответ богине охоты. «Ты знаешь ответ, Артемида. Я никогда не откажусь от нового приключения». Артемида кивнула. Затем она осторожно взяла Бритомартис за руку, и их обеих окутал серебристый, лунный свет. Вскоре они обе телепортировались на Олимп… Полубоги, чудовища, боги, магия, мифология… Для спартанца это было слишком много. В конце концов, Благородный Шесть родился в обществе, где магия и мифология были всего лишь глупыми детскими сказками. А теперь – если предположить, что всё, что говорил Ликаон, правда – он оказался в мире магии. У Ноубла Сикса было много дел, над которыми ему приходилось размышлять. Но для него это не было чем-то новым. Будучи агентом ONI и спартанцем, он был более чем готов собирать разведданные и адаптироваться к этой уникальной ситуации. Во-первых, боги. Кажется, боги из греческого пантеона каким-то образом существовали. Мало того, похоже, они часто манипулировали людьми, имели с ними детей… По словам Ликаона, они были фактическими правителями так называемой «западной цивилизации». Нобл Сикс не был большим поклонником богов. Если в словах бывшего короля Аркадии или в книгах о греческом пантеоне и была хоть доля правды, то греческие боги были безответственной кучкой идиотов. Они представляли собой смесь всех худших человеческих черт на всех этапах жизни: детское поведение, подростковые гормоны и сексуальное влечение, а также высокомерие самодовольных генералов, с которыми ему приходилось иметь дело в Они. Худшего сочетания для кого бы то ни было не было. Кроме того, греческие боги были ответственны за множество смертей. Согласно законам Совета Безопасности ООН, их следовало бы казнить за военные преступления. Принуждение людей к участию в войнах? Эксперименты над людьми и создание монстров? Или просто отравление жизни людей только потому, что им так захотелось? Им не было оправдания. Они представляли опасность для человечества, и с ними следовало поступать так же, как и с любой другой опасностью — выстрелом в голову. По его личному мнению, так называемые греческие боги вовсе не были богами. В его представлении они, скорее всего, были захватчиками из космоса, пытающимися поработить людей. Это лишь усилило ненависть Нобла Шестого к так называемым греческим богам. Затем появился туман, туман, казалось, боги использовали его, чтобы люди никогда их не увидели. По словам Ликаона, с помощью тумана также можно было контролировать разум людей. Благородный Шесть не был чужд методам контроля над разумом, поэтому он попытался придумать разумное объяснение этому. Нанороботы? Электромагнитные волны? Какой-то неизвестный наркотик? Одно он знал наверняка: людей нужно освободить от власти тумана. Слишком долго их использовали в качестве рабов. Третий момент – монстры. Похоже, греческие боги экспериментировали над людьми и создали этих мутантов. Ликаон был одним из примеров. Официально это был их способ наказывать тех, кто осмеливался им не подчиняться. В «Шести глазах» этот метод подвергал слишком много мирных жителей ненужному риску. К сожалению, похоже, что этих монстров больше интересовало причинение вреда всему вокруг. В обычных обстоятельствах они были бы защищены законом Смертного Диктата . Тем не менее, их поведение указывало на то, что с ними следует поступать так же, как и с восставшими. Четвертое, так называемые полубоги или полукровки. Похоже, что до сих пор некоторые из этих гибридов бога и человека живы. Тот же закон — «Диктата смертных» — гласил, что к ним следует относиться так же, как и к любому обычному гражданину УЭГ. Их происхождение не имело значения. В глазах закона они были людьми. Насколько было известно Ликаону, существовало пять значительных групп полубогов. Лагерь Полукровок. В настоящее время находится на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк. Возможно, в нём проживает более ста человек. Дети греческих богов, как старших, так и младших. Помимо гибридов, в лагере также жили представители других видов — нимфы и сатиры — общее число обитателей лагеря — более ста человек. Как вспоминал Шестой, нимфы и сатиры не были человеческого происхождения. Они были созданы после смерти Урана. Они были сотворены из трупов богов. Благородный Шесть не знал, что о них думать. Судя по его знаниям, большинство нимф и сатиров были довольно безобидны. Лишь у некоторых из них были плохие отношения с людьми. С другой стороны, большинство из них поклонялись богу по имени Пан, который не очень-то любил людей. Другими словами, они представляли собой проблемный случай. Следующим местом был анклав внутри Сан-Франциско — лагерь Юпитер. Это было место обитания римских полубогов. Как говорил Ликаон, боги были разделены между своими греческими и римскими версиями. Они не были едины и часто воевали друг с другом. Для Шесть это была прекрасная возможность. Это означало, что можно было манипулировать этими так называемыми богами, чтобы заставить их сражаться друг с другом. Другими словами, – разделяй и властвуй. Что касается Лагеря Юпитера… Предполагалось, что это будет гораздо большее место, чем Лагерь Полукровок, со своим собственным городом. Помимо полубогов, внутри городских стен жили сатиры, нимфы, духи и потомки полубогов. Население? Скорее всего, несколько сотен, а может быть, даже больше тысячи. В обоих случаях количество людей в этих лагерях еще не подтверждено. Амазонки — ещё одна группа полубогов и потомков. Согласно знаниям Ликаона, они являлись продолжением того же племени женщин-воительниц из Древней Греции. Если бы что-либо из легенд об амазонках было правдой, это означало бы, что они были крайне женоненавистническими по своей природе или чувствовали себя выше мужчин. Если бы они продолжали практиковать рабство, как это было в прошлом, с ними следовало бы немедленно расправиться. Но прежде чем что-либо предпринять против амазонок, требовалась дополнительная информация. На данный момент Шесть узнала лишь то, что они где-то там находятся. Охотницы Артемиды. Группа женщин, последовательниц богини луны и охоты. Ликаон подтвердил, что они были крайне женоненавистническими и ненавидели всех мужчин. Оборотень также описал, что Артемида и её охотницы немедленно убивали любого мужчину, даже если тот случайно находил их лагерь. Крайне женоненавистнические, скорее всего, движимые религиозным фанатизмом по отношению к своей Богине, возможно, даже промытые мозгами самой Артемидой. В глазах Шести они были опасны. Слишком опасны, чтобы даже существовать. Законы КНС и ОНИ были недвусмысленны в отношении того, что Шесть должны сделать как с амазонками, так и с Охотницами — истребить. Уничтожить всех членов и стереть доказательства существования этих групп. Похоже, надвигается война. Во время допроса Ликаон признался, что титаны поднимаются и попытаются уничтожить олимпийцев. А затем они попытаются воссоздать всю западную цивилизацию. По всей видимости, наибольшую угрозу человечеству представляли титаны, особенно их царь Кронос. Они собирали чудовищ, полубогов и даже наемников. Они приказали Ликаону атаковать охотников, чтобы отвлечь богов от титанов. И это еще не все. Цирцея и ее ученики. Триумвират. Монстры. Титаны. Великаны… Казалось, что в тени таятся опасности, угрожающие людям и пытающиеся манипулировать всей человеческой цивилизацией. Благородный Шесть уже знал, что делать. Его миссия была проста, как всегда. Защитить людей от всего, что могло угрожать их существованию. Устранить все опасности. И вот, спартанец B312 снова шагнул во тьму, следуя за бесконечным лабиринтом…