Вне предела

Дедал боялся. Впервые за свою долгую жизнь он испытывал такой страх. Он чувствовал страх, который мог понять, страх перед серебристо-черным автоматом. Его новый «гость» вёл себя так, как Дедал не мог объяснить. Он создал бесчисленное множество автоматов, и все они, по крайней мере, действовали подобно людям. Но это существо перед ним было другим. Это был хищник, не обременённый человеческой душой. Иными словами, это было противоестественно. И это было создано с одной целью – убивать. Дедал не мог понять, зачем кто-то создал такое чудовище. Это противоречило всем его рассуждениям. Автоматы могли быть идеальными слугами, обладающими почти – если не полностью – человекоподобной личностью. И всё же, словно насмехаясь над всем, за что он боролся как создатель до него, перед ним предстала совершенная машина для убийства. Безэмоциональная, без сознания и морали. Серебристо-черный автомат был безжалостен, не боялся применять жестокие методы для достижения своих целей. И он требовал многого – в обмен на жизнь Дедала. Это была свежая рана в его самолюбии: он, полубог, которому было несколько тысяч лет и который был заключен в механическое тело, был побежден автоматом. Это был самый сильный удар по его гордости. Это существо было быстрым и сильным. Оно предсказывало каждое его движение, не давая ему ни единого шанса что-либо предпринять. С этого момента Дедал понял, что, если он хочет жить, ему придётся смириться с этой аномалией. Сначала он предложил способ сдержать Цирцею. Он не понимал, зачем этому автомату нужна эта мерзкая колдунья. Тем не менее, он создал цепи и ошейники из небесной бронзы и нескольких других магических металлов. Когда цепи и ошейники были готовы, автомат провел его через лабиринт в темную и холодную комнату. Даже со своими зачарованными глазами Дедал почти ничего не видел. Но прежде чем он успел начать жаловаться, автомат перед ним включил свет у него на голове. Свет был слабым, и все же он, казалось, лишь усиливал и без того внушительное присутствие существа перед ним. Это делало его еще более устрашающим, чем прежде. Затем Дедал наблюдал, как автомат снимает с него цепи и начинает запирать Цирцею. Когда она была полностью в цепях, он просто повесил её на стену, прямо рядом с… В тот момент Дедал хотел убежать. Точно так же Цирцея до него повесила Ликаона, первого оборотня в мире. Того, кто с удовольствием разорвал бы его на куски и, возможно, даже съел. И все же теперь Ликаон висит на стене, словно трофей. Оборотень выглядел так, словно побывал в аду. Все его конечности были искривлены, из них постоянно текла кровь. Дедал видел, что Ликаон находился в состоянии, едва позволяющем ему оставаться в живых. Почему эта автоматика просто не убила его? Какой смысл был держать это проклятое чудовище в живых? Такое действие только разозлило бы Ликаона — а если в нём и было что-то похожее на божественную силу, то это был его божественный гнев. Затем, повесив богиню на стену, автомат внезапно схватил Ликаона и переместил его в противоположный конец зала. Просто чтобы повесить его там, без всяких объяснений. Дедалу, возможно, было трудно понять, почему этот автомат просто не убил и оборотня, и колдунью. Он не просто догадывался, что это существо пыталось сделать. Этот автомат использовал эту комнату как комнату для допросов. Он пытал их здесь. В кромешной темноте, без возможности кого-либо видеть, только слышать своего мучителя и других жертв. В сознании Дедала это было непостижимо. Он до сих пор не мог понять, в чем смысл этих пыток. В конце концов, разозлить врагов было чистой глупостью. Когда Цирцея висела на стене, обвитая цепями из небесной бронзы, автомат повернулся лицом к Дедалу. Если бы не свет фонариков, исходящий из нижней части «рта» автомата, старый архитектор не смог бы обнаружить ни движения, ни звука. «Сколько времени у нас осталось до того, как она проснётся?» Дедал снова был поражён отсутствием эмоций в резком голосе автомата. Это было одно из самых ужасающих явлений в этом устройстве. Просто его чистый голос. Старый архитектор лишь откашлялся, явно пытаясь собраться с мыслями. Вся эта ситуация стала намного сложнее, поскольку чёрно-серебряное существо постоянно смотрело на него, не делая ни малейшей паузы. «Ну…» — Дедал проклял себя за заикание в голосе. — «По крайней мере, несколько часов. Цирцея уже сильно ранена в битве с этим полубогом Аресом. А поскольку она не может быстро восстанавливаться из-за этих цепей… И тот факт, что ты убил всех её последователей… Я бы сказал, у нас ещё есть время». «Хорошо. Теперь твоя очередь.» На мгновение Дедал не мог двигаться или даже дышать — что было иронично, учитывая, что его первоначальное тело теперь представляло собой лишь скелет. Но он ничего не мог поделать — черно-серебряное существо могло воздействовать на разум и душу каждого, кто находился рядом. И поэтому древний андроид не мог не задаваться ужасным вопросом: что это существо имело в виду под «твоей очередью»? Неужели его собираются пытать так же, как Ликаона, а вскоре и Цирцею? В голове Дедала пронеслись тысячи, если не миллион мыслей. Он уже пытался найти способ убежать от этого существа, прежде чем оно причинит ему какой-либо вред. «Не делай глупостей». Словно почувствовав его внутреннее смятение, существо прервало бурю в его сознании своим бесстрастным голосом. «Как я уже говорил — сотрудничай, и с тобой ничего не случится». Вскоре они оба вернулись в мастерскую Дедала. Старый архитектор решил присесть на один из стульев. В то же время автомат стоял неподвижно, избегая любых стульев. Дедал предположил, что, возможно, существо осознавало свой вес, поэтому и не пыталось ни на что сесть. Это снова его заинтриговало. Создать автомата, не используя никаких магических металлов. Без какой-либо реализованной личности. И всё же, это устройство было смертоноснее и эффективнее любого боевого автомата, который он когда-либо создавал. Это раздражало Дедала. В конце концов, будучи сыном Афины, ему было суждено унаследовать высокомерие своей матери. Он хотел узнать причину создания этого существа. Он хотел сделать это лучше… И всё же в нём чувствовалась немалая доля зависти. Пока они сидели в полной тишине, Дедал не мог не чувствовать себя неловко. Черно-серебряный автомат просто смотрел на него, ничего не говоря, даже не двигаясь. Он что, выключился? Или это какая-то форма восстановления энергии? «Лабиринт». Внезапно глубокий голос автомата нарушил тишину, наполнив воздух тревогой. «Объясните, что такое лабиринт». Дедал несколько секунд смотрел на автомата. Ему хотелось понять, почему этот автомат задал такой тривиальный вопрос — в конце концов, он и так знал, кто он такой. Значит, он должен обладать базовыми знаниями о Лабиринте, верно? «Ну… Если вы знаете, кто я, то, наверное, уже знаете основы, верно?» Дедал попытался начать с шутки, но, видя, что гость не смеется и не улыбается, решил продолжить. «Это старая история, знаете ли? Держу пари, вы уже знаете о сотворении мира и его предназначении». «Лабиринт. Объясните. Сейчас.» Дедала прервал гигантский автомат. Казалось, ему придётся объясняться без лестных слов… или даже не предполагая, что это существо что-то знает. «Простите… Я думал, что ваш создатель воплотит в жизнь элементарные знания о мире», — если автомат уловил явный намёк на то, что Дедал называет его глупцом, он не понимал, что происходит, и поэтому чувствовал себя неловко, глядя на Дедала. И поэтому Дедалу пришлось начать свой путь с самого начала, вернуться в старые времена, когда он был еще… относительно молод и у него еще… был сын. И вот, началась его история… Он был вынужден служить царю Миносу, строя Лабиринт, чтобы спрятать Астериона. Сын Пасифаи (Минотавр), как он позже был заточен в собственном творении… Его последний побег. Дедал рассказал историю своей жизни, и всё же автомат даже не дрогнул. Казалось, ему было всё равно на всю эту историю. И вот, с тяжёлым вздохом, старый полубог решил раскрыть секрет своему новому «другу». «Лабиринт может привести вас куда угодно. Всё, что вам нужно сделать, это достаточно сосредоточиться, сконцентрировать свои мысли и желания на одном конкретном месте, и путь через лабиринт станет ясен. Обычно я бы посоветовал быть осторожным, потому что это место создано для того, чтобы сбивать людей с толку и даже сводить с ума… Но поскольку вы всего лишь автомат… думаю, вам не стоит бояться, что это произойдёт…» Черно-серебряный автомат снова даже не дрогнул. Заметив это, Дедалу снова хотелось вздохнуть, но тут существо перед ним решило заговорить впервые с начала этого разговора. «Ещё. Расскажите всё, что знаете. Предположим, я ничего не знаю о греческом мире». Дедал снова был ошеломлен. При обычных обстоятельствах он бы немедленно отклонил такую ​​нелепую просьбу. Но он уже знал, что у него нет выбора – если только он не хочет постичь ту же участь, что и Ликаона с Цирцеей. Ему потребовалось несколько часов, чтобы рассказать ему всё, что он знал. О богах, героях, мифах… А автомат перед ним терпеливо слушал, даже не двигаясь. Всё это время Дедал чувствовал себя так, словно его допрашивают. И тут он понял. Этот автомат… Он не просто пытался учиться. Это был настоящий допрос. Он сравнивал всё, что знал и чему научился у Ликаона, с тем, что получал лишь в качестве информации. Дедал был вынужден признать – это было очень изобретательно. Это существо было не просто убийцей – этот автомат был разумным, систематичным, постоянно учился, адаптировался и непрерывно развивался. Теперь Дедал был вынужден признать – тот, кто создал это существо, был чертовски гениальным. Автомат, доведший до совершенства одно из важнейших человеческих качеств – умение адаптироваться к постоянно меняющейся ситуации. Обладая этими знаниями, Дедал загорелся желанием рассказать этому существу всё. Теперь ему хотелось узнать, что этот автомат сделает с его знаниями. Он был так взволнован, что почти забыл, что это чуть не отправило его в Аид. Но, похоже, для Дедала это пока не имело значения. Спустя много часов Дедал рассказал ему всё, что знал о греческом мире. Для многих это показалось бы целой вечностью. Но автомат все эти несколько часов просто сидел и слушал. Не двигаясь и не подавая никаких признаков жизни… Так продолжалось до тех пор, пока Дедал не прекратил свою лекцию. Словно заверяя его, что он всё ещё здесь, рядом со старым архитектором. Когда лекция закончилась, автомат решил сделать нечто неожиданное. «Ты сможешь это построить?» — спросил он, подойдя ближе к Дедалу и показав ему что-то на запястье. Дедал был теперь одновременно поражен и сбит с толку. Он заметил крошечный компьютер на запястье автомата, показывающий ему чертеж небольшого устройства. Он еще не мог до конца понять, для чего будет предназначено это будущее устройство. Тем не менее, автомат уже мог определить, что оно гораздо более совершенное, чем все, что он когда-либо видел. Дедал не мог не задаться вопросом: каково же предназначение этого устройства? И зачем кто-то прикрепил компьютер к запястью автомата? Почему бы не сделать это внутри головы автомата? И все же старый архитектор был вынужден признать: маленький компьютер на запястье тоже был очень сложным и выглядел как чудесное устройство. Ничего подобного он раньше в мире смертных не видел. То же самое касается и чертежа: Дедал частично понял назначение устройства, исходя из чертежа. Оно работало аналогично адаптеру, но, судя по сложности переходной части… Дедалу было трудно что-либо понять. Всякий раз, когда старый архитект пытался уточнить, что это за адаптер, единственный ответ, который он получал от автомата, был: «Не беспокойтесь об этом. Следуйте плану». И Дедал это сделал. И, честно говоря, ему казалось, что это было одно из самых сложных заданий, которые ему приходилось выполнять. Даже сырье, необходимое для создания этого устройства, было трудно достать или изготовить. Хуже того, оно совсем не походило на что-либо из современности. Дедал не мог сдержать смеха, когда ему в голову пришла нелепая идея о том, что этот автомат был послан из будущего. В процессе работы Дедал также хотел добавить в устройство несколько магических металлов. Он заметил один недостаток: устройство не могло соединяться с другими автоматами, изготовленными из небесной бронзы. Когда он задал вопрос, автомат остался безмолвным под его бесконечным взглядом. Всё было бы не так уж и иначе, если бы не тот факт, что Дедал впервые не почувствовал от этой машины ничего пугающего. Казалось, будто она обдумывала эту идею. И вот, спустя, казалось бы, целую вечность – по крайней мере, для Дедала – автомат наконец-то заговорил. «Модификация не должна менять назначение или функционирование устройства. Неизвестный металл может дать негативную реакцию и изменить результат». Слова Автомата были бесстрастны, но зачастую не внушали страха. По крайней мере, первая часть, потому что секунду спустя Автомат приблизился к Дедалу и продолжил: «Если это устройство не будет работать из-за этих модификаций, вам придётся сделать другое. На этот раз — пункт за пунктом, скопированное по чертежу». И Дедал продолжил свою работу. Тем временем старый архитектор заметил, что после раскрытия секретов Лабиринта автомат начал активно использовать его, явно что-то ища. Он всегда выходил, держа в руках хотя бы одну из своих винтовок — чего Дедал никак не мог понять. Дедал часто пытался убедить этого автомата в том, что оружие из небесной бронзы лучше, что смертное оружие бесполезно против греческих чудовищ… Но его встречал лишь неизменный, бесстрастный взгляд забрала. И всё же, всякий раз, когда он возвращался, на его доспехах часто оставались небольшие пятна крови и пепла чудовища. Это всегда вызывало удивление у Дедала. Но по крайней мере теперь старый архитектор знал, что это за существо делает. Оно охотилось на чудовищ, но не так, как Артемида и её охотницы, нет. Оно что-то искало, и охота была лишь способом это найти. Было ещё кое-что… И Дедал побледнел от одной только мысли об этом. Этот автомат… Он испытывал и экспериментировал над этими монстрами. Поиск чего-то был лишь одной из его целей. Он также использовал этих монстров, как настоящих свиней. Но с какой целью? Он не видел в этом автомате ни малейшего удовлетворения, так в чем же заключалась его причина? В тот момент Дедал не мог не возненавидеть еще сильнее создателя этого чудовища. Дедал знал, что тот, кто создал это мерзость, оскорбляет всех создателей автоматов. Даже сам Гефест придет в ярость! К сожалению, как и многие дети Афины, Дедал тоже стал жертвой высокомерия Афины. Подобно всем творениям греческого пантеона, он был ограничен собственной мифологией и не мог мыслить нестандартно. И вскоре Дедал также поймет, как сильно он ошибался насчет «автомата» и всего мира. И, как и в случае с Ликаоном, эти перемены могут оказаться для него слишком сильным шоком… Шесть охотился на каждого монстра, на каждого, кого мог. Он должен был это делать. В конце концов, если все, что он слышал от Ликаона, было правдой, то приближалось нечто грандиозное. Нечто, способное уничтожить весь мир. Шестой часто навещал короля оборотней, спрашивая подробности о грядущей войне. Он узнал, что приближается Кронос, титан времени и урожая. Что он медленно регенерирует в глубинах Тартара. И что он вербует монстров в свою армию. Но дело было не только в этом — ходили слухи о том, что к силам Кроноса присоединились и полубоги. Сначала Шестой не мог понять, как это возможно. Насколько ему было известно, монстры были одержимы убийством полубогов — так как же могло случиться, что так много из них могли спокойно находиться рядом с полубогами? Кронос каким-то образом манипулировал монстрами? Был ли он способен полностью контролировать их одной лишь своей волей? Ещё один важный вопрос — зачем полубогам присоединяться к злому Титану? Согласно мифам, Кронос хотел съесть собственных детей, так зачем же ему было иметь дело с потомством своих детей? Возможно, это как-то связано с психологической войной – одна из самых разрушительных сторон войны заключается в том, что она часто разрушает многие семьи. Настраивать одних против других – это и есть основная психологическая война. В конце концов, ничто так не подрывает моральный дух, как тот факт, что ты воюешь против кого-то из своей семьи. И поэтому Шесть был вынужден признать: использовать детей Бога против них, настроить их против собственных родителей, было блестящей тактикой. Такие приемы часто срабатывали блестяще, когда дело касалось взаимодействия с людьми и подавления восстаний. Но у Шесть не было всех загадок. Он понимал, что в его теории чего-то не хватает. Ему нужно было знать всё, чтобы решить, что делать. Теоретически, он мог бы спросить Цирцею о Кривом – так некоторые чудовища и полубоги называли Кроноса, – но у него были другие планы на бессмертную – и безнравственную – колдунью. Он знал, что с ней будет очень трудно иметь дело. Такие люди часто бывают фанатиками, слепо верящими в собственные слова, убежденными, что их способ исправления мира – единственный правильный. Конечно, он мог бы попытаться сломить её, как он это сделал с Ликаоном. Но такая идея таила в себе слишком много недостатков. В то время как Ликаона было легко сдержать, того же нельзя было сказать о Цирцее. Король оборотней мог регенерировать настолько, чтобы выжить, а серебряные стержни в его теле гарантировали, что у него никогда не хватит энергии, чтобы сбежать. Но с Цирцеей все было иначе. Он не знал, насколько далеко сможет зайти в своих попытках спровоцировать Цирцею. Даже будучи богиней, она проводила большую часть своих дней в своем собственном раю, изучая магию. Без магии она была лишь немного сильнее обычной женщины. Это Чернобородый доказал без труда. Ещё одна проблема — если Шесть зайдёт слишком далеко, то Цирцея умрёт. И ещё одна, более серьёзная проблема — подобно чудовищам, боги могли возродиться в Тартаре. А Шесть не мог просто позволить Цирцее это сделать. Это вызвало бы слишком много проблем. Но существовали и другие методы сломления людей. И вот, он оставил её там, висящей на стене, с завязанными глазами и без возможности двигаться. Из соображений безопасности её рот тоже был заклеен. В конце концов, Шесть должен был убедиться, что у неё нет возможности использовать магию. Единственное, что Цирцея могла сделать, это слушать. Она была вынуждена слушать, как Ликаон умолял из своей камеры освободить его и дать свободу. Затем ей снова приходилось слушать, как Ликаон вел себя как послушная собака всякий раз, когда к нему приходил «таинственный человек». Шесть хотел довести её до грани безумия. Чтобы она помнила, кто она есть, но при этом отбросила прошлое, лишь бы спасти свою жизнь. Тогда с ней было бы очень легко сотрудничать. Но сейчас у Шесть были другие дела. Ему предстояло найти ещё одного монстра. Скифские Драцены. По всей территории Соединенных Штатов были разбросаны большие группы, выполнявшие функции разведчиков или охранников. И Шестой знал, что если ему удастся найти хотя бы одну такую ​​группу, он найдет недостающую часть. Он узнает, почему полубоги присоединяются к Кроносу. Возможно, даже он узнает о будущих планах Титана. И вот, Шесть начал готовиться. Он постоянно проверял всё своё оружие, состояние боеприпасов, броню, всё своё снаряжение. Он работал очень быстро и эффективно, почти как машина. Возможно, как ни странно, Дедал был прав, назвав его автоматом. Возможно, все, кто называл его машиной, были правы. В конце концов, спартанцы и должны были быть солдатами, похожими на машины. [Мне не нравятся такие мысли, Благородный Шесть.] Шесть внезапно прервал свою работу его искусственный интеллект-компаньон. Шесть заметил в голосе тетушки Дот какое-то беспокойство. Беспокойство и… неодобрение. [Я бы посоветовал не воспринимать слова Дедала слишком серьезно. Он ничего о вас не знает.] По какой-то причине тётя Дот беспокоилась о том, как Шесть реагирует на то, что кто-то называет его машиной. Шесть не понимал её беспокойства — для него это не было чем-то новым. Его и раньше называли гораздо хуже, и он не возражал. Он был спартанцем, а не каким-то капризным и эмоциональным подростком. Но это не остановило Дот. [Я знаю, что ты можешь этого не признать, Шесть, но такие слова могут немного задеть любого. Я просто хочу сказать, что для меня ты гораздо больше, чем просто военная техника.] «Мне всё равно, как Дедал меня называет, и я ничего не чувствую. Это не имеет значения». Как всегда, голос Шестого был подобен пустоте без эмоций. Почти нечеловеческий. Словно он был создан лишь для одной цели. «Есть ли причина для такого разговора, тётя Дот?» Некоторое время от ИИ не поступало никакой реакции. Словно она не знала, что сказать, что было странно для любого ИИ. Шесть заметила это некоторое время назад. Тетушка Дот иногда погружалась в свои мысли, словно не зная, что делать. Шесть задавалась вопросом, не связано ли это как-то с тем, что она прошла через эволюцию. От глупого логистического ИИ, созданного только для одной цели, до многоцелевого интеллектуального ИИ, созданного по образу и подобию человека на основе сканирования его мозга. Были ли у нее проблемы с полным переходом? Тем временем тетя Дот испытывала все большее смятение в душе. Она все еще познавала… жизнь. Она не знала, как справиться с чистым чувством того, что она жива. Всё из её прошлого, все её воспоминания предстали перед ней в новом свете. То, что когда-то было всего лишь статистическим показателем, теперь стало либо воспоминанием о счастье, либо о печали и отчаянии. То, что раньше было просто фактом или утверждением, холодным расчётом, теперь обрело новый оттенок и смысл. Воспоминания о команде Noble было труднее всего переварить. Когда она была глупым ИИ, потеря члена команды была всего лишь новым расчетом. Теперь же она не могла не испытывать огромной утраты даже от малейшего воспоминания о команде спартанцев. Хорхе, принесенный в жертву душу, чтобы ничего не добиться. Кэтрин, блестящий ум с огромным потенциалом, была уничтожена варваром. Картер, бесстрашный и блестящий лидер, пожертвовал собой ради того, чтобы другие смогли завершить миссию. Не ради жизни, а ради выполнения задачи. Эмиль, сильный и независимый, немного жестокий и циничный… Джун, потерянный где-то там, без возможности узнать, жив он или нет. И Шесть, оставленная одна умирать, чтобы последняя надежда человечества еще могла гореть. Когда она была всего лишь глупым ИИ, она была их советником. Теперь их смерть приобрела новый смысл. Она чувствовала ответственность. Она была убита горем. Она должна была направлять их, защищать их. Теперь у нее остался только Благородный Шесть. Последний выживший. Последний оставшийся в живых член Благородной команды. Теперь он был в её полной ответственности. Теперь она отвечала только за него. Она попыталась осмыслить зарождающиеся к нему чувства. Что-то было... Во-первых, она не могла понять не только Шесть, но и весь Благородный Отряд. Словно она была матерью, потерявшей практически всех своих детей. И поэтому, как и любая мать, она беспокоилась за своего единственного ребенка. Тот факт, что она была связана с его головой, только усугублял ее и без того непростое положение. Став его личным ИИ-партнером, она постоянно могла видеть его воспоминания, чувствовать его эмоции и понимать, как он воспринимает мир. Сначала она надеялась найти ответ на свои новые чувства, но вместо этого все стало только хуже. Она чувствовала родительскую любовь, которую Шесть получал в детстве. Она чувствовала боль от смерти его родителей. Муки его превращения в спартанца. Но было и нечто большее. Его глубоко запрятанные чувства лишь усиливали её собственные. По какой-то причине она испытывала гнев всякий раз, когда кто-то называл его уродом или машиной. Она приходила в ярость всякий раз, когда его отправляли на самоубийственную миссию. Она была в ярости от того, как с ним обращались. И она едва могла сдержать все это внутри себя. И всякий раз, когда Дедал называл её спартанкой-автоматом, ей хотелось просто сломать ему шею. Подождите, она спартанка? Да, тётя Дот кое-что поняла. Шестой теперь был её спартанцем, её ответственностью. В каком-то смысле — её ребёнком. И она поклялась себе, что сделает всё, чтобы он был в безопасности. И, как любая мать, она сделала бы все, чтобы защитить своего ребенка. Тем временем Шестой продолжал проверять свое снаряжение: каждый нож, винтовку и часть доспехов. Для каждого спартанца было нормой постоянно проверять состояние оружия и своего Мьёльнира. Это было заложено у них в голове. Спустя минуту Шесть был готов к очередной охоте. И вот, он направился к темным коридорам бесконечного Лабиринта. Он вспомнил, что Дедал рассказывал ему о путешествии по Лабиринту. О том, как весь этот лабиринт был создан, чтобы сводить людей с ума. О том, как в этом месте полно ловушек. Но у Шестого никогда не было проблем с путешествием по Лабиринту. Это место было для него легкодоступным, а ловушки едва ли можно было назвать ловушками. Но один совет Дедала он воспринял очень близко к сердцу: Лабиринт может привести тебя куда угодно и к кому угодно, если ты сосредоточишься на своей цели. Если человек нацелен на одну цель, то он обязательно найдет то, что ищет. И вот, с одной-единственной целью в голове, он пробирался сквозь тьму. Найти логово скифской Драканеи. Узнать всё возможное о планах Кроноса. И остановить его как можно быстрее. Через минуту Шесть нашла выход из Лабиринта. Началась новая охота. Логово скифской драконицы, которое искала Шесть, находилось в Нью-Мексико, где-то недалеко от реки Гила. До сих пор было неизвестно, почему эти женщины-драконы выбрали именно это место в качестве своего логова, но на данный момент это не имело значения для Шести. Гораздо важнее было то, что у этих существ была важная информация, необходимая Шести. У расположения этого логова было одно преимущество для Шести — оно находилось в уединенном месте, в основном без человеческих поселений. Благодаря этому Шести не нужно было бояться жизни мирных жителей… И бояться того, что он окажется на виду у людей. Тем не менее, существовала опасность столкнуться с группами других полубогов. У Шесть было предчувствие, что сегодня он встретит одну из этих групп, — а его учили всегда прислушиваться к своей интуиции. Территория вблизи реки Гила была в основном безлюдной, с небольшим количеством густой растительности у реки. В непосредственной близости от реки росли деревья, кустарники и трава. За пределами этой территории простиралась в основном пустыня с множеством выжженных скальных образований. Именно эти скальные образования больше всего интересовали Шесть. Официально, в районе, где он оказался, не было ни пещер, ни подземных образований. Официально — потому что большинство людей были ослеплены туманом. Но не Шесть. Подпольные бои были одним из самых ужасающих и грозных способов ведения войны, по крайней мере, по мнению многих морских пехотинцев и десантников UNSC. Вы всегда находились в тесном пространстве, часто в темноте, а эхо сводило вас с ума. Но для Шесть это не было чем-то новым. B312 уже был более чем готов сражаться в любых условиях. Тьма была его союзником, и Шесть знал, как использовать кромешную тьму вокруг себя. Несколько минут он бродил по коридорам неизведанных пещерных систем, прислушиваясь к любой необычной активности вокруг. Вскоре он оказался в огромном зале, освещенном факелами и кострами. А внутри находилось около дюжины скифских драконеев. На данный момент Шестой должен был сначала узнать эту информацию. Уничтожение мутантов — или, как Дедал предпочитал называть этих существ, — монстров, было бы ошибкой. Пока они не расскажут ему все, что нужно знать, из своих сплетен, он не сдвинется с места и на дюйм из темных коридоров. И вот, Шесть осталась в объятиях тьмы и слушала. Первое, что он заметил, был странный акцент самок змей. Казалось, эти женщины восприняли всерьез шутки о том, как змеи произносят букву «с». Во-вторых, это логово было лишь одним из многих. Теперь Шестой понимал, что для полного уничтожения опасности, исходящей от этой конкретной расы мутантов, ему нужно будет найти больше логов драцен. Третий момент – похоже, кто-то взял на себя роль генерала всей армии Титана. И, возможно, это была самая важная информация, которую Шестой узнал с момента прибытия сюда. Теперь у Шестого была конкретная цель. В конце концов, если убить генерала, вся остальная армия сойдёт с ума. Генерала звали Атлас. Тётя Дот быстро объяснила ему, что Атлас был титаном силы и генералом в предыдущей войне между богами и титанами, согласно греческим мифам. А ещё его следовало заточить, заставив держать небо. Шесть не совсем понимал, как истолковать все эти сказки. Держать небо? Что это может означать? Позже Шестой услышал, что Атлас все еще находится в заключении на горе Отирис, но вскоре его освободят, и он приступит к исполнению обязанностей генерала армии Кроноса. Теперь у Спартана была первоочередная задача. Чтобы уничтожить угрозу, исходящую от Кроноса, ему нужно было найти этого Атласа, а затем сдержать его или уничтожить, прежде чем станет слишком поздно. Возможно, если он будет достаточно быстр, ему удастся полностью остановить эту войну. Но было и еще кое-что, что привлекло внимание Шестой. Последняя крупица информации, которая могла решить будущее. Эти скифские драконеи пытались устроить засаду на кого-то. На небольшую группу полубогов из Лагеря Полукровок. Теперь Шесть мог разыграть эту комбинацию по-разному. Он мог просто перебить всю стая змееженщин и оставить все хлопоты греческим полубогам. А затем просто прикрепить небольшой жучок, чтобы узнать местонахождение Лагеря Полукровок, точно так же, как он это сделал с двумя сестрами с острова Цирцея. Он мог бы позволить Драцене устроить засаду и посмотреть, на что способны греческие полубоги. Он мог бы упустить шанс узнать местоположение, но, по крайней мере, понял бы, на что способны его враги. А потом просто установить жучок на Драцену и узнать текущее местоположение армии титанов. Конечно, ему все еще нужно учитывать, что кто-то обманывал скифских драцен, предоставляя им ложную информацию. Возможно, кто-то пытался выманить женщин-змей, распространяя ложные сведения о том, что в этом районе будет небольшая группа полубогов. А затем драцены были бы уничтожены более многочисленной группой. Решение Шесть может многое изменить. Выбрав другой вариант, Шесть мог бы узнать что-то новое, а его решение могло бы также означать чью-то смерть. Но прежде чем он принял решение, он услышал нечто важное, доносящееся от одной из скифских драцен. «Эта проклятая мантикора. Он всего лишь глупый посланник. И всё же он ведёт себя так, будто является правой рукой Атласа». Мантикора. Посланник. Правая рука Атласа. Теперь Шесть знал, кто станет его следующей целью. И, похоже, эта мантикора многое расскажет ему о титанах и их планах. В этот момент скифские драцены решили двинуться в путь. Подобно обычным змеям, они двигались очень быстро и бесшумно. Они решили атаковать приближающуюся группу полубогов, имея при себе лишь бронзовые доспехи на груди, бронзовые щиты и копья. Шесть дышит им в затылок… Артемида и её охотники преследовали ещё одну группу чудовищ. На этот раз это было логово скифских дрейцеан. Они следовали за этой группой несколько недель, но наконец нашли след, который мог помочь им положить конец этой охоте. Она и её охотница бесшумно прогуливались совсем рядом с берегом реки Гила в Нью-Мексико. Благодаря особенностям ландшафта берега реки Гила, они могли передвигаться бесшумно и незаметно для смертных и чудовищ. Кроме того, благодаря близости к реке, они пользовались поддержкой местных нимф. Те могли не только помогать им в битве, но и прятать и лечить любую охотницу, пострадавшую в бою. Когда Артемида шла рядом со своими ближайшими подругами и охотницами — такими как Бритомартис и Зои — она не могла не чувствовать себя счастливой. Она всегда любила присутствие своей охотницы, а с Бритомартис это было еще приятнее. Эта второстепенная богиня сетей была ее самой близкой подругой. Но она не могла не чувствовать себя немного неловко, особенно в присутствии Бритомартиса. Артемида знала, почему она присоединилась к этой конкретной охоте. Она хотела выследить этого странного автомата. И спустя несколько недель Артемида тоже захотела этого. За прошедшие недели Артемида и её охотницы заметили несколько странных вещей, связанных с монстрами. Все они понимали, что постепенно перегруппировываются благодаря восставшим титанам, но было и нечто большее, нечто, чего Артемида не могла понять и что задело её самолюбие. Монстры чего-то боялись. Они не просто собирались и перегруппировывались. Многие из них также от чего-то убегали. И всякий раз, когда им приходилось оставаться на месте, монстры всегда были начеку, постоянно боясь нападения. Словно страдали паранойей. Богиня охоты не могла не испытывать некоторого гнева по этому поводу. Она была богиней, которой должны были бояться все чудовища и смертные. И все же, много раз они насмехались над ней, проклинали ее и даже смеялись. А теперь это новое явление пробуждало в этих чудовищах первобытный страх — то, на что способны только боги. Другими словами, для Артемиды это стало личным делом. Она ревновала и ей не нравилась конкуренция. Богиня Луны лишь ухмылялась, представляя, что она сделает с этим сбежавшим автоматом, когда наконец-то заполучит его в свои руки. Он заплатит за то, что высмеял её статус богини охоты, и за то, что высмеял её подругу. Но месть ей придётся отложить. Теперь она взяла на охоту скифских драцен. Когда она и двадцать её охотниц медленно приближались к берегу, их внимание привлёк внезапный звук. Он был похож на ползание змеи по траве. Затем послышался скрежет металла. Теперь Артемида была уверена — они добрались до логова. Она также поняла еще кое-что – эти женщины-змеи шли в их направлении. Они пытались устроить засаду кому-то. К сожалению, Артемида была охотницей. В любой ситуации. И этим чудовищам вот-вот предстояло это узнать. «Рассредоточьтесь. Огонь по моей команде», — сказала она, подняв правую руку, чтобы подать знак своей охотнице. Ее голос теперь был холодным, совершенно не похожим на тот, которым она часто пользовалась в повседневных разговорах со своими охотниками. Вскоре она и её охотники спрятались в деревьях и кустах на берегу реки. Все её охотники терпеливо ждали сигнала от своей богини. Когда женщины-змеи приблизились, Артемида бесшумно двинула рукой и натянула тетиву. Стрела волшебным образом появилась, готовая вырваться наружу и, летя со скоростью ветра, нанести смертельный удар. Через секунду первая стрела пронзила горло одной из скифских драцен. И тут со всех сторон на остальных женщин-змей обрушился град стрел. Безжалостно, безжалостно, они наносили смертельные удары всем, кто осмеливался встать на пути богини. Некоторые женщины-змеи пытались защититься бронзовыми щитами. Другие просто пытались убежать обратно в своё логово. Их смерть была лишь вопросом времени. Потому что Артемида и её охотница никогда не оставляли свою добычу в живых. И всё же трём драценам удалось сбежать обратно к входу в пещеру. Артемида хотела подать сигнал, чтобы выпустить стрелы с греческим огнём и сжечь остальных драцен заживо, но что-то заставило её остановиться. Это был раскат грома. Или, что еще предпочтительнее, что-то очень похожее на гром. Что-то, что она уже знала, что это такое. Это был звук смертельной винтовки. И вместе со звуком раздались пули. Пронзая женщин-змей, словно бумагу. А затем, вопреки всякой логике (по крайней мере, греческой), женщины-змеи упали замертво, получив пулевые ранения в жизненно важные места, такие как сердце, желудок и голова. И что казалось еще более странным – никаких признаков того, что они превратятся в прах и вернутся в Тартар, не было. Артемида не знала, что и думать об этом – смертоносное оружие, способное навсегда убивать чудовищ? Она знала лишь о нескольких видах оружия, способных на такое, но все они были редкими, и ни одно из них не было винтовкой. Это было нечто новое. Прежде чем она успела что-либо сказать, Бритомартис направилась к пещере. Было очевидно, что она хотела поймать того, кто убил их жертву. А ещё она хотела узнать, был ли это тот самый вышедший из-под контроля автомат, который взял Ликаона в плен. Добравшись до подруги в её пещере, она оказалась у входа в огромную комнату. Была только одна проблема: всё горело. Теперь Артемида знала – кто бы ни был стрелком, он или она пытались замести все следы. Этот новый охотник пытался скрыть доказательства своего присутствия здесь и сделать преследование невозможным. К сожалению, такие уловки не сработали бы ни на ней, ни на Бритомартис. Они были богинями. Они могли преодолеть это пламя и даже погасить его, когда захотят. Когда все пламя погасло, она приказала своим охотникам обыскать всю пещеру. Это была очень сложная задача, поскольку большинство пещерных систем были не нанесены на карты и, следовательно, неизвестны. Было очень легко заблудиться или попасть в ловушку в этом, казалось бы, бесконечном лабиринте естественных туннелей. Когда все её охотники вернулись, они смогли сказать своей богине только одно: они ничего не нашли. Как бы невероятно это ни звучало, как бы нелепо ни было это утверждение, они не смогли обнаружить ни единого следа таинственного стрелка. Никто из них не знал, что, хотя они и не могли найти никаких следов того, кто уничтожил всех драцен, таинственный стрелок теперь обладал очень ценной информацией о них. Информацией, которая могла привести к падению богини охоты и её нимф…