Вне предела

С каждым днем ​​Артемида все больше и больше разочаровывалась. С тех пор, как ее охота столкнулась с автоматом, она надеялась как можно быстрее найти эту неисправную машину. Вместо этого, спустя столько недель, она все еще гналась за призраком. Каким-то образом эта глупая машина смогла убежать от нее, не выдав никаких доказательств своего существования. Она злилась, потому что не могла понять, как такая глупая машина могла столько раз уворачиваться от нее. Не может быть, чтобы она — Артемида, богиня охоты и луны — могла проиграть примитивной машине. После инцидента со змееподобными женщинами она попросила — вернее, потребовала — своего сводного брата Гефеста раскрыть любую информацию об этом автомате. Но, к ее собственному удивлению, Гефест поклялся на Стиксе, что он ничего подобного не создавал. И это вызвало у Артемиды несколько тревожных сигналов. Ведь если это существо не было создано богом кузниц, то кем же тогда? Кто мог обладать силой и способностями, чтобы создать настолько продвинутого автомата? Чем больше Артемида пыталась об этом думать, тем меньше это ей давалось в голову. Она знала, что на протяжении истории многие полубоги были способны творить чудеса, но никогда не слышала о полубоге, способном создать машину, способную конкурировать с её охотой. Казалось, кто-то насмехается над ней и её охотой. Если бы только Артемида могла мыслить нестандартно… По мере продолжения охоты Артемида и её охотницы заметили ещё одну очень пугающую вещь — некоторые из монстров, убитых машиной, погибли навсегда. Это было невозможно ни для одного смертного, ни для его творений. Удивительно, но эти тела было очень трудно найти. Машина прятала их в таких местах, о которых большинство людей даже не подумали бы. Артемида теперь знала, что это существо пытается скрыть все улики своей деятельности. Это существо было умным, изобретательным и смертоносным. Всякий раз, когда Артемида находила какие-либо из этих редких улик, она часто грустила, что это существо — автомат, а не девушка. Потому что если бы это была она, то она бы с распростертыми объятиями приняла новую сестру охоты. Однажды охотники осматривали тела, которые им удалось найти после многочасовых поисков. Некоторые тела выглядели так, будто их просто разорвали на части с невероятной силой. На других были ножевые ранения… Но самым большим потрясением для Артемиды стало известие одного из охотников о том, что среди найденных тел были тела, убитые пулями. Артемида отказывалась это признавать. Невозможно победить монстра смертоносным оружием, не говоря уже о том, чтобы убить его навсегда таким варварским оружием. Никакое смертоносное оружие не способно даже причинить вред монстрам, не говоря уже об их убийстве. И всё же доказательства были повсюду. Никакой магии, никакого божественного оружия — просто машина со смертоносным оружием. Теперь она понимала, насколько важно для неё найти эту машину, а затем и её создателя. Если кто-то способен создавать машины и оружие, способные убивать монстров, то это представляет прямую опасность для всего Олимпа. В конце концов, ни один смертный не должен быть способен на подобное. И, похоже, она наконец-то догнала машину. Это был обычный день. Ее охотники разбили лагерь и были заняты либо своими делами, либо просто болтали между собой. Ничего необычного не происходило – просто обычный день, когда у охотников будет возможность отдохнуть. Всё резко изменилось, когда они услышали рёв нескольких чудовищ, а затем — выстрелы. Артемиде даже не пришлось отдавать приказ о начале движения — её охотницы были готовы через несколько секунд. Вскоре все они бросились в погоню за своей целью. Теперь Артемида была уверена — у её цели не было шанса сбежать. Теперь она была в ловушке — даже если сама об этом не знала. Минуту спустя они наконец увидели свою цель — и, ей-богу, она была огромной! Именно такой, как описывал Бритомартис. Громоздкая, более двух метров в высоту машина с серебристо-черной броней и одним гигантским коричневым глазом или забралом. Артемида на секунду взглянула на свою подругу, богиню сетей, и лишь утвердительно кивнула, словно говоря: «Вот оно. Та машина, которую я видела». Теперь настало время охоте и их богине наблюдать за своей целью. И какое же шокирующее зрелище предстало перед всеми ними. Прямо под ними они стали свидетелями битвы, нет, односторонней резни. Сначала все подумали, что машина загнана в угол и не имеет шансов против группы монстров – гигантского ямного скорпиона, нескольких драцен и циклопа, сопровождаемого несколькими адскими псами. Но машина перед ними была чем-то совершенно иным — казалось, будто в этого автомата вселился бог войны. Сначала машина просто вырвала жало скорпиона из его хвоста, а затем использовала его как кинжал против одного из циклопов. Вскоре горло одного из циклопов было пронзено насквозь. Когда ещё один монстр бросился к серебряной машине, автомат вытащил ещё один нож и метнул его прямо в единственный глаз чудовища. Пока монстр кричал от боли, машина подняла скорпиона и метнула его в теперь уже безглазого монстра. Теперь оставался лишь один гигантский циклоп и одинокая женщина-змея. Даже такое сочетание представляло смертельную опасность для большинства полубогов. Но не для машины. Она просто брала винтовку, не похожую ни на что известное охотникам, и нажимала на курок. Первый выстрел – прямо в глаз Циклопа. Пуля прошла насквозь через голову монстра, оставив после себя лишь безжизненное тело. Второй выстрел – несмертельный выстрел в правое бедро женщины-змеи. А затем машина медленно начала приближаться к женщине-монстру. Разумеется, заметив произошедшее, женщина-змея попыталась убежать. К сожалению, рана в бедре делала даже движение очень трудным и болезненным. И вот, несколько секунд спустя, серебристо-черная машина стояла прямо над ней, пока она изо всех сил пыталась сохранить сознание от боли, вызванной пулевым ранением. Ни Артемида, ни её охотницы не могли поверить своим глазам. Убивать чудовищ смертоносным оружием навсегда? Каждая клеточка разума и инстинктов Артемиды кричала ей, что это невозможно. И всё же её глаза не лгали — машина только что уничтожила группу очень опасных монстров, тех, кто мог убивать полубогов. И эта машина победила их, как будто они были ничтожеством. Теперь Артемида была убеждена как никогда прежде. Серебряную машину необходимо задержать. Боги должны узнать, кто был способен создать такое. И как это существо могло убивать чудовищ смертельным оружием. Тем временем машина просто смотрела на истекающую кровью женщину-змею. Она шипела и кричала от боли, даже пыталась сопротивляться из последних сил. Но все было напрасно. Автомат продолжал смотреть на женщину-змею бесстрастным карим глазом. "Что... Что ты хочешь?" — спросила Драцена голосом, полным боли. Он был едва слышен, почти шепотом. «Местонахождение мантикоры». Пока автомат говорил, Артемида невольно вздрогнула. В этом голосе было столько всего неправильного. Он был резким, монотонным и лишенным каких-либо эмоций. И что еще хуже, богиня Луны могла поклясться, что он ей очень знаком. Одна только эта мысль ужасала богиню. Тем временем автомат продолжил свою сессию с женщиной-змеей. «Местонахождение мантикоры. Дайте мне его немедленно». "Пошёл ты нахуй! Я ничего не знаю ни об одной тупой мантикоре!" — закричала Драцена, пытаясь дотянуться до единственного глаза автомата. К несчастью для женщины-монстра, автомат поймал её правую руку в воздухе. А затем начал сжимать её руку. Женщина-змея издала мучительный крик. Она умоляла машину и пыталась отбиться от автомата, но все ее попытки освободиться были тщетны. Гигантский автомат даже не дрогнул и не попытался вырваться. «Местонахождение Мантикоры», — произнесло оно тем же бесстрастным голосом. Казалось, эта машина была совершенно равнодушна к крику чудовища. "Я… Нет…" Женщина-змея изо всех сил пыталась что-то сказать сквозь боль, и ей потребовалось немало усилий, чтобы хотя бы прошептать слово. "Сейчас!" В последнюю минуту, несмотря на раны, гигантский ямный скорпион прыгнул на машину, исполнив последнее желание – скорее всего – своего хозяина. И именно в этот момент скорпиона пронзили десятки стрел. Очевидно, все стрелы были выпущены Артемидой и её охотницами, которые наконец решили действовать. Они все спрыгнули с деревьев, а затем окружили Драцену и серебристо-чёрную машину. С их точки зрения, казалось, что они контролируют ситуацию. Ни змееподобная женщина, ни машина не могли от них убежать. И все же, похоже, автомату было все равно на внезапное появление Артемиды. Он по-прежнему сжимал руку женщины-змеи. «Отпусти это чудовище. У нас есть дела поважнее». Артемида говорила с тем же отношением к машине, которую использовала против мужчин. Даже если до сих пор неясно, обладала ли эта машина хоть какой-то индивидуальностью, она всё равно говорила мужским голосом. И для богини-охотницы этого было более чем достаточно, чтобы обращаться с ней как с любым другим мужчиной. «Слышишь меня, мальчик? Отпусти её». Тем временем машина медленно повернулась лицом к богине и её охотникам. Её хватка на чудовище всё ещё была крепкой, и не было никаких признаков того, что она когда-либо отпустит женщину-змею. Машина просто смотрела на богиню, не проявляя никаких эмоций. Артемида же, напротив, начала раздражаться. Почему эта машина не подчиняется ей? Кто создал такого неисправного автомата, который не слушается богини? Тысячи подобных мыслей возникали в ее голове, пока она пыталась понять, что эта машина сделает дальше. Нападет ли она на ее охотниц? Или просто будет стоять неподвижно? Казалось бы, второй сценарий более вероятен, поскольку с каждой минутой машина, похоже, вообще не двигалась. Она просто продолжала смотреть на богиню и её последователей. «Это твой последний шанс, парень. Брось этого монстра и сдавайся!» Каждый охотник знал, что их богиня уже на грани гнева. И все они знали, что скоро Артемида прикажет им открыть огонь. Некоторые охотники уже обдумывали, что им делать с этой машиной. Может, снимут с неё броню? Превратят в личного слугу охотника? Или просто разберут и отправят к Гефесту? И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Машина направила одно из своих орудий на что-то над одним из охотников и нажала на курок. Всё произошло слишком быстро, чтобы кто-либо из людей смог что-либо заметить. Даже охотники едва успели разглядеть, что случилось. Как только шок прошёл, они тут же захотели выпустить стрелы из луков. Даже Артемида уже бежала к машине с убийственным намерением. Так продолжалось до тех пор, пока они не услышали нечеловеческий голос, кричащий от боли. Когда охотники обернулись, их снова охватил шок, потому что неподалеку от них, как раз там, где прозвучал выстрел, появилась еще одна женщина-змея с пулевым ранением в грудь, медленно умирающая. Это было им непостижимо – как, черт возьми, они не смогли обнаружить это чудовище? Она стояла прямо рядом с ними, способная убить нескольких охотников, оставаясь незамеченной. А эта машина… Как эта машина могла обнаружить это невидимое чудовище? Пока охотники еще не оправились от шока, змея, которую все еще держал серебряный автомат, не могла не испытывать страха. Как этот автомат смог обнаружить ее сестру? Как это существо смогло победить всю их группу? По её мнению, это должна была быть идеальная ловушка. Они получили приказ от мантикоры протестировать новый особый способ, дающий невидимость любому, кто покроет им всё своё тело. Затем нужно было проверить его эффективность на охотниках. Но всё пошло не по плану. Вместо охотников их всех обнаружила серебристо-чёрная машина. Она перебила их, не оставив им даже шанса выжить и рассказать об этом. "Черт тебя возьми, Торн… Для врача ты не такой уж и умный…" — выругалась змея себе под нос, не зная, что машина слышит ее без проблем. И вот теперь эта машина смотрела на неё. Вскоре все услышали треск ломающихся костей – внезапный щелчок в шее женщины-змеи. Она была мертва, убита машиной. И это вернуло всех охотников к реальности. Они снова направили свои стрелы на вышедшего из-под контроля автомата, ожидая прямого приказа от своей богини. Сначала они думали, что оно их послушается. Машина просто достала свое оружие. Без пистолета это существо не должно было причинить им вреда – особенно когда с ними была сама Артемида. «Хороший выбор. Теперь верните мне ваше оружие. Нам нужно многое обсудить, прежде чем я отправлю вас к моему сводному брату на Олимп». Как и её охотницы, Артемида была уверена, что одержала победу. Что теперь машине придётся сдаться и подчиниться её приказам. К всеобщему несчастью, машина просто стояла там неподвижно. И вскоре, к всеобщему ужасу, она начала исчезать. Через несколько секунд машина стала совершенно невидимой. А они не знали, что его тоже давно уже нет… С точки зрения Сикса, всё выглядело иначе. Борьба с монстрами не представляла сложности. Некоторые из них совершенно не понимали тактики или даже того, как правильно сражаться. Те, кто обладал хоть каким-то интеллектом, часто недооценивали их, полагая, что машина не сможет их победить. Со временем, похоже, то, что они считают машиной, может очень сильно их избить. Теперь Шесть понимал – монстры боялись его. Они боялись каждой его атаки. Для спартанца такая реакция не новость. Даже Ковенант боялся спартанцев. Восстание пугало их детей рассказами о спартанцах. Черт возьми, даже большинство сотрудников UNSC и ONI боялись спартанцев. В каком-то смысле некоторым спартанцам это чувство понравилось. В конце концов, опытный воин может использовать страх своего врага в своих интересах. И всё, что Шестой делал с момента своего внезапного появления на старой Земле, было именно этим. На этот раз все было так же. Огромный скорпион, несколько гигантских циклопов и еще одна странная змееподобная женщина. По его мнению, убить их было несложно. По сравнению с тем, с чем ему приходилось сталкиваться в космосе, это было почти детской игрой. Не прошло и минуты, как все закончилось. Но что-то было не так. С самого начала он чувствовал, что за ним наблюдают. Кто-то пытался его выследить. Теперь спартанец стал чьей-то мишенью. По крайней мере, так подсказывала ему интуиция. А спартанцы всегда доверяют своей интуиции. [Шесть, за нами кто-то наблюдает. Нас окружают как минимум двадцать врагов. И что еще страннее… Их чтение не совсем человеческое. Не говоря уже о том, что все они подростки…] Тревожный голос Дот прозвучал в голове Шести. Или, по крайней мере, вначале он был тревожным, потому что вскоре ее голос сменился на что-то вроде веселья и интереса. [Думаешь, мы только что встретили тех охотников, о которых постоянно упоминал Ликаон?] Вскоре вся необходимая информация от Шестого отобразилась на HUD его шлема. Тепловые сигнатуры, местоположение, возможная броня и оружие. Шестой прекрасно понимал, в какой ситуации он оказался. Но ему предстояло сделать нечто очень важное. В конце концов, монстр не будет допрашивать саму себя. Как и подозревал Шесть, женщина-змея попыталась провернуть с ним несколько трюков. Но он понимал, что это вполне ожидаемо. В конце концов, каждый, независимо от того, насколько он мутировал или насколько силен, хочет жить. И поэтому женщина-змея попыталась уничтожить его шлем или выиграть время, чтобы умирающий гигантский скорпион смог снова напасть на него. Но Шестой не был каким-то высокомерным полубогом. Он был солдатом, обученным с самого раннего возраста. Такие уловки на нём никогда не срабатывали. И как только он собирался повернуться и потянуться за оружием, гигантский скорпион был внезапно убит десятками стрел. А несколько секунд спустя по меньшей мере дюжина юных девушек-подростков просто спрыгнули с деревьев, чтобы прицелиться в Нобла Шесть. [Да, похоже, мы только что встретили Охотниц Артемиды.] Голос Дот снова возник в сознании Шестого, пока спартанец анализировал своих, возможно, новых противников. Все охотники были вооружены предметами, похожими на длинные луки. Также у всех к поясу были прикреплены кинжалы. У некоторых из них было и личное оружие, например, мечи, а в одном случае — даже топор. Одного быстрого взгляда ему хватило, чтобы узнать и женщину, которую он спас от Ликаона – Бритомартис. Она стояла среди охотников, тоже целясь в него. [Похоже, она не ценит того, что мы спасли ей жизнь…] Дот была чем-то разочарована в ней. В конце концов, что за человек нацеливается на того, кто спас ей жизнь в прошлом? Может быть, потому что Шесть просто не подчинялась ни одной из её желаний? Может, это была какая-то месть с её стороны? Но Шесть, как всегда, был равнодушен. Он ничего не ожидал от Бритомартис. Поэтому его нисколько не задело, когда она целилась в него. Тем временем со стороны охотников вышла маленькая девочка. Ее осанка и выражение лица прямо-таки кричали о чувстве превосходства и уверенности в себе. Шестой мог это узнать — он видел это на лицах многих лидеров восстаний. Их чувство собственной исключительности, их ощущение превосходства над всеми остальными. В большинстве случаев именно такое отношение делало их легкой мишенью для убийства. К счастью для них, у Шесть были дела поважнее. При любых других обстоятельствах Шесть просто уничтожил бы эту странную военную организацию. Но Дот подсказала ему другую идею. [Подождите. Не убивайте их пока. Они предоставят ценную информацию об Артемиде и других богах. Кроме того, у нас могут быть общие враги. А пока давайте посмотрим, что ещё может рассказать нам этот монстр.] Шесть не мог не согласиться со своим ИИ. В лучшем случае обе вражеские группы перебьют друг друга, и всё, что останется Шести, — это убить выживших. Внезапно вперед вышла маленькая девочка. На вид ей было всего двенадцать лет. Но одного взгляда в глаза девочки было достаточно, чтобы Шесть убедился, что перед ним не человек и не двенадцатилетняя девочка. Достаточно было лишь быстрого взгляда в ее глаза, чтобы понять, что это совсем не хрупкая малышка. [Полагаю, это та самая Артемида, о которой мы так много слышали… Будьте осторожны. Хотя я более чем уверен, что вы сможете победить всех её последователей, я не уверен, есть ли у нас шансы против богини. Я не могу понять её истинную сущность.] Тем временем девушка по имени Артемида решила высказаться. «Отпусти это чудовище. У нас есть дела поважнее». Прошла минута, но богиня так и не появилась. «Слышишь меня, мальчик? Отпусти её!» Шесть достаточно было нескольких слов, чтобы понять, с кем имеет дело. С первого взгляда Артемида показалась высокомерной девчонкой, считающей, что может делать все, что ей вздумается, потому что она важная персона. А там, откуда родом Шесть, таких людей часто убивали первыми. «Это твой последний шанс, мальчик! Брось монстра и сдавайся!» Шесть заметил, что с каждой секундой, в течение которой богине отказывали в желаемом, она становилась все более раздраженной. Это было еще одно, что он мог бы использовать в будущем. С другой стороны, тётя Дот была в ярости. Она не могла понять, как можно быть настолько грубой с человеком, который ранее спас для этой богини кого-то важного. Это было просто за гранью её понимания. Такой поступок был нелогичен. [Мне совсем не нравится эта «Артемида».] В голосе тетушки Дот слышалось раздражение. Что было для нее очень необычно. Но вскоре ее отношение снова изменилось, она стала полностью аналитической. [Скрытый тепловой след рядом с охотниками. Это еще одна женщина-змея, но она почему-то невидима.] И вот, Шесть, не теряя времени, просто вытащил пистолет и нажал на курок. Реакцию противоположной группы было очень легко предсказать — все охотники были готовы стрелять в Шесть, в то время как Артемида бросилась на спартанца. В тот момент Шесть смог проанализировать время реакции всех охотников, а также впервые взглянуть на способности богини. И одинокий волк был вынужден признать – скорость реакции и скорость богини-охотницы были поразительны. Она определенно могла доставить немало хлопот всем десантникам ODST, но он все еще не был уверен, что она находится на уровне спартанцев. Как только пуля пробила голову чудовища и раздался пронзительный крик боли, все охотники – включая Артемиду – обернулись, и в самый подходящий момент увидели, как на землю падает мертвое тело чудовища. Шок и неверие — вот что Шесть смог увидеть на лицах всех охотников. Было очевидно, что они не понимали, что произошло, но для Шести это было очень просто — когда ты слишком уверен в своей победе, ты наиболее уязвим. [Похоже, вы спасли жизнь ещё одной охотнице… Интересно, отпустят ли вас теперь…] Тем временем чудовище, находившееся в плену у Шестой, начало ругаться и говорить то, чего ей определенно не следовало говорить. «Черт тебя возьми, Торн… Для доктора ты не такой уж и умный…» Теперь Шестой знал, кого искать. Его цель — мантикора, скрывающаяся под маской доктора Торна. Новая цель была найдена. Шесть снова вставил свой M6G Magnum в держатель, а затем, без малейшего колебания, сломал шею чудовищу. Когда безжизненное тело чудовища упало замертво, Шесть полностью сосредоточил свое внимание на охотниках. Они снова целились в него из луков. Но Шесть заметил и другие признаки. Один из них заключался в том, что многие охотники были… несовершеннолетними. Это было нечто, чего Благородный Шесть никак не мог понять. Почему в охоте участвовало так много подростков? Разве богине не лучше было бы взять в охотники уже взрослых? Или, может быть, за вербовкой детей и превращением их в охотников стояла какая-то странная и извращенная причина? Шесть знал, что теперь ему предстоит выяснить еще кое-что. Когда Нобл Сикс снова приставил свой магнум к держателю, он заметил, что «лидер» группы снова небрежно шагнула в его сторону. Казалось, она была уверена в своей победе. И Сикс понимал, что это большая ошибка. Потому что теперь она была в его власти. [Я не понимаю – почему эта странная женщина думает, что победила? Неужели она не видит ситуации, или, может быть, она настолько высокомерна?] С каждой минутой казалось, что тетушка Дот все больше разочаровывалась в предводителе охотников. «Хороший выбор. Теперь верните мне ваше оружие. Нам нужно многое обсудить, прежде чем я отправлю вас к моему сводному брату на Олимп». Судя по тону голоса Артемиды, Шесть теперь была уверена в нескольких вещах. Во-первых, что она высокомерна. Во-вторых, что она глупа. Шесть держал её под прицелом. Он всё ещё мог убить бесчисленное количество её последователей. Их стрелы никогда не смогли бы пробить его броню, они даже не смогли бы активировать его энергетические щиты. И вдобавок ко всему, они едва ли знают, на что способен Шесть. Так почему же эта «Артемида» уже объявляет о своей победе? Шестой Благородный начал обдумывать все возможные исходы боя с Артемидой и её охотницами. Судя по его наблюдениям, они были быстры и метки в бою. Но всё же они не представляли опасности для спартанца. По крайней мере, так считал Шестой, исходя из всей имеющейся у него информации. С Артемидой же все было иначе. После первой же встречи с ней он понял, что она может представлять угрозу для одинокого спартанца. Когда Шестой вытащил пистолет, он проанализировал скорость богини, когда она пыталась до него добраться. Она не превышала и не приближалась к скорости спартанца, но все же была быстрее любого обычного человека. Конечно, Шесть понимал, что его информация неполна. Он знал, что нужно подождать и не провоцировать конфликт. Был шанс, что он сможет выиграть эту схватку. Но только идиот бросается в бой, ничего не зная о враге. И если судить по тому, что он слышал о возможной грядущей войне между Титанами и Богами, Шесть понимал, что убивать охотников будет ошибкой. В конце концов, зачем сражаться с врагами, если можно позволить им сражаться самим? [Я также считаю, что оставить их — лучшее, что мы можем сделать прямо сейчас.] Голос тёти Дот в голове Шестой теперь звучал холодно. Казалось, её отталкивала мысль о том, что ей придётся находиться рядом с богиней. [Пусть они сражаются против сил титанов. Они потеряют часть огневой мощи, и мы узнаем, как они действуют в боевых условиях.] Была только одна проблема — как Шесть мог вот-вот исчезнуть? Он мог попытаться сбежать, но это вынудило бы его также вступить в бой. А по словам Ликаона, Артемида никогда не перестанет преследовать его. И это могло поставить под угрозу его положение и его убежище. [Не беспокойся ни о чём, Благородный Шесть! Мы готовы к подобным ситуациям.] Голос Дот мгновенно сменился с холодного на восторженный. Казалось, она была рада что-то преподнести Шесть. [В последние минуты нашего пребывания на Риче, когда я ремонтировала твою броню… Ну, я добавила кое-что к твоей броне. Одной из таких вещей был излучатель активного камуфляжа.] Шесть человек услышали об этих излучателях. Силы Ковенанта — в основном Элиты — носили их с собой и могли в любой момент стать невидимыми. Они не только делали человека невидимым, но и могли заглушать звук вокруг пользователя. Конечно, чем больше и быстрее двигался пользователь, тем менее эффективно работал излучатель. Теперь у Шести появился реальный шанс на побег. «Дот. Активируй излучатель», — сказал Шесть Дот, прекрасно понимая, что услышать его сможет только она. [Излучатель активирован. Мы полностью защищены. У нас есть пятнадцать секунд, после чего излучатель нужно будет перезарядить.] Судя по шоку охотников, излучатель работал безупречно. Теперь Шесть мог сменить позицию и переместиться в более безопасное место. И, найдя укромное место, Шесть снова начал наблюдать за охотниками. С безопасного расстояния и с постоянно настороженным прицелом своей снайперской винтовки SRS-99 AM… За многие столетия своей службы Зои Найтшейд никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Это была самая странная охота за всю её жизнь. И это многое значит, учитывая, что она одна из старейших спутниц Артемиды в её охоте. С того момента, как она присоединилась к своей госпоже в её приключениях, она увидела множество чудес и ужасов этого мира. Она видела чудовищ, она видела красоту природы. Она стала свидетельницей смерти многих своих соратниц. И она также стала свидетельницей жестокости и глупости людей. И всё же она была рада, что Артемида взяла её к себе, когда она в этом нуждалась. Когда она осталась одна, после того, как этот мерзавец Геракл предал её. В тот момент она обрела прекрасную семью. И она смогла прожить жизнь, полную чудес и приключений. Но это было для неё чем-то новым. Никогда прежде ни она, ни её Госпожа не охотились за автоматом. Поначалу это казалось ей нереальным — в конце концов, зачем тратить время на охоту, если это под силу любому полубогу или даже потомку клана? Насколько сложно уничтожить одного вышедшего из-под контроля автомата? Зои считала, что этот автомат — всего лишь неудачный эксперимент одного из детей Гефеста. Творения бога кузниц никогда не были порочны, поэтому было очевидно, кого следует винить в пустой трате времени на поиски. Даже после того, что рассказала ей Бритомартис о жестокости и эффективности этого автомата, Зои была более чем уверена, что всё это — пустая трата времени охотников. И, возможно, Бритомартис преувеличила в своём рассказе. В конце концов, она сражалась с Ликаоном в крайне опасной ситуации. Впрочем, Бритомартис никогда бы не солгала Артемиде. Она была так же предана богине охоты, как и любой другой участник охоты. Затем, во время поисков гнезда одной из скифских женщин-драцен, Бритомартис заметила сквозь пламя в пещерах её вышедшего из-под контроля автомата. Вскоре Артемида и остальные охотники последовали за ней. И то, что они увидели внутри, посеяло в сознании Зои зерно сомнения. Возможно, эта вышедшая из-под контроля машина была ещё опаснее, чем предполагала Бритомартис. Тела самок змей с идеально ровными пулевыми ранами на голове. Те, кто не погиб от огнестрельного оружия, либо получили перерезанные глотки, либо сломанные шеи. Все они – мертвы. Никаких признаков их возвращения в Тартар или даже превращения в золотой пепел не обнаружено. Зои не могла понять, как это возможно. Все убитые монстры должны превращаться в золотой пепел, а затем возвращаться в Тартар, где они снова обретают форму. Существовали способы навсегда убивать монстров, но большинство из них были вне досягаемости полубогов. И всё же, каким-то образом кому-то удалось создать машину, способную убивать монстров. Теперь Зои знала, как будет проходить эта охота. Они поймают вышедшую из-под контроля машину, разберут её и отправят к Гефесту, а затем выследят её создателя. И тогда Артемида позаботится о том, чтобы создатель выдал все подробности о том, как ему удалось создать такое чудовище. И тут охота столкнулась с машиной. Зои пришлось признать, что машина была хороша. Она была лучше большинства полубогов. Другими словами, она была опасна. Но охотник недооценил мастерство машины. Она не только с легкостью побеждала множество опасных монстров, но и умела распознавать чудовищ, скрытых даже от глаз охотника. Иными словами, для Зои и многих других охотников это стало личным делом. В конце концов, они не могли позволить машине оказаться лучше них. И всё же, когда все чудовища были побеждены, даже то, что скрывалось вдали от глаз охотника, Зои и её сёстры поверили, что одержали победу. В конце концов, они целились из луков в эту машину. У неё не было ни единого шанса сбежать. Затем машина начала исчезать прямо у нее на глазах. Это было нереально. Это было невозможно. За все столетия служения Артемиде Зои никогда не видела ничего даже отдаленно похожего. Машина просто исчезла без следа. Не осталось и следа артефактов, божественного вмешательства, магии или тумана. Не было ни изображения, ни даже звука. Казалось, машина просто растворилась в небытии. «Рассредоточьтесь! Ищите автомата. Он, должно быть, всё ещё здесь!» Зои потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что её Госпожа отдала ей и охоте прямой приказ. Но после первоначального шока она подчинилась. Только чтобы ничего не найти. Вся эта ситуация, всё, что произошло. В умах всех охотников была только одна мысль. Только одна мысль, которая описывала то, что произошло всего мгновение назад. Та самая, которую Зои произнесла вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. «Это невозможно…» К сожалению для неё, Вселенной было совершенно наплевать на то, что она считала возможным или невозможным. И это было только начало… Впервые в жизни Цирцея оказалась в подобной ситуации. В своей бессмертной — и очень часто аморальной — жизни она всегда была той, кто всё контролировала. Все окружающие подчинялись её желаниям. Так и должно было быть — ведь она была богиней. В конце концов, второстепенной, но всё же богиней. В прошлом было много попыток захватить или убить её. Все они провалились. Она была колдуньей и второстепенной богиней. Ни один глупый смертный не смог бы причинить ей вред. Она была неуязвима, и со своим небольшим культом могла делать всё, что хотела. Она была вольна поступать так, как ей заблагорассудится. Даже этот высокомерный сын Ареса, этот проклятый пират, не смог причинить ей вреда. И вскоре он и его команда пополнили её небольшую коллекцию. Но всё изменилось, когда пришёл юный сын Посейдона… Вернее, когда его подруга, дочь Афины, решила разрушить её прекрасный остров и освободить всех пленников. Вскоре то, что когда-то было раем, превратилось в ад для всех женщин, оказавшихся в ловушке вместе с ней. И чтобы еще больше усугубить ситуацию, это отпрыск Афины раздал всем бывшим заключенным поливитамины Гермеса, сделав их невосприимчивыми к ее магии. Лишившись своей магии, она и все её ученики были вынуждены сдаться. И теперь, скорее всего, их использовали пираты. Цирцея не могла знать, что после её пленения в живых не осталось ни одной пиратки, ни её ученицы. Ну, разве что, за исключением двух дочерей Беллоны. Цирцея вспомнила, как ее магия не действовала на Черную Бороду. Как он легко одолел ее, насмехаясь над ней и купаясь в собственной славе. Она была зла, нет, она была в ярости. Она хотела содрать с этого сына Ареса кожу заживо, чтобы услышать, как он молит о пощаде. Но тут бессмертная колдунья вспомнила нечто новое. Там был кто-то ещё. Кто-то, кто убил Чёрную Бороду, а затем уничтожил её артефакты и увёл её куда-то. Странная машина, лишённая каких-либо человеческих эмоций. Цирцея попыталась открыть глаза, но не смогла. Что-то заставляло её глаза оставаться закрытыми. Какая-то странная металлическая лента закрывала ей глаза. А когда она попыталась пошевелиться, то почувствовала, что её душат странные металлические цепи. И, пытаясь закричать от ярости, она также заметила, что её рот тоже закрыт металлом. Иными словами, кто-то держал её в плену и хотел убедиться, что она не сбежит. Глупец. Тот, кто думал, что такое заточение когда-нибудь сработает, ошибался. В конце концов, она же Цирцея, бессмертная волшебница. Не было ничего, чего бы она не могла сделать с помощью магии. И побег из этой тюрьмы был для неё непреодолимым препятствием. Когда Цирцея готовилась использовать магию, лишь мгновение спустя — с ужасом — она поняла, что не в состоянии собрать воедино никакие магические силы. Словно кто-то просто разорвал с ней всякую связь. Осознание этого поразило ее как удар молота – она была пленницей, ожидающей пощады от того, кто ее похитил. Она была одна, в темноте, не в силах видеть или двигаться. Она снова прокляла того монстра, который её похитил. Она желала этому проклятому существу самой ужасной участи. И она пообещала себе, что, когда выберется на свободу, позаботится о том, чтобы это существо страдало. Минуты превращались в часы. Часы — в дни. И так далее, и так далее. Цирцея не была уверена, сколько времени она потратила впустую во тьме. Ее эмоции медленно выдавали ее. Ее ярость сменилась раздражением, а затем страхом. Она была одна, без кого-либо, кто мог бы ей помочь. И вскоре, скорее всего, — забыта. Может быть, тот, кто забрал ее, хотел удержать ее здесь, пока она не исчезнет? Или же она действительно была одна? Она не могла понять, когда начала слышать голоса. Для неё это было почти нереально, когда после нескольких дней в темноте она наконец-то смогла что-то услышать. Она была так счастлива. Кто-то пришёл, чтобы спасти её из этого места. Чтобы вернуть её к свету. И ей было совершенно всё равно, что голос её спасителя был мужским. Ей было всё равно, она была готова отбросить все свои убеждения, лишь бы выбраться отсюда. Она была в отчаянии и готова принять любую помощь. Но её спаситель был ещё далеко. Слишком далеко, чтобы до неё добраться. На самом деле, её спаситель кричал, умоляя о помощи. Словно он испытывал мучительную боль. Для неё это звучало почти как собачий скулеж, умоляющий хозяина прекратить избиение. Вскоре после этого все голоса исчезли. Не было ни всхлипываний, ни криков о пощаде, ничего. Она снова осталась одна в темноте. Она задавалась вопросом, не приснилось ли ей все это, если эти голоса когда-либо были реальными. Или же она сходит с ума, представляя себе воображаемые голоса, чтобы скрасить свое одиночество? Она не могла понять, и этот факт все больше погружал ее в безумие. И когда она потеряла всякую надежду, голоса вернулись. Снова раздались крики истерзанной души, молившие о пощаде. И Цирцея была счастлива, она почувствовала облегчение, просто услышав эти голоса. Для нее это был самый счастливый момент в жизни — осознание того, что она не одна во тьме. Вскоре, между всеми этими моментами, когда мучительные крики возвращались, она начала умолять, как мысленно, так и невнятно, что хочет слышать эти крики снова и снова. Она умоляла того, кто её слышит, сохранить эту чудесную мелодию боли рядом с ней. Никогда не переставать давать ей знать, что он с ней. Она умоляла о помощи, предлагала свою помощь любым способом, лишь бы звуки не мешали ей. Ей было все равно на все остальное в мире, она просто хотела слышать эти звуки в этом новом мире бесконечной тьмы. Сейчас она едва помнила солнечный свет. Свет? Теперь это было всего лишь детское воображение. Реальными были только голоса в темноте. Они были ее единственным спасением. Она встречала каждый крик боли с почти детской радостью, каждый следующий звук наполнял её экстазом, превосходящим всё, что она испытывала раньше. Она была так счастлива, она была так влюблена. И ей хотелось большего…