Наследие Нурим

Дверь в кабинет отворилась без стука. Си Ын даже не повернул голову. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел в тёмное окно. Дождь за стеклом размывал город в серую кашу. Где-то там, за этой пеленой, осталась больница. И Сухо. — Ну что ж, — раздался голос с порога. Низкий, чуть хриплый, с лёгкой усмешкой. — А ты не выглядишь как человек, который пришёл по своей воле. Си Ын медленно повернулся. На него смотрел мужчина — широкоплечий, с мягким овальным лицом и тёплыми, почти ласковыми глазами. Тёмно-карие, с искоркой. Только что он улыбнулся, и от этой улыбки стало неуютно. Слишком открытой она была для этого места. Чёрные волосы, зачёсанные назад, спадали на лоб отдельными прядями. Короткая стрижка, спортивная, ухоженная. Но главное — шея. От воротника рубашки до самой линии челюсти тянулась крупная татуировка. Чешуйчатый узор, серебристо-серый, почти металлический, на тёмной коже. В левом ухе — простая серебряная серьга-гвоздик. Тэ Хён. Он вошёл в кабинет так, словно здесь всё принадлежало ему. Сел за стол, откинулся на спинку кресла. По обе руки от него встали двое охранников — молчаливые, с одинаково пустыми лицами. — Сядь, — сказал Тэ Хён, кивнув на стул напротив. Си Ын не сел. Тэ Хён не повторил. Он просто смотрел на него несколько секунд, потом хмыкнул и полез во внутренний карман пиджака. Достал пачку сигарет, закурил. Выдохнул дым в потолок. — Значит, так, Ён Си Ын. Ты здесь не просто так, хотя ты это уже понял. — Он перевёл взгляд на До Юна, который до сих пор стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. — До Юн, иди. Я сам поговорю. До Юн скользнул взглядом по Си Ыну, но промолчал. Вышел, закрыв за собой дверь. Тишина стала плотной. Охранники не дышали. Только дождь за окном напоминал, что мир снаружи всё ещё существует. — Ты умеешь драться, — продолжил Тэ Хён, щуря глаза от дыма. — Я знаю, ты боишься, что с твоим другом что-то случится. И ты боишься, что тебя используют. Но страх — плохой советчик. Он резко наклонился вперёд, опёрся локтями на стол. Улыбка исчезла. — Слушай меня внимательно, — голос стал тише, но от этого только жестче. — Один парень из мелких, не имеющий никакого статуса, решил, что можно крысить за спиной Нурим. Продавать информацию. Играть против нас. Он думал, что мы не узнаем. Мы узнали. Си Ын молчал. Его лицо ничего не выражало, но внутри всё сжалось. Он знал, что сейчас будет. — Тебе нужно убрать его, — просто сказал Тэ Хён. — Я даю тебе адрес, время и фото. Ты идёшь, делаешь дело и возвращаешься. Никаких следов, никаких вопросов. Чисто и аккуратно, как ты умеешь. Си Ын перевёл дыхание. Медленно, чтобы никто не услышал. — А если я не сделаю? — спросил он. Голос прозвучал ровно, без дрожи, но Тэ Хён уловил напряжение. Он улыбнулся — той самой тёплой, обаятельной улыбкой, которая не вязалась с его словами. — Тогда я отправлю кого-то другого. — Он замолчал, делая новую затяжку. — И твой друг перестанет дышать. Просто потому, что я решу, что ты мне бесполезен. Ты понял, о чём я? Си Ын сжал кулаки в карманах куртки. Так крепко, что ногти впились в ладони. — Где адрес? — спросил он. Тэ Хён расслабился, откинулся на спинку кресла. Теперь он снова выглядел почти дружелюбно. Достал из стола конверт и бросил его на край стола. — Здесь всё. Фото, адрес, привычки. Запомни: он должен умереть тихо. И без свидетелей. Си Ын взял конверт. Взвесил на ладони. Бумага была гладкой, холодной. — Ты что-нибудь ещё хочешь спросить? — Тэ Хён поднял одну бровь. Си Ын повернулся к двери. На секунду задержался, не оборачиваясь. — А если я вернусь, — сказал он, — мой друг будет жить? Тэ Хён усмехнулся, но в усмешке не было тепла. — Твой друг будет жить, пока ты выполняешь, что говорят. — Он погасил сигарету о пепельницу, и та зашипела, испуская последний дымок. — Ты начинаешь понимать, как это работает, Ён Си Ын. Си Ын вышел из кабинета. Конверт жёг руку через ткань куртки. Дверь за ним закрылась, оставляя внутри только запах сигарет и чужие приказы.