Ветвь Давидова

      «Ну что, отметим?» — фраза, после которой начинается какой-то невероятный круговорот событий, вспоминать который физически больно и до ужаса стыдно. Особенно если отмечают что-то грандиозное. Особенно если с друзьями и коллегами.       Но не отметить поимку маньяка, за которым они охотились не меньше месяца, просто нельзя. Это само по себе преступление.       Поэтому Хэнк, как и весь Департамент, просто не может отказаться. Он и не собирается. Коллектив, молодость и далее по списку особенно весомых аргументов в пользу посещения ближайшего бара, в котором сегодня будет шумно и весело.       — После этого тебе точно лейтенанта дадут! — Довольно заявляет Джеффри, уже толкая двери бара.       В его словах нет смысла сомневаться. Он и сам им стал год назад. Будь они ровесники, Фаулер давно бы пыль глотал, уверенно думал Хэнк. Повезло другу на три года больше охранять закон.       Небольшое помещение встречает гремящим гулом музыки, разговоров, танцев, и бог знает, чего ещё. Андерсон удивленно отмечает, что не только его коллеги, участвовавшие в поимке того маньяка, решили оттянуться, но и целая толпа выпускников из академии провожает свои учебные годы. Что они выпускники, стало ясно из выкриков одного особенно резвого и непозволительно пьяного паренька.       Хэнк только усмехается, принимая от какого-то коллеги какой-то шот. Кажется, совсем недавно его группа точно также оттягивалась в выпускной вечер, но вот он уже на пороге нового звания и новых обязанностей. Какая-то приятная ностальгия охватывает его разум, но это лишь до первого шота.       Один за другим, и вот музыка становится оглушительно-прекрасной, атмосфера — слишком веселой и раскрепощающей, а возможность танцевать — все более притягательной.       Кто-то отчаянно орал караоке, а все остальные, и выпускники, и волне состоявшиеся полицейские, совершенно не против толкать друг друга в попытках танцевать в небольшом помещении и подпевать, поддерживая несостоявшегося певца.       А потом все поплыло яркими разноцветными пятнами. Сложно сказать, было ли это освещение внутри бара, или он допился до синих соплей, но Хэнк был уверен, что ему вполне комфортно среди толкающейся толпы под фальшивый аккомпанемент поющих и с новыми шотами в руках.       Приложив ладонь к тяжёлой голове, — он не спал больше суток, — Андерсон все же останавливается у барной стойки и, наконец, садится, чувствуя, как все вокруг плывет. Ему нужно пять минут, чтобы перевести дыхание и сдержать желание сблевать все выпитое где-то за углом.       Кто приземляется рядом, случайно задевая его плечом.       — Извиняюсь, — сквозь пьяную улыбку в голосе и перекрикивая музыку, бросает этот кто-то и снова задевает его плечом.       Хэнк усмехается и отрывает взгляд от барной стойки, чтобы все же посмотреть на потревожевшего его пятиминутный покой человека. Какой-то совершенно незнакомый парень, уверенно запрокинув голову, выпивает фирменный, судя по цвету, шот и почему-то с готовностью поворачивается именно к Андерсону, долго изучающе рассматривая.       — Не хочу как-то задеть, — медленно начинает парень все с той же улыбкой, что звучала и до шота, — но внешность прямо-таки арийская. А волосы свои?       Хэнк закатывает глаза. Ну что за вопросы?       — Нет, я с убитых блондинок состригаю и парик делаю, — зачесывая рукой назад выбившиеся пряди, отшучивается Андерсон. Наверное, количество выпитого алкоголя просто не дает ему возмутиться. — Свои. С детства такие.       — Круть, — добродушно отзывается парень, а потом медлит секунду и неопределённо взмахивает рукой. — И почему в полиции такие красавчики работают?       — Ты, типа, флиртуешь? — Хэнк не сдерживает тихий смешок, наблюдая за тем, как на лице парня сменяется несколько эмоций.       — Ну, пытаюсь. Не очень выходит, да? — Он неловко пожимает плечами, и вся его напускная уверенность испаряется.       — Ну такое, — честно отзывается Хэнк и оглядывается. — Не хочешь свалить?       — Приглашаешь?       — Типа того, — Хэнк поднимается и проверяет время, не сразу понимая, что за цифры услужливо появились на экране телефона.       Парень поднимается следом, и они вместе выходят из бара, абсолютно забивая на все веселье, которое будет длится до самого утра.       А что было дальше, Хэнк, хоть убей, не помнит. Совершенно ничего.       В себя он приходит только на следующий день, хмурясь от солнечного света, который так не к стати решил пробраться в его спальню через открытые жалюзи. Он долго хмурится, рассматривая электронные цифры будильника и гадая над тем, какой же сегодня день.       Все вчерашнее веселье выветрелось из головы, оставляя за собой только неприятное давление в висках, раскалывающийся затылок и лёгкую тошноту. Хэнк неспешно поднимается, жмурясь от тяжести, навалившейся на все его тело. Вот и зачем он столько пил?       Едва ли ему удаётся привести себя в хоть немного адекватный вид и нормальное состояние с помощью холодной воды, как осознание важности сегодняшнего дня нежно бьет по голове. К сожалению, до выходных ещё половина недели, а он уже на три часа опаздывает на работу.       Поэтому Хэнк, забыв о головной боли и полноценном завтраке, одевается и, неосторожно зачесав рукой ещё влажные волосы назад, уходит из дома, в очередной раз задумываясь о том, как же, наверное, круто, когда хоть кто-то ждет твоего возвращения. Его, вот, ждет только грязная сковородка, которую он обещает помыть ещё с прошлой недели.       Машина, как назло, отказывается заводиться, а потом еще решает не ловить радио и всю дорогу стучать чем-то в двигателе. Хэнк мысленно обещает посмотреть, чем именно, но немного позже, после того, как он получит по шее от начальства.       Департамент встречает каким-то непривычным гулом, которой за секунду напоминает о головной боли и возводит её в квадрат. Даже пропуск на стойке охраны пищит слишком громко, и Хэнк хмурится, тяжело шагая к своему рабочему месту.       Еще хуже становится от того, что он явно различает фигуру, совершенно бесцеремонно оглядывающую беспорядок на его столе. Кажется, никто из коллег никогда не горел желанием этим заниматься, но Хэнк уверен, что фигура в темно-синей форменной рубашке, а потому ничего хорошего это не предвещает.       — Чем могу помочь? — Как можно более дружелюбно спрашивает он в шаге от заветного рабочего кресла, совершенно не глядя на человека.       — Сержант Андерсон? — Голос кажется смутно знакомым, поэтому Хэнк все же поднимает взгляд на собеседника. — Возможно, вас не успели уведомить, но я офицер Декард, и я теперь ваш напарник. Меня приставили к вам, чтобы я набирался опыта, социализировался в коллективе и…       Хэнк всеми силами пытается припомнить, где же он видел этого парня, но мозг категорически отказывается узнавать нового напарника. Поэтому он тихо вздыхает, и запоздало понимает все, что сказал ему этот офицер.       — Как-как тебя зовут? Декард? Неужели андроиды бегут с Марса?— Он ничуть не корит себя за эту глупую шутку.       — Меня, слава Богу, зовут Коннор, — парень тихо усмехается, — а значит с Марса никто не бежит. На Земле и своих преступников достаточно.       Хэнк не может не согласиться. Этот парень действительно прав. Взять только того придурка, которого они ловили почти месяц. Мысли сами собой уплывают куда-то в даль, и он не замечает, что молчание несколько затягивается.       — Могу я занять какой-нибудь стол? — Будто бы совершенно не к месту, но очень к стати спрашивает Коннор, окидывая взглядом, просторный офис.       — Тебе разве ещё не выделили место? — Хэнк удивленно вскидывает брови. Обычно в Департаменте с этим нет никаких проблем. Пробежавшись взглядом по всем столам, он рукой указывает куда-то перед собой. — Этот свободен.       — Капитана срочно вызвали, поэтому он успел только ввести нас в курс дела, — все же поясняет Коннор, обходя стол напротив.       Хэнк протягивает понимающее «а» и, отыскав в беспорядке кружку, решает, что кофе ему все же не помешает. Он, для уверенности в том, что спешить ему некуда, проверяет терминал и, не найдя там новых материалов, все же отправляется в зону отдыха к спасительной кофемашине.       — Не против музыки? — Уточняет Хэнк, заводя машину. Усталость в его голосе точно не спячешь, особенно когда нет ни желания, ни сил её скрыть. Он-то надеялся, что после того сложного расследования сможет пару дней отдохнуть за документацией или чтением дел, которые так и остались нераскрытыми, но нет, новое заявление, получите-распишитесь, уже было направлено на его терминал, когда он допивал свой кофе.       — Нет, — лаконично отзывается Коннор, которого, как ни крути, теперь придется тащить с собой везде.       Андерсону даже становится жаль его на какую-то секунду. Первое дело, и такая ерунда. Потерявшийся где-то среди баров и наркопритонов человек — мало интересного в таком деле. Такое первое расследование не запомнится, точно.       Хэнк бросает беглый взгляд на парня и тихо хмыкает.       И выглядит Коннор задумчивым, хотя и весьма собранным. Может быть, тоже надеялся на что-то более интересное и сложное? Как отличник, которому дали такие же задани, как и всему классу. Хэнк тихо усмехается. А ведь этот парень наверняка был отличником в школе, да и в академии. Уж слишком ровно он держит спину, когда сидит, и слишком много молчит, когда можно поговорить о чем-то, не связанным с работой.       До адреса заявителя добираются долго, сквозь десятки светофоров и несколько пробок, но, едва ли, нужный дом показается на горизонте, Хэнк облегченно выдыхает.       В доме их встречает молодой человек — заявитель, если верить документам — и провожает их в просторную гостиную, попутно предлагая чай.       Все это, естественно, вызывает хорошее впечатление, но Хэнку все равно кажется, будто что-то не так. Конечно, это можно назвать, профессиональным чутьём, но сейчас он сам сказал бы, что это больше походит на сумасшествие. И что ему не понравилось? Что этот молодой человек и Коннор по-дружески обменялись взглядами и пожали друг другу руки? В таком случае, каждый второй в Детройте преступник.       Тем не менее вопросительный взгляд на Коннора Андерсон все же бросает, всем видом показывая, что ждет хоть какого-то пояснения.       — Мы познакомились с ним, когда я только начал учиться в академии. Ну, студенческие советы, самодеятельность и прочее, — все же объясняет Коннор, неловко улыбнувшись.       — Хорошие друзья ещё никому не помешали, — добродушно замечает Хэнк, припоминая почему-то Фаулера, и чуть дольше обычного смотрит на муляж жирафа, пожалуй, в натуральную величину, стоящий в углу гостиной, напротив, к тому же, рояля, который уж точно не встретишь в любом другом доме.       — Просим прощения, что заставили ждать, — отвлекает от рассматривания таких удивительных декоров интерьера, приветливый старческий голос. Его Хэнк точно несколько раз слышал на важных мероприятиях и из программ по телевизору.       И точно, обернувшись, Андерсон видит совершенно знакомое доброе лицо пожилого человека, которое сейчас часто можно встретить.       — Мистер Манфред, верно? — Все же уточняет Хэнк и, получив утвердительный кивок, кивает сам. — Департамент полиции Детройта, я сержант Андерсон, это офицер Декард. Мы получили ваше заявление и хотели бы уточнить некоторые детали. Заявление писал, я так понимаю, ваш… — он на секунду умолкает, пытаясь припомнить фамилию заявителя и понять, как к нему лучше обратиться.       — Сын, — услужливо и с улыбкой подсказывает мистер Манфред, ни чуть не оскорбившись. — Да, заявление подал мой старший сын, Маркус.       Молодой человек за спиной старика кивает, то ли подтверждая слова отца, то ли в знак приветствия, и подкатывает инвалидную коляску ближе к центру зала.       — Присаживайтесь, — мистер Манфред пригласительно взмахивает рукой, указывая на диван напротив.       Хэнк про себя отмечает, что красная кожаная обивка не кажется удобной, но все равно садится не желая обижать хозяина. Коннор садится рядом, укладывая руку с рабочим планшетом на левое колено, очевидно готовясь что-то помечать.       — Не могли бы вы подробнее изложить суть дела? — Вежливо уточняет Андерсон, смутно припоминая скромную информацию в заявлении.       — Мой младший сын, Лео, давно не выходит на связь, — мужчина меняется в лице, всем своим видом выражая беспокойство. — Он, знаете, слегка избалован. Связался не с той компанией и подсел на наркотики. Конечно, я всеми силами пытался с этим бороться — от разговорах о вреде веществ до медицинского вмешательства, но ему что в лоб, что по лбу. Он был в заявке, но, видимо, снова сорвался.       — Когда вы его последний раз видели? — Уточняет Хэнк.       — Два дня назад, — отвечает Маркус. — Он потребовал немалую сумму денег, а когда отец отказался, крикнул, что в таком случае сам заработает.       — И я боюсь, как бы он не занялся чем-то похуже, нежели употребление, — Манфред тяжело вздыхает. Переживание за сына буквально читается в его лице.       — Есть ли у него какие-то друзья, знакомые, которым он мог сказать о том, что и где он собирается делать?       — Наверняка есть, только мы их не знаем, — со вздохом отмечает Манфред. — Он же взрослый, в свои дела нас не посвящает…       — Хорошо, спасибо за помощь следствию, — Хэнк кивает, как бы подытоживая их диалог. — Мы приложим все усилия, чтобы отыскать вашего сына. Не переживайте и ждите новостей.       — Ну и? — Едва ли они садятся в машину, Хэнк поворачивается к напарнику и улыбается. — Как думаешь, где нам его искать?       Вопрос с подвохом, на котором сдают позиции многие новички. Кажется, это негласное правило каждого наставника — обязательно его задать.       Коннор поворачивается к напранику и удивленно вскидывает брови:       — Вы хотите сыграть в «старого-доброго детектива» и побегать по городу? — Он аккуратно улыбается и поворачивает рабочий планшет экраном к Хэнку. — Я уже нашел место, в котором он появлялся последний раз, через уличные камеры. Это было всего двадцать минут назад. Думаю, нам стоит его проверить.       Андерсон одобрительно улыбается и кивает, заводя мотор. Кажется, из Декарда получится замечательный сотрудник. Стоит радоваться, что в Академии наконец начали знакомить студентов с подобными достижениями технологического прогресса.       — Отлично, навигатор перед тобой, — Хэнк указывает рукой на закреплённый в держителе телефон. — Вводи адрес.       Маленький бар встречает духотой, неприятным запахом дешового некачественного алкоголя и противного табака. Посетители этого места вряд ли утруждаются выходить на улицу, чтобы выкурить очередную сигарету.       Андерсон упирается взглядом в уставшего после ночной смены бармена. Парень вяло протирает исцарапанные стаканы, переодически окидывая зал взглядом. За барной стойкой сидят двое мужчин, увлечённо что-то обсуждая, чем очевидно раздражают парнишку.       — Добрый день, — подходя к стойке, привлекает его внимание Хэнк. — Департамент полиции Детройта, сержант Андерсон. Подскажите, этого человека неё встречали?       Он жестом подзывает Коннора, а тот с готовностю показывает фото на планшете. Бармен лениво скользит взглядом по цифровому лицу и медленно кивает.       — Видел, он только вышел с каким-то мужиком. — Он отрывает взгляд от фото и пожимает плечами. — Может, стоят за углом, может, уже ушли.       Хэнк по обыкновеннию благодарит за помощь и кивает Коннору, мол, пойдем проверим.       Свежий воздух буквально возвращает к жизни. Андерсон потирает переносицу, неспешно направляясь за угол здания.       — Сто процентов качественное, сам беру у него, — едва ли приближается край фасада, в тишине забытой всеми улицы раздаётся голос.       Хэнк на секунду замирает, не ожидая так скоро с кем-то пересечься. Коннор встает рядом, вслушивается секунду, а после уверенно кивает — это их пропавший.       — Нам нужно много. Уверен, что он потянет? — Звучит уже другой, смутно знакомый Хэнку голос.       — Ты будешь брать цифры, или че? — Раздраженно уточняет Лео, явно не желая отвечать на лишние вопросы.       — Давай, давай, — торопливо соглашается вторая сторона. Разговор завершает хлопок рукопожатия.       Несколько тяжёлых шагов заставляют Хэнка напрячься. Хорошо бы привлечь участников этой сделки, но разве он может сшить дело только из своих собственных догадок?       Весьма удачно из-за угла появляется их пропавший. Он поднимает на них взгляд, в котором лишь на мгновение читается испуг, а после повисает слепая уверенность в самом себе.       — Лео Манфред? — Опережая вопросы найденного, спрашивает Хэнк. — Полиция Детройта, сержант Андерсон. Ваш брат подал заявление о пропаже, я обязан доставить вас в департамент и передать членам вашей семьи.       — Сам передамся, когда посчитаю нужным, — огрызается Лео, складывая руки на груди. — Валите.       — В таком случае, нам лучше задержать вас за появление в общественном месте в состоянии наркотического опьянения? — Усмехается Хэнк и кивает напарнику за спиной, мол, доставай наручники.       — Пошел ты, — выплевывает Лео и демонстративно делает шаг вперед.       — И оскорбление сотрудников полиции допишем, — в тон наставнику добавляет Коннор, звеня цепочкой наручников.       Лео смеряет их взглядом, нервно вздыхает и всплескивает руками:       — Поехали, передадим папане привет. Вы же хер отстанете…       — Пройдемте в авто, — усмехается Хэнк. В душе он невероятно рад, что удалось разобраться со всем этим раньше, чем настал конец рабочего дня. — Коннор, сообщи мистеру Манфреду, что его брат найден и ждет в департаменте.       Но, конечно, было бы еще лучше узнать, чей номер и кому передал этот Лео. Меньше всего Хэнку хочется ездить на вызовы к людям, словившим трип посреди улицы или не выдержавшим этот же трип.       — Поздравляю с первым раскрытым делом, Декард, — стоя на крыльце департамента, Хэнк по-дружески жмет руку напарнику. — Всегда приятно работать с толковыми ребятами.       — Спасибо, сержант, — улыбается в ответ Коннор. — Приятно слышать.       — Давай-ка лучше по имени, — Хэнк хлопает парня по плечу. — И можешь обращаться ко мне с любыми вопросами. Постараюсь помочь.       — Понял, спасибо, — кивает Коннор и прячет руки в карманы. Вечерами ветер превращается в настоящего зверя. — До завтра.       — До завтра, — поддерживает Хэнк и уходит к машине. Давненько он не испытывал такого приятного впечатления от рабочего дня. Все-таки и работает он больше один, и заканчивает тоже один, поэтому практически ни с кем не прощается. И тем не менее, как бы ему ни хотелось ещё немного пообщаться, дома все еще ждет грязная сковородка.