Ветвь Давидова

      Музыка кажется слишком громкой, но это ни капли не мешает. Хэнк незаметно покачивает головой в такт быстрому ритму, перелистывая показания очевидцев и результаты нескольких экспертиз.       «Содержание значительной дозы наркотических веществ в крови», кто бы сомневался. Ловить приход, пока тебя убивают, — это сильно. Хэнк хмыкает. Никогда не понимал таких людей.       Он проводит рукой по лицу, открывая следующий документ, и только сейчас замечает выжадаюший взгляд из-за экрана терминала. Он усмехается и освобождает одно ухо от наушника.       — Мог бы и толкнуть.       — Не хотел тебя отвлекать, — Коннор пожимает плечами и здоровается с проходящим мимо коллегой. — Я тут просмотрел записи камер, и некоторые из них распознали лицо Роберта. Последнее место, где он появлялся до смерти, судя по этим записям, — дом некого Тодда Уильямса. Может быть поговорим с ним? Вдруг он что-то знает?       Хэнк задумчиво кивает и отвлекается на уведомление на терминале. Декард успел отослать ему видео с камер, адрес и даже досье на этого самого Тодда. Поразительный человек.       — Хорошая работа, Коннор, — искренне хвалит его Андерсон, читая дело по диагонали. С Тоддом он, к сожалению, и так хорошо знаком. — Тогда сейчас туда и отправимся.       — Куда отправитесь? — Знакомый голос за плечом раздаётся настолько неожиданно, что Хэнк чувствует, как по спине пробегает холодок.       — Чтоб тебя, Джеффри! — Хэнк, негодуя, оборачивается и толкает друга в плечо. — Где ты только нахватвлся такой дурости? К возможному свидетелю мы отправляемся.       — Ну, тогда придется это ненадолго отложить, — невозмутимо отзывается Фаулер и опускает взгляд на наручные часы. — Меня попросили передать, что у вас новый вызов, потому что Элайджа сказал, что это как-то связано со вчерашним. Адрес должен был уже прийти.       Хэнк недовольно перебирает уведомления, действительно находя высланный адрес. Видимо, к свидетелю они тоже не попадут.       — Шестьдесят — ровно шестьдесят! — свечей, представляете? Три католических креста и, мать его, вскрытые вены, — Элайджа самозабвенно обводит труп, лежащий в собственной постели, руками. — А знаете сколько ему лет?       — 33 года? — Услужливо подсказывает Коннор, стоя немного позади Хэнка все с тем же сосредоточенным лицом, что и вчера.       — В точку! — Камски воодушевленно тыкает в офицера пальцем и встряхивает головой. — Жена ушла, лишён родительских прав, никаких родственников нет. Просто бинго какое-то.       Хэнк угрюмо обводит Тодда взглядом. Тот же белый балахон, и такое же умиротворенное выражение лица. Кровать снова сдвинута — свежие царапины на полу не дадут соврать — так, чтобы ноги жертвы были напротив выхода, а свечи снова образуют круг.       — Он состоял на учете, — Коннор поднимает взгляд на напарника, складывая руки за спиной. — Неоднократно привлекался за употребление и распространение наркотиков.       — Наркотики убивают, — Хэнк холодно усмехается. — Уверен, он тоже был под кайфом, когда ему пустили кровь.       — У вас личная неприязнь, сержант? — Коннор понижает голос и чуть приподнимает брови, затрагивая интересом не лучшую тему для обсуждения.       — Ещё какая! — Встревает Элайджа чуть раньше, чем Хэнк успевает ответить. — Сержант Андерсон просто ненавидит всех, кто хоть как-то с этим связан. Даже травку, — он показательно салютует своей сигаретой, — не признает. А потому и ходит такой хмурый.       Хэнк в очередной раз убеждается, что Камски он просто на дух не переносит. Этот криминалист раздражает его до скрипа зубов и точно ждет, когда же все-таки получит в свою накуренную морду.       — Ну, это совсем не так, — усмехнувшись, замечает Коннор. Удивительно, что он вообще вздумал возразить. — Сержант достаточно веселый…       — Ага, когда выпьет, — перебивает Элайджа и взмахивает руками. — А вот чем, спрашивается, алкоголь лучше? От него только злее становишься. Вот, вспомнить, например…       — Перегибаешь, — осаждает его Хэнк, от чего Элайджа с удивленным «у» пожимает плечами и выходит из комнаты. На вопросительный взгляд Коннора он только морщится и отмахивается. Нашел, что обсудить.       — Я тоже их недолюбливаю, — как бы невзначай бросает Коннор и подходит ближе к жертве.       Андерсон хмыкает и, оповестив о своём решении напарника, выходит из комнаты. Странно, но что-то внутри просто не дает ему спокойно там находиться. Может быть это все тревожит то, что, по сути, не должно?       Все, что ещё могло бы показаться важным, уже собрали и увезли, как вещественные доказательства, чьи опись и фото можно будет посмотреть через полчаса с рабочего планшета или на терминале, если повезет. Нашедшую труп соседку уже опросили, так что и её показания, скорее всего, уже есть среди бумаг, прикреплённых к делу. А заначит, тратить лишнее время на Тодда бессмысленно.       Хэнк хмыкает. Какие у них зацепки? Что стоит искать? Не легче ли ждать следующего убийства, чтобы увидеть что-то ещё?       Ему стоит вернуться в Департамент и продолжить изучать документы. Там точно есть то, чего он мог не заметить. Осталось только хорошенько подумать.       — Можем ехать? — Уточняет взявшийся из неоткуда Коннор, все так же серьезно глядя по сторонам.       Хэнк только кивает и направляется к машине. В Департаменте попросит Коннора снова поизучать камеры, как только сообщат примерное время смерти. Соседи-то, к сожалению, ничего не слышали и не видели. Классика.       От мыслей о том, что ему ещё нужно сделать, его отрывает телефонный звонок, заставляя выругаться прежде, чем ответить.       — Я помню-помню, — не дожидаясь собеседника, бросает Хэнк, ускоряясь, — сейчас приеду. — И сбрасывает.       Голова начинает болеть от всего, что её хозяин пытается в ней уместить, поэтому Андерсон хмурится, стараясь не пропустить ни один поворот. На немой вопрос в глазах Коннора он просто не находит сил ответить сразу.       Притормозив возле одной из высоток, Хэнк все же поворачивается к напарнику и криво улыбается.       — Надеюсь, ты не против соседства. Это ненадолго.       Задняя дверца открывается, и Андерсон оглядывается, чтобы встретиться взглядом с довольными улыбками.       — Здрасте, — маленькая девочка принимает из рук мамы плюшевую лисичку.       — Ну, — девушка строго сводит брови, хлопая за собой дверью, — поздоровайся правильно.       — Здравствуйте, — наигранно вежливо ещё раз здоровается девочка.       Хэнк не может не заметить тихий смешок, который так упорно сдерживает Коннор, делая вид, что смотрит в окно.       — Алиса, — гроздно замечает девушка, но на сложенные домиком брови только тихо вздыхает и отбрасывает последние попытки, переводя взгляд на Андерсона. — Хэнк, мы все же торопимся…       — Да-да, помню, — Андерсон кивает и отворачивается, снова сосредотачивая внимание на дороге. — Вас забрать потом?       — Да нет, спасибо, мы прогуляемся, — она вежливо улыбается и теперь полностью увлекается дочерью, не собираясь, видимо, поддерживать беседу.       Теперь Хэнк обращает внимание на все тот же неозвученный вопрос напарника, который, приподняв брови, выжидающе смотрит на него.       — Коннор, можешь познакомиться, это моя сестра Кэра и её дочь Алиса, — с ноткой наигранной торжественности все же представляет их друг другу Хэнк. — А это, — он указывает на Декарда ладонью, — мой друг, Коннор. Теперь, когда вы все знакомы, можете задавать вопросы непосредственно друг другу.       Он точно слышит, как все в машине дружно прыскают смехом, но не обращает на это внимания, просто улыбаясь. Пожалуй, именно этого не хватало ему, чтобы хотя бы ненадолго разгрузить голову.       Вопросов, тем не менее, не последовало. Либо их не было вовсе, либо никто так и не решился их задать. Не слишком расстраиваясь от такого исхода, Хэнк высаживает сестру и племянницу возле детской клиники и наконец отправляется в Департамент, чтобы доработать положенные три часа, долго рассматривая цифры на экране терминала и вынося на лист бумаги то, что может иметь хоть какое-то значение.       — Может быть, выпьем после работы, сержант? — Хэнк готов поклясться, что ослышался, но уверенный вид Коннора не дает этого сделать. Видимо, такое сложное дело на старте карьеры уже успело его измотать.       — Все никак не найду времени расспросить тебя, — Хэнк усмехается, подавая Декарду стакан с купленным когда-то давно виски. — Как у тебя идут дела с другими в Департаменте? Я заметил, что ты со многими болтаешь.       — Ну, бывает, болтаю, — Коннор усмехается и благодарит за предложенный напиток, все так же слишком ровно устроившись в кресле. — Со всеми по немногу. С другими выпускниками в основном, с тобой по большей части, ну и с теми, с кем в комнате отдыха встречаюсь.       Хэнк кивает и садится на диван. Все же випить у него дома куда лучше, чем в баре. Они, по крайней мере, могут без лишних ушей пообщаться. Это важно.       — А общее впечатление? Как тебе работа? Не пожалел?       Хэнк отчётливо видит, как Коннор воодушевленно вдыхает, готовясь начать, пожалуй, интересный рассказ. У Андерсона даже складывается впечатление, что он — первый, с кем напарник делится своими ощущениями.       — Это необычно. Чувствуешь ответственность за многое, и от этого хочется идти вперёд, — Декард улыбается, преисполняясь какой-то детской радости. — Я только сильнее убеждаюсь, что именно этого я и хотел. Хотел быть нужным, что ли.       Вновь кивнув, Хэнк почему-то обращает внимание на время и делает глоток из своего стакана. Завтра выходной, и переживать о количестве выпитого не обязательно, но отчего-то не хочется напиваться до беспамятства.       — Правда, мне показалось, что ты был не слишком рад мне как напарнику, — с чуть померкшей улыбкой признаётся Коннор, и Хэнку приходится поднапрячь память, чтобы припомнить, что бы могло послужить основанием для таких мыслей.       — Что? Нет, даже не думай о таком, — отмахивается Андерсон и усмехается. — Я, как и многие в Департаменте, только рад, когда приходят новые сотрудники. Это ведь значит, что больше людей будут охранять закон и порядок города. И уж тем более я рад, что в каком-то смысле помогаю тебе делать первые шаги в професси. Вот, например, наше нынешнее дело… — Он берёт небольшую паузу, чтобы сообразить, о чем же он хочет сказать. — Сейчас, когда мы уже имеем два идентичных убийства, мы можем говорить о маньяке, серийнике и всем тому подобном. Мы знаем о его отношении к религии, даже знаем саму религию, а потому, что мы можем сейчас сделать?       — Составить его психологический портрет? — Как школьник на уроке, предлагает Коннор. В темноте комнаты кажется, что его глаза поблескивают какими-то странными огоньком.       — Как вариант, — соглашается Хэнк. — Можешь попробовать выделить что-то такое из тех данных, что мы имеем?       Коннор неопределённо ведёт плечами и опускает взгляд, покручивая стакан в руках. Хэнк не торопит, ожидая, пока напарник представит нужные образы, и сам неосознанно начинает перебирать в голове все детали.       — Мне кажется, что главным выступает как раз религиозный мотив, — осторожно начинает Декард, все еще не отрываяя от стакана взгляд. — Он явно преследует какую-то высшую цель и тщательно выбирает жертву. Тех, которых не будут искать, кто не будет сопротивляться…       — Та-ак, — Хэнк согласно кивает, находя вывод напарника логичным, — и что ты будешь делать?       — Предположу, какой шаг будет следующим?.. — Коннор поднимает взгляд.       — Как? — Андерсон приподнимает брови, с каждым разом все больше удивляясь способностям Декарда.       — Первые две жертвы были связаны между собой, значит и следующая может быть знакома с кем-то из них. Думаю, нужно просмотреть видеозаписи с камер возле дома Уильямса за последние несколько дней. Может быть, его посещал кто-то еще? — Коннор говорит гораздо увереннее и даже чуть подаётся вперёд. — Если Роберт почти ни с кем не общался, то Тодд вертелся в самых разных кругах.       Хэнк согласно кивает. В их ситуации при отсутствии любых свидетелей это самый оптимальный вариант. Гораздо хуже сидеть сложа руки.       — Тогда завтра… — Его перебивает телефонный звонок.       Андерсон хмурится, выуживая телефон из кармана. Номер диспетчера на экране не обещает ничего хорошего. Мысленно выругавшись он принимает вызов и, пройдя верификацию, выслушивает всю важную информацию, что сообщает ему один из андроидов со стойки — только эти ребята согласны дежурить и день, и ночь.       — Это важно, — коротко поясняет он Коннору, закончив разговор. — Оставь стакан на столе, и поедем. Соседка Уильямса вспомнила что-то интересное.       Старушка встревоженно оглядывается, закрывая за ними дверь. Она кутается в свой кардиган и жестом приглашает присесть в небольшой гостиной.       — Понимаете, днём такой сильный стресс, — женщина устало проводит ладонью по щеке, — и я как-то совсем забыла о том парнишке…       — Каком парнишке? — Вдруг настораживается Коннор. Видимо, то малое количество алкоголя, которое он успел выпить, оказывает влияние.       — Ой, он был такой… — Она цокает и хмурит брови, пытаясь, видимо, припомнить детали. — Высокий блондин. Худой такой, и хмурый. Совсем невежливый.       — Когда вы его видели? — Уточняет Хэнк, припоминая, что Тодд еще два дня назад был жив.       — Когда?.. — Женщина оглядывается, словно бы разыскивая подсказки. — Я возвращалась домой, и увидела, как он заносил какие-то пакеты к мистеру Уильямсу… А возвращалась я из магазина. Знаете, ко мне подруга должна была прийти, и я хотела купить что-нибудь…       — Ближе к делу, пожалуйста, — аккуратно просит Коннор, постукивая пальцами одной руки по тыльной стороне ладони другой.       — А приходила она дня два назад. Так что вот, дня два назад и видела его. — Подытоживает старушка. — Я его спросила, кем он проходится мистеру Уильямсу, и что он делает, а он так грубо: «Вы, бабуля, идите по своим делам». Вот.       — Может быть, было что-то еще? Машина, например? Может быть, они с мистером Уильямсом разговаривали? — Уточняет Хэнк без особой надежды. Конечно, по цвету волос и худобе они этого парня будут искать неделю, не меньше.       — Послушайте, а ведь… — Старушка вдруг громко охает, словно бы вспомнила что-то невероятно важное. — Мистер Уильямс позвал его. Крикнул как-то… Денис, что ли… Дэ́ниал ли…       — Постарайтесь вспомнить, — тихо, почти себе под нос просит Коннор, готовый, кажется, прямо сейчас рыть все базы данных в поисках этого парня.       — Д… Дани… Даниэль, точно, — женщина воодушевленно взмахивает рукой и озаряется улыбкой. — Мистер Уильямс громко так еще крикнул: «Даниэль! Ну где ты застрял?!»       — Хорошо, спасибо Вам за содействие, — Хэнк, подталкивая Коннора, направляется к выходу и кивает женщине. — То, что вы вспомнили, крайне важно для следствия. До свидания.       Улица обступает холодом летней ночи. Декард, не садясь в машину, бесконечно долго и быстро стучит пальцами по экрану рабочего планшета, пока Хэнк стоит напротив, сложив руки на груди.       Им очень повезло, что недалеко от дома Тодда находится автобусная остановка, одна из камер которой записывает нужный им участок улицы. Дело за малым: найти этого Даниэля на камерах, отсканировать лицо и пробить по базе. Именно этим и занимается Декард, хмуря свои брови.       Хэнк с удивлением отмечает, что руки начинают гореть от ожидания, а ногам страшно хочется ходить туда-сюда. Нервы, очевидно, хотят в отпуск, а потому заставляют все мышцы попеременно входить в тонус, а мозг работать активнее. Даже пара глотков виски никак не унимают их.       — Есть, — тихо и напряженно бросает Коннор и порывисто вскидывает голову. — Едем?       — Едем, — подтверждает Хэнк и широкими шагами обходит авто, садясь за руль, пока Коннор падает на пассажирское и вбивает адрес в навигатор. — Далеко?       — Семь минут, — Коннор утыкается взглядом в планшет, забывая даже пристегнуться. — У меня плохое предчувствие.       — И у меня, — Хэнк хмурится, отъезжая от дома старушки. — У него есть семья?       — По данным из базы, — Коннор меняет документы на планшете, находя нужную информацию, — технически — нет. Биологические родители погибли тринадцать лет назад, однако есть приемные. Живёт один, жены и детей нет.       Хэнк кивает и постукивает пальцами по рулю, превышая скорость. Что-то внутри встало комом, не давая расслабиться, заставляя мчаться как можно быстрее.       На адрес они приезжают через четыре минуты. Стук в дверь закономерно остаётся без ответа, а потому Хэнк снова пробует нажать на дверную ручку.       Дверь вновь поддаётся, вызывая сильнейшее дежавю. Приторный запах свечного воска бьет в лицо, заставляя морщится и скрывая за собой металлические нотки.       Выудив пистолет из кобуры, Хэнк бросает взгляд на Коннора и первый проходит в квартиру. Он не слишком задерживается в пустующих комнатах, понимая, что опасность им, скорее всего, не грозит — слишком уж тихо здесь.       Спальня встречает уже привычным видом лежащей ногами к двери жертвы в окружении десятков свечей и трёх крестов.       Хэнк обводит комнату взглядом и, убрав пистолет, встряхивает онемевшими от напряжения руками.       — Вызывай наряд, — несколько разочарованно бросает он Коннору и подходит ближе к телу парня, лежащего на кровати, зачем-то вглядываясь в его лицо. Худой, хмурый блондин. Как и говорила старушка.       Хэнк вздыхает и, скорее, для галочки нащупывает пальцами место на шее, где должен прослушиваться пульс. И вздрагивает, когда где-то далеко под кожей слабо и отдалённо отдаётся два удара.       Слова остаются где-то в груди, не собираясь выходить, но, благо, голова не перестает соображать.       Хэнк чувствует, как щеки обдает жаром адреналина, пока руки на автомате давно заученными движениями развязывают синий форменный галстук. Всем жертвам вскрывали вены на обеих руках, и Даниэль не исключение.       Андерсон завязывает галстук как можно туже на одной из рук, только сейчас замечая, что на пол все это время действительно капали крохотные капельки крови.       — Коннор, — Он отчётливо слышит, как напарник говорит в соседней комнате, передавая данные, — запроси скорую. — Собственный голос звучит слишком сурово и решительно, отчего хочется поморщится.       Хэнк обходит кровать, чтобы полностью остановить кровотечение. В голову приходит глупая мысль о том, что на такой случай стоит носить жгут и бинт в кармане или два галстука на шее, чтобы не тратить время на поиск того, чем можно перевязать рану.       Благо, искать долго не приходится. На прикраватной тумбочке словно специально насмешливо лежит какая-то белая тряпка. Скрутив её в импровизированный, но такой необходимый сейчас жгут, Андерсон повязывает ее над второй раной, и долго смотрит на глубокий разрез на руке парня.       Холодный разум медленно покидает его, оставляя время эмоциям. Хочется вернуться к старушке и отругать её за то, что она вспомнила о таком важном человеке так поздно. Еще пара минут, и они могли бы лишиться важного свидетеля.       — Сержант..? — Коннор как-то неуверенно проходит в спальню.       — Он жив, но прям на волоске, — поясняет Хэнк и опускает взгляд на свои перепачканные кровью руки. — Я, кажется, остановил кровотечение, но гарантий никаких…       Если случится чудо, и парень выживет, то у них появится первый свидетель. Хэнк усмехается. В чудеса верить опасно.