Ветвь Давидова

      Высокая девушка с короткими рыжими волосами, покачиваясь, сидит на стуле и смотрит в пустоту. Ей страшно, это видно сразу, но чего она боится, сказать не может.       Другая высокая девушка с длинными синими волосами стоит рядом с ней и бросается громкими и грубыми фразами о том, что их обязаны защитить.       Хэнк сидит за своим столом и старается вписать в отчет только важные детали. С утра голова думает плохо, поэтому несколько фраз второй девушки, как в целом и их имена, прошли мимо него.       Коннора он так некстати отправил за кофе, поэтому не выйдет даже переключить внимание на него, чтобы снова пересобрать цепочку мыслей.       — Я прошу вас успокоиться и еще раз рассказать мне все по порядку. Пока вы кричите, мы не можем решить вашу проблему, — Хэнк потирает переносицу и снова поднимает на девушку с синими волосами взгляд. — И, прошу вас, возмите стул.       — Мы сбежали плена, — вдруг вступает в разговор вторая, до этого просто молчавшая девушка. — Мы были там с самого рождения. Мы… Мы просто хотим жить…       — Если вы нам не поможете, то нас убьют! — Девушка с синими волосами всплескивает руками.       Хэнк заносит показания в бланк и окидывает Департамент взглядом. И похоже очень вовремя.       Он становится свидетелем невероятной мизансцены.       Коннор с двумя кружками кофе в руках, хмурясь, приближается к столу. После, видимо, разобрав слова девушек и их внешний вид, строит нечитаемое выражение лица и, оставив обе чашки на пустом столе, разворачивается и уходит. Неужели решил оставить Хэнка одного на этом «поле боя»?       Ну ничего, потом получит по шее.       — Что вы имеете в виду, говоря о плене? — Хэнк снова встречается с сидящей девушкой взглядом.       — Нам говорили, что наши жертвы спасут мир и человечество от страшного суда, что люди вокруг не понимают этого, и только наша община все осознает, — её голос звучит надломлено, испугано и устало.       Хэнк хмурится. А ведь что-то похожее говорил и Даниэль. По крайней мере, о Конце света и о том, что только они могли его остановить. Имеет ли место быть какая-то религиозная секта? Пожалуй, вполне.       — Ваши семьи знают об этом?       — У нас нет семьи, — грубо отвечает стоящая девушка. — Все, что есть у нас, это мы сами. А теперь он нас не простит и точно убьет.       — Кто не простит? — Хэнку на секунду кажется, что он в шаге от разгадки.       — Господь, — тихо отвечает сидящая девушка и закрывает глаза.       Хочется ударить ладонью по столу. Что за бога они себе придумали, что так его боятся и уверены, что он не простит? Хэнк на секунду отводит взгляд.       Они точно имеют дело с какими-то сектантами, да только как поймать их за руку?       — Как выглядит ваш Господь? — С лёгким отчаянием спрашивает Хэнк, отчего-то понимая, что ответа не последует.       — Мы никогда не видели его лица, — девушка на стуле собирает пальцы в замок. — Нам нельзя его видеть.       — А как вы хотели спасти мир от конца света?       — Есть особенный ритуал, который нужно проводить раз в тринадцать лет, — девушка с рыжими волосами подаётся вперёд, словно сообщает какую-то тайну. — Нужно принести в жертву троих из нашей общины. Тех, кто достиг возраста, в котором был убит сын божий, и кого в этом мире никто не будет жалеть.       — Вы нарушили этот ритуал, вы не дали умереть одному их них, и теперь расплатитесь за это, — девушка с синими волосами несколько раз указывает пальцем на Хэнка.       Андерсон потирает переносицу. Выходит, Коннор был абсолютно прав, говоря о религиозных мотивах убийц. Конечно, это было видно и так, но Хэнк склонен не всегда верить тому, что оставили убийцы на месте преступления.       Разрывает круговорт мыслей и слов девушек о спасении подошедший Фаулер. Тот без пяти минут капитан, а потому уже решает некоторые организационные вопросы Департамента.       Вместе с Фаулером вернулся и Коннор, который тут же скрылся за своим терминалом, создавая вид активной деятельности.       Последним, кто пришёл на спасение Хэнку, стал Гэвин. Он, сложив руки на груди, недовольно окидывает всех взглядом.       — Леди, я прошу вас успокоиться, — Фаулер тихо вздыхает. — С этого момента за вашу безопасность будет отвечать детектив Рид.       — Вот что мне с ними делать? — Тихо и раздраженно спрашивает Гэвин, обратившись к Хэнку. — Может, в камеру посадить, там они точно будут в безопасности.       Фаулер бросает на него строгий взгляд, и Рид послушно замолкает. К его недовольному лицу не хватает только постукиваяния ногой по полу.       — Пойдемте, обсудим детали.       Фаулер, вместе со всей этой гудящей толпой, удаляется, оставляя блаженную тишину.       Хэнк секунду постукивает пальцами по столу, а после поднимает взгляд на строящего из себя серьёзного работника Коннора. Усмехнувшись, он придумывает, как получше начать с ним диалог, и подает на его стол листок с показаниями.       — Куда ты убежал-то? — Хэнк ловит взгляд парня где-то между экранами их терминалов.       — За подмогой, — отшучивается Коннор и берёт в руки листок.       — Мне бы очень помог кофе, который ты где-то забыл, — с долей иронии напоминает Хэнк.       — Боже, кофе, — Коннор театрально прикладывает руку ко лбу и поднимается.       Кофе он находит в том же месте, где и оставил, поэтому возвращается довольно быстро и передает одну кружку Хэнку.       — Спасибо, — Андерсон делает первый глоток, чувствуя, как организм настраивается на работу. — Эти девушки говорили то же, что и Даниэль вчера. Похоже, скоро мы с тобой получим по шапке. — И усмехается, замечая тихий смешок напарника.       — Никогда не поверю, что ты этого боишься, — Коннор не отрывается от записей Хэнка.       — Они сказали, что они спасают человечество каждые тринадцать лет, — уже более серьезно сообщает Хэнк, обращая внимание не терминал. — Я полистаю архивы, вдруг найду что-то похожее.       Он долго листает папки, открывая чуть ли ни каждую, которая носит пометку «маньяк». Многие из них он не раз перечитывал, пока набирался опыта.       Он бы и дальше так сидел, ведь читать все это не в новинку и весьма успокаивающее занятие, только мешает ему одно единственное дело, которое за все время своей работы он так и не решился открыть.       Он ощутимо напрягается, хмурится и даже пару раз сжимает и разжимает пальцы, но так и не находит сил открыть её. Слишком много всего спрятано среди электронных страниц. Всего того, что он никогда не хотел больше вспоминать.       Чувствуя, что сидеть на своём месте становится все сложнее, он проводит рукой по лицу и выключает терминал. И почему именно сейчас тяжесть произошедшего накрыла его с головой? Он поднимается и несколько резко задвигает стул.       — Все в порядке? — Голос Коннора звучит встревоженно, но Хэнк старается на него не смотреть.       — Я… поеду домой, — все же отвечает Хэнк и находит ключи среди бумаг на столе. — Если кто-то спросит, скажи, что мне стало плохо, например.       Коннор провожает его непонимающим взглядом и ещё долго смотрит вслед, словно это поможет.       — Читал старые дела, да? — Знакомый сочувствующий голос раздаётся откуда-то сбоку и Коннор оборачивается.       — Лейтенант… — Коннор поспешно поднимается, но Фаулер останавливает его жестом.       — Он тебе ещё не рассказывал? — В его голосе слышится некая загадочность.       — Прошу прощения? — Коннор ещё раз непонимающе смотрит в сторону выхода.       — Не рассказал… — Фаулер вздыхает и кивает сам себе, проходя мимо. — Значит, сегодня расскажет, если будешь рядом.       Хэнк нехотя открывает дверь, не понимая, по какому поводу его беспокоят сейчас. Да и почему бы просто не написать или, в крайнем случае, позвонить?       Коннор на пороге без слов отвечает на все вопросы. В его красивых глазах лёгкое волнение и какая-то радость, что ли.       — Как ты себя чувствуешь? — Не дожидаясь приглашения, он, как полноправный хозяин, проходит в дом и закрывает за собой дверь.       — Нормально, завтра выйду на работу, — Хэнк тихо усмехается такому поведению, но не протестует. — Ты мог бы узнать это по телефону.       — Я решил, что лучше буду рядом, на случай, если тебе захочется выговориться, — Коннор улыбается и проходит на кухню.       На секунду Хэнку кажется, будто он уловил в словах парня огромный намёк, но не придаёт этому значения, хотя и выговориться действительно хочется.       — Будешь чай?       Получив утвердительный кивок в ответ, Андерсон заваривает две кружки чая и ставит их на стол. Разговор все же будет долгим.       Летний вечер, последними солнечными лучами и лёгкой прохладной, пробивающимися сквозь окна, добавляет атмосфере чего-то особенного, располагающего к разговору по душам. И Хэнк решается начать.       — Мой отец тоже работал в полиции и иногда брал меня с собой на неопасные задания. Я часто смотрел из машины, так как выходить из неё мне, естественно, было нельзя.       Хэнк десятки раз переживал тот день в кошмарах, видел снова и снова отголоски тех событий в повседневной жизни, но все еще не может не вспоминать тот всеобщий неприятный гул. Однако теперь, спустя столько времени и не менее опасных заданий, говорить об этом намного легче.       — Тринадцать лет назад он погиб на одном из таких заданий. Я не знаю всех деталей, но точно помню, что тогда он спас мальчика. Наверное, понимание того, что его смерть не была напрасной, помогло нашей семье пережить его утрату. Я вот до сих пор езжу на его машине и работаю в Департаменте.       Может быть, Коннор ожидал более трагичной истории, но Хэнк не любитель травить байки, а в вопросе грустных некрологов и вовсе не силен, поэтому и говорить старается быстро и не вдаваясь в подробности.       — Это… — Декард сверлит взглядом кружку с чаем, подыскивая нужные слова. — Это очень печально, и я сочувствую тебе.       Хэнк кивает и непринужденно взмахивает рукой. За то время, что он провёл дома, он успел перешагнуть через ненужные воспоминания и эмоции, а потому сейчас боль утраты снова притупилась и спряталась где-то в углу сознания. Он в порядке, не считая усталости.       — Я вот своих родителей даже не знал, — Коннор поднимает взгляд на Хэнка и как-то грустно улыбается. — Я даже представить не могу, как они выглядят.       — У тебя совсем никого нет? — Хэнк мысленно отчитывает себя за такой резкий вопрос.       — Нет, — после долгой паузы Коннор все же качает головой. — Никого. Но это не страшно. У меня, например, чуть меньше травматичных воспоминаний.       Он не сдерживает усмешку, и Хэнк усмехается в ответ. Вот уж что правда, то правда. Декарду ведь действительно может быть даже легче так, чем, как Хэнк, рассказывать что-то трагичное.       — Если тебе нужно поделиться своими травматичными воспоминаниями, то у тебя всегда есть я, — Хэнк на секунду становится серьезнее и кладёт руку на плечо вдруг погрустневшего Коннора.       — Когда-нибудь обязательно воспользуюсь этой возможностью, — Коннор снова улыбается и пожимает плечами. — А пока, думаю, нам обоим бы не помешало просто быть рядом.       — Говоришь, как Кэра, — Хэнк усмехается и, поддаваясь вечернему шепоту ветра и листьев, обнимает парня. Может быть, все вокруг правы, и ему действительно просто не хватает человека рядом?