Ненависть или хуже?

Начало октября в Хогвартсе выдалось хмурым и промозглым. Каменные стены замка впитывали осеннюю сырость, а из Запретного леса тянуло запахом гниющей листвы и мокрой земли. За стенами школы с каждым днём становилось всё беспокойнее — газеты писали о пропажах магических семейств, а в Министерстве панически перекраивали отчёты, но в самом Хогвартсе жизнь шла своим чередом. Точнее, кипела в уродливом, раздутом котле школьной вражды. Седьмой курс был похож на пороховую бочку. Слизерин и Гриффиндор уже давно перешагнули грань обычного детского соперничества. Это была грязная, въевшаяся в подкорку ненависть. За шесть лет учебы они выучили привычки друг друга, узнали слабые места и били туда без жалости. В коридорах то и дело вспыхивали короткие, злые дуэли, оставляющие на стенах копоть, а на школьниках — синяки, рваные мантии и сломанные хрящи. На Слизерине рулили чистокровный спесь, расчёт и тёмная магия, которую многие старшекурсники учили уже не по школьной программе, а по семейным гримуарам. Северус Снейп — огрызающийся, угрюмый гений с изуродованной отцовскими ремнями и поттеровскими подножками самооценкой — прятал за сарказмом и чёрной мантией дикую, кровоточащую боль. Ему не уступала Дорати Розье — небольшого роста, но с характером взрывоопасного капсюля, готовая вцепиться в горло любому, кто переходил ей дорогу. Рядом крутились Барти Крауч-младший, сжигаемый ненавистью к отцу-чиновнику, и Регулус Блэк, на чьи плечи после побега старшего брата лег тяжеленный груз фамильного дома. На Гриффиндоре заправляли Мародёры. Джеймс Поттер, ослеплённый собственной безнаказанностью, богатством и статусом капитана квиддичной сборной, искренне считал замок своей собственностью. Сириус Блэк — выжженный материнской магией с гобелена, но так и не вытравивший из себя блэковскую тёмную дурь и оскал — был его главной ударной силой. За ними плелись Римус Люпин, вынужденный ежемесячно ломать собственные кости в Визжащей Хижине и закрывать глаза на тварей-друзей, и Питер Петтигрю, шестёрка, греющаяся в лучах чужой славы. Месяц назад между Сириусом и Дорати произошёл очередной, уже пятый по счёту разрыв. С ором, выбитыми зубами, проклятиями и пожеланиями дохнуть в муках. Три года их отношений были вспышками ада: нежность сменялась дрейфом в дикую агрессию, а после скандалов они сцеплялись губами так, что трещали кости. Теперь же они месяц не общались, сбрасывая друг на друга яд через весь Большой зал и распуская по замку самые грязные слухи. Дорати проснулась от холода. Спальня Слизерина, находившаяся глубоко под водорезкой Чёрного озера, всегда промерзала первой. Огонь в камине давно прогорел, оставляя лишь горстку серого пепла. Она скинула тяжелое одеяло и встала на ледяной пол. 158 сантиметров роста, узкая талия, широкие бёдра — Дорати натянула бордовый корсет, обтягивающие брюки и сверху набросила расстёгнутую мужскую рубашку. На затылке, прямо у линии роста волос, пальцы привычно наткнулись на плотный, неровный шрам — память о материнской магии за отказ от помолвки с Малфоем. Розье не стала убирать огненно-красные кудри в причёску, дав им рассыпаться по плечам. Выйдя в гостиную, она увидела Снейпа. Северус сидел у затухающего очага, поджав ноги, и что-то быстро строчил на пергаменте, макая перо в тёмно-зелёные чернила. Сальные чёрные волосы закрывали половину лица, скрывая точёные, аристократичные черты, которые он так тщательно прятал от окружающих. — Опять учебники переписываешь, Снейп? — Дорати остановилась рядом, доставая из кармана пачку магловских сигарет. — В отличие от некоторых, Розье, я пытаюсь исправить бред, который Слизнорт называет пособием, — ответил Северус. Голос у него был низким, тихим, с хрипотцой. Он даже не поднял головы. — Положи сигареты. От тебя опять будет нести за версту. — Заклинанием очищу, не ной, — она прикурила кончиком волшебной палочки, пустив тонкую струйку дыма под потолок. — Поттер вчера опять орал в коридоре, что ты на зельях жрёшь ингредиенты. Снейп замёрз на секунду. Рука с пером дрогнула, оставив на пергаменте жирную кляксу. Глаза-буравчики метнулись к Дорати — в них крутилась сухая, бешенная ярость. — Поттер — тупорылый дегенерат, умеющий только летать на палке и махать руками, — процедил Северус сквозь сжатые тонкие губы. — Еще один комментарий от него, и он получит Нарывное в кашу. — Получит, куда он денется, — фыркнула Дорати и пошла к выходу. На завтраке в Большом зале было шумно. За слизеринским столом Дорати плюхнулась между Барти Краучем и Регулусом Блэком. Напротив сидел Снейп, хмуро ковыряющий овсянку. — Выглядишь паршиво, Дори, — Барти ухмыльнулся, откидываясь на скамье. Ему было шестнадцать, но выправка и холодные голубые глаза делали его похожим на молодого палача. Прядь тёмных волос упала ему на лоб. — Опять ночью на башне мерзла? — Заткнись, Крауч, а то в затылок прилетит что то острое, — отрезала Дорати, накладывая себе пирог. — Серьёзно, ты как будто с матерью по камину говорила, — подал голос Регулус. В отличие от Сириуса, его красота была более строгой, породистой, но взгляд серых глаз — такой же стальной. Он расслабленно сдул челку. — Вчера от отца пришло письмо. Спрашивал, как там наш «великий отступник». — И что ты ответил? — Дорати уставилась на него. — Написал, что Сириус всё ещё воняет собачатиной и спит на полу в Гриффиндорской башне, — сухо ухмыльнулся Регулус. — Мать прислала громовещатель, но я сжёг его до того, как он начал орать. — Правильно сделал, — протянул Барти. — Мой старик вчера опять прислал нотацию на три листа. Требует, чтобы я подтянул Защиту. Я бросил её в камин. Мечтаю, когда этот старый дурак из Министерства сам сгорит от своей бюрократии. — Мечтай громче, Крауч, вдруг услышит, — Дорати усмехнулась, переглянувшись с Регом. Между ними была та самая легкая, старая чистокровная связь детей, выросших на одних паркетах и видевших, как их родители наказывают их за малейший промах. За гриффиндорским столом на другом конце зала орал и ржал Сириус Блэк. На нём была расстёгнутая кожаная куртка поверх школьной рубашки, галстук болтался на боку. Он грыз яблоко и что-то эмоционально доказывал Джеймсу Поттеру, который в этот момент взъерошивал свои вечно растрёпанные волосы и крутил на пальце золотой снитч. Дорати на секунду задержала взгляд на Сириусе. Блэк, словно почувствовав это, резко повернул голову. Их взгляды столкнулись через весь зал. Сириус скривил губы в отвратительной, рожистой ухмылке и демонстративно показал ей средний палец. Дорати в ответ молча послала его нахер одними губами и отвернулась. После завтрака седьмой курс Слизерина направился вниз, в сырые подземелья, на урок Горация Слизнорта. Кабинет зельеварения встретил их привычным запахом сушёной асфодели, крысиных хвостов и сырости. Слизеринцы заняли свои привычные места. Семикурсников было немного — человк двадцать. Северус сел за первую парту, разложив идеально вычищенный котёл, наборы ножей и свои испещрённые пометками пергаменты. Дорати села чуть дальше, затянув манжеты рубашки. Профессор Слизнорт, пышный, похожий на огромного жука в бархатном жилете, выл в центре кабинета, потирая руки. — Так-так, молодые люди! Рассаживайтесь! Сегодня у нас особый день! Дверь в кабинет с грохотом распахнулась. Ввалилась орда седьмого курса Гриффиндора. Шум, хохот, топот тяжёлых ботинок. Впереди шагал Джеймс Поттер, наглый, широкоплечий, с сияющей рожей. За ним — Сириус Блэк, двигавшийся с вальяжной грацией хищного пса. Следом плелся бледный, шрамованный Римус Люпин, сжимая под мышкой стопку книг, и Питер Петтигрю, семенящий за ними с подобострастной улыбкой. — В чём дело, профессор? Мы не заблудились? — с порога крикнул Поттер, закидывая сумку на стол. — Никаких ошибок, мистер Поттер! — пробасил Слизнорт. — Директор Дамблдор принял решение: отныне и до конца учебного года зельеварение у седьмых курсов Гриффиндора и Слизерина будет СОВМЕЩЁННЫМ! Для улучшения межкафедрального сотрудничества! Кабинет взлетел от единого взрыва возмущения. — Что?! — рявкнул Сириус. — С этими слизеринскими змеями?! — Профессор, это бред! — подала голос Дорати, резко вставая со стула. — У нас разный уровень подготовки! — Тишина! Тишина! — замахал руками Слизнорт. — Никаких возражений! И более того — рассаживать вас буду Я! По парам: гриффиндорец и слизеринец! Для сплочения! Северус Снейп сжал кулаки так, что посинели костяшки. В его груди всё сжалось от животной, удушающей ярости. Он знал, к чему это приведёт. — Так... Мисс Макдональд с мистером Эйвери... Мистер Люпин с мисс Уилкс... Римус вздохнул, молча подошел к слизеринке и сел рядом, выкладывая пергамент. Уилкс скривилась, отсевшись на самый край скамьи. — Мистер Петтигрю с мисс Вейн... Питер нервно сглотнул, покосился на громкого Поттера, но поплелся за заднюю парту к слизеринке, которая тут же буркнула: «Только тронь мои ингредиенты, отрублю пальцы». — Далее... Мистер Поттер... хм... садитесь к мистеру Снейпу! Поттер оскалился. На его лице вспыхнула дикая, глумливая радость. — С удовольствием, профессор! Джеймс размашистым шагом подошел к первой парте и с грохотом бросил свою сумку прямо на аккуратно разложенные пергаменты Снейпа, помяв один из уголков. Снейп застыл. Внутри него поднялась волна липкой, черной ненависти. — Убери свою дрянь с моих записей, Поттер, — тихо, но с ледяной угрозой произнес Северус, не поднимая глаз. — А то что, Нюниус? Зельем меня окатишь? — шепнул Поттер, наклоняясь к самому его уху. — Смотри, чтобы у тебя штаны опять не слетели, как в прошлом году. Снейп сжал зубы с таким треском, что заболели челюсти. Ему хотелось выхватить палочку и загнать Сектумсемпру прямо в этот ровный, чистокровный нос. Но он заставил себя молчать, лишь впился ногтями в ладони до крови. — И наконец... Мистер Блэк и мисс Розье! За средний стол! — объявил Слизнорт. Дорати замерла. Сириус, стоявший у доски, резко прекратил крутить палочку. На его лице на секунду проскочило выражение дикого блядского шока, которое тут же сменилось злым, бычьим оскалом. — Я не буду сидеть с этой тварью, — громко и четко высказался Блэк, шагая к столу. — Заткни пасть, Блэк, от тебя дерьмом за версту несёт, — Дорати не сдвинулась с места, скрестив руки на груди и глядя на него снизу вверх своими изумрудными глазами. — Разговорчики! — строго крикнул Слизнорт. — Садитесь, иначе сниму по двадцать баллов с каждого! Сириус с силой двигал стул, скрежеща ножками по камню, и плюхнулся рядом с Дорати. Расстояние между ними было сантиметров тридцать, но воздух вокруг них моментально раскалился. Слизнорт начал лекцию про Умиротворяющий бальзам, но его никто не слушал. — Только попробуй задеть мой котёл, Розье, — процедил Сириус, доставая ингредиенты и бросая их на стол. От него пахло дорогой кожей, табаком и той самой дикой, знакомой свежестью, от которой у Дорати внизу живота всё привычно сжалось в тугой узел. — Ты сам на мою половину вылез, идиот, — Дорати резко повернулась к нему. — Свали на край, пока я тебе этот ножик в печень не всадила. — Ты на кого рот открываешь, сука? — Сириус навис над ней, уперевшись руками в столешницу. Его серые глаза горели стальным, сумасшедшим огнем. Взгляд на секунду упал на ее пухлые, алые губы, а потом на расстёгнутый ворот рубашки, где виднелась бледная кожа. — Совсем страх потеряла за месяц? Забыла, с кем общаешься? — С мудаком я общаюсь! С конченным, эгоистичным мудаком! — Дорати впилась пальцами в его кожаный рукав и с силой сжала, впиваясь ногтями. Сириус даже не поморщился. Наоборот — на его губах расплылась наглая, больных качелей ухмылка. Он дёрнулся, перехватил её запястье своей огромной, горячей ладонью и сжал так, что кости затрещали, притягивая ее ближе к себе. — Психопатка конченная... — прорычал он ей прямо в губы, так что она ощутила его горячее дыхание. — Опять? Синяков мало набила? — Отпусти, тварь! — Дорати с размаху ударила его свободной кулаком в плечо. Сириус лишь провокационно заржал, не выпуская её руки, и только сильнее сжал пальцы на её запястье, вжимая её в край стола. — Мистер Блэк! Мисс Розье! — рявкнул Слизнорт, поворачиваясь от доски. — Что за безобразие?! Двадцать баллов с Гриффиндора и Слизерина! Занимайтесь зельем! Сириус с бранью отпустил её руку, оставив на бледной коже Дорати красные следы от своих пальцев. Дорати тяжело дышала, грудь вздымалась под корсетом, а сердце колотилось где-то в горле. Ненависть к нему переполняла её, но пальцы всё ещё помнили его огненное тепло. Тем временем на первой парте шёл свой ад. Джеймс Поттер, пока Слизнорт отвлекся, аккуратно подтолкнул локтем банкую с сушёными златоглазками, стоящую у Снейпа. Банка полетела вниз и с дребезгом разбилась о каменный пол. — Ой, извини, Нюниус, руки соскользнули, — громко, на весь кабинет сказал Поттер. Несколько гриффиндорцев в кассе хмыкнули. Питер Петтигрю тихо заржал со своей парты, заискивающе глядя на Джеймса. Римус Люпин лихорадочно уткнулся в пергамент, делая вид, что пишет, но его лицо пошло розовыми пятнами стыда — он видел это, но не остановил. Снейп замер. Внутри него оборвалась последняя нитка контроля. На глаза навернулись злые, жгучие слёзы унижения, которые он тут же задавил. Он медленно опустился на колени, собирая пальцами осколки стекла и перемешанные с грязью ингредиенты. Джеймс сверху специально наступил подошвой тяжелого ботинка прямо на его пальцы, сжимая их. — Ой, не заметил, Снейп. Ты такой мелкий, прямо под ногами крутишься, — шепнул Поттер с верхней парты. Северус поднял голову. Из-под чёрных прядей волос на Поттера смотрели абсолютно бешеные, бездонные чёрные глаза, полные такой концентрированной, чистой ненависти, что Джеймс на секунду убрал ногу. Снейп встал, молча выправил сломанный палец простым невербальным заклинанием, давясь болью, и ровным голосом произнес: — Поттер. Ты — животное. И однажды ты захлебнешься собственным дерьмом. — Что ты сказал?! — Поттер взвился, хватаясь за палочку. — Мистер Поттер! Мистер Снейп! Сесть на места! — запестрел Слизнорт. — Ещё один звук — и будете отбывать наказание у Филча до конца семестра! Остаток пары прошел в атмосфере полнейшего ада. Сириус и Дорати испортили зелье, бросив туда лишний корень валерианы из-за очередной перепалки, отчего их котёл начал задорно дымить розовым вонючим паром. Слизнорт снял с них ещё по десять баллов и заставил отмывать парту. Когда прозвенел колокол, кабинет опустел мгновенно. Снейп первым сгреб свои помятые пергаменты и выскочил в коридор, пылая яростью. Поттер и Сириус вышли следом, громко ржа и обсуждая, как «Нюниус чуть не расплакался». Дорати задерживалась у выхода, вытирая руки тряпкой. Сириус прошел мимо нее в дверях, специально задев её плечом так мощно, что она едва не налетела на косяк. — Смотри куда прёшь, идиот! — крикнула она ему в спину. Сириус остановился, обернулся через плечо. Его серые глаза сверкнули диким, обезумевшим огнём. — Ещё встретимся, Розье. До конца года долго. Ты у меня ещё попляшешь. Он развернулся и пошел догонять Поттера, а Дорати осталась стоять в пустом коридоре подземелья, тяжело дыша и до сжатых кулаков ненавидя его, себя и этот грёбаный совмещенный курс.