ВОЛШЕБНИКИ: Последний принц Альтерии

      Прошло уже три урока, а дождь за окном не утихал — наоборот, хлестал всё сильнее, будто небеса решили смыть школу с лица земли. Серые капли барабанили по стеклу, сливаясь в мутные потоки, а я сидел, уставившись в запотевшее окно, и чувствовал, как моё и без того скверное настроение медленно превращается в настоящую осеннюю хандру. На улице было так промозгло и пусто, что даже привычный шум школьных коридоров казался приглушённым, словно весь мир вдруг решил говорить тише обычного. Утренний тест Харриса стал для всех неприятным сюрпризом. Этот старый хитрец, как всегда, выбрал именно те темы, которые мы ещё не проходили. Когда класс начал возмущаться, он лишь усмехнулся своей кривой, противной улыбкой, будто наслаждался тем, как мы не понимаем, с какой стороны вообще подступиться к заданиям. Некоторые ребята тихо ругались себе под нос, кто-то бессильно откинулся на спинку стула, а кто-то — совсем откровенно — просто сдался и начал тыкать в ответы наугад.       К счастью, я справился. Ещё месяц назад я сам разобрался с материалом на всякий случай, потому что давно привык не рассчитывать на то, что всё будет просто. Но даже это не помогло мне почувствовать себя лучше. Наоборот, после теста стало только тяжелее. Будто я затратил силы на то, чтобы удержаться на поверхности, а теперь снова медленно уходил в серую скуку школьного дня.       После математики наступило настоящее царство тоски. Учителя по ИЗО и ОБЖ, казалось, соревновались, кто сможет сделать свой предмет более нудным. Они умудрялись превратить даже интересные темы в бесконечную монотонную лекцию, от которой хотелось сползти под парту и уснуть. Голоса звучали глухо, мел написывал что-то по доске, часы над дверью тикали слишком громко, и от этого время тянулось ещё медленнее. Я изо всех сил старался не смотреть на дождь, но взгляд всё равно постоянно возвращался к окну. Там было серо, мокро и бесконечно уныло. Листья липли к стеклу, срывались вниз, снова прилипали, а небо висело над школой таким низким и тяжёлым, будто вот-вот упадёт на крыши.       Сейчас была большая перемена.В классе наконец стало чуть свободнее, но не веселее. Кто-то достал еду, кто-то шумно переговаривался, кто-то в одиночестве копался в телефоне. Я сидел за партой, механически доедая сэндвич, и другой рукой водил ручкой по тетради, пытаясь зарисовать те странные помещения из сна. Лабиринты коридоров. Высокие потолки с трещинами. Тени, которые двигались сами по себе. Я выводил линии почти бездумно, но чем больше рисовал, тем сильнее казалось, что эти места не просто приснились. Словно они были настоящими. Словно однажды я уже видел их наяву и теперь только пытался вспомнить, где именно. Может, если я перенесу их на бумагу, я пойму, что они значат? Ручка тихо шуршала по бумаге. Я добавил ещё одну тёмную арку, потом длинный коридор, потом несколько неровных линий, которые должны были напоминать трещины на потолке. Получалось криво, но это не мешало мне продолжать. — Опять в облаках летаешь? — рядом внезапно раздался знакомый голос.       Я вздрогнул и поднял голову. Лейла уже успела сесть на стул рядом, наклонилась над моей тетрадью и с интересом рассматривала мои не очень удачные каракули. Её появление всегда происходило так же естественно, как дыхание. Ещё секунду назад её не было рядом, и вот уже весь мой унылый угол школьной парты как будто становился чуть живее. — Что? — я моргнул, не сразу возвращаясь из собственных мыслей. — Понятно, — протянула она, качая головой. — Значит, летаешь.       Я чуть приподнял брови. — Очень смешно. — Я стараюсь.       Она улыбнулась — быстро, легко, почти на бегу даже в обычном разговоре, — а потом, понизив голос, наклонилась ближе. — Короче, собирайся. Я встретила Джона, он сказал, что русичка заболела. Два урока русского отменили — сегодня свободны!       На мгновение мне показалось, что в её словах не может быть ничего настолько хорошего, чтобы это было правдой. Я замер, а потом медленно отложил ручку. — О, чудесная новость, — лицо само собой расплылось в улыбке.       Лейла довольно прищурилась, будто лично приложила руку к этому счастливому событию. Даже дождь за окном вдруг показался не таким унылым. Я быстро запихнул тетрадь в рюкзак и вслед за Лейлой вышел из класса. В коридоре стоял привычный школьный шум: звонкие голоса, шаги, хлопки дверей, чьё-то смехотворно громкое обсуждение контрольной, от которой «все погибнут». Лейла уже шла в сторону гардероба, легко обходя других учеников, словно сама толпа перед ней немного расступалась. Внизу, у зеркала, она остановилась, чтобы поправить свои рыжие волосы, слегка наклонив голову. Несколько прядей выбились из-под капюшона и упали ей на щёки. Услышав мои шаги, она обернулась, и на её лице появилась тёплая, почти солнечная улыбка. Щёки у неё слегка порозовели, а в глазах светилась живая искорка радости. Я почему-то на секунду замер. Надо перестать так на неё смотреть, — мелькнуло у меня в голове, но мысль тут же растворилась, стоило ей снова улыбнуться. Я поспешно отвёл взгляд, схватил свою куртку и натянул её на ходу. — Ну что, идём? — спросил я, стараясь звучать как можно более непринуждённо.       Лейла кивнула. И мы выбежали под дождь, который теперь казался не враждебным, а каким-то... освобождающим.

***

      Мы шли по нашему привычному маршруту — узкими переулками, где асфальт блестел от воды, а стены домов покрывали граффити, выцветшие от времени. Старые здания по обе стороны дороги выглядели особенно мрачно в дождь: потемневшие кирпичи, мокрые подоконники, заброшенные вывески, облупившаяся краска. Но Лейла, казалось, совсем не замечала этой серости. Она смеялась, рассказывая о последней серии аниме, и её голос звучал так звонко, что даже хмурое небо казалось не таким уж мрачным. — И потом он просто делает вид, что всё под контролем, — возмущённо говорила она, размахивая свободной рукой. — Хотя вообще ничего не контролирует! Ну это же очевидно! — Ты опять споришь с персонажами? — спросил я. — Это не спор, — она возмущённо повернулась ко мне. — Это анализ. — Конечно. — Алекс. — Ладно, ладно.       Она фыркнула, но тут же улыбнулась, словно сама понимала, как смешно выглядит со стороны. Мы прижимались друг к другу, пытаясь уместиться под одним зонтом, и каждый раз, когда её плечо касалось моего, по спине пробегали мурашки. Я делал вид, что просто иду вперёд и слушаю её рассказы, хотя, честно говоря, в такие моменты часть внимания упрямо ускользала куда-то в сторону. Порой Лейла говорила так увлечённо, что сама не замечала, как чуть смещалась ближе, а я вдруг ловил себя на странном, почти неловком ощущении, от которого хотелось отвести взгляд и сделать вид, будто ничего не произошло. Просто Лейла рядом. Она всегда была рядом. Настолько давно, что я уже не представлял школьное утро без её вечных опозданий, бесконечной болтовни и привычки хвататься за ремень моего рюкзака, будто так и надо. Я нахмурился и тут же отвёл глаза на мокрую дорогу, словно сам себе не доверял. Но рядом с ней и правда становилось легче. Не громко, не осознанно, не как-то особенно. Просто чуть теплее внутри. Просто чуть тише становилась тревога, которая преследовала меня с самого утра. Просто этот дождливый день больше не казался таким тяжёлым.       Лейла всё ещё что-то оживлённо рассказывала — уже не только об аниме, но и о каком-то школьном слухе, о смешной реплике учителя и о том, как Джон вчера умудрился перепутать свой рюкзак с чужим. Она говорила быстро, перескакивая с мысли на мысль, и в этом было что-то очень её — живое, беспорядочное, настоящее. Я слушал и незаметно для себя улыбался.

***

      Мы свернули в один из узких переулков, где между старыми домами ветер гулял особенно свободно. Дождь здесь казался ещё холоднее: капли ударялись о крыши, стекали по стенам, собирались в лужи у бордюров и расползались по асфальту тусклым серебром. Лейла всё ещё говорила, а я уже почти не вслушивался в слова — просто шёл рядом, слушая её голос, который как-то странно помогал не думать о плохом. И вдруг всё изменилось. Не сразу. Не резко. Сначала я просто почувствовал, что воздух вокруг стал другим. Тяжелее. Тише. Лейла тоже замолчала — оборвала фразу на полуслове и настороженно посмотрела по сторонам. Я остановился вместе с ней и только тогда понял, что дождь... остановился. Капли застыли в воздухе. Не падали. Не двигались. Они висели вокруг нас, словно кто-то вдруг заморозил сам момент. Гул машин, крики птиц, шорох листвы — всё исчезло. Мир наполнился такой тишиной, что стало почти больно её слышать. Лейла сжала мою руку. Её пальцы были холодными и дрожали. Мы медленно огляделись, и тогда я увидел её.       Женщина стояла в нескольких шагах от нас, будто появилась из ниоткуда. На ней было чёрное платье с золотыми узорами — строгий, но роскошный наряд, словно сошедший с какого-то старинного портрета. Она держалась так спокойно и уверенно, будто оказалась здесь по праву, а не внезапно возникла посреди невозможной тишины. Она улыбалась. Но в её глазах было что-то, от чего внутри неприятно сжалось. Что-то холодное. Хищное. — Здравствуйте, Александр и Лейла, — произнесла она мягко, почти ласково. И всё же в её голосе чувствовалась сталь. — Я очень рада, что наконец нашла вас. Вы не представляете, как долго мы вас искали.       Лейла сделала шаг назад. Я почувствовал, как её рука сильнее вцепилась в мою ладонь. — Кто вы? — спросила она. Голос дрогнул, но она всё равно старалась звучать твёрдо.       Женщина чуть склонила голову. — Не бойтесь. Я Виктория фон Даркхольм. Первая советница короля магического мира... ну, или бывшего короля.       Она сказала это так спокойно, словно сообщала, какой сегодня день недели. Я нахмурился. — Вы, наверное, ошиблись.       Виктория слегка приподняла брови. — Простите? — Александр, — тихо прошептала Лейла, не отрывая от неё взгляда, — она странная. — Я вижу. — Нет, я серьёзно. Очень странная.       Виктория на миг улыбнулась чуть шире, будто слышала каждое наше слово и ничуть от этого не смущалась. — Уверяю вас, я не ошиблась. — Тогда вы явно перепутали нас с кем-то другим, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы обычные школьники. — Обычные? — она повторила это слово так, будто оно её позабавило. — Нет. Вы совсем не обычные.       Лейла резко повернулась ко мне. — Алекс, пойдём отсюда.       В её голосе уже не было любопытства. Только тревога. Я чувствовал то же самое. Всё происходящее было слишком неправильным. Слишком тихим. Слишком странным. Женщина перед нами не походила ни на сумасшедшую, ни на уличную мошенницу — и именно это пугало больше всего. — Что вам нужно? — спросил я, не сводя с неё глаз.       Виктория посмотрела на нас так, будто давно ожидала этого вопроса. — Я здесь, чтобы вернуть вас домой. — Что? — вырвалось у Лейлы.       Я нахмурился ещё сильнее. — Домой куда? — В ваш настоящий мир.       На миг мне показалось, что она издевается. — Простите, но это звучит... — я запнулся, подбирая слово, которое не прозвучало бы совсем уж грубо. — Ненормально.       Лейла резко втянула воздух. — Алекс... — Нет, подожди. — я не отводил взгляда от Виктории. — Вы появились из ниоткуда, остановили дождь, назвали наши имена и теперь говорите про какой-то настоящий мир. Вы понимаете, как это звучит? — Более чем, — спокойно ответила она. — Но это не делает сказанное менее правдивым. Я коротко усмехнулся — скорее от нервов, чем от настоящего веселья. — И с чего вы взяли, что мы вам поверим?       Виктория сделала несколько медленных шагов вперёд. Не слишком близко. Ровно настолько, чтобы мы почувствовали её присутствие сильнее. Лейла сразу напряглась и шагнула чуть ближе ко мне, словно сама не замечая, как старается спрятаться за моим плечом. — Потому что вы уже чувствуете это, — сказала Виктория тихо. — Что именно? — Что вы не отсюда.       Я хотел ответить сразу, резко, с раздражением — сказать, что это полная чушь. Но слова не пришли так быстро, как должны были. Потому что где-то глубоко внутри что-то неприятно дрогнуло. Слишком давно, иногда почти незаметно, у меня действительно было чувство, что я живу не совсем там, где должен. Что вокруг слишком многое будто не совпадает. Что мир то и дело оказывается чуть-чуть мимо меня. Я не любил об этом думать. И уж точно не хотел слышать это от незнакомки в чёрном платье. Лейла, похоже, чувствовала то же самое, только старалась держаться жёстче. — Даже если это правда, — сказала она, — почему мы должны идти с вами?       Виктория перевела на неё взгляд. И на мгновение мне показалось, что выражение её лица стало мягче. — Потому что здесь вам опасно оставаться.       Лейла нахмурилась. — Это угроза? — Предупреждение. — Звучит одинаково плохо.       Я не сдержал короткого выдоха — почти смешка, хотя смеяться не хотелось. Виктория это заметила. — Вы можете не верить мне, — продолжила она. — Но время уходит.       Она чуть повернула ладонь. И прямо позади неё в воздухе зажглось слабое сияние. Сначала я решил, что это игра света. Потом увидел, как свет растёт, формируясь в воронку, тонкую, мерцающую, почти прозрачную. Пространство вокруг неё будто заколебалось, как поверхность воды. Лейла резко вдохнула. Я застыл. Внутри всё сжалось — от страха, от шока и от того невольного восторга, который невозможно было удержать. Это было невозможно. И всё же это было перед нами. — Что это? — прошептала Лейла. — Портал, — ответила Виктория. — Вы это серьёзно? — я не мог поверить, что вообще задаю этот вопрос. — Абсолютно. — Это какая-то иллюзия? — Нет. — Фокус? — Тоже нет.       Она произнесла это с таким спокойствием, будто терпеливо объясняла ребёнку очевидные вещи. Лейла крепче сжала мою руку. — Алекс, — шепнула она. — Пойдём.       Я повернулся к ней. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в них было сразу всё: страх, растерянность, недоверие и что-то ещё — то самое упрямство, которое появлялось у неё всегда, когда мир начинал вести себя неправильно. — Ты ей не веришь? — тихо спросил я. — А ты веришь?       Я открыл рот, но ответа не нашёл. Сказать «да» было невозможно. Сказать «нет» — тоже. Виктория молчала, позволяя нам самим сделать выбор. И именно это почему-то пугало ещё сильнее. — Послушайте, — сказала она наконец, уже без прежней мягкости. — Я не прошу вас доверять мне сразу. Я прошу только одного: увидеть правду. — А если это ловушка? — спросил я. — Тогда вы потеряете возможность узнать, кто вы такие.       Её слова ударили куда-то слишком глубоко. Лейла ещё сильнее прижалась ко мне плечом. — Алекс...       Я посмотрел на неё. Потом снова на Викторию. Потом на мерцающую воронку, в глубине которой будто шевелился другой свет, другой воздух, другой мир. И всё ещё не мог заставить себя двинуться. — Почему вы нашли нас именно сейчас? — спросил я наконец. — Почему не раньше? Виктория выдержала паузу. — Потому что вы были спрятаны. Хорошо спрятаны. И потому что время пришло. — Спрятаны от кого? — резко спросила Лейла.       Но Виктория не ответила сразу. Только посмотрела на нас так, что мне стало не по себе. И в этом молчании было больше ответов, чем мне хотелось бы услышать. — Нам нужно знать больше, — сказал я. Голос вышел тише, чем я ожидал. — Вы не можете просто появиться и требовать, чтобы мы пошли за вами в... в неизвестно что. — Согласна, — кивнула Виктория. — Но здесь не место для объяснений.       Она вновь повернула ладонь к порталу. Воронка вспыхнула чуть ярче. — Последний шанс, Александр. Лейла. Идёмте со мной добровольно. Или вы останетесь здесь и сами будете разбираться с тем, что вас однажды всё равно найдёт.       Лейла заметно побледнела. Я чувствовал, как её пальцы дрожат в моей руке. И впервые за всё это время понял: она тоже боится. Не меньше меня. Просто пытается держаться ради нас обоих. Я глубоко вдохнул. — Если мы пойдём с вами... вы ответите на вопросы?       Виктория медленно кивнула. — На все, какие смогу. — И скажете, кто мы такие?       Её взгляд на мгновение стал очень серьёзным. — Да.       Лейла посмотрела на меня. Её глаза искали решение, которого у неё самой пока не было. Я не знал, правильно ли поступаю. Не знал, не совершаю ли самую большую глупость в своей жизни. Но, если честно, в тот момент я уже понимал: назад всё равно не получится вернуться к прежнему утру. Мир вокруг будто уже треснул. И я не мог сделать вид, что ничего не произошло. Я сжал руку Лейлы сильнее. — Хорошо, — сказал я наконец. — Мы пойдём.       Виктория улыбнулась — теперь уже по-настоящему. И указала на сияющую воронку. — Тогда добро пожаловать домой.       Мы стояли ещё мгновение, вглядываясь в невозможный свет. Потом Лейла глубоко вздохнула, как перед прыжком в ледяную воду. Я кивнул ей. И мы шагнули вперёд.