ВОЛШЕБНИКИ: Последний принц Альтерии

      Мы рухнули на изумрудную поляну, усыпанную цветами невероятных оттенков. Некоторые из них переливались так ярко, будто были сделаны из тончайшего стекла или из кусочков драгоценных камней. Другие светились изнутри мягким серебристым светом, словно в них тихо дышала сама магия. Трава под нами была густой, чуть влажной и пружинила под ладонью, а воздух — чистым, прохладным, наполненным запахом цветов, камня и чего-то совсем неуловимого, чужого и прекрасного одновременно. После портала у меня на несколько секунд помутнело в голове. Меня будто разобрали и собрали заново, только в спешке и немного не так, как было нужно. В ушах всё ещё стоял звон, а во всём теле ощущалась странная лёгкость, которая совсем не успокаивала. Скорее наоборот — делала происходящее ещё более нереальным.       Лейла, тяжело дыша, вцепилась мне в руку. Её пальцы были холодными. Глаза — широко раскрытыми от потрясения. Она смотрела на всё вокруг так, будто боялась, что если моргнёт, то чудесный мир исчезнет, и мы снова окажемся на мокрой улице под дождём. Виктория же, как ни в чём не бывало, поднялась с земли с лёгкостью человека, который делает это каждый день. Она стряхнула с платья несуществующую пыль, поправила складки чёрной ткани и подняла на нас спокойный, почти насмешливый взгляд. — Добро пожаловать в Арканум, — сказала она так, будто произнесла эти слова сотни раз.       Я медленно сел, опершись ладонью о траву. Земля была мягкой и влажной. Между пальцами ощущалась прохладная сырость, а где-то совсем рядом тихо звенело что-то похожее на ветер, хотя сам воздух почти не двигался. Лейла тоже поднялась и застыла, оглядываясь. Перед нами возвышался замок. Но назвать его просто замком было бы слишком мало. Это было нечто большее — огромный, древний, величественный дворец-академия, будто выросший прямо из холма, на котором стоял. Готические шпили пронзали небо, витражи сияли в высоких окнах, словно внутри них горел не огонь, а застывший свет, а стены были оплетены вьющимися розами, чьи стебли тянулись вверх так плотно, будто пытались спрятать камень под живой зеленью. Арканум выглядел так, словно время здесь не шло, а осторожно обходило это место стороной. Я видел похожие здания только на картинках в книгах и в старых путеводителях, но ни одна иллюстрация не передавала и десятой части того чувства, которое возникало сейчас. Здесь всё было слишком настоящим. Слишком большим. Слишком живым. Я невольно сглотнул. Лейла молчала дольше обычного. Даже она, обычно готовая в любой момент что-нибудь сказать или пошутить, сейчас только смотрела на замок и будто забывала дышать. Издали послышались шаги. Мы обернулись. К нам быстро приближалась девушка. Она шла легко, почти невесомо, будто не касалась земли, а скользила над ней. Светлые волнистые волосы мягко колыхались при каждом движении, а голубые глаза, холодные на первый взгляд, вблизи казались по-настоящему живыми — как весенний лёд, ещё не растаявший, но уже пропускающий свет. На ней была аккуратная форма Арканума: тёмное платье с серебряной отделкой, белый воротник, тонкий пояс и высокие сапоги, в которых она двигалась удивительно свободно. В ней сразу чувствовалась собранность и привычка быть здесь своей. Она остановилась перед Викторией и поклонилась. — Добрый день, госпожа Виктория. — Элира, — спокойно откликнулась Виктория.       Девушка тут же подняла голову и перевела на нас внимательный взгляд. В её лице было не только вежливое любопытство, но и живое, искреннее участие, которое сразу чуть смягчало всё вокруг. — О, это новые ученики? — она улыбнулась, и улыбка у неё оказалась неожиданно тёплой. — Привет. Я Элира Вейнгард. Если вам нужна помощь, я с радостью всё покажу.       От неё веяло чем-то светлым и спокойным, и на секунду мне даже стало легче. Впервые с момента, как мы шагнули в портал, кто-то из этого мира не казался угрожающим. Но Виктория, как всегда, не дала расслабиться. — Мисс Элира, — произнесла она с холодной точностью, — перед вами наследный принц Александер фон Альтериус и его спутница Лейла Вейн. Прошу обращаться должным образом.       Воздух будто стал чуть плотнее. Элира замерла, и улыбка с её лица исчезла так быстро, будто её и не было. Она побледнела, глаза распахнулись шире, а потом она — почти машинально — опустилась на одно колено. — Прошу прощения, ваше величество.       Меня словно ударило изнутри. — Что?.. — вырвалось у меня само собой.       Я уставился сначала на Элиру, потом на Викторию, не понимая, что именно сейчас произошло. Наследный принц? Я? Это звучало настолько нелепо, что мозг отказывался принимать это как что-то реальное. Лейла тоже смотрела то на меня, то на Викторию, явно не меньше моего ошарашенная происходящим. — Это какая-то ошибка, — пробормотал я. — Вы точно... вы точно говорите обо мне?       Виктория даже не моргнула. — Пока этого достаточно, — сказала она мягко, почти спокойно. — Позже вы узнаете больше.       От её слов стало только страннее. Элира всё ещё не поднимала головы. — Встаньте, — сказала Виктория.       Девушка тут же послушалась. Когда она поднялась, на её лице уже не было прежней лёгкости — только собранность, чуть заметное смущение и желание не ошибиться снова. Но даже в этом состоянии она не выглядела сломанной или напуганной. Скорее наоборот — как человек, который умеет быстро собираться, что бы ни случилось. — Прошу за мной, — сказала она и повернулась к замку. — Я покажу вам Арканум.       И мы пошли. Поднявшись по широкой каменной лестнице, я всё сильнее ощущал, насколько этот мир отличается от всего привычного. Ступени были отполированы тысячами шагов, но при этом в них не было старости — только достоинство. По краям лестницы тянулись низкие светильники, внутри которых мерцал тёплый золотистый свет, хотя я не видел ни фитилей, ни пламени. Чем ближе мы подходили к воротам, тем сильнее менялся воздух. На улице он был свежим и полным цветочного запаха, а здесь, у входа в замок, в нём чувствовался холод камня, старого дерева, воска и чего-то ещё — тонкого, почти электрического, будто сама магия жила прямо в стенах. Элира заговорила, не оборачиваясь, но явно стараясь не терять нас из виду. — Арканум — одна из древнейших школ магии в мире, — сказала она. — Сюда приезжают ученики из разных королевств. Здесь изучают не только базовую магию, но и историю миров, защитные чары, зельеварение, артефакторику, боевую практику и дисциплины по специализации.       Я слушал, чувствуя, как внутри всё ещё не укладывается в привычные рамки. Магия. Королевства. Артефакты. Это всё звучало так, будто должно было остаться в книгах, а не произноситься так легко и буднично в настоящей жизни. Лейла шла рядом, глядя по сторонам с тем же выражением лица, с которым обычно смотрела на что-то крайне интересное и одновременно опасное. Она тоже молчала дольше обычного, но я видел, как она постепенно чуть расслабляется. — Здесь правда живут все ученики? — наконец спросила она. Элира кивнула. — Да. Арканум находится довольно далеко от крупных городов, так что общежития — часть школы. Многие студенты вообще не уезжают во время учёбы. — То есть мы будем жить здесь? — переспросил я. — Да, — ответила Элира. — Если, конечно, вас не распределят в отдельный корпус. Но это зависит от теста сил.       Последние слова она произнесла мягче, чем первые, словно понимала, что нам ещё слишком рано вникать во все внутренние правила школы. Коридор, по которому мы шли, был невероятно длинным. Сводчатые потолки уходили так высоко, что их верх терялся в полумраке. По стенам тянулись узкие окна с витражами: через них падали полосы цветного света, окрашивая пол в синие, золотые и багряные пятна. Где-то вдалеке слышались голоса студентов, шорох одежды, звон стекла и тихий, едва различимый гул, будто где-то глубоко внутри замка постоянно что-то работало. Арканум не был мёртвым каменным зданием. Он жил. Я чувствовал это почти физически. Элира, заметив, как мы смотрим по сторонам, чуть улыбнулась. — С непривычки кажется, что здесь всё слишком большое, — сказала она. — Но потом начинаешь замечать, что у замка есть свой ритм. Свои привычки. Даже свои... капризы. Лейла повернула к ней голову. — У замка есть капризы? — Разумеется, — совершенно серьёзно ответила Элира. — Вы ещё увидите.       Я коротко усмехнулся. — Уже не знаю, хочу ли я это видеть.       Элира мельком посмотрела на меня и улыбнулась чуть шире. — Хотеть или нет, но теперь вы часть Арканума.       Эти слова почему-то отозвались во мне очень странно. Часть Арканума. Часть этого мира. Часть истории, о которой я ещё час назад даже не подозревал. Мы шли дальше, и Элира рассказывала всё больше. Она говорила о студенческих традициях, о том, что некоторые коридоры закрываются после отбоя, о том, что в библиотеку нельзя заходить без разрешения, если не хочешь случайно нарваться на старые защитные чары, и о том, что школьный зал иногда меняется сам по себе, если кто-то особенно неудачно накладывает заклинание. Лейла слушала с таким выражением лица, будто одновременно старалась запомнить каждое слово и понять, насколько всё это опасно. — А учителя здесь строгие? — спросила она.       Элира задумалась. — Некоторые — очень. — А Виктория?       Элира чуть замедлила шаг. На долю секунды мне показалось, что она подбирает ответ очень осторожно. — Госпожа Виктория... — произнесла она наконец, — умеет быть требовательной. Но она знает, что делает.       Это прозвучало почти как уважение. И почти как предупреждение. Мы свернули в другой коридор, более узкий и тёмный, и именно там я впервые почувствовал, что что-то меняется. Не в здании. В людях. Точнее — в одном человеке. Впереди слышались голоса, и Элира, заметив их, чуть выпрямилась. Коридор расширился, и мы вышли на участок, где стояла группа студентов. Сначала я увидел только силуэты — несколько человек в одинаковой форме, стоящих полукругом. Но почти сразу взгляд сам собой зацепился за одного из них. Он был красноволосым, с почти алым оттенком волос, который особенно ярко выделялся на фоне тёмного камня коридора. Высокий, худощавый, с резкими чертами лица и взглядом, в котором чувствовалось нечто колючее и злое. Рядом с ним стоял светловолосый парень — красивый, ухоженный, с ленивой, почти холодной уверенностью в движениях. Остальные трое юношей и одна девушка держались чуть позади, но явно были частью той же компании — как будто вокруг рыжеволосого парня всегда существовало небольшое ядро людей, готовых следовать за ним хоть в огонь, хоть в драку. Красноволосый стоял так, словно заранее знал, что сейчас произойдёт что-то неприятное, и уже был к этому готов. Один из тех, на кого вешаются все девчонки, — мелькнуло у меня в голове.       Я бросил быстрый взгляд на Лейлу. Она тоже смотрела на него, но не с тем выражением, которого я ожидал. В её лице было только любопытство — осторожное, внимательное, почти изучающее. Заметив мой взгляд, она слегка улыбнулась, и я снова почувствовал странную неловкость, которую тут же постарался не замечать. — Опа, Элира, здравствуй! — лениво бросил красноволосый, даже не скрывая, что ему плевать на торжественность момента. — Это новые?       Элира сделала короткий, почти незаметный вдох и заметно напряглась. — Привет, Каиль. Да, это Лейла Вейн и... — она на секунду замялась, — его величество Александр фон Альтериус.       Реакция компании была почти одинаковой. Светловолосый парень рядом с Каилем первым склонил голову. За ним — трое юношей и девушка. Но делали они это неохотно, с заметной тягой и таким выражением лица, будто сам факт поклона был им неприятен. В их движениях читалось не уважение, а сдержанное презрение. Каиль же даже не пошевелился. Он смотрел прямо на меня — открыто, жёстко, без малейшего желания скрывать неприязнь. — Ты... — его голос прозвучал низко, как лезвие, скользнувшее по камню. — Ты и твоя мерзкая семейка... Будьте вы прокляты.       Лейла резко вдохнула. Я даже не успел толком осознать, что он сказал, когда он продолжил. Его лицо стало жёстче, а в голосе появилось то, от чего по спине у меня пробежал холод. — Ты убил моего отца, — выплюнул он. — Как ты посмел?! Он ничего не сделал!       Всё внутри меня резко сжалось. Я застыл, не сразу понимая, о чём он вообще говорит. — Что?.. — только и успел выдохнуть я.       Но Каиль уже не дал мне возможности ответить. Он шагнул вперёд, и в этот момент Лейла резко встала между нами. Это было настолько неожиданно, что я только моргнул. — Прекрати! — её голос прозвучал твёрдо и громко. — Мы только сегодня узнали о вашем мире! Ты не имеешь права обвинять Алекса!       Каиль остановился. Он тяжело дышал, как человек, который действительно сдерживал себя из последних сил. Кулаки его были сжаты так, что костяшки побелели, а взгляд не отрывался от меня ни на секунду. За его спиной светловолосый парень и остальные стояли напряжённо, но молчали. — Имею, — холодно бросил Каиль. — Он такой же, как вся его семейка. Высокомерный. Чёрствый. Проклятый.       Он выплёвывал слова, словно хотел ранить не только меня, но и сам воздух вокруг. — Настанет день, и он предаст тебя так же.       Лейла напряглась ещё сильнее. Я стоял, чувствуя, как кровь будто отливает от лица. Его слова впивались в меня, как острые иглы, и хуже всего было то, что я не понимал, почему они звучат так уверенно. Почему в них так много ненависти. Почему он смотрит на меня так, будто уже знает, на что я способен. Каиль резко толкнул меня плечом, проходя мимо, и исчез в конце коридора вместе со своей компанией. Красные волосы мелькнули последними, как огонёк, прежде чем раствориться за поворотом. Элира, которая всё это время стояла рядом, лишь коротко выдохнула, будто сдерживала себя от слишком резкой реакции. — Простите, — сказала она тихо. — Он... сегодня особенно не в духе.       Но по её голосу я понял, что это ещё очень мягко сказано. Она вновь повернулась к нам. — Пойдёмте. Я должна довести вас до кабинета директора.       Мы двинулись дальше, и только тогда коридор постепенно перестал звенеть чужой ненавистью.

***

      Мы остановились перед массивной дубовой дверью кабинета директора. После перепалки с Каилем даже стены вокруг казались чуть более напряжёнными. Элира велела нам обязательно заглянуть сюда для зачисления на курс и получения комнаты, и теперь я стоял перед дверью, чувствуя, как внутри всё ещё не отпускает дурное предчувствие. Колени едва заметно дрожали. То ли от усталости. То ли от того, что за последние часы моя жизнь изменилась настолько, что мозг просто отказывался принимать происходящее. Но сильнее всего меня цепляли не стены Арканума, не замок и не магия. Слова Каиля. Ты такой же, как вся твоя семейка.       А если он прав? — Эй, ты чего? — Лейла дёрнула меня за рукав, вырывая из мыслей. — Не слушай того идиота. Элира всё ему объяснит, и он ещё сам перед тобой извиняться будет.       Она старалась звучать уверенно, но я видел, что и ей самой непросто. Я постучал. Почти сразу дверь открылась сама. Внутри пахло старым пергаментом, воском и книгами, которые, казалось, видели больше, чем любой человек. Кабинет был просторным и тёмным, но не мрачным — скорее торжественным. Высокие полки тянулись вдоль стен, заполненные томами с золотым тиснением, а в глубине комнаты стоял массивный стол, за которым сидел мужчина лет шестидесяти. Его кресло напоминало трон. Тёмно-синяя мантия почти сливалась с тенями, а очки поблёскивали в мягком свете свечей. Когда он поднял взгляд, у меня на секунду возникло ощущение, будто он видит меня насквозь — всё, что я думаю, чего боюсь и о чём пока не хочу спрашивать. — Добрый день, Александр и Лейла, — произнёс он мягко, тёплым голосом, который неожиданно контрастировал с его внушительным видом. — Я рад, что вы наконец дома. Дома.       Это слово отозвалось во мне странно и болезненно. Я не сразу ответил. — Мы... тоже рады, — выдавил я наконец, и это прозвучало не слишком уверенно. Директор улыбнулся так, словно прекрасно понимал, насколько это всё для нас сейчас непривычно. — Понимаю, вопросов у вас больше, чем звёзд на небе. Но не спешите — Виктория и я постепенно обо всём вас посвятим. А пока... — он положил ладонь на раскрытую книгу. — Расскажу, что вас ждёт.       Он поднялся. При свете свечей стало видно, что он высокий, статный, с аккуратной бородой и осанкой человека, привыкшего, что к нему прислушиваются. В нём чувствовалась спокойная уверенность, которая обычно бывает у тех, кто давно несёт на себе слишком много ответственности. — Каждый студент изучает базовую магию и дисциплины по своей специализации. Сегодня вы пройдёте тест сил, чтобы мы могли составить ваше расписание. А пока... — он двинулся к двери. — Ваша комната готова.       Мы последовали за ним по коридору. Студенты, попадавшиеся навстречу, шептались и бросали на нас быстрые взгляды и тут же отводили их в сторону. Кто-то указывал пальцем, кто-то перешёптывался, кто-то просто смотрел с таким выражением, будто пытался угадать, кто мы такие и сколько неприятностей принесём этой школе. От этого внимания у меня по коже шли мурашки. Лейла неожиданно схватила меня за руку. Я не стал её убирать. Её ладонь была тёплой, и от этого немного отпускало. — Вот ваше жильё, — сказал директор, останавливаясь у одной из дверей.       Он вынул странный ключ, светящийся мягким голубоватым светом, и вставил его в замок. Раздался тихий щелчок, после которого дверь открылась без малейшего скрипа. Мы вошли внутрь — и я на секунду просто замер. Комната оказалась просторной и удивительно уютной. Две кровати с шёлковыми покрывалами стояли по разным сторонам комнаты, и каждая выглядела так, будто её только что застелили. У окна располагались письменные столы, на которых чернильницы сами медленно наполнялись тёмной жидкостью. По стенам тянулись росписи звёздного неба — не статичные, а живые: созвездия едва заметно двигались, переливаясь мягким светом. В углу стоял небольшой шкаф, от которого пахло свежим деревом, а в воздухе витал запах свежей выпечки, тёплого молока и чего-то домашнего, до боли несовместимого с тем, что мы только что узнали. Словно кто-то специально пытался сделать это место не таким чужим. — Запомните: ключ терять нельзя, — сказал директор, задержавшись на пороге. — Это уникальный артефакт.       Мы одновременно кивнули. Лейла тут же метнулась к кровати у окна и, не удержавшись, с торжествующим видом плюхнулась на неё. — Кто первый, того и тапки!       Я не сдержал короткого смешка. Директор слабо улыбнулся — едва заметно, но по-доброму. — Я оставлю вас. Скоро вас вызовут на тест.       Он вышел и закрыл за собой дверь. И только когда мы остались одни, напряжение, которое держало меня с самого утра, наконец немного ослабло. Мы переглянулись. И одновременно рассмеялись — устало, нервно и почти неверяще. Я опустился на свою кровать, закрыл глаза и попытался собрать мысли в одно целое. «Я наследник. Моих родителей убили. Кто-то ненавидит меня. И теперь я должен понять, кто я такой в этом мире и что со всем этим делать». Лейла подхватила подушку и швырнула мне в плечо. Я открыл глаза. Она стояла у своей кровати, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с насмешливым укором. — Перестань хмуриться, — сказала она уже мягче. — Мы дома.